- -
- 100%
- +
– Что мы видели, это еще цветочки, – заявил Суханов, расположившись с телохранителями в салоне задрипанного такси. Судя по дребезжанию и обводам кузова, изготовлена машинешка была годах в шестидесятых, чудом сумела не сгнить дотла в здешнем климате.
– Всего-навсего вояки, да еще и вежливые. Гораздо хуже бывает привлечь внимание людей из «Дабл Е».
– Откуда?
– «Двойное Е» или просто «Е энд Е». В переводе означает «глаза и уши»1. Официальное наименование здешней тайной полиции, хотя сами сайбанцы предпочитают местную кличку: «катуны», или «невидимки».
– Звучит интригующе.
– Только не для того, кто попадет к ним в разработку. Слышал что нибудь про гаитянских тонтон-макутов?
– Краем уха.
– Так вот, методы примерно те-же. Пыточные подвалы, всеобщая засекреченность и смутные намеки на черную магию. Местному населению этого более чем достаточно. Здесь считается, что катуны могут узнать даже твои мысли, буде решишь ты непочтительно подумать про генерала Пхай Гонга. За неуважительные о нем слова к тебе могут прийти среди ночи и вырезать язык, без суда и следствия.
–Бр-р, ужас какой! – вздрогнула хладнокровная обычно Кира и плечами даже повела зябковато. – Как они терпят!?
– А разве у них есть выбор?
Богдан, имевший некоторый «комитетский» опыт в ТЕ еще времена, не мог не согласиться. Засекреченность, всезнание и всесилие – вот три кита на которых держится любая мощная спецслужба. Всякая гласность тайной полиции нужна примерно как солнечный свет киношному вампиру – разлагает и уничтожает напрочь, хоть ты весь закутайся в черный плащ. Н-да, были времена, были полномочия… И сила имелась. Чего не было, так это грамотноговерховного руководства, способного уберечь от ржавчины свой карающий меч. За что и поплатилось, в конечном итоге. Справедливости ради, при всем своем уважении к андроповскому Комитету, больших чем есть полномочий Богдан ему не желал – вполне мог представить возможные последствия. Имелся исторический прецедент, знаете ли. Хватило. Как показывает практика, ПОЛНОЕ отсутствие солнечного света способно превратить киношного вампира в настоящее чудище, которому решительно наплевать будет на чеснок, серебро и прочие законы жанра.
До отеля добрались уже в сумерках – тропическая ночь, упала на город, как всегда, внезапно. Выбравшись первым из такси, Богдан отступил чуть в сторону, пропуская клиента и страхуя его от улицы.
– Да расслабься ты, – как ни странно, Суханов ощущал себя тут в полной безопасности. – Взгляни-ка лучше на это строение.
Богуславский хотел ответить, что гонорар свой получает как раз за неумение «расслабляться» на работе, но в последний момент прикусил язык – вспомнил опять старую добрую истину насчет споров с клиентом. «Собака лает, а караван идет,– любил говаривать инструктор на занятиях по психологической подготовке. – Вас могут пытаться вывести из равновесия спутники клиента или даже он сам, могут повысить на вас голос или оскорбить. Это может оказаться пьяным капризом, а может злым умыслом с целью отвлечь ваше внимание. Телохранитель, поддающийся на подобные провокации, обречен изначально!»
«Собака лает, а караван идет»,– повторил Богдан простейшую формулу самогипноза и улыбнулся доброжелательно. Тем более, что здание отеля, у стен которого они стояли, впрямь заслуживало внимания – очень уж своеобразное, нехарактерное для здешней архитектуры. Зубцы, башни …
– Замечаешь сходство?
– Неужели?..
Московский Кремль – вот что! Творение средневокевых итальянцев ставшее, волею судьбы, главным росскйско-имперским символом. Кремль, уменьшенный раз эдак в десять и со стеной, плавно переходящей в башни. Разве что символов государственности не хватает на шпилях – ни звезд тебе рубиновых, ни пташек о двух головах.
