Чудо, тайна и авторитет

– Это только так кажется, – отвечаю.

– Да мне все равно. Меня это не касается, если… – он делает ударение на «если». Шантажист хренов. – …если ты здесь не задержишься дальше сентября. Занятия у сестры начнутся – уезжай в Энск вместе с ней.

– А то что? – спрашиваю. Пытаюсь делать вид, что дед меня не пугает. Хотя вообще-то пугает.

– А то меня начнет касаться. И тебя тоже. Нечего тебе в Добром делать, и Наталье Бахтиевне, в общем-то, тоже.

Я и так не собираюсь здесь задерживаться. Но я ненавижу, когда на меня давят.

– Это ее дом. Имеет право.

– Это дом ее приемной матери. Разумеется, она имеет право… Но ты сам подумай – что молодой девушке делать в этой дыре?

– Строить новую жизнь, – говорю. – У вас же тут стройка века.

Старик только фыркает. Очевидно, он не верит в успешность этой затеи.

– Я все сказал, парень. Привет сестре передавай, мы с ней хорошие друзья… – старик повел носом. Почуял запах подсолнечного масла. – Рыбу будешь жарить? Не забудь сковороду с солью прокалить, чтобы не пригорало. Бывай, парень.

Странный он какой-то. Но про сковороду он хорошо напомнил, мать так и делала. Закрываю дверь, возвращаюсь на кухню. Сливаю масло, покрываю днище сковороды солью, стараюсь все сделать, как мама – и на удивление хорошо получается! Сварил к рыбешке макароны – отлично, ужин для уставшей после работы сестры готов.

Так вот, значит, что примерно чувствуют женщины, готовящие для своих мужей в конце трудового дня. Приятное чувство… Смесь усталости и удовлетворения от выполненного долга. Женщиной быть хорошо – знай себе готовь и убирай, да и вся премудрость. Мужчина – другое дело, он хозяин семьи, он должен думать, как жить дальше.

Усмехаюсь. Главное, когда у меня баба будет – ей такое не ляпнуть, а то обидится, и тогда мне не скоро перепадет.

До прихода Наташки еще есть немного времени. Скучаю, решаю порыться в ее вещах. Мало ли, найду что-нибудь интересное. Главное, аккуратно, чтобы сестра не заметила.

Прекрасной находкой меня радует первый же ящик в зальной стенке

Видеомагнитофон. Чудо советской инженерной мысли, «ВМ-12». Мама купила году в девяносто втором, а сейчас Наташка перевезла сюда, не поленилась. И не тяжело ей было из Энска тащить… Если бы я дома жил, ни за что не отпустил бы с видаком.

Здесь же стоит башня видеокассет, на каждой записано по два, а то и по три фильма. Отлично. Можно обсмотреться. И чего она видик спрятала, вот же телек, подключай и радуйся. Наверно, не разобралась. Ну, женщина есть женщина, дело такое.

Разбираю эту кучу, читаю наклейки на боковой стороне кассет с набитыми на печатной машинке названиями.

ТЕРМИНАТОР 1, 2. /А. ШВАРЦНЕГЕР/

БОЕВИК, ФАНТАСТИКА,

ЧУЖОЙ. ЧУЖИЕ. /реж. Д. КЕМЕРОН/

УЖАСЫ, ФАНТАСТИКА.

Ну это понятно, классика. А вот это интересный экземпляр… И вместо печатной машинки – компьютерный шрифт, не поленились распечатать на принтере. Черными буквами на цветной ярко-красной бумаге. Наверно, чтобы было заметнее.

ОСНОВНОЙ ИНСТИНКТ (Эротика, детектив)

ЩЕПКА (Детектив, эротика)

(Шерон Стоун).

