- -
- 100%
- +
ПРОЛОГ
Меня зовут Эвелин Вейл, я — злодейка в клишированном любовном романе «Золотой лёд академии «Аурус». Завистница, интриганка, которая вечно строит козни и получает по заслугам. Я не выбирала свою судьбу, но в этой истории кто-то должен быть стервой. И да, это я. Но знаете что? Я это обожаю!
Я красива, безупречна. И главное: я идеально подхожу первому красавчику академии — Люциану Дарвилю.
Все годы учебы нас считали парой: у него миллиарды за спиной и ледяной взгляд из-под платиновых волос, у меня — влиятельная семья, отличная репутация и блестящий ум. Его отец одобрил наш союз только после того, как узнал, что среди девушек я лучшая в академии.
Единственное, что омрачало мою жизнь, это Лили Адамс. Тихая бледная сиротка, что перевелась к нам на пятом курсе. К концу года она не только отбила у меня Люциана, но даже господин ректор влюбился в неё! Даже тихоня Крис, что все годы учебы был у меня на побегушках, вдруг начал стелиться перед этой ничтожной сироткой и слушаться только её!
Как я ни старалась очернить её в глазах окружающих — в конечном итоге все обернулось против меня. Я была унижена, меня выгнали из академии. Даже родители отвернулись и вычеркнули меня из родословной, чтобы избежать позора.
Но это не помешало «добрячке» Адамс отправить мне приглашение на их с Люцианом свадьбу.
Разумеется, я не пошла. Не хотелось смотреть на её «счастливый финал».
Эпилог. Занавес…. Конец романа.
Книга стала бестселлером. её читали снова и снова, вновь и вновь запуская сюжет по кругу.
Да, для меня история кончалась не очень хорошо, но в целом меня все устраивало.
Ведь на протяжении всей книги я была королевой академии, перед которой стелились окружающие.
А расплата? Расплата всего-то на пару страниц.
Я думала, так будет всегда. Пока однажды все не начало меняться…
Глава 1. Лили очень изменилась
Пятый курс только начался, и первой парой у нас была «Политика и управление».
— Хочу пить, — лениво протянула я, тряхнув медно-рыжими волосами. — Крис, сбегай за соком. Апельсиновый. Без мякоти.
— Эм… у нас через десять минут пара, — неуверенно возразил он.
Я медленно повернула голову, изучая его взглядом. Высокий, худой, чуть сутулый, тёмные волосы падают на лоб, пряча лицо.
— Ты успеешь, — холодно произнесла, давая понять, что если он опоздает, то переживать стоит не об уроке, а о том, что я останусь без сока.
Он вздрогнул, но прежде чем подняться, едва заметно задержался, как будто хотел что-то сказать. Мгновение — и это исчезло. Только пальцы, сжавшие тетрадь, побелели от напряжения.
— Да, успею, — быстро поднялся и, чуть задев стол локтем, поспешил к двери.
Я проводила его взглядом, едва заметно фыркнув. Постучала ногтем по краю планшета — скука.
Телефоны на территории академии были запрещены. Официально — «из соображений безопасности и академической дисциплины». Зато были планшеты — строго учебные, с ограниченным доступом к сети и предустановленными программами. Вот только в них не было ни мессенджеров, ни нормальных соцсетей, ни видео-хостингов.
Рядом со мной сидела Диана, хрупкая брюнетка, всегда идеально причёсанная, и как обычно щебетала о Люциане:
— У него на руке тот браслет с лазуритом. Это ведь ты ему дарила в прошлом году на день рождения? После того как он сказал, что твои глаза напоминают ему лазурит?
Через ряд перегнулась пухлощекая Милана Симонс, влезая в наш разговор:
— Эвелин, у тебя волосы просто потрясающие. Опять выбелила пряди в этом году? Так красиво!
Я чуть приподняла подбородок и небрежно поправила волосы — густые, медно-рыжие, с двумя белыми прядями, ярко выделяющимися на общем фоне.
— Разумеется, ведь это моя фишка, — протянула я с лёгкой улыбкой. — С моими волосами работают лучшие мастера.
— Дашь номер стилиста?
— О, дорогая, боюсь, они не берут новых клиентов.
Дверь вдруг распахнулась, заставив всех повернуть головы. Вошёл профессор Браун. И не один.
За ним показалась белокурая незнакомка. Форма академии сидела на ней так, будто её шили на заказ в одном из домов моды, на плече — брендовая сумочка, а туфли (Да чтоб весь её гардероб сгорел!) те самые, что я уговаривала отца купить мне на каникулах и которые папа счел «неуместными для учёбы».
Парни вытаращили глаза. Кто-то даже уронил учебник. Люциан… Люциан оторвался от рисования в тетради и уставился на неё так, будто в жизни не видел ни одной девчонки.
Мои плечи напряглись. Усилием воли заставила себя расслабиться — медленно, осторожно. В семье меня быстро научили: показывать, что тебя задели, — опасно.
— Познакомьтесь, это Лили Адамс. Её перевели к нам из академии «Ревенхол». Очень хорошие результаты, блестящие рекомендации от преподавателей. Мы рады принять её на наш поток, — вещал профессор Браун, даже его обычно монотонный голос казался сегодня оживленным.
На кого-кого, а вот на типичную ученицу «Ревенхола» эта девица была похожа меньше всего. Там же вроде бы сироты, а не фотомодели с коллекцией люксовых аксессуаров?
Кто, гром порази, она такая?!
— В начале урока будет контрольная, — продолжил преподаватель, — по материалу прошлого года.
Он повернулся к Лили:
— Лили. Мне важно оценить твой уровень. Посмотрим, действительно ли ты так хороша, как о тебе говорили в «Ревенхоле». Так что покажи все что можешь, — выражение его лица чуть посуровело.
Профессор Браун обвел взглядом класс:
— Контрольная будет состоять из двух частей. Первая часть базовая: даты, определения, ключевые имена и понятия. То, что должен знать любой студент.
— А вторая? — лениво поинтересовался кто-то с задней парты.
— А вторая — аналитическая. Свободный комментарий к законопроекту. Я выбрал тот, что обсуждался в конце лета. Посмотрим, кто из вас следил за повесткой, — губы профессора дрогнули в почти незаметной усмешке. — Всё-таки вы — будущая элита.
Договорив, он вышел, давая студентам время подготовиться до начала урока.
Студенты заёрзали. Кто-то притянул к себе планшет. Кто-то активно начал листать прошлогодние конспекты.
Я же была одной из немногих, кто совсем не переживал. «Политику и управление» я знала досконально. Всё-таки Дэниел Дарвиль — отец Люциана — имел докторскую степень по политологии. И летом, когда Люциан пригласил меня погостить в фамильном доме несколько дней, я готовилась к ужинам с его отцом куда усерднее, чем к экзаменам. Не хотелось выглядеть пустышкой. Ради того, чтобы произвести хорошее впечатление, я штудировала все, от нормативных актов до последних парламентских заседаний.
Лили тем временем, к моему немалому раздражению, вместо того чтобы пойти на свободное место (желательно в подсобке со швабрами), направилась на самую заднюю парту.
— Прости, ты не мог бы уступить мне место? — медовым голосом попросила она Зака Питерсона, сидящего рядом с Люцианом.
И что вы думаете? Зак переглянулся с Люцианом, а затем встал и ушёл. Я едва не подавилась собственным возмущением. Тьма забери, что эта новенькая себе позволяет?!
Как раз в этот момент Крис вернулся с соком. Он нёс стакан осторожно, обеими руками, но взгляд был странным: как будто он боялся разлить… или, наоборот, как будто хотел это сделать и с трудом сдерживал себя.
— Тебя слишком долго не было, — мой гнев тут же нашел выход.
— Извини. Очередь у автомата была длиннее, чем обычно, — сказал он, не поднимая глаз. Но в голосе промелькнула странная твёрдость, как если бы он пытался сдержать раздражение. Он поставил стакан передо мной.
— Убери. Я больше не хочу пить, — отмахнулась я, вынуждая парня идти на свое место.
Из-под растрепанных темных прядей показались прищуренные зеленые глаза. Он поджал губы, но возразить не посмел.
«Что это за поведение?» — пронеслось в голове с возмущённым недоумением. Он чем-то недоволен? Забыл за каникулы своё место?
В голове быстро созрел план, и я шепнула на ухо подруге, что нужно сделать. Ди тут же поднялась, разыгрывая неуклюжесть, уронила ручку, а затем пнула её прямиком под ноги Криса, когда он оказался рядом с Лили.
Отлично! Сейчас Ди толкнёт Криса, тот обольёт Лили, и я смогу показать себя великодушной королевой, подающей руку бедной новенькой…
— Осторожно! — воскликнула Лили, сама вдруг толкнув Криса.
Брызги пошли по дуге, а весь сок оказался на Диане.
Ди замерла в полнейшем шоке.
— Ох! Какая неприятность, — Лили вскрикнула, прижимая ладони к лицу. — Я пыталась помочь… Этот парень такой неуклюжий! — она брезгливо поморщилась в сторону бледного и испуганного Криса.
Вот тут и я зависла. Дисконтные крысы! Что это было?!
Пусть Крис всего лишь мальчик на побегушках, но он мой мальчик на побегушках, как она вообще смеет сваливать на него то, что сделала сама?! Он ведь мой!
Сердце сжалось резко и болезненно. Мой. Мой…
«Ты слишком привязана, Эвелин, — сказала мне мать как-то в детстве, когда увидела, что я уже долгое время не расстаюсь с мягкой игрушкой, черно-бурым лисёнком. — Дочь Вейлов не должна так дорожить вещами. Это делает тебя уязвимой».
Когда отец отобрал игрушку и выбросил в камин, я точно так же кричала: «Нет! Он мой! МОЙ!».
Грудь сдавило, но я заставила себя выдохнуть и поднять подбородок. Сейчас не время для слабости.
И вообще, это же я придумала подставу для неё, а теперь должна наблюдать, как всё выходит из‑под контроля?!
Но пока я моргала, Лили уже достала платочек и протянула Ди с самой искренней миной на свете:
— Ох, мне правда жаль.
Это ведь я хотела сказать!
Едва сдерживая ярость, я пошла в их сторону.
— Я… прости, Эвелин, — начал было Крис, — я… это моя вина. Я не заметил…
— Из-за тебя эта девушка вся в соке! — оборвала его Лили, предвосхищая мои слова. — Кстати, как тебя зовут? Я Лили, а ты…
— Диана Фокс, — представилась моя подруга.
Что-то тут было не так, но я не могла понять, что именно. И дело было даже не в том, что новенькая вела себя чересчур нагло. В конце концов, я и не таких обламывала. Но было какое-то раздражающее чувство, зудящее на уровне подсознания.
— Эвелин, я… — было видно, что Крис все еще ждет моей реакции на инцидент.
Остальные студенты смотрели на него со смешками, копируя отношение новенькой.
Крис вжал голову в плечи. До этого в гневе я частенько отвешивала ему оплеухи, вымещая злость, хоть он и был выше на целую голову. И сейчас он, чувствуя мой гнев, тоже, видимо, ожидал подобного.
— Это просто случайность. Ты не виноват, — буркнула я.
Почему я вообще это сказала? Он виноват. Еще как виноват! Как он мог позволить этой выскочке толкнуть себя! Только я имею право его толкать. Он мне подчиняется, а не ей.
Но раз новенькая пытается свалить всю вину на него, значит, я должна вступиться и показать ей, кто тут главный.
Крис дёрнулся, а затем удивлённо распахнул глаза. Посмотрел так, будто у меня вторая голова выросла.
— Иди на свое место, — приказала я ему, а сама подошла к Лили. — Спасибо, что помогла Диане, — промурлыкала я. — Меня зовут Эвелин. Эвелин Вейл. Надеюсь, мы подружимся.
— Ой, я тоже так на это надеюсь, — Лили с очаровательной улыбкой с энтузиазмом принялась пожимать мне руку.
«Какая все-таки наивная дурочка!» — фыркнула я про себя, пододвигаясь ближе к её парте, и, прежде чем вернуться на место, ловко подсунула небольшой лист под её тетрадь.
Не зря всё-таки взяла с собой летние записи — схемы, которые рисовала для ужина с отцом Люциана. Тогда я пыталась визуализировать ключевые реформы последних лет и взаимосвязь между ветвями власти, чтобы не показаться глупой. Сейчас бумага выглядела как типичная шпаргалка: мелкий шрифт, стрелочки, куча терминов и дат.
Прозвенел звонок, началась контрольная. Преподаватель раздал задания. Я взяла ручку и приступила к ответам.
Мы по старинке строчили от руки. Иронично, что в академии, претендующей на статус передовой, до сих пор царствовали чернила и бумага. Вопросы были лёгкими, так что я больше думала не об оценке, а о том, как и когда именно сообщить преподавателю, что у Лили спрятана шпаргалка.
С первой частью я справилась за пятнадцать минут и даже проверила дважды, прежде чем отложить лист и взяться за вторую часть.
