На дорогах четырех королевств. Том 1

– Я лучше умру!

Селита оттолкнула его руку и бросилась к двери. В одно мгновенье она выскочила наружу, на яркий свет. Щёки её пылали, грудь сжималась от боли.

Она ожидала преследования, возгласа… но карета короля мирно катила дальше. Дверца была захлопнута, если Стевариус смотрел на неё из глубины кабины, то снаружи этого было не видно.

Принцесса шла по обочине. Край платья цеплялся за кочки и камни. По её щекам текли слёзы. Она была одна в целом мире. Никто не придёт, чтобы защитить юную деву и спасти из рук злодея. Её отец король и брат Эльгер не могут знать, что она здесь в чужом краю. Её муж… Куда она идёт? Почему она покорно следует за своим мучителем?

Но что же делать? Не может же она просто сесть в дорожную пыль и умереть. Селита оглянулась вокруг. Молодой оруженосец короля – тот, с рыжей юной порослью на щеках, ехал верхом рядом с повозкой и смотрел на неё прежним любопытным взглядом. И он был не один. Карету короля сопровождала большая свита.

Глаза принцессы мгновенно просохли. Она не могла выглядеть жалкой. Эти рыцари и молодые сквайры знали, кто она. Селита уронила бы не только свою честь, но и честь дома Фюргартов.

Приняв решение, Селита действовала без колебаний. Она шагнула обратно к карете, распахнула дверцу и впрыгнула в полумрак кабинки. Под внимательным взглядом короля она уселась на прежнее место и перевела взор в смотровую щель.

– Кровь урбантингов, ― одобрительно сказал Стевариус. Селита продолжала смотреть на незнакомые южные деревья, проплывающие по обочине. ― Она перекрывает всё и заставляет тебя быть рациональной и цепкой. Теперь я вижу, что ты прирождённая леди. Моему будущему внуку не помешает эти верные черты, ведь ему предстоит занять трон в Капертауме.

Селита взглянула на короля. Ей вновь пришло на ум пророчество чёрного шептуна: «… убегая повстречаешь мужа, королева…»

– Разве ты не задумывалась? Твой сын будет Сонетром. А его дед будет королём Стевариусом. Так кто для тебя станет врагом и кто союзником? Я буду желать твоему сыну быть королём, разве ты не видишь теперь что у нас с тобой общие устремления? И ты уже не та, что была раньше. Уже далеко не только Фюргарт. Каждый раз, когда Матиуш входил в тебя ночью, он делал тебя всё более Сонетром. Подумай об этом на досуге.

Принцесса вспомнила обнажённый меч на супружеском ложе, холодный отблеск Селены на его клинке…

Она всё ещё была Фюргартом. Полностью, до последней кровиночки.

Двор короля остановился в твердыне графа Нефф. Крепость со странным названием Жернова Голода лежала в цветущей долине. Здесь протекала широкая каменистая река. На её размашистых меандрах раскинулись посады и слободки ремесленного городка. Башни цехов на разных берегах реки спорили между собой за первенство в красоте и значительности.

Переночевав всего лишь одну ночь, взяв с собой только малую дружину, Стевариус отправился дальше к перевалу. Леди Селита ехала с отрядом короля.

Перевал Кхадунг был на краю марки Руффо, высоко в горах. Селита, как и весь королевский отряд, теперь ехала верхом. Король помнил, что его невестка умеет управляться с лошадью и оставил свою повозку внизу, в долине. В этом был резон: двигаясь по узким дорогам, можно было значительно сократить путь. Стевариус и сам ехал на высоком турнирном коне, выглядел молодцом и с удовольствием оглядывал с горной тропы синеющие внизу холмы.

К вечеру отряд выехал на плоскогорье и сделал привал в глухом сумрачном лесу. Селита впервые ночевала под открытым небом возле солдатского костра. Вокруг высились стволы привычных по Овечьим Холмам пистрелей и железного дерева. Этим нужно было воспользоваться. Принцесса никогда не забывала о том, что задумала. А теперь, когда её враг непрестанно был рядом, и подавно. Отлучившись в чащу под предлогом естественной надобности, принцесса улучила момент и предприняла первую попытку, чтобы отыскать необходимое ей средство. Лес был так похож на родной.

