Шёл 2035 год

– Машенька просыпайся, – эфирная мама в ярком платье наклоняется над кроваткой. Женщина замирает, наблюдая за заспанной, улыбающейся девочкой.

– Это я, – шелестит рядом.

– Мамочка, я ещё посплю, – бормочет ребёнок, отворачиваясь к стене.

– Не отворачивайся – пора вставать, – оглянувшись, кричит:

– Папа, – из пространства материализовывается отец:

– Смотри… – протягивает руку, выкладывая на ладонь мелкое, шевелящееся.

Очнулась. Перед глазами вспыхивают и тают жёлтые искры. Тяжёлая голова превращается в пульсирующий шар. В такт пульсации скребёт в ладони. Перекатившись на спину, раскрывает руку. Рыжий таракан стучит передними лапами по подушке большого пальца.

– Он чувствует… – думает женщина.

Компас в кармане разогревается, обжигая бок. Свободной рукой, вытаскивает его:

– Говори, – звучит её голосом.

– Я с планеты, на которую вы летите, – пошевелив усами, насекомое отворачивается.

– Он действительно говорит? – вопрос прерывается внезапным воспоминанием дезинфекции отсека и множеством мёртвых насекомых. Скомкав голограмму, выбрасывает в виртуальную корзину.

Таракан поворачивается, привстаёт на задние лапы. Мария понимает – сканирует – как люди в запрещённых очках. Компас висит над ним. Повернувшись тупой стороной, шелестит:

– Обычная телепортация… Моё имя Ровентун, – больно царапает по ладошке. Женщина с трудом сдерживает рефлекс сжимания, – капитан шатла Уросенто». Мы прижаты к обшивке Вашей капсулы, – человек недоверчиво рассматривает насекомое.

– Хочешь увеличения? – транслирует он. Кивает. Разворачивается к иллюминатору. Сложив передние лапы, шевелит усами, раскрывая оранжевые крылья. Пространство складывается в прозрачный экран. Трёхдешная модель зависает перед глазами. Треугольная морда смотрит полусферами, разделёнными на множество граней. Под овальным подбородком шевелится дополнительная челюсть, покрытая волосками. Над плоской головой поднимаются четыре уса, увенчанные чёрными шариками. Между ними бегут молнии. Насекомое опускает усы. Изображение поворачивается. Профиль морды переходит в округлое туловище с семью мускулистыми ногами. Мария ахает, заметив по три пальца на передних лапах, напоминающих конечности земноводных. Панцирь напоминает твёрдый, полудрагоценный сплав. Мария любуется янтарным мерцанием спинки и боков. В хвостовой части крупные мурашки мчатся по рукам. Омерзительная, бугристая задняя лапа, похожая то ли на хвост, то ли на хобот заканчивает совершенное создание.

– Мы сильно отличаемся, – сожаление сквозит в интонации, – вы уничтожали наш прообраз на Земле, – соединяет усы. Щелчок током заставляет выйти из состояния лёгкого транса. Модель исчезает.

– По образу и подобию, – думается Марии.

– Да, – поймав мысль земной женщины, продолжает насекомое, – в отличие от земных крэков, мы мыслящие структуры. Половина нашей планеты непригодна для проживания, поэтому мы согласились принять соседей в виде вас. Вы не сможете выйти за контур, не сможете нас уничтожить.

– Что будет через тысячу лет? – спрашивает Маша.

– По пророчествам святых – планета очистится. Мы обретём былые размеры и станем жить на всей планете.

– У них есть святые… былые размеры… – эхом шелестит рядом.

– Какие размеры, – голос Марии срывается на визгливые ноты.

– При нормальном развитии…, – Ровентун на мгновение задумывается, – … ваши лошади… – Мария вспоминает кино с огромными монстрами, пожирающими людей.

Поймав мысль, Ровентун шевелит лапами. Женщине чудится гомерический смех.

– Наше питание то, что у вас называется – травы, минералы, выделения других существ. Образное мышление издевается над Марией, отправляя извращённые картинки.

– Нет, нет и ещё раз нет, – скороговоркой повторяет она. На этот раз Ровентун с интересом следит за полётом подавляемой фантазии.

Чтобы отвлечься, спрашивает:

– Что будет с нашими потомками?

– Успеют вернутся, – равнодушно произносит насекомое. Мария поднимается. Осмотревшись, замечает полочку с припаянными приборами.

– Хочу посадить тебя туда…

– Нет, – резко произносит Ровентун, – смотри левее.

Левее, над козырьком двери, глубокая ниша.

– Там шатл, – уточняет насекомое. Сделав несколько шагов, вытягивает руку. Ровентун распахивает крылья, рвётся в тёмный проём.

– Телепортируешься? – Помогу устроить удо…

– Кого? – недоумение меняется улыбкой. Догадка осеняет вспышкой.

– На нашей планете много называется не так, как у вас принято. На нашей планете разрешены дополнительные функции… можно говорить звуком, цветом, ощущениями. Можно… Мария подхватывает Сергея под мышки. Внезапно тело теряет вес.

– Обычная левитация, – шелестит у уха. Поднимает на уровень лежака, подталкивает вглубь. Давит на плечи. Ноги грузно падают на кровать. Отстраняется, проводит пальцем по линии. Прозрачный колпак медленно опускается. Сергей улыбается, поворачивается на бок, удобно устраиваясь в земной атмосфере».

– Меня зовут Мария, – неожиданно для себя произносит женщина.

– Знаю…У нас есть твои портреты.

– Портреты?

– Да… я тебя сразу узнал…

Бредовость сказанного выводит из равновесия:

– Откуда у насекомых портреты?., мои…, -Ровентун скептически смотрит множеством отражений:

– За твоей жизнью наблюдают в пяти галактиках… Не моя задача доказывать… твой Высший Разум договорился о посещении мест, где знают твой облик. В каждом есть портреты…

Взлетевшее давление стучит по точкам пульса.

– В некоторых местах себя не узнаешь, но они узнают тебя… Ты нас слышала, мы слышали тебя…, – яркие картинки вспыхивают перед глазами. Лист, на нём непонятные каракули и слова – объяснения, летящие из неизвестного пространства. Множество мнений, злая критика, виртуальные споры известных учёных. Вызов в совет Мудрейших. Запрет книги и возрождение, после катаклизма.

– Удо – самые противоречивые существа, созданные в начале времён.

Оборвав нить воспоминаний, Мария улыбается: