Мой бедный богатый мужчина
- -
- 100%
- +
«Лучше бы я умерла! – рыдала Диана, запершись в ванной и пустив воду. – Господи, зачем ты дал мне надежду и радость? Чтобы тут же отобрать ее? Чтобы я лучше понимала, чего лишилась? За что? Что я сделала не так? Почему он ушел? Если бы я знала, что все кончится так плохо, я бы… А что – я бы? Моя жажда была так велика, что я пила бы из этой чаши, даже зная, что в ней растворен яд. Я все равно пошла бы с ним. Я ни за что бы не поверила, что он бросит меня. Я была слишком самоуверенна. Считала себя красивой, умной, доброй и так сильно любящей – разве может нормальный человек отказаться от такого сокровища? Теперь остается только утешать себя тем, что, раз Володя отказался, значит, он глуп. Но я ведь знаю, что это не так…»
Она не удержалась и снова позвонила ему.
Лучше бы она этого не делала! Сквозь зубы он процедил, что у них «нет перспектив», поэтому не стоит больше встречаться.
Она заплакала и услышала в ответ: «Я тебя не насиловал, сама дала».
Теперь целыми днями Диана лежала у себя в уголке за шкафом. В училище она не ходила: раз Володя ее бросил, какой смысл в учебе? Какая разница, что произойдет с ней дальше, если Стасова не будет рядом?
Мама достала справку о болезни, но срок ее действия уже истекал, и Диана с ужасом думала, что рано или поздно ей придется встать и выйти на улицу.
– Будешь чай? – Мама осторожно присела рядом с ней. – Я пирог с яблоками испекла.
Диана повернулась лицом к стене. Пирог с яблоками мог утешить ее в прошлой жизни, а сейчас от ласковой заботы становилось только хуже, и она почти ненавидела маму.
«У самой-то все в порядке – муж, дочка, любовь, а меня пытается утешить какими-то дурацкими пирогами!»
– Послушай, я, наверное, не вовремя, но все же скажу – ты рано пригласила его знакомиться с нами. Отпугнула. Нужно было дождаться, пока он сделает предложение и сам познакомит тебя со своими родителями. Извини за разбор полетов, но я говорю это для того, чтобы ты в следующий раз не сделала такой ошибки.
– Следующего раза не будет, – буркнула Диана в подушку.
– Ой, да ладно! Я знаю, сейчас тебе кажется, что весь мир провалился в тартарары и будущего нет. Глупо убеждать тебя в обратном. Но на самом деле хорошо, что так получилось. Он мальчик из богатой семьи, а мы кто? Ты думаешь, он подлец, а на самом деле просто хороший, послушный сын. Наверняка родители уже присмотрели ему подходящую невесту… Нет, хорошо, что вы не поженились. Знаешь, у всех без исключения мужчин есть одна общая черта: если позволить им сесть себе на шею, они обязательно это сделают. А ты бы позволила, потому что безумно любишь его и готова отдать все на свете, лишь бы он был с тобой. А его родители представили бы дело так, что они совершили великую милость, приняв тебя в свой круг. Запомни, Диана, главное условие счастливого брака – мужчина должен любить больше, чем женщина. Именно он должен считать, что без нее ему свет не мил. Он должен быть готов на любые жертвы, чтобы она оказалась рядом.
Диана фыркнула.
– И не смейся! – грозно продолжала мама. – Ты думаешь, он оценил бы твои чувства и полюбил тебя только за то, что ты готова целовать землю под его ногами? Ничего подобного! Ни с кем люди не бывают так жестоки, как с теми, кто их любит. К тому же мужчина не прощает женщине слепого подчинения. Подсознательно он хочет, чтобы им руководили, удерживали от дурных поступков. А ты так смотрела на этого Стасова… Мне кажется, ты прощала бы ему все, даже измены. Вот мы, думаешь, почему так дружно живем с папой? Только потому, что он был влюблен, а я снисходила… Я вообще, если хочешь знать, любила другого человека, но вышла за твоего отца и очень с ним счастлива.
Диана продолжала лежать, по-прежнему не ела, но в ней совершалась тяжелая внутренняя работа. Душа ее умирала, и на пустом, выжженном пространстве рождалась совсем другая Диана. Ее мечты были безжалостно разбиты, а любовь… В самом деле, нужна ли она, существует ли на свете, раз даже мама не любила отца? Может быть, любовь – это просто морок, зверь-паразит, безжалостно пожирающий женские души?
