- -
- 100%
- +
А-аааа, ну у меня совсем нет вводных данных!
– Ч-что вы здесь делаете? – натурально пугаюсь и сжимаюсь в комок, отползая в изголовье. Что бы там ни было между «нами» раньше, для меня это чужой мужик.
– Теперь ты ко мне на «вы»? – звучит обвинительно. И даже горько.
Потому что расстроился такому обращению или потому что осознал – пакость не выгорела?
Ох, Ирма, пересмотрела ты детективов. Сейчас такой сюжет и завязку придумаешь, что сама же распутать не сможешь.
– У меня свадьба скоро, только так и дОлжно общаться! – пищу как приличная принцесса. Ну не готова я себя считать неприличной пока.
– Мы что-нибудь придумаем, – страстно обещает Менно. Он уже кровати достиг и вообще на нее взобрался, пальцы ко мне тянет. – Третьего раза Констанс не простит, отказаться должен, я уверен!
Так, а картинка вырисовывается интересная.
– Я чуть не умерла, – шиплю возмущенно, решив идти ва-банк. Не понять, знает ли он что-то про ягоды и заметил ли мраморные прожилки, его ли это идея с отсрочками и отравлением… Но если предположить, что знает и его… Я сейчас тоже узнаю чуть больше. А тот, кто владеет информацией – владеет всем. – И теперь навечно отравлена ядом. Уродиной стала! Отец гневается и уже в темницу готов отправить, окружающие что-то подозревают, излечения нет – и все это из-за того, что наперекор воле идем! Я больше так не могу!
Конечно, если я ошибаюсь в своих предположениях, и с его точки чушь несу – решит что с ума сошла. Но кому расскажет? Рискованно, ведь придется пояснять, откуда узнал. И даже если два брата в сговоре и пытаются провернуть непонятную аферу, Менно скорее просто не поймет, чего я такая умная. Или ненормальная.
– Я не думал, что эти ягоды будут настолько опасны!
Бинго.
– Вот на себе надо было попробовать сначала! – включаю совсем уж девочку и почти реву. И повторяю, что сказал король, внимательно следя за его реакцией, – Теперь на мне унизительная печать, которую ничем не сотрешь, а ты ничуть не пострадал. И сам наверное быть со мной не захочешь…
– Конечно захочу! Ты моя навеки! – и вот вроде искренне шепчет, и грабли свои крепко смыкает на моих плечах, но что-то в этой картине мне кажется нарочитым. Может быть я просто циничная тетка, которая слишком много повидала, и в такие патетично – романтические сказочки не верю, но блин… Я не могу не думать о том, что Менно и Ирмэль явно живут в большом отдалении друг от друга, раз она даже с женихом виделась несколько раз в год. Что в мире этом, с жесткой иерархией и явным патриархатом, вот так взять и влюбиться в не предназначенного тебе мужика, выстроить с ним отношения какие-то, еще и пытаться свадьбы избежать – это надо быть или наивной глупышкой, которой кто-то управляет, или расчетливой и очень пробивной девицей. А я почему-то к первому склоняюсь.
И я даже не беру сам факт предательства брата братом!
А еще меня смущает реакция тела.
Оно мое, конечно, сейчас. И ощущаю я его как надо. Но если эти прикосновения когда-то были Ирмэль приятны и вообще не в новинку, чего ж я вся замерла и похолодела, а? Далеко не невинный врач из Москвы с самым разным опытом за спиной?
– Не трогай меня… Мне страшно и не хочу такой показываться тебе, – всхлипываю и отгораживаюсь от него толстым покрывалом, которое комкаю у груди, – Я не понимаю, что делать дальше, раз не помогает ничего!
– У меня есть план.
Дивно. Вот бы его услышать.
– Скажи мне… скажи мне, что делать! – надеюсь не перебарщиваю с писком.
– На рассвете дня первого Дня Красных Листьев… – начинает Менно с большой охотой, будто только и ждал этого запроса.
– Принцесса! – голос тих и почтителен, но дверь обладатель этого мужского голоса пытается открыть уверенно и резко. Щеколда не дает. – Принцесса, у вас все в порядке?
И на сцену приглашается…
Было бы в порядке, если бы мне дали дослушать до конца!
Но куда там. Продолжи мы – сразу пол замка сбежится. Вон уже ломится кто-то слишком подозрительный.
– Уходи, – шиплю Менно буквально одними губами, – Найди меня завтра… на прогулке! Там все расскажешь.
