Физтех. Романтики. НЕнаучная жизнь физтехов

© Т. Воскресенская, 2021

© М. Каншин, 2021

ISBN 978-5-0055-3972-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Московский физико-технический институт в 50-е годы

Московский физико-технический институт в 60-е годы

От авторов об авторах

В этой книге вы встретите много имен, авторству которых принадлежат различные главы, разделы, просто кусочки текста. Книга, как мозаика, составлена из больших и маленьких воспоминаний множества людей (да еще каких людей! Тут и кандидаты, и доктора наук, и профессора, и академики, и космонавты), которых объединяет принадлежность к старшему поколению физтехов, выпускников МФТИ, начиная с 50-х годов. Воспоминания сопровождаются большим количеством фотографий, иллюстрирующих атмосферу того времени.

Безусловно, эта книга – плод коллективного творчества, но всё же есть те люди, без которых этой книги просто бы не было…

Отправной точкой, пожалуй, стоит считать интернет-сайт «Старый Физтех» Леонида Лазутина – сайт, по его словам, посвященный «друзьям и хорошим людям, которых встречал по жизни», и куда эти «друзья и хорошие люди» присылали свои воспоминания, обмениваясь ими друг с другом.

Активная деятельность Яна Малашко по восстановлению истории песенного творчества физтехов, истории «Физтех-песни» подтолкнула Татьяну Воскресенскую на основе сохранившихся у неё и переданных ей фотографий и воспоминаний участников собрать историю физтеховских агитпоходов.

Собранные воспоминания друзей и их доверие побудили Татьяну Воскресенскую задуматься о работе над книгой и, заручившись предложенной помощью и поддержкой Михаила Каншина, решиться проявить энтузиазм, выступить в роли этакого «интегратора» и вложить свой труд в ее создание.

В результате «интегрирования» с бережным сохранением индивидуальности голосов друзей и включением множества фотографий (отдельное спасибо Юрию Курочкину) в книге появились разделы и главы, написанные и другими участниками тех событий: Андреем Фрейдиным, Иосифом Рабиновичем, Валерием Мандросовым, Рустэмом Любовским, Игорем Орловым, Нинель Фастовец, Ниной Белёновой, Михаилом Деевым, Михаилом Каншиным, Владимиром Зверевым.

А ещё спасибо тем физтехам, кто в той или иной форме поделился своими воспоминаниями, которые, войдя в книгу, наполнили ее атмосферу индивидуальным своеобразием: Льву Исаеву, Льву Хаскину и Юрию Живову, Кириллу Иванову, Владимиру Соловьёву, Татьяне Пиголкиной, Феликсу Айзину, Геннадию Яковенко, Николаю Кузнецову, Геннадию Новикову, Юрию Курочкину, Марии Вышинской, Светлане Солодченковой, Михаилу Николаеву, Александру Шмелёву, Виктору Заксу, Александру Яковлеву, Марине Саломыковой, Игорю Кузнецову, Сергею Коневских.

В авторах этой книги значатся Татьяна Воскресенская и Михаил Каншин – в их дискуссиях и обсуждениях, обработке фотографий и вёрстке эта книга появилась и обрела тот вид и форму, которые имеем.

Та эпоха «Старого Физтеха» отдаляется все дальше и дальше. Многих из того поколения уже нет среди нас… Вот о них, об этой уходящей натуре Физтеха – эта книга, в которой авторы хотели донести до читателя удивительную атмосферу того времени.

Общежития Физтеха в 60-е (корпуса А – Г) и «наш лес»

«Настоящий учёный – романтик.

Только романтики верят в то, что возможно всё.»

Рей Брэдбери

Романтикам

Предисловие

ФИЗТЕХ – это всегда звучит гордо, или, как теперь говорят, «круто», а в пятидесятых годах (ох!) прошлого века вдалеке от Москвы ещё и очень таинственно и романтично.

