Мизгирь

Глава 1

В то лето я решила найти себе работу по примеру моих подруг, те ещё с первого курса оставались на лето в городе и находили себе занятие, чтобы заработать немного к началу нового учебного года. Я же всегда уезжала к себе, в далёкий провинциальный городок, чтобы помогать родителям по хозяйству. К тому же отец, сколько я его помню, всегда пил и большого толку от него не было. Удивляюсь, зачем вообще мать прожила с ним всю жизнь и даже не пыталась что-либо изменить. Я косила вместе с матерью сено для нашей коровы, мыла дом, стирала шторы и вытряхивала старые, пыльные паласы, выносила подушки «прожариться» на солнце, полола бесконечные грядки в огороде и смотрела-смотрела-смотрела на то, как родители ссорятся и пьяный отец кидается с кулаками на мать. Именно по этой причине я и была единственным ребёнком в семье. Когда мне было четыре года, мать забеременела, живот уже был довольно большим, и я с нетерпением ожидала появления на свет братишки, но однажды отец, придя домой пьяным, толкнул мать со всей силы и швырнул на угол стола… После этого мать никогда больше уже не беременела, того ребёнка она, конечно же, потеряла. Я решительно не понимаю, зачем она жила с ним все эти годы, позволяя унижать себя и терпя побои. Это, наверное, была какая-то позиция жертвы. Да я и сама была хороша, вместо того, чтобы как и мои друзья устроиться на лето официантом или няней, разносчиком пиццы или продавцом газет, я неизменно ехала на каникулах к родителям, чтобы драить дом и окучивать плантацию картошки.

Но в то лето всё изменилось. Я познакомилась с Данилом, он учился в параллельном потоке и мы стали встречаться. Мы оба были уже на четвёртом курсе и перешли на пятый. Данил оставался на каникулы в городе, у него уже было «своё» место – кафе на углу Липовой и Октябрьской улиц, где он работал летом официантом. Там ему были очень рады, ведь наступал период отпусков и всем работникам хотелось съездить в отпуск и отдохнуть, ну а Данил выручал их, да и работал он добросовестно, и к тому же выглядел весьма смазливо и женщины оставляли в кафе щедрые чаевые за его обворожительную улыбку и вежливое обслуживание. При этом Данил был парнем весьма скромным, начитанным, из простой семьи среднего достатка. Но его внешность больше подходила для актёра американского кино, нежели для будущего инженера. Я же сама никогда не считала себя красавицей, однако Данил с каждым днём открывал мне глаза и убеждал меня, что я особенная, самая красивая на свете, просто совершенно не умею себя ценить. Что ж, возможно так оно и было, ведь мне никто не говорил в детстве, что любит меня, что я хорошая, милая. В нашей семье это было не принято. Ни мать, ни тем более отец, никогда не говорили мне о том, что любят меня, словно это было что-то постыдное, нехорошее, неправильное. Возможно так живут многие, я не знаю, я лишь описываю свою жизнь.

Итак, наступили летние каникулы. Я сходила на почту и позвонила домой с переговорного пункта. Мать, едва услышав, что я не собираюсь приезжать домой, принялась обвинять меня в том, какая я неблагодарная, распущенная и наверняка не зря решила остаться в городе, поскольку завела с кем-то там шашни. Я молча выслушала её, а когда она позвала к телефону отца, видя, что ей не пробить мою броню, я так же молча повесила трубку. И если до этого разговора у меня ещё оставались некоторые сомнения, то теперь я поняла, что поступаю совершенно правильно и вообще мне уже давно следовало бы разорвать эту связь. Меня никто никогда не жалел и не любил, родители варились в собственной жизни, а я была лишь неким странным рудиментом в семье. Я училась на бюджетном, поскольку была отличницей. Общежитие мне тоже предоставили бесплатно. Ну а на продукты мать выделяла мне такие крохи, что этого едва хватало, чтобы свести концы с концами. Хотя я её не виню. Она и сама всю жизнь прожила во всём себя ограничивая, у нас никогда не было денег. Всё пропивал отец. Я вышла из кабинки и затворив тяжёлую дверь в отделение почты, с наслаждением подставила лицо летнему ветерку и вдохнула воздух свободы. У меня начинается новая жизнь и только мне решать какой она будет. Данил ждал меня на скамейке. Мы взялись за руки и пошли не спеша по старинной улочке, вдоль которой росли тополя, навстречу летней зиме, что бросала нам в лицо белый, тёплый пух.

