Клиника одной взятки

– Привет, любимая! – Выйдя из машины, Андрей порывисто обнял ее. – Как же я соскучился!

Он жадно прильнул к ее губам долгим поцелуем. Вика обхватила его плечи, она любила обниматься так крепко, по-детски. Какой же он стройный, подумала она, отгоняя обидное слово «щуплый», вдруг пришедшее на ум. Она, довольно маленькая женщина, может прижать его к себе одной рукой. Невольно вспомнился Дайнега, чей крепкий кубовидный торс едва помещался в ее объятиях. Вот к чему ведет эта переписка! Все, больше она не станет ему отвечать. Просто вспоминать увлечение юности – еще куда ни шло, но сравнивать мужа и бывшего любовника – увольте! Она не занималась этим даже в ту пору, когда выбирала, за кого из них выйти замуж. И уж конечно, не станет делать этого теперь. Женская судьба состоялась, выбор оказался разумным и потому правильным. Она никогда не была влюблена ни в кого из них – Вика вообще не знала, что это за зверь такой, любовь. Она просто предпочла умного, трудолюбивого и интеллигентного молодого человека разгильдяю и бездельнику.

– У меня для тебя сюрприз, – шепнул муж.

Он никогда не приезжал без маленького подарка. Это могла быть безделушка для гостиной, или пачка дорогого кофе, или флакон духов – все, что угодно, но вот странное дело: всякий раз, принимая подарок, Вика понимала, что именно эта вещь ей абсолютно необходима!

Она открыла бархатную коробочку. В ней лежал золотой браслет. Вика оценила оригинальное плетение, строгий блеск металла высокой пробы… И не обрадовалась.

Слишком дорого. Обои для одной комнаты, минимум. Но разве можно упрекать мужа в расточительстве, если ему нравится тратить деньги на жену?!

Она изобразила благодарность. Тут же, на улице, надела браслет. И сразу почувствовала: эта вещь – не ее. Золото давило на запястье, тяжелило кисть.

Душ с непременным «потереть спинку», легкий ужин и постель.

О, эта прекрасная супружеская постель, тайный уголок мужа и жены, несокрушимое убежище и штаб, где принимаются важнейшие решения и планируются все атаки против враждебного мира!

Андрей откинулся на подушки и привлек ее к себе:

– Тебе хорошо?

Вместо ответа Вика уткнулась лицом ему под мышку. Почувствовала, как он самодовольно улыбается, и, черт возьми, он имел право на эту улыбку! Он всегда был так нежен с ней, так заботился о ее телесной радости!

Приподнявшись на локте, она взглянула ему в лицо. Андрей уже надел очки и включил телевизор – он любил смотреть новости рядом с ней.

Интеллигентное лицо, тонкость которого подчеркнута тяжелыми очками, мягкий взгляд, застенчивая улыбка – разве такой человек может понимать толк в сексе? Кто подумает, что этот не мужчина даже, а юноша заставляет собственную жену после пяти лет брака то краснеть от смущения, то жмуриться от восторга?

А сама она… Типичная ледышка. Считая ее девочкой из простой семьи, родители Андрея, мягко говоря, ошибались. Вика и по материнской и по отцовской линии происходила из знатных петербургских родов, правда, обедневших задолго до революции, что и позволило Викиным предкам избежать репрессий. Последние фамильные драгоценности были утрачены в блокаду, так что в наследство Вике достались только идеальные для прошлого века пропорции фигуры, ножка тридцать пятого размера и классически правильные черты лица. Родители запрещали дочери кичиться своей родословной. Особенно в те годы, когда стало модно быть потомком князя или, на худой конец, статского советника. «Никогда нельзя хвалить или осуждать человека за то, в чем он не волен», – говорил отец.

Словом, глядя на Вику с Андреем, сторонний наблюдатель никак не мог предположить, какие чудеса они вытворяют за закрытой дверью спальни. Это была их общая тайна, их радостный секрет.

– Любимая, я давно хотел поговорить с тобой…

– Да? – встревожилась Вика.

– Может быть, хватит уже этой земской медицины? Я так скучаю без тебя.

– Всего три дня, милый.

– Четыре, – поправил Андрей. – Даже четыре с половиной.

– Я тоже страшно скучаю, – соврала Вика. Она никогда ни по кому не скучала и любила одиночество. Она даже не представляла себе, сколько должна продлиться разлука с мужем, чтобы она затосковала. – Но ведь эти дни мы оба на работе, мы бы все равно мало виделись.

– Хоть спали бы вместе. Переезжай домой, любимая. Работу мы тебе в три секунды найдем.

Ее неприятно резануло это «домой». Дом у него вообще-то здесь. Но Вика тут же одернула себя – естественно, что человек называет домом место, где родился и вырос.