– Построено во времена товарища Джуй Вэна и называлось тогда соответственно – «Путь к социализму». Сейчас, в связи с подъемом национального самосознания, переименовано в «Звезду Сайбана».
Кира открыла широченную, натурального дерева дверь и первой шагнула в фойе, Богдан, пропустив клиента, замкнул шествие.
–Гуд ивнин, ледиз энд джентльменз, – голосок девушки за стойкой прозвучал не хуже, чем у той стюардессы: сплошной бархатный сексапил. Сама девушка являла собой пикантную смесь европейской деловитости с азиатской мягкостью, а фойе вокруг нее равно успешно сочетало экзотику и евростандарт.
– Похоже от социализма тут мало что осталось, – подумал вслух Богдан, подав на регистрацию документы, и улыбнулся администраторше профессионально вежливо. Не хуже ее самой.
– Нам заказаны два номера… – похоже, «языковой барьер» отнюдь не мешал господину Суханову изъясняться – пары-тройки ходовых английских фраз оказалось достаточно. Не «скул инглиш», что характерно, а скорее американских, сленговых. Богдан, которому лингвистику в свое время «ставили» на профессиональном уровне, не смог не заметить.
– Категория «люкс», двух и одноместный, – сделав необходимые записи, администраторша протянула два ключа с брелоками – алыми пятиконечными звездами из плексигласа. Как ни странно, выглядели брелоки новехонькими, а значит, сделали их уже при ЭТОЙ власти, дабы стиль не ломать. Богдан, знакомый с особенностями восточного менталитета, особо не удивился – верность традициям и памяти предков тут куда выше любой политической конъюнктуры.
А вот номера оказались самыми обыкновенными: никаких тебе курящихся сандаловых палочек, никаких серпасто-молоткастых декораций «а ля рюс». Евростандарт, евродизайн, евростиль – сплошная синтетика светлых тонов, от пола до потолка. Богдан, изначально видевший в Кире не только телохранительницу, получил догадке подтверждение – ему предназначался одноместный номер.
– Заботится о нас начальство, – проворчал Богуславский, запираясь изнутри. – Простым охранникам «люксы» выделяет, а само, опять-же, в двухместках ютится. Хар-рошее, блин, начальство!
Естественное желание навестить с дороги душ преодолел кое-как – для начала надо выяснить планы клиента на вечер. Выяснить и подкорректировать, по мере возможностей. Богатые люди – особые люди, туго набитый бумажник, кажется им этаким мини-бронежилетом, под защитой которого можно смело идти куда угодно. Даже без телохранителя. Даже на грязные улочки местных гетто, где развлечения носят весьма специфический характер, а полицейских и днем с огнем не найдешь. Решив, что в жизни всегда есть место подвигу, Богдан ограничился умыванием, затем врубил сплит и телевизор. Уселся. Расслабился. Необходимая свежесть в номере образовалась оперативно, а вот с пищей для души вышло сложнее. Не пожелали три местных телеканала развлекать заезжих туристов, транслируя, с завидным постоянством, лишь пламенную речь неведомого политика. Тоже местного, наверняка. Может, даже самого генерала Пхай Гонга. Экипирован политик был, естественно, в униформу, и ораторствовал как истинный патриот, на языке сайбо, абсолютно неведомом Богдану. Скучновато ораторствовал, без всяких признаков интонации. Богуславский даже поностальгировал малость, припомнив речи «дорогого Леонида Ильича», затем выбрал из трех одинаковых портретов наиболее симпатичный и оставил его на экране в качестве говорящей заставки. Должно ведь оно когда-нибудь кончиться, хотя бы по законам логики!
* * *
Стук в стену раздался примерно через полчаса, выводя Богдана из состояния легкой дремы. Условный стук: два подряд и один через паузу. Приглашение зайти. Открыв глаза, Богуславский убедился в наличии на экране прежнего действующего лица и выбрался, наконец, из удобного кресла.