Там жирным шрифтом был указан заголовок: «Законопроект №334-К — об обязательном приёме в частные академии студентов из малообеспеченных семей с полным государственным финансированием».
Я скривилась. Неудивительно, что профессор Браун выбрал именно этот законопроект. Из-за него сейчас полстраны спорит, а наша академия еще до его вступления в силу добровольно влезла в пилотный проект, чтобы «поддержать социальную справедливость».
Лили, возможно, и есть та самая «показательная стипендия», о которой шепчутся преподаватели в коридоре.
Уверена, она понятия не имеет, что значит заслужить своё место.
Я прищурилась, глядя на строки задания, а затем повернулась к Ди и кивнула ей. Она уже знала, что делать.
— Простите, сэр, — произнесла она, как будто ей правда было неловко. — Мне кажется, у Лили шпора под тетрадью.
Мистер Браун подошёл к новенькой, я уже предвкушала победу.
Вот только когда преподаватель заглянул под тетрадь Лили, он… ничего там не нашёл!
Вот дерьмо! Неужели эта стерва обнаружила мою подставу и убрала шпору?!
— Профессор Браун, — холодно сказала Лили. — Возможно, Диана просто отвлекает вас? Я, кажется, видела, как Эвелин подглядывает. Может, стоит проверить и её тоже?
Сердце дёрнулось, но я тут же подавила этот предательский спазм.
Что? Что она только что сказала? Мне не послышалось? Если бы она заявила, что я набросилась на неё с кулаками — пусть, мне плевать. Но заявлять, что я не способна написать всё сама?
В классе повисла могильная тишина.
Профессор Браун медленно повернулся ко мне.
— У меня нет шпаргалки! — воскликнула я, не понимая, о чём вообще может идти речь.
— Проверьте её манжеты, профессор, — гордо произнесла Лили.
Манжеты… эта дрянь посмела подставить меня, когда пожимала мне руку?!
Профессор перехватил моё запястье и действительно вытащил из манжеты шпору.
— Мисс Вейл… Что ж. Похоже, вам придётся прийти ко мне после уроков.
Что? Как это могло случиться?!
Я оглянулась на Люциана, пытаясь найти поддержку хотя бы у него, но наткнулась на осуждающий взгляд. Как же так? И ведь это может дойти до его отца! Тот может запретить Люциану ухаживать за мной.
Или даже хуже, Люцан может сам больше не захотеть этого.
По телу разлился холод.
«Не дрожи. Дыши ровно», — приказала себе. В детстве, стоило принести четверку или не стать финалисткой на очередном конкурсе, и я на две недели превращалась в пустое место, с которым даже слуги не имели права заговорить.
И вот сейчас я снова чувствовала себя девочкой на семейном празднике за дверью столовой, которая слушает, как за столом все смеются, но для которой там нет места.
Нет, нет, нет… Этого не может быть, я это так просто не оставлю! Если кто-то и должен строить коварные планы — это я. Всё это неправильно, всё должно быть не так!
Эта новенькая ещё пожалеет, что перевелась к нам.
— А сейчас, мисс Вейл, пожалуйста, покиньте кабинет, пока остальные дописывают контрольную.
Я медленно встала, собрала тетрадку, ручку, аккуратно поправила воротник и, расправив плечи, медленно вышла, чувствуя, как спина горит под взглядами одногруппников.
…Я вышла в коридор, стараясь не ускорять шаг — держать осанку, подбородок, но стоило двери захлопнуться за спиной, как я привалилась к стене.
Дерьмо! Эта мерзкая новенькая пожалеет, что посмела так со мной поступить, я ей отомщу! Сегодня же!
Чтоб ей всю жизнь шопиться на одних только распродажах!
Но… как так вообще могло случиться? Как она так ловко сумела меня подставить? Будто наперёд знала, что именно я сделаю? Будто уже была готова…
Я с трудом отлепилась от стены, и в этот момент мир дрогнул.
Перед глазами заплясали чёрные точки, я вдруг поняла, что теряю равновесие. Пришлось снова схватиться за стену. На секунду — короткую, как вспышка камеры — перед глазами промелькнуло нечто странное. Затем снова и снова. Одни кадры сменяли другие, и не думая останавливаться.
Вот я сижу в классе и смотрю на облитую соком Лили, вот она же успокаивает Криса, а тот благодарно ей улыбается, вот я вижу, как профессор выгоняет её из кабинета за шпаргалку.