На следующее утро я уже стояла в конторе агентства по подбору домашнего персонала, которое мне посоветовала моя одногруппница Анжела. Она работала здесь прошлым летом, а в этом году ей это оказалось без надобности, поскольку она нашла себе обеспеченного молодого человека и в деньгах теперь не нуждалась. Но весьма хорошо отзывалась о руководстве данного агентства и я решилась – почему бы и нет? И вот, я уже сижу в кресле, напротив руководителя, который задаёт мне вопросы и изучает мою анкету. Через полчаса мне объявили, что я вполне им подхожу и принята на работу. Затем директор достал анкеты клиентов и, немного покопавшись в бумагах, сообщил мне:

– У вас ведь нет пока опыта, верно?

Я кивнула.

– Тогда мне кажется, что вот этот вариант вам весьма подойдёт. Девочка пяти лет, вполне уже большой ребёнок. Нужно будет водиться с малышкой, пока родители на работе. Я позвоню им сегодня, и если они будут согласны, то вы сможете приступить к своим обязанностям на следующей неделе. Пока что вы свободны, зайдёте послезавтра.

– Хорошо, договорились, – ответила я, попрощалась и, выйдя из агенства, направилась домой, точнее в свою комнату в общежитии. Нам разрешали оставаться на лето за определённую плату. За меня пока внёс оплату Данил. Но я намеревалась вернуть ему деньги с первой же зарплаты. Итак, кажется жизнь начинала налаживаться.

Я спустилась с крыльца и направилась к остановке, как вдруг заметила на столбе объявление. Не знаю, чем оно так привлекло меня, обычно я никогда их не читаю, но тут вдруг остановилась и принялась читать. Объявление, видимо, наклеили недавно. Бумага ещё была хрусткой и белоснежной, не выгоревшей от солнца, не потрёпанной ветром и не намокшей от дождя. Простой шариковой ручкой на плотном белом листе выведены были витиеватые, на старинный манер письма, буквы. Объявление гласило:

«Ищу няню для одной очень хорошей и послушной девочки по имени Эммочка. Обращаться по адресу улица Восточная, дом 83»

Я усмехнулась. Объявление мне показалось забавным и каким-то наивным что ли.

– И кто мог написать в такой манере? – подумала я про себя, – Да и зачем? Ведь буквально в нескольких шагах от этого столба находится агентство, почему бы не обратиться туда и не сделать всё официально?

Тут из-за угла показался мой троллейбус и я поспешила заскочить в салон и занять место. Дорогой я всё думала про это объявление, оно не шло у меня из головы, сама не знаю почему.

– Может эти люди просто не очень обеспеченные, а ведь услуги агентства стоят не дёшево, вот и решили сделать по старинке. Да и к тому же, видимо, рассчитали, что, повесив его почти у самого крыльца конторы, они увеличат свой шанс по поиску няни – кто-нибудь да прочитает и заинтересуется. Вот я же заинтересовалась.

На следующий день Данил ушёл на работу, а я помаявшись без дела в своей комнате общежития, присела у окна, думая чем бы сегодня заняться. День был совершенно свободен. И тут вдруг в голову снова пришла мысль о том объявлении.

– А что если мне съездить на тот адрес? А вдруг там меня ждёт выгодное предложение? Да и просто любопытно взглянуть на автора сих строк. Прогуляюсь и разведаю.

И я, недолго думая, накинула лёгкую кофточку поверх сарафана, обулась и, пригладив у зеркала растрепавшуюся чёлку, вышла из общежития.

Глава 2

Нужный мне трамвай подъехал почти сразу же, мне пришлось ехать на самую окраину города, сделав в центре пересадку на автобус. Наконец, водитель объявил остановку «Восточная», и я вышла в тёплый летний день, напоённый ароматом свежести и солнца. В прекрасном расположении духа я двинулась на поиски нужного мне дома. Улица Восточная представляла собой частный сектор с одноэтажными и двухэтажными домиками, утопающими в сирени, черёмухе и цветах. Нужный мне дом оказался крайним в улице, дальше уже начиналось поле, а за ним лесополоса, за которой шла трасса. Я встала перед аккуратным небольшим домиком, выкрашенным весёлой жёлтой краской, стоящим в глубине большого зелёного палисадника, в котором буйно цвели кусты акации, тюльпаны, нарциссы и ещё множество цветов, названий которых я и не знала. Дома мать всё полезное пространство обычно занимала укропом, картошкой и капустой, приговаривая на мои робкие предложения устроить клумбу, что, мол, цветами сыт не будешь. А я очень любила цветы, и потому сейчас залюбовалась этой красотой, на миг забыв, зачем я сюда пришла. Домик огорожен был забором, за которым не видно было двора, лишь крышу над крыльцом. Ворота были плотно прикрыты. Возле палисадника стояла скамеечка, выкрашенная в белый цвет, а по обеим её краям стояли вазоны с растущими в них голубенькими цветочками, похожими на незабудки. Я подошла ближе, решимость моя несколько поубавилась, и я подумала, а что же я скажу хозяевам, и вообще, может мне стоит развернуться и уйти? Я наклонилась к голубеньким цветам, чтобы вдохнуть их аромат, мне отчего-то казалось, что они непременно должны чудесно пахнуть. Они и правда пахли божественно. У меня даже слегка закружилась голова от их густого, пряного запаха, и я присела на скамеечку, прикрыв на миг глаза.