Обстановка в соседнем номере выглядела вполне пристойно: клиент и хранительница его тела восседают себе перед телевизором, опровергая своим видом все пошлые домыслы. Потягивают неведомый напиток из одинаковых высоких бокалов. На экране крутится бешенное действо: кто-то кого-то догоняет, убивает, обстреливает и материт, используя убогие сочетания слов «fuck» и «ass».
– Весело у вас тут, – сообразил Богдан запоздало, что привилегия смотреть по всем каналам форменного оратора на туристов все-же не распространяется. По причине наличия в номерах банальных плееров. Недооценил, стало быть, уровень здешней цивилизации.
–Присаживайся, друг мой, – указал Суханов на кресло. – Мы вот тут с коллегой твоей… э-э … немного расслабились…
«Да он лыка не вяжет», – подумал Богдан и тут-же наткнулся на испытующий взгляд клиента. Вполне трезвый взгляд. Кивнул вежливо, решив ничему не удивляться, растянул губы в скуповатой улыбке:
–Нужна моя помощь?
Кира смотрела на него искоса, нейтрально, хотя некоторая лукавинка в глазах промелькнула-таки.
– Тебе не одиноко в номере, друг мой?
– Я привычный.
– Напрасно, напрасно! – усмехнулся босс-клиент. – Одиночество испепеляет душу, знаешь ли. В связи с этим, предлагаю тебе спуститься на улицу и найти себе подходящую компанию. Там, знаешь ли, сейчас обширный выбор.
– Предлагаете девочку за ваш счет?
– Мальчика, друг мой.
Что-то, наверное, мелькнуло в глазах Богдана, если даже Кира сподобилась улыбнуться.
– И зачем мне?..
– Надо, Федя, надо, – отозвался клиент цитатой из старого анекдота, и тон его стал внезапно сух и деловит. – Этих… мальчиков там масса, но тебе нужен будет один. Конкретный. С большой спортивной сумкой. Я думаю, он тебя уже ждет…
На улице было все также душно, да еще и темно вдобавок. Светили фонари. И выбор действительно велик. Особи, относящиеся по недоразумению к мужскому полу, теснились подальше, едва не прячась в тени – гоняли их тут, очевидно, не хуже чем в Союзе, лет сорок назад. Богдан, взглянув на особей внимательней, вызвал промеж них волнение, шепотки и суету. Сумки спортивной так и не заметил – не судьба, значит. Отошел поближе к крыльцу, угодив во владения «девочек» – этих оказалось куда больше, но выглядели, все потасканными.
– Гляди, Анжела, какой мэн! Штатовский поди.
– Да скорей итальяшка. И не смотрит даже…
Ничего особенного тут не было – за годы загрантуров Богдан вполне научился одеваться, ходить и выглядеть «по импортному», да и загар тропический помогал. Встреча с соотечественницами удивляла еще меньше – ладно бы академиков российских тут встретить, а уж этих-то… Где их только нет, в наше время! Смеха ради, можно бы подойти, прицениться. Поговорить. И не более того. Когда-то, еще во времена государевой своей службы Богуславский поддался греху и познакомился в одном азиатском городе с местной девчонкой, оказавшейся переодетым трансвеститом. А мордашка такая была невинная, блин! Почти детская, как у большинства юго-восточных женщин. Сей забавный жизненный урок подействовал на Богдана куда лучше длинных речей замполита, породив полнейшее неприятие продажной любви.
– Эй, парень, ты не меня ждешь? – фраза на «пиджине» прозвучала из-за спины настолько внезапно, что Богуславский чуть не вздрогнул. Обернулся с нарочитой ленцой и взглянул сверху вниз на собеседника – на одну из особей, рискнувшую покинуть свою тень. Как и прочие коллеги по ремеслу, наряжен сей достойный мужчина в облегающие, лазурного цвета джинсы, укороченную футболку-топ, да вдобавок слегка накрашен. Главное, сумка в руках наличествует!