Уже летают спутники, правда, только с собаками. В книгах и журналах «Техника – молодёжи», «Наука и жизнь», «Знание – сила» печатается множество материалов о научных сенсациях, достижениях в различных отраслях знаний: физике, астрономии, ближнем и дальнем космосе, фантастика о космических полётах, даже в «Пионерской правде» – отрывки из романа Ефремова «Туманность Андромеды».

На этом фоне новый учитель физики в восьмом классе Виктор Алексеевич Замятин с первого же урока как-то сразу и очень убедительно показал, что физика – ну, очень интересно. Это, правда, не мешало принимать участие в работе многочисленных школьных кружков по другим предметам, в художественной самодеятельности, спектаклях, заканчивать музыкальную школу.

В городской библиотеке, где в старших классах мы с одноклассниками часто делали уроки, при просмотре рекомендованных журналов и книг внимание стало останавливаться на новых многообещающих идеях. И даже гипотеза Николая Козырева 1958 года о физических свойствах времени (так и не признанная научным сообществом и не имеющая достаточного подтверждения) начинала казаться такой близкой и понятной.

Меня тянуло учиться в Ленинград – родной город отца, город, к которому трепетно отношусь всю жизнь. В 1941 году родители, защищавшие дипломы Горного института в уже блокадном Ленинграде, были направлены на работу в Малгобек – один из важных центров добычи ценной нефти на Кавказе, предназначавшейся для самолётного топлива. Бабушка и папина старшая сестра всю блокаду оставались в Ленинграде.

После войны дружеские связи не терялись: ленинградские друзья родителей часто бывали у нас дома в Краснодаре. Поэтому в «Справочнике для поступающих в вузы», который с интересом листали старшеклассники, взгляд чаще всего останавливался на описаниях специальностей Ленинградского политеха.

О Физтехе в городе разговоров было много, но на уровне полуфантастических слухов, а в «Справочнике» об МФТИ можно было найти только четыре строки с названиями факультетов, что и создавало почву для слухов и фантазий.

Но появление двух друзей-физтехов – Лёни Лазутина, брата моей школьной подруги, и Олега Андреева, приехавших в Краснодар к родителям Лёни на каникулах, изменило ситуацию. Сами они и их рассказы об институте произвели неизгладимые впечатления на окружающих, и всем стало понятно: Физтех – это «самый-самый замечательный вуз!». Решение было принято, но, конечно, не сразу.

В городе не было математических или физических классов. Никаких олимпиад по математике или физике тоже как-то ещё не наблюдалось. Но школьная жизнь была очень активная и разнообразная. Учили в школе всему. По всем предметам были кружки, где мы с интересом и совсем не напрасно проводили время.

С навыками тоже было всё в порядке: с пятого класса нас учили работать на разных станках для обработки металла и дерева, практические занятия по химии проходили в лаборатории нефтеперерабатывающего завода, по черчению – в конструкторском отделе станкостроительного завода. В десятом классе даже изучали автодело и осваивали вождение небольшого школьного грузовичка. А прыжок с парашютом с подругой совершили уже по собственному желанию и немного на спор в городском парке с парашютной вышки.

Позже схема и понимание работы супергетеродинного приёмника, который собирали на радиотехническом кружке, пригодились на собеседовании при поступлении в институт, а вот в самостоятельно сделанные пассатижи в мастерских Физтеха на первом курсе (физик должен уметь всё!) преподаватель так и не поверил.

Однако оценить возможность поступления в МФТИ было сложно, репетиторство, может быть, и существовало, но в неявном виде и как-то в голову не приходило. И только за полгода до выпускных экзаменов я решилась написать Лёне Лазутину о своём решении. Его ответ с поддержкой, за который была ему очень благодарна, вдохновил и не оставил путей к отступлению. Были присланы и сборники задач по физике и математике с решениями и без, которые давали на вступительных экзаменах в МФТИ.

И потом, уже сдавая на Физтехе экзамены в июле, я знала, что, если не получится поступить в этом году, в августе не буду сдавать в другой институт, а приеду поступать на следующий год.