К сожалению, служанка слишком быстро начала беспокоиться. Селита едва приступила к поискам, как услышала голос Ти. В её голосе дрожали нотки беспокойства за госпожу. А может быть, дитя солнечных приморских долин просто боялась оставаться одна в дебрях северного леса. Огоньки светляков представлялись ей зловещими отблесками в глазах неведомых чудовищ. В любом случае пришлось бросить поиски. Ти могла привлечь внимание, а это было ни к чему. Стевариус был подозрителен и осторожен.

Селита вернулась к костру, старательно вытирая испачканные во мху руки.

Утром на дороге их встречал констебль Гафос. Здесь был его природная вотчина; офицер выехал навстречу, чтобы лично сопровождать гостей к своему замку у перевала. Визит кроля в его владения был большим и лестным событием. Хотя и хлопотным. Рядом с констеблем на высоком чёрном жеребце сидел мальчик семи или восьми лет. На нём была кольчужная рубашка, пояс и гентский кинжал в ножнах на боку. Светлые волосы были подстрижены в кружок, как у взрослого воина. Он распахнутыми глазами смотрел на Селиту. Тёмные глаза на бледном продолговатом личике выдавали впечатлительную душу, чуткую ко всему новому.

На их пути к крепости Кхадунг и потом в замке леди Хеспенская заметила, что этот милый мальчик старался держаться где-нибудь поблизости и его влажные оленьи глаза неизменно были направлены на неё.

Немедленно по прибытии в крепость король выразил желание осмотреть перевал.

Для этого не пришлось покидать замок констебля. Перевал находился в ущелье, которое лежало за одной из стен крепости. Оживлённо переговариваясь, гости поднялись по лестнице сторожевой башни, прошли по стене между зубцов бойницы и вышли на плоскую скалу, которая карнизом нависала над гулкой пропастью.

Король первым прошёл к обрыву. По краю скалы была сооружена невысокая стена, но в этом месте, где остановился Стевариус, её не было.

Рыцари короля остановились на некотором расстоянии от своего господина и прекратили военные разговоры. Среди них была и Селита. Она всюду следовала за королём. Знала, что он не терпит её отлучек. Он вечно искал её глазами, даже разговаривая со своими вельможами. Вот и сейчас, прежде чем обратиться к графу Нефф, свёкор убедился, что принцесса здесь.

– Проход очень широкий, лорд Октат, как я и думал. Прежде чем мы успеем сложить стену, уруктаи могут быть здесь. Что вы посоветуете? Подойди же поближе, граф, и ты, констебль.

Рыцари почтительно приблизились, за ними вперёд к обрыву колыхнулась вся свита. Селита вдруг оказалась на самом краю, ближе всех. Отчего-то было совсем не страшно, хотя по верхушкам деревьев, которые качались под ногами, высота ощущалась очень живо.

На вопрос короля граф пожал плечами и осторожно заглянул вниз. Вместо него Стевариусу начал отвечать констебль Гафос.

– Мой король, можно соорудить временную стену из стволов железного дерева и под их защитой выстроить основательную – каменный бастион. Он должен быть неприступным, и при этом при необходимости мы должны иметь возможность выходить на ту сторону. На случай, если уруктаи найдут способ обойти ущелье. Я слышал, что Фюргарты были искусны в этом мастерстве… простите, мой король, но ведь они действительно смогли построить твердыню, столетиями сдерживающую узкоухих…

Король перевёл на него глаза и показал рукой, чтобы рыцарь продолжал.

– Поскольку мы сооружаем новые Закрытые ворота, нет нужды начинать всё с чистого пергамента. Нужно пользоваться чужим опытом. Поколения защитников сменились на Чейн-Тугане. Фюргарты уже заплатили кровью своих воинов, чтобы их зодчие смогли создать стену, лучшую из возможных. Не только элендортцы, сотни рыцарей из всех домов Восточного Предела побывали там. Может, и среди рыцарей Вашего Величества есть такие? Сейчас нам было бы полезно их слово.

Стевариус повернул голову в сторону своей свиты.

– Есть среди моих доблестных единорогов такие знатоки?

Воины молчали.

– Неужели никого?

– Мой шурин, но он сейчас на одной из застав Железного леса, ― сказал седоголовый и седобородый рыцарь, держащий свой шлем на руке.

– Сквайр Куча провёл там почти полгода и даже ходил с дозором на ту сторону. Только он пропал с отрядом у Крево, когда бернские медведи предприняли ту бешеную атаку.