Кивает и быстро, почти бесшумно перебегает к окну и буквально в мгновение скрывается за ним. А я заматываюсь в покрывало и бегу открывать. И немедля нападаю на ввалившихся в комнату двух стражников:
– Вы чего раскричались? Почему захворавшей принцессе поспать не даете? Кто вас надоумил такие гадости творить?!
– Да нам показалось…
– Что?!
– Что-то нехорошее показалось, принцесса, – опустив голову примирительно и виновато говорит один из стражей. Мне кажется именно тот, что бросился наперерез лошади. У них посуточное дежурство? – Еще и щеколда закрыта.
– Может потому, что мне надоело, что в покои мои все, кто хочет, лезет, – высокомерно задираю нос. – Ступайте прочь. Дайте хоть немного поспать!
Мне идет повелительное наклонение.
Я привыкла говорить всяким чрезмерно назойливым: «Выйдите и закройте дверь с другой стороны».
Возвращаюсь в кровать, сворачиваюсь клубком и запрещаю себе даже думать о произошедшем. Сначала надо восстановиться. Утро вечером мудренее…
Угу. Еще и суетнее.
С утра выясняется несколько моментов. Лодка не готова, платье не ушито, вуаль не довязана, коровы не доены… Ну, последнее меня не касается.
А вот первые дела – очень даже.
В кровати я, оказывается, провела несколько дней, дошить свадебный наряд мне не успели. Лодку, на которой я поплыву к жениху – еще бы знать, по какому месту плыть надо, вдруг здесь рафтингом увлекаются? – я должна была вместе с «подругами родимыми» украшать своими ручками, но по понятным причинам этого не сделала. Хотя самое страшное – это «вуаль невинности».
Ее на страшного вида спицах-иглах, торчащих из дощечки, плетет сама невеста.
А я плести могу разве что чушь…
В общем меня как подняли, как начали на мне все примерять и повсюду таскать, так и понятно стало – ни о какой прогулке и речи не идет.
Свадьба-то послезавтра!
Но я не сопротивляюсь несущему меня потоку обстоятельств. Помалкиваю и внимательно слушаю болтовню нянек, служанок, девиц, которые явно мне прежде были близки.
Выясняется, что Констанс – мой будущий муж – редкостный красавчик и великий воин. И владеет огромными землями, роскошным замком, который «хоть одним бы глазком увидеть, а вы уже там не раз побывали, принцесса, еще и жить будете».
Что сговор по поводу нашей свадьбы произошел еще когда ему десять было, а мне три.
Что если бы не «печальные обстоятельства», я бы уже ребенка нянчила, а то и двух.
Что обычай древний, выходить замуж принцессам только в Дни Красных Листьев никак нельзя нарушить, ведь то единственные дни, когда драконы точно спят, а если ослушаться и как простолюдинам в любой день в лодку вступить, то унесет же и больше никто не увидит.
Признаться, на этой информации я надолго зависаю. Примерно на половину лодки, вокруг которой и топчемся. Она на телеге стоит, во дворе, а мы ее оплетаем золотистыми лианами и тонкими белыми цветами. Наверное, красиво получается.
Только мне не до того.
Хмурюсь.
Ладно упоминание о чешуйке дракона, которая может «излечить». Но тут вроде про реального говорят… Или сказки? Могла мне Лерка такой сказкой удружить?
– Иногда мне кажется, что драконов не существует… – бросаю на пробу и жду, куда разойдутся круги.
Ох что тут начинается!
Со всех сторон меня уверяют, что когда кажется – ногой топнуть надо, а то прилетит же. И сожрет кого-нибудь. Чтобы точно поверили, что существует.
– То есть дракон всегда кого-то съедает, когда в него перестают верить?
– Или похищает, – бурчит недовольная «старшая нянька», Марта, как выяснилось. – А похищать драконы любят принцесс.
– А есть – князей и рыцарей?
– Наковальню вам на язык, принцесса! – всплескивает руками женщина, – Да и хватит о драконе говорить, а то как приглашение звучит. Лучше расскажите, что сват вам привез?
Ну, Менно мне тоже интересен.
– Сундук с мехами, – послушно перечисляю то, что доставили с утра в покои, – Сундук с бусами разноцветными, сундук с платками вышитыми….