– На Красной площади голубые ели, – пробормотал Богдан, по-русски. – Пошли, что ли! Давай уж сумку понесу, как истинный джентльмен.
Голубоджинсовый хлопец комплексовать не стал – уступил ношу с кокетливой готовностью и сам за другую руку уцепился. Так и потопали в фойе, мимо шеренги путанок, ухмылявшегося охранника на входе и администраторши, вскинувшей брови. Вошли в лифт, поехали.
– Если еще начнешь прижиматься, в рожу дам, – произнес Богдан как можно убедительней в интимном зеркальном полумраке. – В ро-жу. Ту фэйс, понял?
Собеседник не отреагировал – стоял себе, сунув руки в карманы, и разглядывал безучастно собственное отражение. Говоря по чести, здесь и сейчас он совсем даже не походил на гомика – обыкновенный, местных кровей мужик, жилистый, сосредоточенный. Одет экстравагантно, ну да профессионалу на такие мелочи попадаться грех.
– Слушай, а ты правда… того? Или притворяешься?
На сей раз сайбанец глянул внимательней – так смотрят на спарринг-партнера, отмечая взглядом болевые точки. Улыбнулся, вдруг, и взял Богдана под руку.
–Ты чего опять? – поразился Богуславский, успевая уже понять, что дверцы за спиной разъезжаются, а там, на этаже, горничная и постояльцы. Много случайных зрителей. Кашлянул смущенно и шагнул на всеобщее обозрение. Коридор, к счастью, не из длинных.
– Заходи, тебе туда, – тормознул Богуславский у дверей сухановского номера. – Хозяйство свое забирай, дальше сам. Хорошего помаленьку, знаешь ли.
Расслабиться, впрочем, не удалось – едва уселся в кресло, как явилась, без стука, Кира, все с той же злополучной сумкой в руках.
– Ты чего это общественное имущество на охраняемую персону взваливаешь? – поинтересовалась, пройдя бесцеремонно на каблучках по ковровому покрытию. – Дверь, кстати, нужно запирать в таких местах.
– Я знал, что ты придешь, – соврал Богдан беззаботно, прицеливаясь в телевизор пультом. Спустя пару мгновений, экран вспыхнул, явив взорам все того же оратора-вояку.
– Слушай, может у них там пленка закольцевалась?
– Что?
– Да так… мысли вслух. Что там, говоришь, в сумке-то?
– Встань да погляди. Или мало тебе, что заставил бедную слабую женщину таскать эдакую тяжесть!?
В сумке оказалось оружие. Охотничье и боевое. Насколько Богдан успел выяснить, местных жителей, выловленных с подобной ношей в руках, ждет долгая тюрьма, а то и «стенка» без разбирательств. Вот тебе и «голубой»!
– У Дмитрия Константиновича здесь обширные связи, – пояснила Кира с видом знатока. – Всё по нашему заказу, завезено в страну нелегально,
– А тут купить нельзя было?
– В принципе, можно. Но разве ТАКОЕ купишь?
Да уж, действительно – не все имеется в магазинах, даже при капитализме. Ружьишко вот это, например, в обычной рознице днем с огнем не сыскать. Крупнокалиберный штуцер фирмы Голланд-Голланд, нитроэкспресс ручной работы стоимостью дороже иных лимузинов. Богдан, изрядно поскитавшийся по африканским сафари, в оружии подобном разбирался, потому присвистнул даже:
– Это он на тигра такую игрушку взял?! Это же слоновый калибр!
– Господин Суханов любит радикальные средства борьбы с природой, – усмехнулась Кира, вытягивая из сумки поясной ремень с кобурой. – А это твое, что ли? С каких пор частных охранников вооружают «береттами»?