– Может Леди Селита бывала там? ― спросил кто-то из свиты. ― Ведь она с Холмов…

– Моя сноха? ― Стевариус дёрнул плечом и брезгливо поджал губы. ― Мы будем полагаться на женский ум? Разве это дело воинов разбирать куртуазные истории о горных цветочках и козочках на лугах. Искать в них крупицы полезных для нашего дела сведений. Даже Фюргарты в бытность свою знали, что военное ремесло не терпит легковесного к себе отношения. Не думаю, что кому-то пришло на ум тащить в своё время принцессу так высоко в горы лишь для того, чтобы позабавить…

– Я бывала там. Есть много схожего между этими ущельями. Только там ещё исток Эльды ― горный ручей. ― Селита вышла вперёд и стояла у всех на виду. Она сама не ожидала этого от себя. Может быть даже не оскорбление короля в адрес её женской натуры, и не желание опровергнуть эти слова, а его замечание о Фюргартах, как о чём-то давно минувшем и навсегда ушедшем, задело её. Она стояла перед всеми этими единорогами и старалась говорить чётко и разумно:

– Но в остальном очень похоже, и здесь можно было бы устроить, как на Чейн-Тугане. Потому что дорога так же держится ближе к одной стороне и можно использовать тот же план.

Принцесса то поворачивалась к пропасти, то обращала своё разгорячённое, раскрасневшееся лицо к рыцарям короля. Одну руку с нервно сжатым кулаком, она держала за спиной, другой ― оживлённо жестикулировала.

– Вдоль спуска с перевала построена стена. Бойницы. За бойницами лучники, чаны со смолой, камни. Когда уруктаи идут волной, они попадают в узкий коридор. А чтобы сверху они не видели, что их ждёт, стена поворачивает резко, и далее опять ломается… и опять… За первым поворотом на врага обрушивают воины дротики, стрелы и горящую смолу. Они рвутся дальше, а за следующим поворотом их ждёт новая порция угощения. Те, кто достигает конца ― встречают перед собой гладкую стену. Только теперь они видят, что это ловушка, но чтобы вырваться оттуда и унести с собой это обретённое знание уруктаи должны проделать весь путь обратно.

– Хитро!

– Мы можем что-то здесь использовать? ― проскрипел король.

– Непременно.

– Сделано так для того, чтобы уруктаи не искали обхода и не пытались пройти мелкими группками по скалам. ― Слова одобрения даже из уст чужаков поощряли говорить Селиту дальше. ― Я не всё помню: мне едва ли тогда было больше десяти лет. Но я смогу набросать рисунок. Однажды я это уже делала. Мейстер Верн учил меня, как составляются планы…

– Хорошо, хорошо, леди Хеспенская, ― сказал король. ― Не маши так руками. Не ровен час, взлетишь и покинешь нас… Мы все теперь видим, что ты бывала в Закрытых воротах и что-то осталось в твоей хорошенькой головке. Позже тебе непременно дадут уголёк и дощечку. Покажешь свои каракули мейстеру Руу: он большой искусник и сможет привести это всё к полезному результату. А теперь я хотел бы осмотреть арсеналы. Скажите, констебль Гафос, действительно ли подвалы крепости Кхадунг ведут под скалами на ту дальнюю сторону ущелья…

Король повернулся и пошёл прочь от пропасти.

Селита осталась стоять, думая о том, что ей только что представился чудесный случай избавить мир от злого старика. Достаточно было разбежаться и броситься на него, пока он заглядывал в пропасть. Они упали бы на далёкие камни вместе. Но на этот шаг ей не хватило духа: умирать этим прекрасным свежим утром принцессе не хотелось. Вместо этого деяния она, как прилежная ученица, поспешила выложить всё, что знала про Закрытые Ворота, хотя её и не спрашивали, а король вдобавок не преминул выставил её дурой.

Селита почувствовала, как кто-то осторожно дёргает её за руку. Рядом стоял этот мальчик ― сын констебля.

– Я решил, леди Селита, избрать тебя своей дамой сердца. Мне непременно нужно было сказать это тебе. Отныне моё сердце будет биться, чтобы прославлять твою красоту и тонкий ум.

Принцесса не могла не улыбнуться

– Сколько тебе лет, юный Гафос?

– Мне девять лет. Но я вырасту и буду рыцарем, как мой отец. На турнирах я буду биться за твоё имя. А ещё я сочиняю вирши. Можно я прочту тебе несколько строчек?