Интересно, Наталья смотрела эти фильмы? Усмехаюсь – она что, маленькая? Конечно, смотрела. Перебираю кассеты дальше. «Унесенные ветром» – эта затерта до дыр, мать с сестрой постоянно пересматривали. Бабский фильм, мне не нравится. «Роман с камнем», «Жемчужина Нила», приключения, М. Дуглас. Сойдет. «Демоны 1», «Демоны 2», суперкрутой мистический ужас Д. Ардженто». Ну-ну. Ничего так, но на «суперкрутой» не тянут. Вот «Вой» или «Зловещие мертвецы» – другое дело. Все же не зря их «Сектор газа» воспел, настоящая классика.

Щелкает замок входной двери, я иду встречать сестру. Она выглядит уставшей. Отлично – тем сильнее она обрадуется ужину. В ее руке пакет… Интересно, что в нем?

– Добрый вечер, – она приветствует меня с улыбкой, разувается и достает из пакета литровую банку, плотно набитую кусками мяса среди белого жира. – Это тебе гостинец, от Эрхана. Передает привет, приглашает в гости.

– Кто это? Жених?

– Нет. Просто приятель. Он любит охотится, мямо сам тушит и консервирует. Это лось.

Теперь эта банка интригует меня гораздо сильнее. Лося я еще никогда не пробовал.

– Блин, а я тебе костлявую камбалу пожарил, – расстраиваюсь я. – Придется тушеночке подождать.

Сестра смотрит на меня как-то странно, а потом подходит и нежно обнимает.

– Спасибо за заботу, братик.

– Какой я тебе братик? Я же старше…

– Все равно…

– Слушай, тут ко мне какой-то дед заходил. Просил передать тебе привет. Сказал, что знает тебя.

Наташа переспрашивает:

– Такой странный, да? Знаешь, как это, – она щелкается пальцами, пытаясь подобрать подходящее слово. – Сухой. Сухарь.

Пожалуй, слово действительно подходящее.

– Наверно, он. Просил меня уехать вместе с тобой в сентябре.

– Да, это Чепиков, наверняка. Всегда всем недоволен и прямо жаждет, чтобы поселок опустел. Хотя ему-то какая разница? Ты с ним поосторожней, – предупреждает она.

– Почему?

– Он из безопасности. На пенсии, но душой еще служит.

Ухмыляюсь. То-то я почуял мусорской аромат… Правда, он не мент, а из гэбни – но хрен редьки не слаще.

Наташа проходит в зал, обращает внимание, что я достал видеомагнитофон и кассеты.

– Мог не доставать видик, он, похоже, сломанный.

– А что не так?

– Я пробовала настраивать, но только черно-белым показывает. В принципе, можем и так посмотреть.

– А ты на каком канале настраивала?

– На шестом.

– Эх, ты, глупенькая ты моя. Балда. У него же цветная кодировка «Пал-секам»! Нужно к правильному каналу подключать. У тебя инструкция от телевизора есть?

Наталья расстроена и качает головой.

– Ничего. Ты иди кушай, я настрою.

Пока сестра переодевается в домашнее и ужинает, я вступаю в противостояние с отечественным чудом техники под названием «ВЭЛС». Нажимаю на коробочку с шестью кнопками, и она послушна выскакивает из корпуса, обнажая регуляторы для настройки каналов. Путем последовательного перебора выясняю, что цветной декодер у телевизора подключен к пятой кнопке. Обидно, я перебирал, начиная с первой. Терпеливо возвращаю назад сбитую настройку всех каналов. «Первый», «Второй», «НТВ», «ТВ3» – как у всех. Картинка неплохая – энское «Останкино» справляется.

– Что будем смотреть? – спрашивает поужинавшая сестра.

– А что тебе хочется? – великодушно переспрашиваю я, надеюсь, что наши вкусы совпадут. Наташа вытягивает из стопки кассету. Ее выбор меня не радует.

!!!Новое русское кино!!!

Прикосновение /Ужасы, мистика/

Прогулка по эшафоту (Д. Певцов) /Мистика/

– Наташ, ты серьзено? Это ж русское. Да еще и новое…

Я кривлю лицо, но сестра не впечатляется.

– Я не смотрела эту кассету, – просто объясняет она.

– Удивительно! Ты же здесь столько времени!

– Да я как-то больше книги читала. Настроения не было.