– Для фирмы «Бастион» нет невозможного, – процитировал Богдан банальный, но верный лозунг родимой компании. – К тому же, мы в загранке, и живем по закону джунглей…
Руки уже шурудили сами, ласкали в сумке железо со страстью, понятной только посвященным. Карабин в камуфляжной расцветке – гражданская модификация бельгийской винтовки ФН ФАЛ, обожаемой боевиками и проходимцами всего «третьего мира». Патроны натовского стандарта 7,62 на 51, такие отыщутся хоть в Азии, хоть в Латинской Америке. Напарница предпочла отечественный «Тигр», и это плохо – друг друга боезапасом уже не выручишь. Так, что тут у нас ещё? Компактный «вальтер ППК» – пистолет «второго шанса», излюбленный Джеймсом Бондом и привычный любому советско-российскому офицеру в образе ПМ. Ножи, инструменты, еще всякое, без чего в джунгли и на сотню метров не стоит углубляться…
– Кстати, чем там наш уважаемый клиент занят? Почему он тебя выставил, а?
– Вы очень любезны, мужчина! – фыркнула телохранительница. – Сперва утверждаете, что ждали меня в гости, а потом…
– Нет, серьезно. Мужик в расцвете сил выпроваживает из нумера очаровательную девушку, чтобы уединиться с неким гомиком! Который, при ближайшем рассмотрении, не шибко-то и гомосечный, притворяется, больше!
– Слушай, а оно тебе надо? – спросила Кира изменившимся вдруг голосом – тихим и очень серьезным. – Ты ему кто? Друг, сват, брат? Зачем лезешь в дела клиента?
Та-ак, это еще откуда? Почему такой фонтан эмоций на ровном месте, будто трубу прорвало? Можно бы раззадорить, спровоцировать на новые откровения, но… не сейчас. Женщин, как показывает практика, разрабатывать нужно аккуратно, со всем возможным тщанием, дабы не стоптать ненароком едва проклюнувшийся росток доверительности. Подождем-с.
– Извини, – сказала Кира неохотно, после затяжной паузы. – Я ведь в твоих интересах предупредила.
– Понимаю.
– Ни фига ты не понимаешь. Я у Суханова уже два года работаю, повидала кой-чего. Масштабный человек, и дела у него масштабные, и секреты, соответственно, тоже. Меньше знаешь – лучше спишь.
В стенку постучали. Условно. Два подряд, один через паузу.
– Это меня, – подытожила Кира поднимаясь с кушетки. -Спокойной ночи, коллега.
Богдан проводил ее до двери, и в коридор даже выглянул. Как раз вовремя, чтобы увидеть гомика-сайбанца, входящего в лифт.
– Масштабные, значит, дела? – спросил сам у себя, запираясь на замок. Время близко к полуночи, а значит рабочий день на сегодня можно считать завершенным. Проверить оружие, амуницию и спа-ать. Дальнейшую вахту по охране чужого тела будет нести отважная девушка и просто хороший друг Кира (бурные, продолжительные аплодисменты)! Вот уж действительно, телохранитель ближнего круга – ближе некуда.
– Да никакая это не ревность, – произнес Богдан вслух, вынимая из шкафа махровое полотенце. – Просто, от эмоций глаз замыливается, и можно что-нибудь не углядеть. Зря они так…
На экране телевизора шел теперь гонконгский боевик – хорошие парни традиционно мутузили плохих. Ни тем, ни другим ни малейшего дела не было до «экзотического телохранителя» Богдана Богуславского.
Глава четвертая.
Посвященная лесным бродягам и традициям местного рэкета
Дорога оказалась извилистой и неровной – без всяких признаков асфальта, разумеется. Обычная лесная дорога, каких пруд пруди даже в Средней полосе России, не говоря уж о Сибири – матушке. Толстые древесные корни пересекают «проезжую часть» вдоль и поперек, словно тела уснувших змей, заставляя грузовик подпрыгивать и дребезжать всем корпусом.