Атмосфера на Физтехе была удивительная: требования к творческому подходу и большая свобода в организации обучения, общение с талантливыми учёными – преподавателями Физтеха и возможность уже с 3—4-х курсов участвовать и находить своё место в реальных научных работах на базовых кафедрах в научных институтах. Вернее сказать, всё это студенты воспринимали без особого удивления – Физтех же!

Однако, попав на Физтех, студенты обнаруживали, что ключом бьёт не только творческая научная жизнь, но и походная, музыкальная, поэтическая, юмористическая и т. д., и в этой ненаучной творческой жизни можно проявить свои таланты.

Конечно, упорно учились, ходили на лекции и семинары, но кроме этого в свободное время слушали песни – студенческие и чисто физтеховские, записи классической музыки в комнате отдыха корпуса А (потом в корпусе Б), джазовые импровизации и выступления студенческого оркестра народных инструментов.

Туристские слёты в Подмосковье с песнями у костра, ночёвки в палатках в лесу, альпинистские лагеря, дальние походы летом и в зимние каникулы в горы: Кавказ, Крым, Карпаты, Памир, Тянь-Шань, Алтай, Хибины – всё это во многом самоорганизованная ненаучная жизнь физтехов.

А ещё пели: пели на вечерах песни приглашённые барды и собственные солисты и коллективы, пели на модных тогда вечерах физиков и лириков, в общежитии, в электричках, в лесу у костра…

На сцене Актового зала, где обычно проходили лекции, можно было увидеть выступления не только физтеховских солистов, вокальные и танцевальные ансамбли, выступления студенческих оркестров, но и многих известных артистов, писателей, поэтов, бардов, часто в рамках Устных альманахов.

Сцена Актового зала повидала и спектакль «Современника» «Двое на качелях» с Татьяной Лавровой и Михаилом Козаковым, и актрису Татьяну Самойлову в скромном тёмном свитере, тихо и спокойно отвечающую на заумные вопросы собравшихся студентов, и кубинских повстанцев с революционными песнями, передающих кубинский флаг в руки физтехов, и режиссера Михаила Ромма с его только что вышедшим фильмом «Девять дней одного года», и даже Московский государственный симфонический оркестр с его худруком и дирижёром – знаменитой Вероникой Дударовой.

На этой сцене Сергей Стёркин с аккордеоном пел «Когда у тебя нет собаки, её не отравит сосед…», а не «Если у вас нет собаки…», как позже звучало в кинофильме «Ирония судьбы…».

На юбилейном концерте (15-летие Физтеха) в Театре Советской армии – сцены из оперетты «Сломанный стул» физтеховских авторов, а вызывающее восторг выступление баса-баритона Льва Кулевского3 было бы достойно и оперного театра. Через много лет, в 1996 году, на концерте 50-летия Физтеха в концертном зале «Россия» знаменитая «Дубинушка» в исполнении Льва Кулевского звучала так же мощно и красиво.

Творческая жизнь физтехов выплёскивалась и на другие площадки города. Физтехи активно и успешно проявляли чувство юмора в КВН, выступали на праздничных концертах, вечерах песен в других институтах. Свидетельство успешности выступления наших вокальных ансамблей – моё воспоминание о торте, полученном на песенном конкурсе в МГУ. Розы с торта, разыгранные в группе поддержки и доставшиеся мне, к счастью, оказались не из крема и были вполне съедобные.

На знаменитом «Вечере физиков и лириков» в Доме культуры железнодорожников на Каланчёвке физиков представляли студенты Физтеха и МИФИ, а лириков – ВГИК, ГИТИС, Литинститут им. Горького и Консерватория.

Свои стихи там читал Сергей Илларионов – Градиент, часть дипломного фильма показал выпускник ВГИКа. Уже гораздо позже, увидев в прокате фильм «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён», я осознала, что на этом вечере видела Элема Климова и его дипломную работу.