– Здравствуй, деточка! – вдруг послышался голос рядом со мною, я вздрогнула от неожиданности, и тут же открыла глаза.

Напротив меня стояла старушка, нет, даже не так – дама почтенных лет. Она была одета в широкое голубое платье, с накинутым поверх кружевным кардиганом, явно ручной работы, голову дамы украшала белая шляпа, а в руках она держала небольшой ридикюль. Её седые волосы были аккуратно уложены и завиты, а тонкие морщинистые губы накрашены яркой алой помадой. Шею украшала нитка бус из бирюзы.

– Ну, прямо старушка-фея из книги «Цветик-семицветик», – восхищённо подумала я про себя, никогда ещё не приходилось мне в своей жизни встречать подобных дам, а вслух сказала, – Здравствуйте! У меня просто немного закружилась голова, но всё уже в порядке, и я, пожалуй, пойду.

– Зачем же уходить? – ахнула дама с придыханием, – Ведь вы же, наверное, пожаловали к нам по моему объявлению, верно, деточка?

Я с сомнением глянула на старушку – неужели это она приклеила на столб то объявление? Кому же она может искать няню? Для роли родительницы она, пожалуй, слишком стара.

– Ну, в общем-то, да, – нерешительно ответила я.

– Так чего же мы томимся на жаре? – воскликнула дама, – Идём же скорее в дом и всё обсудим. Я познакомлю вас с Эммочкой. О, она чудный ребёнок!

Я поднялась со скамейки и проследовала за дамой в шляпе в дом.

Открыв ворота, мы вошли во двор, и я замерла от изумления – весь он был усыпан цветами, они были здесь повсюду, в клумбах и клумбочках, в вазонах и кашпо, в горшочках и вёдрах. Буйство красок и великолепие видов решительно оглушило меня, и я застыла, вдыхая сладкий густой воздух, который, казалось, можно было черпать ложкой, словно мёд.

– Что, нравится вам у нас, деточка? – спросила меня дама, довольная произведённым эффектом, – Эммочка обожает цветы, они успокаивают её, она готова часами играть среди цветов.

Я увидела в глубине дворика качели и валяющуюся подле них куклу с раскинутыми в стороны ручками.

– Да, это качели Эммочки, – перехватив мой взгляд ответила старушка (хотя мой язык не поворачивался называть её так, уж слишком необычно она выглядела). Я кивнула в ответ, и мы поднялись на крыльцо. Оно застлано было полосатым половичком, на котором млела на солнышке свернувшаяся в клубок кошка. Я наклонилась, погладила её, и разувшись, поспешила в дом за дамой.

В доме царил полумрак и тишина. Слышно было, как тикают где-то в глубине дома ходики. На прогретых солнцем половицах лежали толстые ковры. Вдоль стен стояла мебель, которая больше бы подошла для съёмок какого-нибудь исторического фильма викторианской эпохи, диванчики и стулья с тяжёлыми витиеватыми ножками, массивные шкафы и столики с вазочками, невысокий комод в углу и фарфоровые статуэтки на каминной полке.

– Не дом, а музей, – подумала я про себя, – Тут и повернуться страшно, не приведи Бог заденешь что-нибудь и уронишь.

– Проходите, милочка, присаживайтесь, – дама указала мне на кресло в углу, рядом с которым стоял столик с пузатой лампой, – А я сейчас приготовлю нам чаю.

Дама ушла в другую комнату, видимо на кухню, а я принялась изучать обстановку. Дама и её внучка (?) явно были людьми необычными, об этом говорило всё кругом, и цветы повсюду, и обстановка в доме, и внешний вид самой дамы и её манера общения.

– Любопытно взглянуть на Эммочку, – подумала я.

В этот момент в комнату вернулась дама.