На каждое перечисление все дружно ахают и прижимают ладони к щекам. А я вдруг понимаю, что в этом рассаднике сплетен можно многое узнать. Надо им воспользоваться и выяснить хоть что-то про мои «отношения» с Менно.
– И Констанс щедр, и брат его добр ко мне, – захожу издалека, – И оба красивые такие, родная кровь наверное проявляется. Ох и повезет не только мне, но и той, кто за Менно пойдет…
– Да кто за него пойдет, – вдруг фыркает одна из девчонок и все тут же шикать на нее начинают.
– А чего так? – спрашиваю будто незаинтересованно.
– Да вы же знаете, принцесса…
– Ох, последнее время что-то с памятью стало…
– Не мудрено, – качает Марта головой, – Но всем известно – на нем ведьмино колдовство с детства. И никакая принцесса или хороших кровей девица не рискнет за него пойти. И сторонятся все его с детства, только ваш батюшка, который не боится ничего, привечает, да вы, добрейшая, его всегда с собой в игры брали. Всегда к нему как к брату относились. Может так и надо, может так и верно поступать…
Меня несет река река
– Завтра твоя свадьба, – заявляет с явным недовольством Полди Рихард Джердарийская, дал же этот мир имечко… – Пора заплетаться.
– Уж свадьба близится, а жениха все нет, – бормочу неслышно, пытаясь проснуться.
Мачеха пришла ведь. Которую я во многом подозреваю.
Приперлась одна ранним утром и сдернула с меня покрывало, со словами, что все и так мне потакают, а ведь ритуал сам себе сделается. И только я, ленивая такая принцесса (слышится как «тварь»), которая не ценит того, что дано ей судьбой (слышится «в отличие от моих дочерей») могу валяться весь день в постели в такой ситуации.
Угу, в постели валяюсь. После целого дня примерок, украшательства а потом половины ночи страданий над вуалью, которая все равно выглядит как комок паутины грязно – белого цвета.
Мое «действовать по обстоятельствам» уже не работает.
Я не понимаю, стоит ли мне вообще замуж выходить. Что за мужик? Действительно ли хорош тот замок? Как вообще возможно мне уехать в такой ситуации в полную неизвестность?
А есть ли куда бежать? Я в принципе не знаю этого мира, но подозреваю, что принцессам живется получше, чем каким-нибудь пастушкам.
А Менно этот? Вчера со мной не было возможности встретиться поговорить, и ночью он не решился, но ведь может мне устроить неприятности в таких условиях, с учетом того, что я условий не понимаю.
А мачеха чего скрываться перестала? Или это в норме вот так разговаривать и смотреть с раздражением? Если она так все время делала – почему никто не останавливает и не считает это подозрительным?
И вообще, что от меня хотят, а?
Выяснилось, что много чего.
Заплести кучу мелких косичек, причем сделать это должна «мать или мачеха», потому ей страдать приходится.
Рассказать в процессе, какой я должна быть женой.
Дать напутственные слова, чтобы не опозорила семью.
Ну и вообще задеть всеми возможными способами.
Словам про послушание, молчание и следование за мужчиной я не удивлена. Как и довольно неловким с точки зрения современного человека пояснениям, что будет происходить у нас за закрытыми дверями спальни.
Но вот угрожающее предупреждение «лучше сдохнуть и скрыться заранее, чем жених от тебя откажется» меня напрягает.
– Чего это он от меня откажется? – играю в дурочку. – Я как доплыву до того берега, уже не сможет отказаться…
Надеюсь верно говорю – во всяком случае из вчерашней болтовни служанок именно это и следовало.
– Так пока ты с лодки не ступила на берег, жених может к тебе сойти, полюбоваться красотой твоей… И вот тут-то и разберется, кто к нему приплыл.
Неприкрытое злорадство, вот что за ее словами.
Может, конечно, у меня паранойя, но не собирается ли она поспособствовать тому, чтобы жених именно так и поступил? Анонимку отправит или еще чего…
Еще только утро, а голова раскалывается уже от противоречивых мыслей, что делать в этой ситуации.
Учудить снова глупость – ну, с точки зрения «отца»?
Или дать Менно сделать глупость?
Или сделать все, чтобы уехать со своим женихом – а там на месте разбираться?
– Да разве ж так бывает… – бормочу якобы взволнованно, – Ритуал пройдет как должно, не надо меня пугать!