– Милый, сейчас самое неподходящее время. Дом почти готов, только отделать две комнаты наверху. Если я перееду, сразу потеряю в деньгах.

– Этот дом столько из меня высосал! Иногда мне кажется, я женился на нем, а не на тебе.

– Тем более, не бросать же на полдороге. Я вот что думаю – возьмем кредитик, быстро доделаем, а там будем действовать по обстоятельствам.

– Мама давно интересуется, когда у нее появится внук.

– Самое раннее – через девять месяцев, – засмеялась Вика. – Отбомбимся с домом, и я готова. Вот, кстати, лишний довод не менять пока работу. Здесь я получу хорошие декретные, а кроме того, работник, который, не успев устроиться, тут же отбывает в отпуск по уходу за ребенком, производит плохое впечатление.

– Да, в этом ты права, – вздохнул бизнесмен и работодатель. – Ты у нас всегда права, моя лапочка. Прости, что затеял этот разговор, просто мне очень плохо без тебя.

– А уж мне-то как плохо! Но мы потерпим, да, милый?

Вике, как порядочной и любящей жене, хотелось бы на самом деле тосковать по мужу. Она даже себе не признавалась в том, что нынешнее положение вещей ее замечательно устраивает.

«Я не начинаю вечером в воскресенье ждать понедельника, когда можно валяться на диване в махровом халате и шерстяных носках. Это не мои мысли. Я люблю Андрея, и мне хорошо с ним рядом». Именно так она заставляла себя думать.

Иногда она жалела, что не может ответить на страстную любовь и искреннюю привязанность мужа такими же глубокими чувствами. Но что поделаешь, если у нее такая холодная и спокойная натура? Она безупречно выполняет обязанности жены, и этого достаточно.

Они познакомились на четвертом курсе института, когда Вику выбрали в совет студенческого научного общества. Она заметила, какие жаркие взгляды бросает на нее председатель, но только снисходительно посмеялась над ним с подружками: «Неужели мои чары смогли заставить этого законченного „ботаника“ вынырнуть из глубин познания?»

В ту пору Вика переживала серьезный роман с Дайнегой, чаще, чем дома, ночевала в его съемной комнатке размером с пенал для карандашей, и то, что в ближайшее время они поженятся, казалось всем делом решенным. Сергей едва ли не каждый день предлагал ей отправиться в загс, но Вика, дав принципиальное согласие, откладывала официальное оформление отношений, втайне рассчитывая, что, может быть, сделает лучшую партию. Она не любила Сергея и отвечала на его чувство лишь благодарной привязанностью. Кроме того, брак с ним не сулил никаких материальных выгод.

Андрей в глазах институтского бомонда был затурканным девственником, вынужденным грызть гранит науки только потому, что ни одна достойная девушка не одарит его своим вниманием. Ведь в нем так мало внешних проявлений мужского начала! Мальчик, дитя в начале запоздалого полового созревания.

Но его пьяные от восхищения глаза льстили Вике, и она присмотрелась к Андрею внимательнее. Страстно желая достичь в жизни успеха, она остро подмечала атрибуты этого успеха у других. Одежда Андрея, несуразная, ему не идущая, была тем не менее очень дорогой. Пожалуй, одни джинсы стоили столько же, сколько весь Викин гардероб от зимних сапог до трусиков. Обедать Андрей ходил не в столовку, как все, а в дорогое кафе напротив.

Общаясь с ним на совете СНО, Вика обратила внимание на его острый ум, великолепное знание предмета и превосходную общую образованность.

«Да он в тридцать лет станет доктором наук, – думала она. – Хорошо быть профессором, но и профессорской супругой тоже неплохо!»

Она разрешила ему провожать себя после заседаний, а узнав, кто его отец, твердо решила: «Он будет моим мужем!»

О Сергее она при этом не думала. На фоне Андрея ей стали видны те недостатки Дайнеги, на которые она прежде закрывала глаза. Сергей вырос на Украине и за годы учебы в Питере так и не отвык от украинского языка. Временами это очень раздражало! Да и говорить-то с ним было особенно не о чем. Все разговоры сводились к тому, как он любит Вику, какая она хорошая да красивая. Но за два года эта тема Вике поднадоела.

Мир для Сергея был прост, как правда, а жизненный путь прям, как Невский проспект. Работать, где прикажут, любить Вику, растить детей, ловить рыбу и собирать грибы – вот все, что нужно было Дайнеге для счастья. Таким вещам, как карьера, бизнес, богатство, просто не было места в его космосе. А предположить, что Сергей когда-нибудь подарит человечеству научное открытие, мог бы только человек с очень богатым воображением.

Поначалу Вика пыталась воспитать его, приохотить к учебе. Она готова была часами растолковывать ему трудные места, но почему-то страницы учебников вызывали в нем только сильнейшее сексуальное желание.

