Нишати. Загадка древнего предания

Глава 2. Место перехода

Продолжили мы путь еще затемно, тщательно замаскировав признаки нашего пребывания в зарослях кустарника. Мера, скорее всего, бесполезная – все следы уничтожить не удастся. Примятая трава в местах прохождения лошадей и на привалах все равно выдаст направление нашего движения. Вагры, несомненно, уже вышли на след. Уж слишком много их групп здесь рыскает. И то, что за спинами еще не раздается тяжелая поступь этих степных злодеев, объясняется только нашей мобильностью.

Обычно прибывший в этот мир долго находится без сознания. В этот период мы будем наиболее уязвимы. Выходит, чтобы дождаться появления человека и дать ему возможность прийти в себя, нам потребуется немалый запас времени, в течение которого нас никто не должен побеспокоить.

С целью запутать противника и тем самым выиграть еще несколько часов, мы решили направиться не прямо к месту перехода, а отклониться к востоку. Так мы быстрее покинем территорию с высокой травой и достигнем водного края, где в частых водоемах нас сложнее будет выследить.

Близость воды уже давала о себе знать – плотный предутренний туман не позволял двигаться быстро. Конь Лияны шел первым. Только дива могла хоть что-то разглядеть в почти кромешной темени. Ее Гринт отличался своим горделивым видом. Все остальные лошади нашей группы бесспорно признавали его лидерство и необходимость следовать за ним воспринимали вполне нормально.

Часа через два, когда уже посветлело, копыта коней ступили в воду. Начинался край, представляющий собой бесчисленное множество мелких озерцов и проток со стоячей водой. Пробираться по такой местности тяжело, зато вода полностью скрывала наши следы. Преследователи могли нас вычислить лишь по отметинам подков на редких твердых участках, которые нам совсем уж не удавалось миновать.

Мы пробирались вглубь этой территории. Перед тем, как выйти в путь сегодня утром, я объяснил Лияне в общих чертах, куда нам в итоге следует попасть. Теперь она вела группу одним лишь ей понятным маршрутом. Иногда приходилось прокладывать путь через мелкие протоки, полностью заросшие тростником. Попадались и довольно широкие водные пространства. В них дива старалась продвигаться вблизи берега, чтобы лошади не мочили брюхо на глубине.

Каждый раз, когда мы преодолевали такие места, мне приходилось держать береговую линию или заросли тростника в непосредственной видимости, что в условиях густого тумана было очень непросто. Причиной столь неоднозначного поведения являлась моя гидрофобия. Этот недуг всегда был со мной, сколько себя помню. Вода сама по себе не вызывала страх. На Земле нравилось принимать душ. Ванна со временем тоже перестала ассоциироваться с негативными эмоциями. А вот широкие реки, озера – все это переносилось тяжело. Стоило очутиться в большом водоеме и потерять из виду его границы, как начинали страшить глубины.

Очередное озеро оказалось довольно крупным. Слева поверхность, покрывшаяся рябью от движений конских ног, терялась в густом тумане. Справа вырисовывался тростник, произраставший у берега широкой полосой и притягивающий взгляд краснотой прожилок на удлиненных листьях. Следуя изгибам береговой линии, эти заросли то отдалялись, мутнея в сизой дымке, то приближались, но пока полностью не пропадали из виду.

Вот что-то зашуршало в тростнике, и следом раздался булькающий звук. Озерная крыса, почуяв нас, решила ретироваться. Живности по пути встречалось мало. Местные обитатели старались заранее уйти в сторону или затаиться. Лишь по берегам замечалась возня, напоминающая, что мы здесь не одни.

Лияна вдруг повернула коня влево, возможно, ощутив берег в той стороне. Гай и я привыкли полагаться на чутье дивы, которое на моей памяти ее еще не подводило. Вот только берег впереди не просматривался.

Тростник позади нас скрылся в тумане. В какую сторону не погляди, везде вода.

Вот и все…

Чувствуя, как начинает подниматься паника, я начал внушать себе, что берег вот-вот появится. Он рядом, просто скрыт за плотной пеленой. Лияна знает, что суша близко, иначе она бы нас сюда не повела.

Мой Борг сделал шаг, другой. Вопреки ожиданиям глубина стала увеличиваться. Уровень воды поднялся почти до стремени. Гринт впереди погружался еще глубже. Сердцебиение участилось. Туман усугублял положение, навевая мрачные мысли. Почувствовалась дрожь во всем теле, плечи сковало, лоб покрылся испариной.