…Она поднялась с кровати другим человеком.
Любовь придумана мужчинами, они насаждают в женских сердцах этот психоз, чтобы бедные девки теряли волю и служили бы им, как рабыни, исполняя любые мужские прихоти… Все эти книги, якобы великие шедевры, повествующие о великой любви, фильмы, песни – все это хорошо продуманная акция мужчин, чтобы свести женщину с ума и бесплатно получить у нее то, чего они никогда не добились бы, будь женщина в здравом рассудке.
Так вот, больше Диана не позволит себя дурачить! Она – красивая женщина, и теперь любовь будет ее оружием, с помощью которого она завоюет мир.
Она добьется своего. Она выйдет замуж за успешного и богатого человека и достигнет такого положения в обществе, какое Володе Стасову и не снилось!
И она начала действовать. «Действие» заключалось в том, что теперь вместе с Женькой они все свободное время шатались по новому торговому центру, глазея на удивительной красоты наряды и на шикарные машины, паркующиеся на стоянке.
Диане страстно хотелось все это иметь! Раньше, когда она грезила Володей, мир материальных ценностей был для нее призрачным и ненужным, но теперь… Норковая шубка не обманет, а «Мерседес» не скажет: «Я тебя не насиловал». Вещи можно выбирать, а не ждать годами, когда они соизволят обратить на тебя внимание, снизойдут, а потом бросят. Если они у тебя есть, ими можно пользоваться, когда тебе захочется.
Удачное замужество было единственным Дианиным шансом попасть в мир богатства и роскоши. К бизнесу у нее нет способностей, да и толку, если б были… Ни стартового капитала, ни нужных связей. А заработать честно, будучи медсестрой или даже историком… Смешно. Нет уж, раз бог дал ей красоту, она ею воспользуется.
Диана возобновила занятия в училище и ходила туда, то страстно желая встретить Володю, то, наоборот, опасаясь встречи. Она утроила усилия, чтобы хорошо выглядеть, в надежде, что Стасов увидит, какой она стала красивой, и тогда его любовь вспыхнет с новой силой.
Но он всего лишь равнодушно поздоровался с ней на ходу. А потом Диана стала замечать его в обществе толстой нагловатой девицы… Вскоре выяснилось, что это дочка проректора. Диана со своим средним специальным образованием не могла с ней конкурировать, равно как ее папа, обычный учитель, не мог сравниться с проректором мединститута.
«Ничего, дайте только срок, – мстительно думала она, – я найду себе такого мужа, по сравнению с которым проректор покажется грузчиком из овощного ларька. А потом устрою Володеньке веселую жизнь. Как граф Монте-Кристо».
И она рисовала себе сладостные картины мести.
Об изменениях в своих взглядах на жизнь Диана сообщила родителям.
– Деньги – всеобщий эквивалент стоимости. Если у мужчины нет денег, он ничего не стоит, – вот какие максимы теперь можно было от нее услышать.
Однажды отец не выдержал.
– Значит, ты считаешь, что оценивать человека следует только по его деньгам или положению в обществе? – спросил он обманчиво ласково.
– Ну да… – растерялась Диана, предвидя разнос.
– И это – единственно правильный подход к людям?
– Ну…
– Хорошо, пусть так. И ты одна такая умная, что додумалась до этого, или признаешь и за другими людьми право придерживаться такого же верного мировоззрения?
– Конечно, признаю.
– Вот и подумай в таком случае, чем ты можешь заинтересовать людей, когда они будут оценивать тебя по твоим деньгам и социальному статусу.
А действительно… Да, у нее хорошая фигура и красивое личико, но таких, как она, – пучок на пятачок. И не надо думать, что ее одну посетила свежая идея заарканить миллионера. Чем она может выделиться на перенасыщенном рынке невест?
Ответ пришел, когда она посмотрела телепередачу о своей тезке – недавно погибшей принцессе Диане. Аристократические манеры – вот ее ключ к успеху!
Диана накупила книг и видеокассет, посвященных несчастной принцессе, и начала работать над собой. Руководство по этикету она тоже внимательно изучила, но главным было приобрести состояние естественной любезности, спокойной благожелательности и собственного достоинства. Научиться не просто пользоваться нужной вилкой во время званого обеда, а создавать у собеседника чувство комфорта, собственной значимости, показывать ему, что он тебе интересен. Ну, и конечно, не демонстрировать эмоций, сдержанность – залог успеха.