Селита увидела, что король, удаляясь, ищет её глазами и поспешно кивнула. Мальчик вытянулся в струнку, поднял к груди одну руку и заговорил:

Из огня саламандру достать

Чужестранке с холмов подарить

Пусть она остановит на мне

Бег агатовых глаз хоть на миг

Дом хрустальный воздвигнуть в саду

Чужестранку прохладой завлечь

От оставленных ею шагов

Не смогу свои сны уберечь…

Маленький певец опустил руку и робко взглянул на Селиту. Она смотрела на мальчика с удивлением.

– Чужестранка с холмов ― это я? Как красиво… И как необычно ты складываешь слова. Где ты этому научился?

– Не знаю. Весь мир наполнен ритмами. Живое сердце бьётся в журчанье реки, шёпоте ветра. Люди не желают остановиться на миг и услышать их. А эти слова родились сами, ещё там, на горной дороге. Когда среди рыцарей короля я увидел твои глаза.

– Как мило. Впервые рыцарь посвящает мне оду. Скажи же своё первое имя мой герой.

– Тимчин, принцесса Селита.

– Скажи, милый Тимчин, вот этот парк, что тянется за детинцем, ты его хорошо знаешь? Я хотела бы его осмотреть. Он такой обширный. Вот те пистрели вдалеке ― они же растут в парке? Можешь ты быть для меня провожатым, мой верный рыцарь?

Но планам принцессы вновь не суждено было сбыться. Едва они с её юным рыцарем углубились в парк, как их нагнали сестра и кузина Тимчина. Это было так некстати. Они были услужливы и готовы сопровождать леди Хеспенскую всюду, куда ей вздумалось бы пойти. Но сейчас они непременно хотели показать гостье замок Гафосов и, конечно, опочивальню леди Хеспенской на женской половине, где принцесса сможет освежиться с дороги и приготовиться к малому приёму. А завтра в большой зале будет общая братчина. Стевариус хочет увидеть всё местное дворянство: каждого лорда и сквайра, даже из самых захудалых родов, и каждого вольного всадника, лишь бы у того был на поясе собственный меч. «Король так добр и великодушен!»

…Весь остаток вечера и весь следующий день Селита искала возможность избавиться от опеки леди Виссариты и её кузины. Пришлось идти в парк в их сопровождении, надеяться на счастливый случай. Как удачно подвернулось на её пути это поваленное дерево.

Селита увидела фиолетовый парный цветок и поспешно спрыгнула с дерева. Рядом с этой невинной фиалкой часто росло одно неприметное, но очень желанное сейчас создание. На его корешках можно было найти маленькие оранжевые горошинки. Ядовиты они были чрезвычайно…

Пока фрейлины спешат к ней, она успеет всё сделать. Схватив острый сучок, Селита вонзила его в дёрн. Земля меж камней была рыхлая и податливая. Как в прореху на одежде нырнула в мягкий мох узкая ладошка.

– Леди Селита, что вы делаете? Вы что-то искали во мху?

– Незадача… мои жемчужные бусы порвались. Пока собирала бусинки, обронила кольцо, ― принцесса разогнулась и взглянула в лицо леди Виссалиты. ― Обручальное…

– И не мудрено – вы скачите по камням, как преследуемое охотниками животное. Простите, великодушно… А здесь совсем уже лес. Можно ноги переломать…

Селита подняла в пальцах кольцо.

– Ах, какая прелесть! ― дочь констебля жеманно сложила руки на груди. ― Какая вы счастливица, Ваше Высочество. Лорд Хеспенский такой благородный, такой щедрый рыцарь. Вы должно быть так благодарны судьбе, что наш король сделал вас своей дочерью…

Принцесса, не морщась, слушала этот вздор: сегодня на братчине или за вечерней трапезой король опять потребует, чтобы леди Селита сидела подле него. У него ещё не иссяк запас двусмысленных шуток. Достаточно будет уронить ему в кубок одну такую горошину…

На братчину прибыло слишком много гостей. Большая зала не могла вместить всех, кто считался в этих горах носителем благородной крови, и пиршество устроили во дворе детинца. Трапеза была проста. У стен развели костры. На копьях ворочали туши баранов и даже целых быков. Под радостный смех выбивались пробки из бочек с местным элем и равнинным вином. Пиршество длилось уже несколько часов.