– О, вы скоро познакомитесь с нею, – заворковала она.

– Неужели я произнесла это вслух? – ужаснулась я и смутилась.

– Попробуйте моего чаю, – присела дама во второе кресло, – Я сама собираю травы для него. Расскажите о себе, деточка, кто вы, чем занимаетесь?

Я вкратце рассказала о себе и дама закивала.

– Вы мне нравитесь, – заявила она, – Вы обладаете всеми качествами, которые я хотела бы видеть в няне для Эммочки, вы – честны, добры и уравновешенны. Вы знаете, я всегда сама справлялась с нею, но сейчас произошли непредвиденные обстоятельства, заболел наш брат, ему восемьдесят три, и я думаю, что дело уже плохо. Его дни сочтены, и мой долг, побыть с ним в последние недели его жизни. Я хотела бы уехать к нему, он проживает в городе N… Но мне не с кем оставить Эммочку. Вы, наверное, подумали, а как же я ухожу из дома сейчас? Я вам отвечу, я делаю это в те часы, когда она спит днём. Она боится оставаться одна. Ну, и, конечно, я не ухожу надолго. Нам нужна няня понимающая и принимающая её особенности, в остальном она чудный ребёнок. Ну, что же, давайте знакомиться с моей Эммочкой.

Мы поднялись и пошли в дальнюю комнату, дверь в неё была крайней в длинном коридоре. Дом вообще оказался весьма большим изнутри и это весьма контрастировало с его внешним видом, снаружи он показался мне чуть ли не игрушечным. Наверное, такое впечатление складывалось из-за обилия цветов.

Дама толкнула дверь и мы вошли в уютную детскую, так поначалу мне показалось. Повсюду были рассажены куклы и плюшевые игрушки, на кресле лежал ворох бантиков, а на столе разбросаны были цветные карандаши и альбом, я подошла ближе и наклонилась. На странице альбома изображена была девочка с мамой и папой.

– Наверное, скучает по родителям, надо спросить, где они и почему внучка живёт с бабушкой, – подумала я.

И в этот момент дама произнесла:

– А вот и наша Эммочка, знакомьтесь!

Я обернулась и кровь застыла в моих жилах. Передо мной на кровати, наряженная в белую сорочку с рюшами и кружевами, сидела морщинистая, седая старуха. Я открывала рот, и не могла произнести ни звука, словно рыба, выброшенная на берег. А дама тем временем принялась заплетать старухе косички, вплетая в них розовую атласную ленту.

– Погляди, Эммочка, кто к нам пришёл. Это твоя няня, она станет твоей подружкой и поживёт с тобой, пока я не приеду.

– Н-нет, нет, – попыталась было сказать я, но дама меня перебила.

– Сейчас мы приберём волосы и пойдём пить какао. А потом я объясню всё няне.

– Погодите, – наконец прорезался мой голос, – Но я ещё не давала вам своего ответа, я не сказала, что согласна на работу.

– Да как же, деточка? Неужели ты не поможешь мне? – удивлённо захлопала ресницами дама, – Ты переживаешь, что не справишься? Не бойся! Я уверена, что у тебя всё получится. Ты такая хорошая, милая девочка. Совсем как наша Эммочка, правда, Эмма?

Старуха в сорочке согласно закивала и, радостно улыбаясь, воззрилась на меня. Меня аж передёрнуло от её взгляда – затуманенного и полубезумного. В глубине глаз Эммочки вспыхнул вдруг и тут же погас огонёк. Она потянула ко мне свои руки с отвисшей тёмной кожей, и я невольно сделала шаг назад.

– О, вы понравились Эммочке! – радостно воскликнула дама, – Теперь я могу оставить вас с нею с полным спокойствием.

– Я не смогу остаться с… с Эммочкой, – решительно ответила я, наконец-то собравшись с духом, – Я предполагала, что работа будет приходящая, на несколько часов. В объявлении ничего не сказано было про то, что вам нужна няня с проживанием.

– У вас здесь будет всё необходимое, – заверила меня дама, – Я запасла продуктов впрок, хлеб и молоко нам приносит соседка, она сама печёт караваи и у неё своя корова. Она оставляет продукты утром на крылечке. А о деньгах можете не беспокоиться, я ей заплатила на всё лето вперёд.

– Всё лето? Вы хотите сказать, что уезжаете на всё лето?

– О, нет, конечно. Всего на пару-тройку недель, – ответила дама.

– Я уверена, что брат не протянет дольше, – доверительным шёпотом добавила она, выразительно посмотрев на Эммочку, видимо, желая, чтобы та не расслышала о чём идёт речь.