– Пугай не пугай, ты все не пугаешься. Но сама знаешь, если лодка назад отправится – никто тебя не примет. И на тот берег не сойдешь, и в отчий дом возвращаться нельзя будет. Река тогда куда уж вынесет, туда вынесет… В Окаянное море, если доплывешь до него. Не трясись так. Сейчас придумаем, как замазать твое лицо…
Челюсть вовсе не фигурально падает.
Обалдеть у них традиции.
Реки я пока не видела, но лодка надежной не выглядит. Может до жениха не развалится, но что если придется отправиться дальше?
И как вишенка на торте этого «чудесного» утра звучит задумчивое:
– Вот уж не везет князьям. Младшего прокляли, у среднего уже две жены погибло, а старшему принцесса с позорной печатью достанется.
Ну прекрасно.
Проклятый принц, Синяя Борода и Мечта всех девиц округи, которые за него готовы передраться, в полном сборе. Мне точно туда надо?
Я подарю тебе звезду
Менно появляется на рассвете.
Ну это я понимаю по красноватым стенам, что рассвет. И свечи прогорели. И спать хочется ужасно – всегда так хочется, когда пора вставать.
Вот и встаю рывком.
– Ирмэль, – чуть ли не в лицо мне шепчет. Склоняется. Еще немного – облизывать начнет. Ох что-то не похоже на братские чувства. И сразу не было похоже. Даже если принцесса к нему с добром, то у него точно что-то за пазухой есть. – Ирмэль, пора.
– Что пора? – отодвигаюсь.
Бежать бы от них всех. Разом. В свою собственную сказку.
Но пока приготовили только эту.
– Поклясться, как мы договаривались, – шепчет Менно и достает нож. В одной руке его держит, а другую прижимает к груди. – Скрепить наши клятвы кровью. Тогда мой брат не примет тебя – даже если не отпугнет твое лицо. Увидит запекшуюся кровь, поймет, что ты полюбилась другому…
– Хм, – не вдохновляюсь.
– Констанс такого не стерпит, Он прочь отправит. И ты поплывешь по реке… – звучит как-то слишком мечтательно. Он идиот? Или это на идиотку рассчитано?
– Нет уж, – комментирую, – Уж лучше дракон.
– К-какой дракон? – сбивается Менно с романтичного бреда.
– Самый кровожадный из каталога, – вздыхаю, понимая, что мое чувство юмора здесь не оценят, – Но ты продолжай.
– Там за излучиной, буду тебя ждать, – снова впадает в транс, – И мы отправимся туда, где никто нас больше не найдет, я подарю тебе…
– Звезду, – ляпаю машинально, отодвигаясь от него. Уж слишком близко нож от моего запястья.
И качаю отрицательно головой.
– Позорить так себя не дам. И отца своего. Удивительно, что ты так можешь опозорить человека, которому столько должен, – стараюсь звучать достаточно пафосно. Говорю по наитию, но, кажется, попадаю в точку, – Обманом этим… Клятвами. Уж если Констанс решит отказаться из-за печати… кто его надоумит посмотреть на меня раньше времени…
– Тоже позором будет! – пылко заявляет Менно.
– Но не таким. Так что я не согласна. Глупость все это, – я пытаюсь сообразить, как поступить. Как-то слишком много интриг на одну маленькую меня, лучше не увлекаться. Пусть хотя бы князь этот бездействует, и так до сих пор не понимаю, что мне делать, – Менно… ты мне дорог, конечно, но снова перечить воле отца я не собираюсь. Приму свою судьбу как полагается.
– Но…
– Иди прочь. И вспомни о долге свата. И о своих долгах перед моим отцом.
– Но Ирмэль… – он почти наваливается.
– Ступай! Или я позову стражу!
Которая, кстати, подозрительно молчит. Хотя мы разговариваем чуть ли не в полный голос. Но почему?
Тут раздается гонг. И за ним еще один…
– Жених прибыл, – голос Менно меняется на ненавидящий. Он прищуривается в мою сторону, – А ты пожалеешь!
Ох не зря я отказалась, ох не зря…
– Вон, – получается резко, – Иначе я приведу свою угрозу в исполнение.
Менно исчезает.
А я еще с полчаса сижу на кровати, глядя в одну точку, пока служанки не приходят. Пытаюсь понять, что мне следует сделать и к чему быть готовой.
Но, конечно, подготовиться к тому, что происходит в этот день, я никак не могу. К такому не подготовишься
Погода была ужасная, принцесса была прекрасная
– Передайте дракону, если он за мной не прилетит, я здесь все сама подожгу. Пусть на него думают…
– Что?!
