В кривом зеркале (1 июля 1909 г.)

Поездка группы депутатов из центра в Лондон взволновала патриотические чувства другой группы – правых.

Они обеспокоились за прочность устоев.

Помилуйте: Англия – «классическая страна парламентаризма», как говорится во всех учебниках.

Мало того, – Англия первая показала пример, как надо делать революцию, и довела эту игру до очень плачевных результатов.

И вот с этой-то архикрамольной страной вздумали якшаться русские думские революционеры вроде Гучкова, Вл. Бобринского, Шубинского и пр.

– Всякому безобразию есть свое приличие, – решительно заявил Вово Пуришкевич.

И в его министерской голове сразу созрел план крупного политического шага.

– Ежели вы, крамольники, – рассуждал Вово, – к Англии обратились, то мы, патриоты, пойдем к стране, где любовь к отечеству и народной гордости цветет пышным цветом.

И собрав своих единомышленников, он начал агитировать за поездку в Германию.

– Что дала Англия человечеству? – убеждал он своих правых. – Ничего, один пуф: конституцию и Habeas corpus. A Германия – та дала крупповские орудия и гороховую колбасу. Это другой коленкор!

Взгляните на престиж власти в обоих государствах: в Англии – безвольный, безвластный, добродушный и мягкотелый потомок Карла I (брр…. страшно вспомнить)[1]. В Германии – могучий, властный, всесокрушающий, неудержимый никаким канцлером Вильгельм – истое дитя старых прусских капралов.

К кому же мы пойдем? Кому протянем руку?

Было время, когда патриот Вл. Соловьев[2] говорил: «ex oriente lux!»

Мы могли тогда тяготеть к свету с востока – единственно настоящему, Подлинному, без подделок свету.

Но ныне – увы! Наши восточные друзья ослабли духом и телом.

Китайская империя спит непробудным летаргическим сном и, говорят, едва ли уже проснется.

Достойнейший шах персидский с трудом держится при помощи нашего отряда, охраняющего исключительно безопасность иностранцев[3].

Мудрый султан турецкий – ох, сердце обливается кровью! – сидит одиноко в замке-тюрьме и неизвестно, куда выйдет оттуда – в изгнание или на плаху[4].

Sic transit… свет с востока.

И в этом хаосе, где все тленно, все перемещается, колеблется, рушится, как почва в Южной Италии, одна фигура стоит твердо и незыблемо, – это Вильгельм.

Пока он существует, правое дело (т. е. дело правых) в Европе не погибнет, ибо в нем жив дух старых Фрицев со шпицрутеном в одной руке, с лютеровскими тезисами – в другой.

Столкнулись и борются в мире два начала: английское с его конституциями, свободами и народовластием, и берлинское с его железным кулаком и престижем власти.

Пусть ваши революционеры из лагеря Гучковых и Бобринских льнут к Лондону. Мы – сторонники старых, но вечно новых устоев, пойдем в Берлин, протянем руку нашему Вильгельму.

(Бурные аплодисменты, крики «ура, пойдем, молодец, русское спасибо, качать Пуришкевича»).

А посему, соотечественники, отпустите мне пятнадцать тысяч на агитационную поездку по Германии…

(Гробовое молчание. Потом робкие голоса: «Да-с, того-с, это конечно, надо будет ходатайствовать, где их взять-то, на Полтаву поистратились»[5]).

Смущенные собеседники расходятся.

1

Карл I (1600-1649) – английский король из династии Стюартов, проводил реакционную феодально-абсолютистскую политику, которая ускорила буржуазную революцию в стране. 30 января 1649 г. по приговору трибунала, созданного парламентом, был казнен. Его «потомок» – английский король Эдуард VII (1841-1910).

2

Соловьев, Владимир Сергеевич (1853-1900) – русский философ-идеалист.

3

Речь идет об отряде полковника Ляхова, принимавшем участие в подавлении революционного движения персов. См. прим. к фельетонам «Роспуск парламентов во внеевропейских странах» (№ 35) и «Богдыхан и конституция» (№ 40).

4

Турецкий султан Абдул-Гамид в результате революционного движения был свергнут с престола и заточен в тюрьму.

5

Речь идет о двухсотлетней годовщине Полтавской битвы, торжественно отмечавшейся в 1909 г.