Участвуя в модных дискуссиях начала шестидесятых годов «Физики или лирики?», наши физики только посмеивались, поскольку точно знали, что они – и физики, и лирики, и физик всегда может стать лириком, а вот лирик физиком – вряд ли.

А ещё счастливое время – агитпоходы… Вот где наиболее плодотворно и во всём многообразии проявлялись творческая ненаучная жизнь физтехов и, как теперь модно говорить, «умение работать в команде», где традиции и творческий подход передавались от старших к младшим и дружеские отношения сохранялись на долгие, долгие годы.

В конце 50-х и в 60-е годы была ещё и внешняя востребованность студенческих концертов – в подмосковных колхозах, в сёлах зимнего Казахстана, на погранзаставах Памира и Тянь-Шаня на высоте 3000—4000 м артисты практически не появлялись.

И уже во время сессии между экзаменами уточнялся список участников, готовились лекции (физтехам было что рассказать), шла подготовка инструментов, фотоматериалов, радиотехники. Прокат костюмов для танцоров институт обеспечивал в Москве, а рюкзаки, походные лыжи, спальные мешки находились в самом институтском хозяйстве. Репетиции, конечно, начинались ещё в институте, но продолжались практически во время всего похода, придумывались новые номера, много было импровизаций.

Зимние агитпоходы по Подмосковью – с рюкзаками на лыжах, летние – на институтском автобусе, ну а дальние: сначала – самолёт, а потом – грузовики или автобусы.

Вечера песни, агитпоходы, концерты, собственные поэты и композиторы (твои друзья и друзья твоих друзей) воспринимались новыми студентами как нечто уже естественно существующее и неплохо организованное – как уже сложившаяся на Физтехе традиция. Но ведь как-то всё это начиналось и потом продолжалось, развивалось, поддерживалось…

Прошло много лет… Многие дружеские связи сохранялись, а в 90-е вдруг вспыхнули вновь на встречах в Черноголовке у костра, организованных Геннадием Новиковым со товарищи, и на Физтехе в Клубе выпускников.

Сохранившиеся фотографии тех лет и связанные с ними воспоминания переданы Рустэмом Любовским, Иосифом Рабиновичем, Нелей Фастовец, Татьяной Пиголкиной (Фонарёвой), Юрием Курочкиным, Машей Вышинской (Селивёрстовой), Александром Шмелёвым, Виктором Заксом, Тамарой Константиновой, Геннадием Новиковым, Михаилом Николаевым, Сергеем Бирюковым, Виктором Дубнером, Андреем Фрейдиным, Светланой Солодченковой, Валерием Мандросовым, Александром Яковлевым, Яном Малашко и (о! – истоки) Львом Исаевым. По этим весьма избирательным и иногда очень противоречивым воспоминаниям собрана история агитпоходов и составлен список их участников.

И ещё очень важные источники воспоминаний физтехов, включённых в книгу, – сайт «Старый Физтех», созданный Леонидом Лазутиным, по его словам, посвящённый «друзьям и хорошим людям, которых встречал по жизни», а также видеофильмы Виктора Мироненко о 50-летии Физтеха и Геннадия Новикова о встречах на Физтехе и в Черноголовке.

Часть 1. АгитФИЗТЕХпривет

История агитпоходов в фотографиях

Т. Воскресенская4

Татьяна Воскресенская: Клуб выпускников Физтеха – 2007 г., агитпоход к пограничникам Памира – 1964 г.

Агитбригада вошла в мою жизнь еще в период поступления в институт отчетным концертом после летнего агитпохода 1960 года, которым руководил Лёня Лазутин. Затем были поездки, выступления, друзья на всю жизнь. Потом через 30—35 лет удивительно тёплые встречи на Физтехе и в Черноголовке с соратниками по агитпоходам и с теми, с кем знакома была только по легендам Физтеха.

Я сама чуть было не попала в тот поход, удачно сдав собеседование. Это был единственный случай на Физтехе, когда медалистам первого потока предложили сдавать только собеседование вместо экзаменов, но… после невнятных объяснений всё же снова добавили сдачу экзаменов в третьем потоке.