– Вы знаете, – начала было я, – Я предполагала, что Эммочка – это маленькая девочка, но не… не старушка. Я не умею ухаживать за престарелыми, мне никогда не приходилось этого делать.

– Да что вы, – рассмеялась дама, – Не переживайте, милочка! Эммочка и есть ребёнок!

Я промолчала, соображая, как мне лучше отсюда выбираться – бежать сразу или попытаться уйти, не показав виду. В том, что обе старухи чокнутые, я уже не сомневалась. Вопрос был только в том – не представляют ли они опасности, не агрессивны ли. Пока что дама весьма дружелюбна, но кто знает, что будет дальше. К тому же учитывая, что я собираюсь ответить ей отказом и не поддаваться на уговоры, её настроение может очень быстро измениться с благодушного на противоположное.

– Простите меня, – ответила я, – Но Эммочка не очень похожа на маленькую девочку.

– Сейчас я сделаю Эммочке какао, и мы с вами пройдём в зал и там всё обсудим, – игнорируя моё утверждение, произнесла дама и вышла из комнаты.

Я осталась наедине со старухой. Мне стало не по себе, зрелище это было настолько неестественным и ненормальным, что меня сковал липкий страх. Эммочка тем временем продолжала сидеть на кровати и смотреть на меня, улыбаясь во весь свой беззубый рот. Вдруг она медленно поднялась и сползла с кровати, взяла с кресла детское платьице огромного размера и двинулась ко мне.

– Нет, только не это, – билась мысль в моей голове, – Только не подходи ко мне, я сойду с ума.

Эммочка подошла вплотную и дохнула на меня своим смрадным дыханием. Тошнота подступила к моему горлу, я еле сдержалась, чтобы не заорать.

– Нет, молчи, молчи, – твердила я себе, – Кто знает, что у них на уме, может они бросятся на меня, стоит мне только запаниковать?

Я, стараясь не спешить, двинулась к окну, намереваясь сейчас же выпрыгнуть в окно и сбежать. Но там меня ждал сюрприз – окно было закрыто металлической решёткой. Слёзы ужаса подступили к моим глазам, но я всё ещё сдерживалась.

– Помоги, – раздался за моей спиной скрипучий старушечий голос и я медленно повернулась. Эммочка стояла всё в той же позе, и таращилась на меня с прежней жуткой улыбкой. О чём была её просьба я так и не поняла, но сделав заключение, что она просит меня помочь ей одеться, я проделав над собой невероятное усилие, приблизилась к ней и взяла из её рук платье. Эммочка подняла вверх руки и я продела их в рукава, а затем одёрнула платье и расправила подол.

– О, вы уже одеваетесь? – в комнату вернулась дама, неся большую чашку с какао и пышную булочку на подносе, – Я ведь говорила, что вы подружитесь. Я так и знала, что вы найдёте общий язык.

Эммочка рассмеялась и поспешила взять чашку с какао, но дама осадила её:

– Разве хорошие девочки так спешат? Садись-ка за стол и я повяжу тебе салфетку.

Эммочка послушно уселась за стол у окна, выкрашенный, как и всё в этой комнате в жуткий розовый цвет, и принялась теребить белую занавеску с розовыми оборками и бантиками. Дама вздохнула и отвела руки старухи в сторону, положив их на стол. Затем она повязала на грудь Эммочке салфетку и придвинула чашку с какао и булочку. Эммочка принялась с аппетитом жевать и прихлёбывать из чашки, проливая мимо беззубого рта и чавкая. Я с отвращением смотрела на то, как она ест и болтает ногами под столом, и единственное, чего мне хотелось, это бежать, бежать отсюда как можно быстрее и дальше. Нет, я вовсе не была жестокосердой и ненавидящей стариков девушкой. И если бы Эммочка была обычной старушкой, мои чувства были бы совершенно иными, но сейчас… Я наблюдала за этими двумя старухами и мой мозг разрывался от неприятия картины происходящего – какая-то ненормальность, гротескность, дикость была во всём этом, в этом розовом цвете комнаты, в этом детском платье с рюшами, напяленном на бабку восьмидесяти лет (или сколько ей там было), её седые волосы, заплетённые в две косички, и то, как дама называла Эммочку милым ребёнком и хорошей девочкой, как сюсюкалась с ней, вся эта причудливая обстановка в доме, сам вид старух… Мне казалось, что я попала в фильм ужасов, либо в психушку, настолько всё происходящее было ненормально.