Недаром выпускницы Смольного института так высоко котировались на рынке невест, даже не имея приданого. Они удачно выходили замуж, потому что умели себя правильно вести.
Она часами ходила с палкой за спиной, приобретая осанку, приучала себя сидеть, не касаясь спинки стула, сомкнув и немного отведя в сторону колени, руки красиво складывала. Ела она теперь только по правилам, благо деликатные родители над ней не смеялись.
По сто раз пересматривая фильмы о принцессе, она перед зеркалом копировала ее улыбку, училась подавать руку с таким же доброжелательным достоинством… Бедная Женька измучилась сравнивать копию с оригиналом.
Другой вопрос, где блистать новообретенными манерами. Жизненные пути Дианы и олигархов никак не пересекались. Ходить в клубы? Допустим, она потратит всю свою месячную стипендию на единственное посещение клуба. Только правильно ли она распорядится средствами? Ведь всякому понятно, зачем девушка приходит одна в клуб. Действовать нужно наверняка, у нее будет всего одна попытка. Клубная тусовка знает все обо всех, и в итоге можно превратиться хуже чем в проститутку – в женщину, отдающуюся мужчинам ради призрачных обещаний жениться.
Может быть, устроиться медсестрой в элитную клинику и найти богатого жениха среди пациентов?
Поставив такую цель, Диана осуществила только первую ее часть. По окончании училища ей удалось получить работу в частной клинике, но она быстро поняла несбыточность своих надежд. Средний персонал там за людей не считался независимо от манер. Нет, пациенты не грубили, часто совали в карман халата денежку за ловко сделанный укол, но не более того. Впрочем, клиника скоро прогорела, и Диане пришлось искать убежище под крылом государственного здравоохранения.
Дважды она пыталась поступить на исторический факультет, но безуспешно. Потом, раздраженная неудачами, подала документы в медицинский институт, но даже квота для медработников среднего звена не помогла ей. О платном обучении, разумеется, не могло быть и речи.
В общем, жизнь не удалась. Одинокая женщина, обреченная всю жизнь работать медсестрой, – кажется, именно такое будущее ей предстояло.
Нет, ухажеры у нее были. Молодые доктора охотно подбивали клинья к красивой сестричке, но связываться с ними только затем, чтобы услышать потом: «Я тебя не насиловал…» Ну уж нет! Приобретя в больнице репутацию недотроги, Диана очень ею дорожила.
Впрочем, и гипотетическому богатому жениху она не собиралась отдаваться до свадьбы. Ведь раньше считалось, что девственность – главное сокровище девушки. Да, она отдала свое сокровище даром, но об этом никто не знает…
Мама очень переживала, что в двадцать пять лет Диана еще не замужем. Убеждала не ждать принца, а поискать спутника жизни в своей среде. «Жизнь женщины в поисках мужа, – говорила она, – делится на три стадии: до двадцати лет – только он, и больше никто, от двадцати до тридцати – все равно кто, лишь бы богатый и успешный, а после тридцати – хоть кто-нибудь…»
Диана, понимая, что ее шансы на успех тают с каждым годом, все же не готова была похоронить идею о богатой жизни с помощью замужества. Она продолжала искать.
Вместе с Женькой они ходили по театрам и музеям, подолгу гуляли в парках – все безрезультатно. Потом Женька, отчаявшись, выскочила замуж за милиционера. Ей стало некогда гулять с подругой, и теперь для общения Диане остались только родители и товарищи по работе.
«Вот он, мой олигарх! – решила она, глядя на пациента, которого недальновидные доктора определили в бомжи. – Очень хорошо, что его считают бомжом, я сделаю вид, что тоже так думаю. Но я стану вести себя с ним очень внимательно, будто бы я вообще такая милосердная. Ну и с другими пациентами тоже, пусть видит».
Глава 3
Новый пациент выходил из наркоза без дрожи, рвот и неконтролируемого потока сознания, что говорило о его здоровом организме.
– Как вы себя чувствуете? – с улыбкой спросила Диана, когда он открыл глаза. – Давайте смочим губы.
Она аккуратно провела по рту мужчины влажным марлевым тампоном. Пациент благодарно прикрыл веки. Улыбаться и говорить он еще не мог.