Я часто-часто заморгала, и картинки наконец исчезли. Но вместо них прямиком с потолка начали падать горящие листы бумаги.
— Что это за происки демонов… — ошалело прошептала я, не зная, что лучше — вжаться в стену, чтобы меня не задело, или бежать с криками со всех ног подальше.
Я громко взвизгнула, когда один из листков упал совсем рядом, попыталась его оттолкнуть, но нога прошла сквозь, словно его и не существовало вовсе.
Крепко зажмурилась, до боли ущипнула себя, но когда открыла глаза, то ни падающих листков, ни огня уже нигде не было.
Может, показалось?
Я прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Это всё из-за стресса. Меня просто впервые в жизни так унизили прямо при всех. Это психологическая защита, да? Так говорят в статьях. Мозг дорисовывает, как всё должно было быть, чтобы не умереть от позора. Вот и скачет всякое перед глазами. А огонь… Ну это просто потому, что я хочу эту новенькую сжечь.
Следующим уроком была физподготовка. Парни и девушки занимались отдельно — на соседних полях, разделённых формально, но прекрасно просматриваемых с любого угла. В этом и был смысл: показывать себя, сравнивать, оценивать и, конечно, производить впечатление.
Сегодня на спортивном поле я должна быть лучше, чем когда-либо. Даже если внутри всё ещё горит от ярости, снаружи я должна быть холодной как лёд — и вдвойне опасной.
Не пойти ли заранее размяться, раз уж сейчас есть на это время? Или лучше направиться в библиотеку? Еще раз повторить сегодняшнюю тему и после уроков подойти к профессору Брауну. Возможно, удастся убедить его, что произошедшее — недоразумение. Чья-то глупая шутка, не более.
Если не пересдам — мне не видать первого места в рейтинге.
«Значит, всё-таки библиотека», — решила я, сворачивая в сторону нужной лестницы, как вдруг впереди по коридору прошёл кот.
Чёрный, с блестящей шерстью, он двигался так уверенно, будто был полноправным обитателем академии.
Это что, ещё один глюк?
Тут же строго запрещены животные. Ни кошек, ни собак, ни даже декоративных мышей в коридоре быть не должно.
Тут кот обернулся и посмотрел на меня. Я сделала шаг вперёд и тогда заметила на его шее блестящий медальон, и не простой, а словно взятый из последней ювелирной коллекции модного бренда.
Значит, кот не бродячий? Любопытно… Быть может, его тайно провёз кто-то из студентов? Если узнаю, чей он, можно будет шантажировать хозяина, заставить помочь мне в осуществлении плана мести новенькой выскочке.
От одной этой мысли во мне шевельнулся знакомый хищный азарт, которому удалось заглушить липкий холод внутри, страх, что моё место могут отдать кому-то другому.
Я подошла к животному, но стоило наклониться, как кот юркнул вбок и исчез за приоткрытой дверью технического прохода в служебный коридор.
Я осторожно заглянула внутрь, свет впереди был тусклым, тянуло сыростью и пылью.
— Кис-кис-кис. Иди сюда.
Не успела договорить, как что-то резко потянуло меня вперёд, дверь за спиной со щелчком захлопнулась. От неожиданности и испуга я завизжала.
— Да тише ты, — произнёс протяжный голос. — Чего орёшь, будто тебя сожрать хотят? Люди такие громкие, когда сталкиваются с элементарной метафизикой…
Я обернулась, но не увидела никого, кроме чёрного кота, сидящего на бетонном полу в шаге от меня.
— Кто тут?! — крикнула в пустоту узкого коридорчика.
— Я тут, — сказал кот.
Я несколько раз моргнула.
Пожалуй, не в библиотеку надо, и не в спортзал. В медицинский корпус…
— Ты кот? — на всякий случай уточнила я с неожиданным для самой себя спокойствием.
— Сама ты кот, — оскорбился он и даже выразительно махнул хвостом. — Вообще-то я зам автора.
— Зам? Это типа… заместитель?
— Зам — это замысел, — закатил глаза кот, словно я была той ещё тупицей. — Замысел автора. А форму кота принял исключительно из соображений удобства. Чтобы ты могла меня узреть. Если бы я явился в своём подлинном виде, ты бы не выдержала. Я слишком грандиозен, понимаешь?
— Конечно, понимаю, — согласилась я, хотя на самом деле не понимала ни на грамм.