– Ничего. Погода была ужасная, принцесса была прекрасная…
– Что?!!
Не отвечаю. Но бормотать перестаю.
Это нервы.
И это, если честно, полный треш, как выглядит моя будущая свадьба. Которую я решаю во что бы то ни стало выдержать, чтобы свалить отсюда подальше. И которую, как мне кажется, неведомые силы – ну почти неведомые – будут пытаться расстроить.
Я просто из кучи зол выбираю самое неизвестное зло, в виде незнакомого мне жениха.
Ну это же нормально для женщины, да? Нормально создавать проблемы, а не решать их?
Оставшись здесь, точно решать придется. С мачехой, ненависть которой ощущается и через несколько слоев ткани. С Менно, которого не видно, кстати, а ведь по традиции именно он должен лодку спускать вместе с моим отцом.
С отцом вообще ничего решить не получится… у него такое лицо, будто если я туда не поплыву, он просто меня утопит. И чтобы точно уж уверилась, что именно значит сурово поджатый рот и глубокая складка между бровями заявил мне сквозь зубы:
– Даже не вздумай снова опозорить.
Да я если бы хотела, не смогла бы. Остановят. Народу – толпа. Но при этом все заливаются слезами. Прям реально воют. Как плакальщики на свадьбе. И няньки мои, и «подружки», и мачеха даже с «сестрами».
Полагаю, традиция. Проводы невесты в новую жизнь, потеря для прошлой семьи и все такое.
Но ощущение так себе. Отвратное.
На том берегу, куда прибыл жених со свитой, о чем и звенел гонг – напротив, торжественное молчание. Даже знамена на длинных жердях не колышутся, боятся нарушить эту торжественность.
А между нами…
В общем река более быстрая и широкая, чем я рассчитывала.
И темная на вид.
И холо-одная…
Определенно, осень на дворе. Я в своих трех платьях мерзну. Потому что они не пальто или куртка, это платье полупрозрачное – в нем полагается впервые с женихом «взлечь на кровать». Второе плотное, тонкое. Третье плотное, вышитое.
Не греют, короче.
Мы все чуть выше по течению стоим. А жених – ниже. Логично, ага. Хоть и не сильно безопасно. Только как я уже сказала, выбор у меня без выбора. Констанс этот уже третий раз приезжает – значит я ему хоть сколько нибудь важна. И брак со мной. И мы сможем договориться в таком случае.
С моими родственниками, полагаю, нет.
Ох вот и лодка моя ажурно-картонная, на которой надо плыть… И ветер поднимается… На реке теперь еще и интенсивная рябь, а серая паутина, которую довольно рукозадая невеста кое-как доплела под удивленными взглядами нянек, так и норовит улететь и явить мое всем чем можно намазанное лицо.
Я буквально наматываю эту самую вуаль на это самое лицо и, подталкиваемая няньками, иду к воде. Не могу удержаться от вопроса:
– А это кто-нибудь делал прежде, верно? Не в первый раз же? И никто не тонет?
Мне кажется за эти несколько дней они уже привыкли к тому, что принцесса у них с некоторыми странностями. И потому, продолжая заливаться плачем – для публики – мне быстро поясняют:
– Так каждый раз такая традиция. Страшно, да… но куда мы без традиций? Неправильно это.
Угу.
А если что-то пойдет не так, у них есть служба спасения прекрасных принцесс? Или я недостаточно прекрасная для этого окажусь?
В этот момент я вижу Менно.
В одной рубахе, каких-то кальсонах, босого.
Замираю… но потом понимаю, что он неспроста такой. То есть не для того, чтобы гадость сделать. Нет, под вой окружающих, он берет веревку, привязанную к лодке – ее я прежде и не заметила – и прыгает в воду.
Вой становится громче.
Мне становится спокойней.
То есть минимальная безопасность здесь все-таки предусмотрена. Чтобы ни одна принцесса при применении традиций не пострадала. Это плюс.
Все остальное пока – сплошной минус.
Менно плывет на тот берег, причем довольно ловко – будто не первый раз.
И доплывает же! Передает веревку трем спешившимся всадникам.
Блин, а я и не подумала, что сват и проблемы с ним окажутся на том берегу, а не останутся на этом…
Меня подталкивают к суденышку.