– А сейчас появилось? Может, это и к лучшему, что не смотрела. Какие ж это ужасы? Наверняка, говно какое-нибудь.

– Ну, пожалуйста…

Она меня так по-доброму просит… Не могу отказать. С одной стороны, мужчина должен в семье быть хозяином, но она ведь не жена. Можно и уступить.

Выключаю свет – надеюсь, в такой атмосфере фильм нас хоть немного испугает. Солнце уже село, так что кроме тусклого экрана кинескопа источника света у нас нет.

«Прикосновение» превосходит все мои скептические ожидания. Превосходит в хорошем смысле. Оказываются, наши тоже могут снимать страшные фильмы. Подумать только, какой страх может вселять обычная фотография в рамочке – но уж очень мужик на ней характерный. Сразу видно, жестокий и подлый. А еще ухмыляется, падла… По экрану ползут какие-то помехи, полосы – то ли видак старый, то ли пленка заезжена (хотя не должна – Наташа говорила, что не смотрела). Может, просто телевизор – говно? Но мне все же кажется, что эти шумы неспроста. Если их специально добавили – решение отличное.

Сидим на диване, смотрим. Сестричка прижимается ко мне, я ее подбадриваю, храбрюсь. Прямо как у Юры Хоя – «хоть свои штаны я обдристал, но вида при тебе я не подал».

Сцена на кладбище. За оградой – какая-то железнодорожная станция. Покой мертвецов тревожит размеренный стук железных колес. Обычное место для России, видел полно таких. Пока из вагонных окон. Когда-нибудь посмотрю с другой стороны…

Главный герой – крутой мент – сдался, опустил руки. Ссучился и хочет заключать договор с нечистой силой. Нетипичный поворот. Когда мертвец отвечает, используя громкоговоритель станции, вздрагиваю – неожиданно. Следак просит старого гада не убивать дочь и внучку и обещает за это отработать в будущем…

– Николай Ильич, тут, наверно, вышла ошибка. Недоразумение. Давайте обсудим вместе. Настенька скоро умрет, следом за ней уйдет Марина…

– С одиннадцатого даю отправление…

– Разговор не о них. А обо мне. Насколько я знаю, каждый умирает в одиночку. Так вот, что я хотел вам сказать – умри я, я ведь не стану приходить сюда. Являться. Я ведь не тот, который…

– Форзи.

– Да, да, именно… Я человек грешный. Я нужен вам здесь. Всю свою жизнь я проходил мимо несчастья других, не останавливался…

– По третьему – скорый, по третьему – скорый…

– Я… Я по долгу службы убил троих в перестрелке. Одного в рукопашной схватке. И потом, косвенно, участвовал в смерти многих… Не знаю, скольких – тут вы имеете возможность проверить. Я нужен вам здесь. И вот… Вот теперь – самое главное. Я молодой, сильный, жадный. Жестокий. Я вовсе не святой…

– Дальше!

– Дальше… И вот, для того, чтобы я нормально мог на вас работать, мне нужно создать условия. Мне необходима жена, дочь… Мы всей семьей станем тупыми, безжалостными, сытыми, готовыми утопиться в стоптанный тапочек. Продать и обрадоваться. Идти по головам, по костям, по трупам. Главное, главное – по трупам! Отдайте Настеньку… Отпустите нас… Прошу вас. Им надо отдохнуть, а мне – подумать. Прошу вас, отпустите. Я отработаю, я все отработаю, вы будете довольны! Отпустите…

– Хорошо.

– …Я не благодарю вас, потому что вы… вы постуили разумно. Правильно. На благо себе, мне и нашим задачам.

– Все, я больше не могу, – Наташа встает с дивана, ставит фильм на паузу. – Не могу рожу эту видеть. Она мне теперь сниться будет!

Я прекрасно ее понимаю. Уверен, что каждый посмотревший знает, о какой роже речь. Мне, если честно, досматривать тоже не очень хочется. Выключаю телевизор, извлекаю кассету.

Почему-то мне кажется, что в этом фильме не будет счастливого конца.

Ну его к черту.