Горцы вставали с общей скамьи и, не смущаясь своих косматых шкур, которые заменяли им доспехи, славили короля, хозяина твердыни и лорда марки графа Неффа. Местные лорды и сквайры были просты, грубоваты, и вели себя вольно, словно пировали на домашней вечеринке в своём клановом доме, которые, по словам девиц Гафос, очень часто походили на хижины пастухов.

На большом месте сидел король, за его спиной со стены смотрела на собрание сработанная из дерева и разукрашенная красками голова барана ― герб Гафоса. Король с удовольствием взирал на своё воинство. Эти неотёсанные воины не должны устрашиться уруктаев. Они так же мало ценили свою жизнь, как чужую и всякую минуту были готовы ввязаться в драку. Вот она ― сохранившаяся простота и неприхотливость завоевателей Восточного Предела.

Стевариус перевёл смеющиеся зелёные глаза на Селиту. Она, как и король, располагалась не на лавке ― для неё поставили пузатый, набитый конским волосом стул. Наверняка, фамильная гордость нескольких поколений Гафосов.

Хозяин твердыни сидел по правую руку от Стевариуса, дальше от большого места, в нарушение правил, помещался его сеньор ― маркграф Нефф.

– Вы уже все знаете леди Хеспенскую. Жена моего бастарда блистала вчера перед вами умными речами. К сожалению, вы не можете по достоинству оценить всё её красноречие. Этот чудный ротик и алые губки, ― король протянул руку и Селита испуганно отшатнулась. Она решила, что король способен при всех вновь схватить её за лицо. ― Губки, созданные для поцелуев, способны произносить изощрённые ругательства. Но для этого вам пришлось бы снова отдать её Дерику и штурмовать одну из фюргартовских твердынь. Вот тогда в полной мере вы смогли бы… А какой звонкий, мелодичный у неё голосок, ― Селита боялась поднять глаза на короля и его вельмож. Она вдруг поняла, что король пьян, и способен на всё. Но она боялась только быть прилюдно униженной.

– Таким голоском хорошо рассказывать сказки. ― Стевариус близко наклонился к ней и грозным шёпотом произнёс ей в лицо. ― Я сегодня же хочу, чтобы ты, леди Селита, развлекла меня на ночь хорошей историей с Овечьих Холмов. И не смей мне отказывать ― никто в целом мире не может мне перечить! Всё, что я возжелаю, должно мне принадлежать без остатка.

Селита быстро взглянула в зелёные глаза Стевариуса и увидела, что они совершенно трезвы.

– Ещё недавно она стреляла в меня, ― громко сказал король, откидываясь на спинку кресла. ― Стреляла в Капертауме из арбалета. И хотела убить ― будьте уверены. А теперь она ― леди Хеспенская, она находится среди нас и учится у единорогов, как править миром.

Где-то ближе к концу общего стола с лавки поднялся молодой воин. В руке у него был рог. Вначале он протянул заздравную чашу в сторону короля и выкрикнул приветствие, а затем громко обратился к другой стороне стола. Слов его было не разобрать, но было ясно по насмешливому тону и поставленной на бедро голой руке, что он подначивает какой-то другой горный клан. У воинов напротив молодца были другие цвета на одежде.

Стевариус опять подался к Селите всем телом.

– Смотри, принцесса, все эти люди: и искушённые придворные шаркуны и наивные грубые забияки, все они подчиняются мне ― своему господину. Задумывалась ли ты, почему они вверяют свои природные права мне? Смотри на меня ― как я управляюсь с ними.

– Мы закроем перевал, констебль, ― произнёс король, вновь откинувшись на высокую спинку и подняв подбородок. ― И караваны купцов перестанут идти через твои земли в Элендорт и обратно.

– Да мой, король, ― отвечал Гафос.

– Что ты будешь делать, и с чего будешь выплачивать десятину своему сеньору?

Констебль не знал, что ответить и молчал.

– Смотри, смотри, принцесса, ― опять негромко сказал Стевариус Селите. Король наслаждался своей ролью повелителя и хотел с кем-то разделить свой триумф обладания властью над людьми. И для этого он выбрал юную принцессу с Холмов. Дочь врага.

– А ещё, рыцарь, я потребую от тебя напрячь все свои силы и предоставить на строительство мастеров, севров и провиант. Это ляжет тяжким бременем на твою вотчину.

– Да, мой король… – произнёс констебль сумрачно.

– Но это война. Война злого хаоса против мира и порядка. Все мы воины и служим жизнями для наших детей. Я видел твоих детей, констебль. Твоих дочерей и сына. Они будут процветать в мире оставшемся после нас. Не грусти же и возрадуйся, Гафос, ― у тебя мудрый и добрый король!