Диана поправила сползшее одеяло. Заодно она проверила и остальных больных на своем посту, чтобы пациент не подумал, будто ею движет нечто большее, чем высокий профессионализм и человеческая доброта.
Вообще-то она и без того была ответственной сестрой. Никогда не уходила с поста, не убедившись, что кто-то присматривает за больными. Всегда знала показатели гемодинамики и результаты анализов пациентов, скрупулезно выполняла назначения и вежливо вела себя с больными. Покидая реанимационное отделение, пациенты обычно благодарили ее. Свои безупречные манеры Диана использовала в общении с врачами и другими сотрудниками, поэтому коллеги ее тоже любили. И теперь ей не пришлось особенно менять стиль поведения, нужно было лишь добавить капельку доброжелательного внимания и нежности…
Около двенадцати она сняла специальные ремни с рук и ног мужчины.
– Обещаете, что чертей ловить не будете? – спросила она, лукаво улыбнувшись. – Я нарушаю инструкции, развязывая вас.
Пациент помотал головой из стороны в сторону. Диане было ясно, что белая горячка его не посетит, но вопрос должен был показать, что она считает его таким же опустившимся алкоголиком, как и остальные.
– Сейчас уже поздно, отдыхайте. Я сделала вам обезболивающий укол. А завтра, если хотите, я позвоню вашим родным, сообщу, где вы находитесь. Спокойной ночи.
Ответом ей был благодарный и заинтересованный взгляд.
Кажется, клюнуло!
Диана подошла к зеркалу, поправила воротничок халата и прическу. Шапочку она надевала только в тех случаях, когда делала инъекции и ассистировала на перевязках, в остальное время заплетала свои густые длинные волосы во французскую косу – очень девическая прическа, подчеркивающая молодость и чистоту.
Вглядевшись в зеркало, она остро пожалела, что не научилась использовать свое красивое тело, вызывая в мужчинах эротические мечты. Как это – показать грудь в вырезе блузки, мелькнуть коленкой или бедром, прижаться на мгновение теплым упругим боком? Такие ухищрения всегда казались ей невыносимо пошлыми. А зря! Сейчас они бы ей очень пригодились…
На следующее утро пациент, с трудом выговаривая слова, признался, что ему некому сообщить о своем бедственном положении, и Диана слегка разочаровалась. Вдруг он на самом деле бомж? У нормальных людей всегда есть к кому обратиться в тяжелой ситуации. А может, он просто не хочет, чтоб его видели в таком состоянии? Значит, не женат, уж жене обязательно сообщил бы…
На радостях она покормила его завтраком с ложки, очень аккуратно, чтобы не потревожить больную щеку и губу. Слава богу, она работает на посту каждый день, Лада обещала продержать пациента минимум три дня, и за это время… А может быть, она пожалеет его и оставит на целую неделю, понимая, что на отделении о нем никто заботиться не будет. Диана знала, что хорошие врачи привязываются к пациентам, особенно к тем, в которых вложили много труда…
С хрустом потягиваясь, в комнату дежурных вошел Колдунов.
– Вызываете на консультацию? – грозно спросил он у Лады. – А где стакан, где рюмка с бутербродом?
– Не волнуйтесь, детки, дайте только срок. Будет вам и белка, будет и свисток. – Из шкафа показалась сначала обширная попа, а потом и вся Лада Николаевна целиком. В руках она держала плечики с уличной одеждой – рабочий день уже закончился. – Посмотрите ножки у бабушки?
– Девятая койка? Я и так могу сказать, не глядя: атеросклероз, критическая ишемия, но ампутировать еще рано.
Лада рассмеялась:
– Уважаемый Холмс, каким образом?! Ну, про атеросклероз понятно, но как вы догадались, что ампутировать еще рано?
– Элементарно, Ватсон. Я сегодня иду на барщину, отрабатывать полставки главного хирурга, и просто не успею прооперировать. До завтра ничего с бабушкой не случится, думаю. Так где рюмка с бутербродом?
– Можем у меня пообедать. Диана, ты с нами пойдешь?
– С удовольствием.
У Лады Николаевны любили бывать все. Она жила через дорогу от больницы и часто приглашала сотрудников обедать и пить кофе. Это было хлебосольство одинокого человека. Раз нет детей, мужа, то есть людей, которых надо кормить обязательно, Лада заботилась обо всех понемножку.