Слушая ректора Ивана Фёдоровича Петрова, который сообщил нам об этом решении, я как-то не очень и расстроилась, поскольку не верила, что так просто можно попасть на Физтех. С Женей Доценко даже побывала в танцевальном коллективе, где он занимался до Физтеха, и откуда появилась наша замечательная танцующая Корова, но в агитпоходе участвовать уже не могла.

Корову попросили временно «выгулять» на летних концертах 1960 года по Подмосковью, но она как-то прижилась на Физтехе и в 1960—1963 гг., проехав по дорогам Подмосковья, Казахстана, Туркмении и Калмыкии, активно участвовала в концертах восьми агитпоходов. После летнего агитпохода 1963 года по решению его участников Корова, не очень этого желая, попрощалась с весёлой студенческой жизнью в волнах Чёрного моря.

Важную роль в сохранении ярких воспоминаний сыграли наши «лето (и зимо-) писцы» – фотографы (Андрей Фрейдин, Виктор Дубнер, Игорь Ватель, Алексей Вильнер, Сергей Кузьминых, Пётр Вороничев, Юрий Курочкин, Юрий Тыжнов, Сергей Бирюков), хотя их задачей было не заполнение наших будущих фотоальбомов, а подготовка ежедневных стенгазет «Агитпривет» для передачи местной публике.

Когда наши фотографы спали, понять было сложно, но за ночь обычно плёнки были проявлены, фотографии напечатаны. Проснувшийся утром народ призывался для оформления «Агитпривета» – сочинения и реализации надписей, наклеивания фотографий исполнителей, зрителей и колоритных местных достопримечательностей. Нынешнее поколение оценить трудоёмкость этого процесса (да ещё в походных условиях) уже не в состоянии.

Большое количество фотографий, сохранившихся у меня дома, от Юры Курочкина, Юры Тыжнова, Сергея Бирюкова, с которыми я была вместе в агитпоходах 1961—1965 гг., воспоминания участников агитбригад на сайте Леонида Лазутина «Старый Физтех» и настойчивые попытки Яна Малашко восстановить историю песенного творчества физтехов подтолкнули меня собрать «историю физтеховских агитпоходов в фотографиях».

Сбор «истории в фотографиях» продолжался довольно долго. Оказалось, что собрать и состыковать воспоминания далёкой юности стольких людей (и таких разных людей!) и свои собственные не так-то просто. И вот что получилось…

Агитпоходов оказалось девятнадцать.

Первый агитпоход. Февраль 1958 г.

Первый организованный агитпоход был в феврале 1958 года по Подмосковью. Его начальником – Миша Андреев (погиб летом того же года на альпинистском маршруте).

1958.02. В путь готовы. Слева – Лев Исаев, Михаил Андреев

По преданиям, сначала был обычный лыжный поход (1957 год) и душевные концерты во время ночёвок в деревнях (иногда в клубах) Подмосковья. Успех и востребованность этих импровизированных концертов привели к более организованной форме: заранее согласованные маршруты с Московским обкомом комсомола, некоторое денежное довольствие, участие комсомольских и партийных активистов института. Именно на них возлагалось «пробивание» похода, согласование тематики лекций и программ концертов. К тому же они обычно были активными участниками и творческого процесса.

Теперь прихода (на лыжах) или приезда (в Подмосковье на институтском автобусе) студентов ждали, зимой старались натопить клубы, накормить и обязательно устроить после концерта танцы (музыкальное оформление танцев, особенно участие эстрадного оркестра, резко увеличивало количество патриотических лекций в отчётных документах).

Андрей Фрейдин:

«В агитпоход пошла вся наша газетная редакция институтской стенгазеты «Утёнок», и с этого похода и начались традиционные выпуски «Агитприветов» в агитпоходах. Всё необходимое хозяйство, естественно, ехало на нас, в рюкзаках. Наша задача – по прибытии (на лыжах) на место развернуть в выделенном доме редакцию с оборудованной фотокомнатой для всего, включая ускоренную сушку плёнки в спирте, а готовых отпечатков – на глянцевателе.