Больше всего не хотелось показать свое состояние окружающим. Будучи на Земле, дабы преодолеть свою фобию, я решил научиться плавать. Для этого приходилось соблюдать несколько условий: неглубокий бассейн, дно которого должно хорошо просматриваться, и главное – не погружаться в воду с головой. Не могу утверждать, что плавание помогло, даже казалось, что частое нахождение в бассейне усугубляло положение. Кое-как научившись держаться на поверхности, я вынужден был прекратить занятия.

Там, на Земле, лишь единицы, самые близкие люди, знали о моем недуге. Здесь же об этом не ведал никто, и хотелось бы оставить свою тайну при себе. В этом мире такое бы просто не поняли. Малочисленность див и чудей по сравнению с их противниками ваграми требовала от всех обязательного владения воинским искусством: и от мужчин, и от женщин. В результате некоторые представители слабого пола становились подчас не менее сильными бойцами, чем мужчины. Меня же к полноценным воинам мало кто из местных жителей мог отнести. Что тут подумают, если узнают еще и о таком моем недостатке, как боязнь какой-то там воды?!

Каждый раз, находясь посреди водоема, убеждаешь себя, что нет причин для тревог. Думаешь, ну вот, сейчас все будет хорошо, как всесильный страх с легкостью сметает все барьеры силы воли. Сознание затягивает в зловещий омут, и сопротивление бесполезно.

Нужно срочно унять дрожь, иначе заметит Гай: он двигается позади и все может видеть. А если обернется Лияна? Какой ужас!

Впереди мрачной стеной показался тростник, стала вырисовываться береговая линия. Дно резко пошло вверх, и плечи словно освободились от тисков.

Дива обнаружила просвет в плотном тростнике, и вскоре копыта Борга ступили на сушу. Дрожь еще не унималась некоторое время. Вскоре она осталась лишь в кончиках пальцев, как напоминание о только что пережитом кошмаре. Нужно аккуратно намекнуть Лияне, что не стоит дальше углубляться в эту территорию. А, может, не следует намеков? Возможно, мы уже возвращаемся.

Туман мешал ориентироваться. Как тут определишь стороны горизонта, когда все такое однообразное!..

Вскоре показалось светило и начало быстро подниматься по небосводу. Оно вышло позади справа по ходу нашего движения. Это свидетельствовало о том, что мы уже направляемся на северо-запад к границе водного края со степью. Туман постепенно рассеивался. Поднявшийся ветерок разорвал остатки пелены. Веселое щебетание птиц окончательно развеяло мрачные мысли.

Вскоре встретилось первое знакомое место – небольшая поляна с тремя пышными кустами, окруженная со всех сторон водой и соединенная с другой частью твердой поверхности лишь узкой полоской суши. Год назад, блуждая в поисках выхода из этой болотистой местности, меня здесь угораздило попасть в тупик. Тогда пришлось повернуть обратно. Сейчас же эта поляна стала точным ориентиром к цели нашего пути.

Лошадей решили оставить поодаль от места ожидаемого появления человека. Тростник хорошо их скрывал со всех сторон – за животных можно было не беспокоиться. Сами они несколько приободрились, радуясь, что хотя бы какое-то время не придется пробираться по мокроте.

Суши здесь уже было гораздо больше, чем воды, и проблем с передвижением на своих двоих от одной полянки к другой не возникало.

Место моего появления в этом мире удалось опознать быстро, несмотря на сменившуюся за год растительность. К этой площадке с одной стороны подходила стоячая вода, с других, по мере снижения уровня почвы, сушу плотно обступал тростник.

– Это точно то самое место? – поинтересовался Гай, когда мы пробрались сквозь густые заросли, проделав в них небольшой просвет.

– Да, здесь я пришел в себя год назад, – подтвердил я, указав на ровный ковер невысокой травы рядом с маленьким бугорком.

На этой кочке пестрели россыпи мелких камней, отчасти покрытые зеленым мхом – первое, что открылось моему взору в этом мире, когда сознание вернулось.

Мы отошли от примечательного возвышения на три десятка шагов.

– Ближе подходить не стоит, – прокомментировала Лияна.

В Иллаите, главном поселении дивьих лесов, откуда мы вышли в поход, нас хорошо проинструктировали. Появление в этом мире человека происходит ближе к полудню, либо немногим позже. Мне трудно оценить, в какой момент сам переместился сюда относительно местного времени, и как долго пришлось тут проваляться без сознания. Сейчас до середины дня еще следовало подождать.

Если человек действительно здесь появится, то ему можно только позавидовать. Его встретят, расскажут, куда попал, накормят и будут охранять, о чем я в свою бытность даже и не мечтал.