Теперь король обратился к графу Неффу:

– Я хочу, маркграф, чтобы ты принял обратно свою перчатку от Гафоса. ― Октат Нефф удивлённо посмотрел на короля. ― И вместе с этим освободил констебля от вассальных клятв. Он больше не будет выплачивать тебе оброк. Он становится марклордом новой марки Кхадунг и первым представителем большого дома Гафосов. Его дочери найдут себе мужей среди лучших рыцарей Эдессы, а сын станет моим воспитанником и пажом. Когда он вырастет и сделается рыцарем, он сможет украсить свой герб золотой короной. Я не буду требовать от марклорда Гафоса десятину, но я, его король, буду требовать от него и его потомков верной службы на воротах Кхадунг.

А теперь верни марклорд графу его реликвию и принеси присягу королю!

Тут же, под рёв восторженных горцев, состоялась церемония возведения бывшего констебля в новый статус. Лицо его было бледным и гордым, когда он становился на колени перед Стевариусом.

– А ведь это поза подчинения, ― не преминул прошептать король Селите. ― В других условиях люди воспринимают её, как оскорбление, которое можно снять только кровью. Но когда я церемонно кладу ему свой меч на плечо, этот славный витязь готов поступиться своими интересами и ставит меня выше себя и выше всех людей, которых он знает. А мне всего лишь приходиться расстаться со своей боевой крагой. Теперь она, вместо отданной графу Неффу, будет напоминать Гафосу, чей он верный раб.

Селита не хотела слушать короля: она с глубоким вниманием изучала двузубую вилку в своей руке, но принцесса не могла признать, что в его словах была правда. Ради старинных обрядов и красивых титулов люди были готовы на многое. Хотя раньше ей не казалось это странным.

– А граф Нефф, ― не удержалась и спросила леди Хеспенская. ― Он один остаётся в проигрыше. Он не затаит злобу?

– Ты умна, но ты ещё дитя. С него сняли заботу о перевале. Граф вздохнёт с облегчением. А если он будет так глуп, что не поймёт своей пользы, то сейчас в его вотчине в Жерновах Голода находятся несколько сотен моих лучших рыцарей. У графа помимо головы, которой легко лишиться, есть несколько старых рудников. Когда они перейдут в королевскую казну, это будет славной компенсацией за его необдуманный мятеж.

Будь, девочка, преданной своему королю и выполняй его маленькие слабости, и Стевариус Сонетр всему научит тебя…

Селита пожалела, что была опрометчива и не промолчала. Король решил, что она поддалась его воле и теперь продолжит наступление.

Перед Стевариусом появились дочери и племянница нового марклорда Гафоса. Они глубокими поклонами благодарили короля.

Стевариус добродушно приказал им готовить наряды для королевского замка. Для Виссариты он даже снял с мизинца перстень, украшенный зелёным камнем. Назвав дочь недавнего констебля принцессой, он едва не лишил её чувств. Видимо раньше в её головку не приходило, до каких высот она поднялась.

Затем лорд Гафос вывел к королю своего наследника. Он держал своего маленького сына за руку и не скрывал отцовской гордости.

Тимчин посмотрел на короля тёмными глазами, чуть улыбнулся уголками губ своей даме сердца и вскинул руку в знакомом жесте. Голос его зазвучал страстно и значительно.

Твой голос слышат в шуме бури

Но для меня он в шёпоте олив, в молчанье трав

Для дерзкого врага твой лик грозой нахмурен

В глазах певца ты мудр и величав

Жить под твоей рукой для подданных награда

Счастливый край твоим дыханьем жив

Плоды земли вкушать и пахарю и воину отрада

Когда Стевариусу сердцем может он служить

Ты первый рыцарь и в бою и в слове многомудром

Венец его сквозь ночь и непогоду пусть сияет

Наш государь, будь годы долгие Эдессе любящим супругом!

Пусть все народы пред тобой покорное чело склоняют!

Несколько мгновений за столами стояла мёртвая тишина. Сквайры, вольные всадники и даже рыцари из свиты короля не ожидали услышать из уст юного мальчика такие возвышенные речи. Но их грубоватые сердца почувствовали наивную искренность и жар юной крови в звонком голосе юного поэта и чутко отозвались. Стены детинца содрогнулись криками восторга.