1958.02. Подмосковье. Валентин Кринский, Игорь Круглов, Михаил Андреев – командир первого агитпохода

К концу первого отделения концерта всё должно быть склеено, размещено, наклеено, разрисовано и смонтировано по-настоящему, как у больших, не меньше пяти-шести ватманов, с текстами на местные темы и с ярким большим заголовком типа «Агитпривет Белому Расту!». Понятное дело, мы были не самые главные, и кроме нас шли, конечно, артисты (концерт же нужен).

После лекции начинается концерт. Первое отделение. После антракта – второе отделение: концерт по заявкам (между прочим, это родилось в первом зимнем и стало традицией), а потом и третье – танцы под живую музыку (вещь очень важная!).

Надо сказать, что с заявками периодически творились чудеса. Например, во втором зимнем практически не было случая, чтобы в каждом новом деревенском клубе в заявках не попросили исполнить полонез Огинского. На баяне. Как передавалась эта эстафета дальше по сёлам вдоль маршрута – уму непостижимо, но ведь было же! Приходилось исполнять.

1958.02. Алексей Мамин, Виктор Шевченко, Игорь Любинский, Михаил Андреев, Владимир Пивоваров, Борис Бурцев, Лев Исаев

С заявками работали традиционно все, известное дело. Надо было за антракт и по ходу отделения выяснять, кто знает музыку, кто – слова, при необходимости – устроить перекрёстное опыление между артистами и агитаторами на эту тему, подобрать исполнителя, тональность. По-моему, никогда не было так, чтобы ни один из музыкантов не знал мелодии какой-то песни. Кто-нибудь находился обязательно.

В первом агитпоходе была ещё одна особенность – шли только ребята, и девушек с нами не было. Сейчас трудно представить, как это выглядело со стороны, когда молодые, симпатичные просто самой своей молодостью ребята в лыжных костюмах и лыжных ботинках с полной искренностью солируют или выпевают в два, а то и в три голоса что-нибудь вроде – «Тонкими ветвями я б к нему прижалась, и с его листвою день и ночь шепталась…». Но полагаю, что искренность исполнителей искупала всё.

1958.02. Подмосковье. Михаил Балашов, Владимир Синицын, Валерий Цой, Лев Исаев

А какие были ребята-музыканты! Во-первых, четыре семиструнные гитары. Шестиструнки, а тем паче электронные гитары в те поры просто ещё в стране не водились, семиструнку же можно было запросто купить почти в каждом универмаге. (Много позже, когда появился наш квинтет-квартет, и если Михалычу по каким-нибудь причинам было сложно тащить из дому на очередное наше выступление свою обыгранную гитару, мы просто шли в магазин и обзаводились очередным инструментом.)

Итак, во-первых, гитарная группа: признанный лидер четвёрки, азартный и виртуозный Володя Синицын, с ним в команде юный, с румянцем во всю щеку Михал Михалыч Балашов, Валера Цой (после этого похода – Вася Цой, он же Гарри) и спокойный Лёша Мамин. Во-вторых, два аккордеона: Боря Бурцев и тот же Володя Синицын.

По-моему, Володя мог играть просто на всём. Радиолюбитель-коротковолновик с официально зарегистрированной УКВ-станцией в семиметровом диапазоне, он, в ту эпоху увлечения электронными самоделками, сваял жутко чувствительный терменвокс и даже на нём смог играть. Почти свободно.

Даже Михалычу это удавалось не часто и с некоторым трудом. Мне кажется, что у Володи было какое-то хитрое пространственно-музыкальное чувство-интуиция, которое позволяло ему привязывать нужную и точную мышечную механику и саму музыку к пространству струн, клавиш, клапанов, кулис и мундштуков.