Воодушевленный идеей внепланового обеда, Колдунов мчался чуть ли не впереди хозяйки. Уходя из дома в семь утра, он возвращался поздно вечером, в десятом, а то и в одиннадцатом часу. Съедал, конечно, столовский обед, но разве он мог сравниться с домашним?
Квартира Лады Николаевны была под стать хозяйке и поражала старомодным купеческим великолепием. Массивные полированные буфеты, ломящиеся от хрустальной посуды, ковры на полах и стенах, тяжелые портьеры… И все вычищено, натерто до блеска. В просторной кухне – овальный дубовый стол.
Пахнуло лавандой – это хозяйка открыла ящик буфета, где хранила столовое полотно, аккуратно свернутое в ровные одинаковые колбаски.
Лада Николаевна постелила скрипящую от крахмала белоснежную скатерть и стала накрывать.
– Лепота у тебя, Ладушка, – Колдунов развалился на стуле, – чистота, порядок, любо-дорого смотреть. Только знаешь, чего твоему дому катастрофически не хватает? Чтобы кто-нибудь разбрасывал тут свои носки. Нужно тебя срочно замуж выдать.
– Я бы и сама вышла, если бы кто позвал, – спокойно откликнулась Лада Николаевна и зажгла газ под внушительной алюминиевой кастрюленцией со сверкающими боками. По кухне поплыл аромат борща, и Диане ужасно захотелось есть.
– Наливочка, – соблазнительно улыбнулась Лада, показывая гостям пирамидальной формы графин, заполненный густой рубиновой жидкостью.
– К борщу? – изумился Колдунов. – А на десерт пива с пряниками предложишь?
Тут же на свет божий появилась запотевшая бутылка дорогой водки.
Ах, как все было красиво: и скатерть белее снега, и тарелки с кобальтовыми ободками, и селедочница с серебристыми кусочками, густо посыпанными зеленым луком.
Диана взяла тяжелую серебряную вилку с фигурной ручкой и длинными зубами и нацелилась на блюдо с домашней бужениной.
– Еще котлеты и компот, – предупредила хозяйка и включила телевизор.
Шел повтор программы, делавшей рейтинг на скандалах, Диана такие не любила. Она хотела сказать, что скоро начнется ее любимый сериал, но прислушалась и поняла, что речь идет о врачах.
– Полюбопытствуем. – Колдунов отправил в рот насаженный на вилку кусок селедки.
Выступал кардиохирург с мировым именем, напротив него стояла полная дама с красивым, но высокомерно-капризным лицом. Камера то и дело фокусировалась на нижней части ее фигуры, обтянутой джинсами. Вид был завораживающим и напоминал монументальную архитектуру сталинской эпохи.
– Да потому что наши врачи – олухи царя небесного! – раздраженно выговаривала дама. – Ничего не знают и знать не хотят. Вы говорите – курсы, семинары, а им ничего этого не надо, как лечили аспирином, так и будут. Вот у меня ребенок – десять врачей говорили, что ему нужно удалить аденоиды, и только одиннадцатый сказал, что нужно не аденоиды удалять, а исправлять искривленную носовую перегородку!
Кардиохирург защищался вяло и незаинтересованно. Диана подумала, что он, наверное, хотел бы рассказать о бедственном положении в здравоохранении, а вовсе не отбивать нападки некомпетентной женщины.
– У наших врачей все мысли только о том, как бы заработать денег! – продолжала та. – Если не сунешь конверт, с тобой даже разговаривать не станут. Но, даже взяв деньги, все равно окажут помощь на самом примитивном уровне. А все эти якобы ошибки, которые на самом деле преступления!..
– Я тоже не понимаю, – вмешался ведущий, – почему врачи, совершающие серьезнейшие ошибки, выходят сухими из воды. Таких надо карать беспощадно! Лишать дипломов, сажать в тюрьму. Каждый врач должен знать, что за ошибку его ждет неминуемое наказание!
– Но человеку свойственно ошибаться, – мягко заметил кардиохирург. – Нужно четко разграничивать, почему врач совершил ошибку: по злому умыслу, по халатности или же он добросовестно заблуждался из-за нетипичной симптоматики.
– Наши врачи думают только о своих гонорарах, – бесцеремонно перебила дама. – Отсюда все их ошибки. А ведь врач – это абсолютно святая, понимаете, святая профессия!
– Меня сейчас стошнит, – сказала Лада и выключила телевизор.