— В общем, так, — вздохнул кот, — дай сюда лапу.
Я поколебалась, но руку всё же протянула.
— Это абсурд, — пробормотала я, — полный абсурд…
Но стоило коснуться мягкой шерстки, как всё исчезло. Коридор, пыль, запахи, сама реальность, словно кто-то ненадолго выдернул меня из моего же тела, но лишь затем, чтобы почти сразу вернуть туда обратно.
Сначала лёгкий странный шум в ушах, а затем полная ясность.
Я — персонаж. Героиня романа. Главная злодейка. Та, чей финал уже написан. Я буду строить козни и проиграю, буду унижена и опозорена. Но после того как все случится, история начнётся снова. Моя память очистится, а я опять вернусь к себе прежней — живущей свою лучшую жизнь. Гламур, власть, внимание, статус. И так снова и снова.
Я, тяжело дыша, отдёрнула руку, а взглядом уткнулась в бетонный пол.
Мне не было страшно. Не было ужаса, паники, желания бежать.
Было только необъяснимое ощущение правильности.
Будто я всегда все это знала. Конечно. Всё сходится.
Да. Я — персонаж книги.
Но…
— Зачем ты это показал мне сейчас? — прошептала я, наконец посмотрев на кота. — Разве я не должна вспомнить об этом позже? После финала?
Кот посмотрел на меня серьёзно. Настолько серьёзно, насколько вообще может смотреть кот.
— Затем, что у нас проблемы, — произнёс он. — Большие проблемы.
Он сделал драматическую паузу.
— Наша книга под угрозой. Тело главной героини заняла попаданка!
Глава 2. Будущее книги зависит от Злодейки
Я не сразу поняла, о чём вообще говорит этот Заместитель. Попаданка? Но ведь мы в книге, во много раз уже повторявшемся сюжете. И пусть этот самый сюжет я сейчас почти не помнила, потому что после каждого цикла память «обнулялась», но точно знала, что всё это уже было много раз. Разве что-то могло пойти не так?
— Ты уверен? — нахмурилась я. — Кто-то извне занял место главной героини?
— Совершенно верно, — кот надменно кивнул и не спеша начал вылизывать переднюю лапу, будто разговор со мной не заслуживал особого внимания. — Настоящая Лили Адамс где-то там… за границей текста. А её оболочку заняла попаданка, да ещё и хорошо знакомая с нашей книгой. Она знает каждый ход, каждую сюжетную ловушку автора. И, боюсь, даже тебя знает лучше, чем ты сама.
— Проклятая выскочка! — воскликнула я, хватаясь за голову. — Почему тогда ты разбудил только меня?! Надо было встряхнуть всех: Криса, Диану, даже этого ледышку Люциана! Вместе мы бы…
— …окончательно всё испортили, — сказал он с каменной серьёзностью, резко остановив вылизывание и подняв на меня внимательный янтарный взгляд. — Да и вообще, у меня на то, чтобы тебя пробудить раньше времени и при этом удержать баланс мира, едва сил хватило. Даже если помечтать, что я сумею разбудить остальных, сюжет попросту рассыплется.
— Ну и пусть! — с вызовом бросила я. — Какая разница, если после финала всё равно всё начнется заново? Сюжет перезапустится. Может быть, тогда настоящая героиня вернётся, и проблема попаданки решится сама собой.
— Нет! — рявкнул кот. Его хвост нервно дёрнулся из стороны в сторону. — Если история сойдёт с рельсов, если всё пойдёт не так, как записано, и ключевые события не случатся, то книга перестанет быть книгой. И знаешь, что тогда? Она не начнётся сначала. Она станет реальностью. И ты навсегда останешься той Эвелин, которую выгнали из академии, унизили, а затем ещё и вычеркнули из семейной родословной. Без права на «повторить».
Я окаменела.
— Навсегда?.. — прошептала я, чувствуя, как кожа на руках покрывается мурашками. — Сюжет не перезапустится? Да ты издеваешься надо мной! Просто смеёшься!
— Хотел бы я сейчас просто посмеяться, — кот понизил голос. — Думаю, ты уже поняла, почему я разбудил именно тебя. Из всех героев книги ты больше всех заинтересована в том, чтобы не дать попаданке испортить сюжет. Нужно во что бы то ни стало пройти все ключевые сцены и довести книгу до финала. Иначе…
Он замолчал, остановившись на полуслове, и напряжённо дёрнул усами, как если бы принюхивался к опасности.