По рассказам Лияны и других знакомых мне еще повезло остаться в живых. Многие перемещенные в этот мир люди вскоре погибали от хищников или ядовитых растений. Это сейчас нам не докучают местные животные. От дивы исходят определенные эманации нишати, и в небольшом радиусе мелкие любители сырого мяса и кровососы нам не страшны. Тогда же, год назад, лишь нахождение в постоянном движении спасало меня от смерти.

Если прибывшему все же удавалось избежать такой гибели, ему грозила другая опасность. Вагры последние годы целенаправленно истребляли людей. Эти полудикие создания не гнушались убийствами и других разумных, но к представителям иного мира у них почему-то сложилось особое отношение.

И почему эти степняки так рассвирепели именно сейчас, ближе ко дню появления человека с особыми способностями? За год, проведенный в этом мире, ничего такого, что могло указывать на признаки опасности, упоминаемой в древнем предании, заметить не удалось. Но должны же быть причины такому поведению вагров.

– Что за напасть надвигается на мир, Гай? – начал я, пользуясь выпавшей свободной минуткой.

О существовании секретного манускрипта мне поведали лишь перед самым походом. Сборы проходили сумбурно – много времени ушло на переделку пистолета под некую разновидность пугача. На привалах и вынужденных остановках я не решался отвлекать своих спутников излишними расспросами. В результате так и не получилось вникнуть в детали предания.

– Ты про предсказание? – прокряхтел Гай.

Он нехотя отложил в сторону топор и меч, остроту которых успел проверить уже не один раз, и заметил:

– Об этом лучше спросить нашу лесную жительницу. Это же их предание.

– Я мало чем могу прояснить ситуацию, – отозвалась Лияна. – Мы, дивы, тоже не понимаем, что нас ждет впереди. В манускрипте написано, что человек должен помочь преодолеть угрозу наступления тьмы.

– Нас накроет темнота? – предположил я.

– Не совсем так, – наша спутница нахмурила лоб в раздумьях. – Мы не смогли подобрать более подходящий термин при переводе. Тьма, а точнее то дивье слово, что используется в предании, может означать нечто большое и опасное, близкое к понятию «несметные полчища». Общий язык беден в сравнении с нашим дивьим. Трудно бывает правильно перевести наш обычный разговор, а древние письмена – и подавно.

В этом мире, если собеседники являются представителями разных видов разумных, то обычно используют так называемый общий язык. В походе мы общаемся именно на нем.

Различие между языками здесь куда значительнее, чем на Земле. Обусловлено это не только культурными особенностями и обособленностью проживания, но и, что немаловажно, строением голосового аппарата. Многие звуки и их сочетания у одних разумных попросту недоступны другим. В такой ситуации учить язык другого народа подчас вообще невозможно.

Я, например, хоть и прожил в дивьем лесу почти год, но даже не пытался разговаривать на их языке, таком певучем и обладающем притягательной красотой. Знаю лишь несколько слов, которые не в состоянии правильно выговорить.

Лесной народ никогда не согласится даже незначительно упростить свою речь в угоду возможности ее использования остальными. Другие разумные также бережно относятся к своим языкам.

В результате долгого сосуществования разных видов разумных образовался общий язык, доступный всем. Он не отличается богатством и разнообразием слов, но свою функцию межвидового общения выполняет хорошо.

– А что именно произошло три тысячи лет назад? – продолжил я расспросы, заметив, что мои собеседники охотно поддерживают разговор.

– Не три тысячи. Фактически все произошло еще на две – три сотни лет раньше, – уточнил Гай. – Что именно случилось в те далекие годы доподлинно неизвестно. Тогда разумных в нашем мире стало очень мало. Мы, чуди, превратились почти в дикарей и несколько сотен лет даже не знали о том, что дивы выжили. Первых степных жителей увидели еще позже, где-то через тысячу лет – их остатки проживали далеко на севере и долгое время не показывались в других землях.

– Что же все-таки нам всем угрожает? – не унимался я.

– Если под тьмой подразумеваются несметные полчища, то это очень похоже на нашествие степняков. Когда начнется война, и их орды пройдутся по нашим землям, выживут лишь немногие чýди и дивы, если, конечно, нам не поможет человек с особыми способностями, – подытожил горец.

Светило все ближе подбиралось к своей наивысшей точки на небосводе и палило нещадно. Воздух наполнился влагой, дышать стало заметно труднее. Клонило ко сну.

Я решил размять затекшие за время ожидания конечности, как вдруг возле камней взгляд уловил странное поведение пространства. Трава и другие растения отодвигались в стороны до определенного предела. В первый момент подумалось, что из-за духоты и долгого созерцания одного и того же места просто разыгралось воображение. К тому же само движение пространства едва замечалось.