Колдунов выпил рюмку водки, закусил огурчиком и тяжело вздохнул:
– Что тут скажешь? Бедный академик, на кой хрен он поперся участвовать в балагане? Сидел бы дома лучше. А так он только всех раздражает. Как же, мировая звезда, причем заработал популярность не трепотней, а настоящим, благородным, святым, как они изволят выражаться, делом – жизни человеческие спасает! Конечно, надо его заклевать, грязью обмазать. Как она там сказала – олухи царя небесного? Невежливо вообще-то.
Лада задумчиво возила ложкой в тарелке с борщом, размешивая сметану.
– А зачем, интересно, она искала одиннадцатого врача? Ладно, я понимаю, два, ну, три… Даже странно. Все в один голос говорят, что надо удалять, а она, вместо того чтобы последовать совету, ищет врача, который подтвердит ее личное мнение. Только это оказался не самый компетентный, а самый слабохарактерный врач.
– Я тоже так думаю, – согласился Колдунов, прожевав. – Этот самый одиннадцатый врач просто ошалел от ее напора. Тем более, я допускаю, что, пока они таскались по первым десяти, у ребенка от аденоидов действительно искривилась носовая перегородка.
Тут ему на колени тяжело запрыгнул Ладин кот Саблезуб. Животное мявкнуло и положило голову на стол – потребовало еды.
– Ну и котяра! – Ян почесал Саблезубу загривок. – Рыжий, как пожар, и здоровенный какой! Просто нечеловеческих размеров!
– Кот и не должен быть человеческих размеров. Дай ему кусок буженины, и он моментально отстанет. Саблик, не мешай человеку есть. – Лада махнула коту рукой, и он послушно спрыгнул на пол, унося в зубах добрый ломоть буженины. – А ты, Ян, налей еще по одной.
Разумеется, эту просьбу не пришлось повторять дважды.
Когда они выпили и закусили, раскрасневшаяся Лада отставила тарелку и грустно сказала:
– Сейчас по телевизору постоянно ругают врачей. Может, у них заказ такой? Ведь положение дел в нашем здравоохранении ужасно, но нельзя же, чтобы народ винил в этом правительство. Пусть лучше думает – во всем виноваты рядовые врачи! Не потому у нас такой низкий уровень медицинской помощи, что наши чиновники на медицину выделяют мало денег, а те, что выделяют, сами и разворовывают, а потому, что доктора – жадные недоумки, хотя должны быть святыми.
– «Абсолютно святая профессия», – с усмешкой процитировал Колдунов. – Давненько я не слыхал такой нелепицы. Во-первых, святость – уже абсолютная категория. Нельзя быть немножко святым так же, как немножко беременным. Во-вторых, как может быть святой профессия? Святым может быть человек, место, эти, как их, мощи… Еще бывает священный долг! Ну ладно, не будем придираться к стилю… Все равно она имела право говорить такие слова, только если бы сама выбрала для себя врачебную профессию: я, мол, хочу достичь святости, буду помогать людям бескорыстно, не щадя сил и здоровья… Я бы понял. Но почему, черт возьми, она навязывает святость мне? С какой радости она решила, что я должен быть святым? Потрясать укоризненно пальчиками в телевизоре может каждый, думаю, я тоже справился бы на ее месте, а вот она бы на моем вряд ли оказалась полезной.
– Успокойся, Ян. – Лада Николаевна положила ему на тарелку еще кусок буженины. – Не порти себе аппетит.
Но не тут-то было! Колдунов уже завелся.
– Знаешь, такие выступления напоминают идеологию сталинских времен, да-да! Людей заставляли работать почти бесплатно в опасных для жизни условиях, прикрываясь пафосными лозунгами. Надо, допустим, построить Днепрогэс. Зачем выделять из бюджета деньги, составлять нормальную смету, думать, как эти деньги тратить, натирать себе мозоли на мозжечке? Лучше задурить головы ста тысячам человек, зомбировать их идеями о победе коммунизма, и они прекрасно все сделают за миску похлебки и почетную грамоту. Теперь то же самое. Внедрят в народные массы лозунг: врач – святая профессия, и привет! Денег мы с тобой, Лада Николаевна, больше не увидим. – Он достал сигареты и нерешительно посмотрел на хозяйку.
– Кури на здоровье. Давай уж и я составлю тебе компанию.
Они задымили, а Диана, как самая младшая и некурящая, поднялась убрать со стола.