Пытаюсь в лодке сесть, но «батюшка», подошедший сзади с несколькими стражниками, снова шипит про позор и чтобы стояла гордо весь путь. Ну а потом вместе со мной эту лодку спихивает на воду.
Гордо?! Да тут как бы и со стояла проблема!
Что-то среднее между взбесившейся лошадью и сапом вот вообще не подходит для стояния на нем в платье. Река моментально подхватывает и волочет. Я даже до середины не доплываю, но уже оказываюсь ниже по течению, чем прибывшие. И когда веревка резко натягивается, едва не падаю от толчка. Но удерживаюсь. А потом мужики на том берегу тянуть меня к себе начинают. С усилием. И я только и могу молиться, чтобы веревка не порвалась или еще чего не произошло…
Я почти берега достигаю.
Впиваюсь взглядом в тех, кто там стоит. Мне кажется, один похож на Менно. Высокий, статный, он веревку не тянет, но смотрит на меня, не отрываясь.
Ну это последняя мысль.
Потому что спустя секунду, когда я уже совсем рядом, метрах в пяти, не больше, веревка вдруг лопается.
И у меня еще одна секунда, чтобы принять решение.
Я не мешкаю. И может быть это спасает мне жизнь. Что я не остаюсь в лодке, кторую несет неизвестно куда, а прыгаю в воду – а-ааа, какая холодная! – почти сразу достигаю дна, отталкиваюсь от него, выныриваю, чтобы снова погрузиться и снова оттолкнуться. Плыть, справляясь с течением, это невозможно, а вот такими прыжками, что рекомендуют во всех книгах по выживанию… В общем, суши я достигаю очень быстро. Нервяк при этом такой, что колотит меня не только от холода. Заползаю на глинистый довольно берег, отфыркиваюсь, и так и жду, что меня сейчас подхватят, обернут во что-то теплое, на ручках понесут… Еще аплодисментов жду – ну как же так, такая ловкая принцесса.
Но вместо этого слышу неожиданное:
– Дурной знак. В башню ее, надо разобраться.
И меня действительно подхватывают, но явно с другими целями.
И в шоке я распознаю только одно, за что цепляется взгляд. Мелькнувшая на лице Менно довольная улыбка.
Самое чудовищное – это скука
– Чудовищный отец, чудовищные традиции, чудовищный жених со своим братом, но самое чудовищное в вашей сказке – это скука, – бормочу, меряя шагами прямоугольную башню.
Двенадцать широких шагов от одного края до другого.
Шестнадцать – по другой стороне.
Ночной горшок и корыто для купания за ширмой, лежанка ака кровать, подобие печи-жаровни, в которой регулярно меняют уголь, чтобы не помереть от холода – хотя все равно холодно все время – и небольшой столик с наспех сколоченной лавкой, покрытой шкурой. Вот и вся обстановка.
Ну, еще я.
Чувствую себя движущимся предметом мебели. Потому что со мной не разговаривают, меня не спрашивают ни о чем, на мои вопросы служанки – а появляются здесь они только – не отвечают.
Приходят трижды в день. Покормить, умыть, заплести, сменить горшок и переодеть в очередной роскошный наряд. Но стоит им сказать что-то – шарахаются и смотрят испуганно. И не поймешь ведь – они запуганные такие, потому что в замке сплошь деспоты и гады или это меня боятся?
Ухаживают за мной хорошо. Как усадили в повозку мокрую, укутали в меха и вуали – так и начали хорошо ухаживать. Но фраза про «надо разобраться» будто не имеет ко мне отношения. Разбираются без меня. И хорошо это или плохо я не определилась…
Нет, определилась. Это примерно как разница между парапланом и парашютом.
И там, и там чувствуешь себя подвешенным в воздухе, но в первом случае у тебя ощущение, что ты хоть чем-то управляешь, а во втором – все зависит от «раскроется – не раскроется».
Я предпочитаю управлять.
Меня запирают в высокой башне – на самом деле высокой, как под заточение принцесс делали, она возвышается метров на тридцать над всем прочим замком, еще большим и богато отделанным, чем предыдущий – и даже не ставят в известность, каким будет мое будущее.
Только локалицация боли не всегда соответствует локализации повреждения. Я понимаю – дело не в будущем, а в моем – Ирмэль – прошлом. В котором столько всего наворочено, что я могу не успеть разобраться, а меня уже вышвырнут в реку. Тем более мне не дают возможности разобраться или проявить себя.