Спустя мгновения процесс ускорился. Начал образовываться еле различимый объект в форме яйца, визуализируемый сгустившимся по его границам воздухом. Размерами он немногим превышал человеческий рост, и своей нижней частью касался поверхности. Вскоре воздух по контуру уплотнился настолько, что сквозь него уже ничего нельзя было разглядеть.

Боковым зрением я заметил, как Лияна быстро подняла руку. Она тоже обратила внимание на эту метаморфозу и поспешила заслонить ладонью глаза. У меня получилось сделать то же самое с опозданием. Даже не удалось как следует зажмуриться.

Ослепительная вспышка ударила по зрительным органам, послышался резкий шипящий звук, сильно воздействовавший на барабанные перепонки. Сознание помутилось.

Пришел в себя быстро, а вот зрению потребовалось несколько ударов сердца, чтобы хоть что-нибудь получилось разглядеть. Пространство уже находилось в нормальном состоянии. Лияна стояла возле камней и озиралась по сторонам. Возле нее виднелась распростертая на траве фигура в темной одежде. Гай, как и прежде, сидел рядом со мной и тер глаза. Он, очевидно, не успел их прикрыть, и сейчас тихо ругался на своем чудьем языке.

Онемевшие ноги слушались плохо, в ушах звенело. При ходьбе немного покачивало.

Темная фигура оказалась девушкой. Она лежала неподвижно, свернувшись калачиком. Лишь периодические едва заметные поднятия грудной клетки при дыхании свидетельствовали о том, что в этом теле теплится жизнь. Моя соплеменница была небольшого роста по человеческим меркам и хрупкого телосложения. Ее слегка смуглое лицо просматривалось лишь частично за прядями темно-каштановых волос. На вид вновь прибывшей было не более восемнадцати – двадцати лет.

Черный костюм девушки из довольно тонкого материала выглядел необычно для этого мира. От вида земной ткани давно довелось отвыкнуть. Моя одежда здесь просуществовала недолго – не выдержала местных нагрузок и впоследствии была заменена на дивью. Да о чем это я? Нужно действовать!

– Надо срочно уходить отсюда, – первой пришла в себя Лияна. – Вспышка оказалась очень сильной. Вагры издали могли ее тоже заметить.

Я кивнул головой, а дива уже бежала за лошадьми.

Подошел Гай, не переставая изрекать чудьи ругательства. Зрение к нему тоже начинало возвращаться, и он уставился на прибывшую.

– Репей мне в бороду! Так это девчонка! – изумился он, округлив глаза. – Она из твоего мира?

– Да, одета по-нашему, – ответил я.

– И это наш спаситель?! Девчонка! – не прекращал сокрушаться Гай. – Да она еще совсем ребенок.

– Она уже вышла из детского возраста и по виду мало чем отличается от Лияны, – возразил я. – Лишь ростом сильно уступает.

– Наша дива хоть и выглядит молодо, но она хороший боец, а из твоего мира к нам переносятся все слабые и ни к чему не пригодные.

– Гай, ты сделал комплимент Лияне?!

Я был немало удивлен. Не каждый день услышишь лестные слова чýдя в адрес представителя лесного народа.

Горец немного потупился:

– Я всего лишь отдаю должное мастерству воина. Ты, Сергей, стал хоть что-то из себя представлять, только когда провел здесь год. Чего тогда можно ожидать от этой девчонки?!

Глава 3. Преследование

Лияна показалась из-за зарослей тростника на своем красавце Гринте. Остальные лошади скакали следом. Животные выглядели настороженными. Вспышка их напугала, но не сильно. Все же находились они на значительном удалении.

Бессознательную девушку мы аккуратно погрузили на спину заводной кобылы Гая и надежно привязали к седлу. Наш горец ездил на лошадях особой породы, заметно проигрывавших дивьим в холке, но более сильных.

Обычно чýди верхом не ездят. Вызвано это страхом свалиться с лошади либо иной причиной – неизвестно. Во всяком случае, они сами никогда не признаются. Для путешествий на дальние расстояния представители горного народа, как правило, используют повозки. В их войске имеется немногочисленная прослойка бойцов, использующих для верховой езды совсем низких лошадок – у меня бы ноги касались земли, оседлай я одну из них. И лишь отдельные чýди осмеливаются сесть на животное, большее по размерам. Гай как раз относился к таким редким смельчакам. Это одна из причин, почему в наш поход от горцев выбрали именно его. В пути может возникнуть необходимость быстро уходить от преследователей, а на каких-нибудь пони сильно не разгонишься.