Совместное будущее виделось Вике совершенно ясно. Не нужно быть Нострадамусом, чтобы предсказать: жена пашет на трех работах, делает карьеру, а муж, страшно довольный собой, преспокойно удит рыбку на ближайшем пруду. Он принес всю зарплату домой – что еще нужно? Ну а то, что жена зарабатывает в пять раз больше и давно ведущий специалист, когда он простой участковый врач в поликлинике – это такие мелочи, ведь они любят друг друга!

Такой жизни Вика не хотела. Ей нужен был спутник жизни, соратник, а не домашний любимец. И она потянулась к Андрею.

Слава богу, что она не была влюблена ни в одного из них, это позволяло сохранять ясность рассудка и уверенно управлять сложной комбинацией. Очаровать Андрея, но в то же время не упустить раньше времени Сергея, которому отводилась роль запасного аэродрома. Действующий и потенциальный женихи не должны были знать друг о друге. Помощников в этой игре у нее не было. Подругам она не доверяла, а мама упала бы в обморок, узнав, что дочь крутит роман с двумя парнями одновременно, да еще и изменяет ее любимому Сереженьке. Дайнега раз и навсегда покорил мамино сердце тем, что не только отлично готовил, но и великодушно прощал Викин саботаж домашнего хозяйства. Приходя к ней домой после занятий, он уверенно следовал на кухню, где проворачивал фарш в ручной мясорубке и чистил картошку. Вика фыркала – парень в фартуке, что здесь хорошего?

Андрея она вела к венцу, как рыбак тянет щуку, – общаясь с Серегой, пришлось ознакомиться с основными приемами рыбной ловли. Не дернуть, но и не ослабить. Вика чувствовала, что «ботаник» – невольная маска, под которой скрывается здоровая натура. Позже, познакомившись с матерью Андрея, она поняла, в чем дело. Та просто законсервировала сына в детстве своей неуемной любовью, как ягодку в варенье.

Но Вика не хотела, чтобы маска оказалась снята прямо сейчас – сразу набежали бы конкурентки. Она тревожилась, глядя, как расцветает Андрей от любви, как распрямляются его плечи, а дурацкие джинсы сменяются строгими брюками и элегантными джемперами. Ей надо было спешить.

А потом был вечер, который она с радостью вычеркнула бы из своей жизни… Сергей пришел встречать ее после СНО и увидел, как они идут в обнимку с Андреем. Разыгралась безобразная сцена. Пришлось срочно принимать решение, и Вика без колебаний сдала Сергея, представив его наглым и навязчивым поклонником, который добивается ее без всяких шансов на взаимность. Она кричала на Дайнегу, даже обзывала его, он отвечал такой же грубостью. И лишь будущий муж вел себя в высшей степени достойно. Он сказал Сергею: «Я не позволю вам в моем присутствии оскорблять женщину», – и, кажется, даже собирался драться. К счастью, до этого не дошло. Дайнега плюнул и ушел.

Вика без зазрения совести наплела Андрею небылиц, он поверил и в тот же вечер сделал ей предложение.

Дайнега потом приходил к ней… Без всяких объяснений с ее стороны он готов был признать в Андрее случайного попутчика. Вика безжалостно его прогнала – так, словно и не была близка с ним почти два года. Ведь тогда все ее мысли были сосредоточены на предстоящей свадьбе!..

«Зачем же я с ним переписываюсь? – спросила себя сегодняшняя Вика. – Только по одной причине: мне до сих пор стыдно, как я тогда повела себя с ним… Да, это было необходимо для меня, но как недостойно! И мне приятно с каждым его письмом получать подтверждение, что он не держит на меня зла».

Да и так ли уж она виновата? В нашем суровом мире не оправданы ли любые способы борьбы за личное счастье? Да и в судьбе Сергея наверняка промелькнула хоть одна девушка, которую он бросил так же безжалостно, как Вика его самого!

Она не знает, как сложилась его жизнь. Знает только, что из института он ушел, перевелся в военно-медицинскую академию, а после выпуска распределился врачом на подводную лодку, где и служит до сих пор. О семье Сергей не писал, оставалось только гадать, есть ли у него жена и дети.

«Есть, – усмехнулась Вика. – Какая-нибудь медсестра из Нижнезадрипанска, для которой мужик в погонах – верх совершенства». Воображение нарисовало дородную тетку во фланелевом халате, стоящую у плиты.

При мысли, что сама едва избежала сей участи, Вика с нежностью взглянула на Андрея.

– Как я счастлива с тобой, милый, – с чувством сказала она.

Андрей снял очки, потянулся к ней, провел ладонью по животу…

Воспоминания отступили, Дайнега растворился в тумане прошлого.

Ошибка исправлена и забыта.