Порода лошадей Гая отличалась смирным характером, выносливостью и плавностью хода. На других с его фактурой он ездить бы не смог. Сейчас же наличие таких животных оказалось для нас хорошим подспорьем.

У нас и мысли не возникало, что придется везти перенесенного в этот мир человека в бессознательном состоянии. Никому из группы раньше не доводилось встречать людей в точке перехода, а про сильную вспышку нам ничего не сказали в дивьих землях. Быть может, такого эффекта раньше не наблюдалось.

Изначально мы планировали дождаться, когда прибывший придет в себя и, особо не торопясь, отправились бы в обратный путь. В таком случае использовалась бы та же заводная лошадь Гая, но только с всадником, находящимся в сознании.

Вспышка действительно оказалась слишком яркой даже для ясного дня, а резкий шипящий звук мог быть услышан на большом удалении. Вагры наверняка уже стягивают сюда свои силы. Все ухищрения по запутыванию следов оказались напрасными. Нужно срочно уезжать и неважно куда, главное – подальше от этого места!

– Поехали на запад. Позже свернем на юг, – предложил Гай.

Сразу направляться в сторону дивьих лесов опасно, там мы встречали много групп степняков.

На востоке, в водном крае, нас могут искать – все же пришли мы к месту перехода непосредственно оттуда. Водоемы и болота хороши, чтобы в них скрываться, но уходить от погони на лошадях легче по суше.

Запад показался наилучшим вариантом. Хоть в той стороне и находятся земли вагров, но до них еще ехать и ехать. Мы углубимся подальше в степь и затем выберем нужное нам направление на юг.

Впереди у нас, как обычно, восседала на своем Гринте Лияна, следом ехал я, держа за уздечку кобылу с земной девушкой, – за нашей бессознательной спутницей приходилось все время приглядывать. Замыкал группу Гай. Он недовольно бормотал себе под нос, сетуя на проблемы со зрением.

Водный край остался позади, и лошади снова рассекали густую высокую траву. Сейчас мы скакали полностью готовыми к бою, хотя нас и раньше сложно было застать врасплох. Наш горец, как уже упоминалось, свою амуницию снимал крайне редко. Лияна и я носили легкие кольчуги под одеждой. Шлем дива не использовала. Подготовка к бою у нее сводилась к набросу тетивы на лук, что она и сделала.

Я хоть и не считал себя умелым воином, но к оружию старался относиться со всей серьезностью. За спиной у меня висел меч – рукоятка удобно торчала за покрытой шлемом головой. К поясу пристегнут кинжал. Справа крепилась кобура с пистолетом, что смотрелось совсем уж диковинкой для этого мира. Только сейчас на оружие этот предмет не тянул – патронов к нему уже не осталось. Заряжен он был местной разновидностью энергетических взрывающихся сгустков, способных разве что напугать или, в крайнем случае, травмировать, но без фатального ущерба.

Лияна сделала знак остановиться, а сама продолжила движение. Заехав на небольшой пригорок, она осадила коня, приподнялась на стременах и начала пристально вглядываться вдаль, приставив ладонь к бровям в виде козырька. Дивы приспособлены жить в лесной местности, где легко найти укрытие от прямых лучей светила под сенью крон деревьев. Здесь, в степи, глаза нашей зоркой соратницы страдали от избыточного света. Она часто накидывала на голову капюшон, полностью скрывая лицо, но сейчас, в знойный полдень, плащ пришлось снять. Оставалось лишь рукой защищать зрительные органы.

Не удовлетворившись обзором округи, Лияна стала вслушиваться в хаос степных звуков. Ей на уши спадали пряди густых волос, но она и не подумала их убрать. Похоже, длинные кудри ей в этом деле нисколько не мешали, а, может, даже помогали. В нормальном состоянии дива способна различать среди всей какофонии настолько слабые шумы, что человеческому уху их не уловить и в почти полной тишине. Вкупе с феноменальным зрением и дополнительными способностями, получаемыми от использования нишати, Лияна без преувеличения действовала эффективнее целого набора земных приборов разведки. Постояв так недолго, она подала сигнал следовать за ней.

– Что-нибудь засекла? – поинтересовался я, когда мы приблизились к диве.

– Нет, но я не уверена. Мои глаза и уши еще не восстановились после вспышки.

Ехать быстро не получалось. Резвая скачка не лучшим образом повлияла бы на нашу новую спутницу, все еще находившуюся без сознания. Пришлось выбрать темп нише среднего.

Слева приближалась полоса густого кустарника. Еще подумалось, что, если здесь повернем на юг, то некоторое время будем ехать под прикрытием высокой зелени.