– Ну, если это романтика!.. – фразу Богдан прочитал по губам Киры – движок глушил все посторонние звуки начисто. Прочитал, усмехнулся ободряюще и показал напарнице-коллеге большой палец. Это еще цветочки, мол.
…А начался день вполне цивилизованно – по меркам маленькой азиатской страны. Пробудившись, ни свет ни заря в кондиционированном номере, Богдан повалялся еще минут десять, помечтал, посибаритствовал. Удивился, в который раз уже, самому себе – как можно с эдакой любовью к комфорту заниматься подобным бизнесом?! Пару слов произнес непечатных – в качестве общего комментария. Нехитрый ритуал служил чем-то вроде медитации, помогающей организму и мышлению настроиться на совершенно иную жизнь. Последним этапом релаксации стал контрастный душ – не столько для бодрости, сколько из желания ощутить на теле ЧИСТУЮ ГОРЯЧУЮ ВОДУ, и запомнить ощущение подольше. Всё. Растираемся полотенцем, цивильную одежду укладываем в чемодан – останется в камере хранения отеля. Рабочая униформа, привезенная из России, являла собой тактический комбинезон «vietnam jungle» с карманами и клапанами в самых неожиданных местах. Ботинки армейские с кучей хитрых мелочей, вроде отвертки и шила, выточенных из гвоздя и упрятанных в толстой подошве – случаи всякие бывают. Носки с антигрибковой пропиткой и качественное белье, чтоб швами не натирало при ходьбе. Разгрузочный пояс с множеством причиндалов в «кошельках». Пара ножей – спецназовский «Бобр-1» и «Катран» с черненым клинком. Кобуру «беретты» закрепить на бедре, «вальтер» – на лодыжке, под штаниной, с доступом через шовный карман, запасные магазины – на другой лодыжке. Прочие мелочи, позволяющие сделать жизнь в джунглях более-менее сносной, вместил десантный рюкзак.
– Ты прям-таки рейнджер, – оценил внешний вид Богдана господин Суханов, определенно пересмотревший вчера боевиков. – С таким телохранителем хоть в жерло вулкана!
Сам Дмитрий Константинович, вряд ли когда имевший отношение к армии, сумел выразить свою индивидуальность даже здесь – стандартный натовский «tropentarn» в сочетании с поясом-патронташем смотрелся на нем как изысканный охотничий костюм британского джентльмена. Шляпы, разве что, не хватало. Что касается Киры, то тут Богдан и удивляться не стал – отлично знал, как могут выглядеть в военной форме красивые женщины. Если захотят.
Дорога до аэропорта заняла полчаса, а самолет, ожидавший их там, был куда проще вчерашнего «Боинга». Биплан – один из тех, ярко размалеванных, нанятый господином Сухановым на один рейс.
– Это административная область Судайпхан, на юго-востоке страны, – разъяснял босс уже на борту, перекрикивая гул двигателей. – Дороги там никакие, так что иначе не доберешься! Вообще, тот район считается нехорошим – мало селений, много хищников, частые случаи людоедства.
– Вы там бывали?! – крикнул Богдан в ответ. – Знакомые там есть?!
– Разумеется! Нас должен встретить профессиональный охотник из местных, у меня с ним договорено! Обычно он сам занимается отстрелом людоедов, этим зарабатывает на жизнь, но…
– Познакомившись с вами он открыл другие виды заработка, так?! Драть семь шкур не с тигров, а с иностранных туристов, желающих быть съеденными! Хороший бизнес!
Больше за весь полет не было сказано ни слова, хотя кое-что Богуславский не против был узнать. Каким, например, макаром видный российский бизнесмен познакомился с неведомым браконьером из сайбанской глубинки? На презентации что-ли? Или у костра, за кружкой кефира? Не нравились Богдану такие вот странные связи, настроение они ему портили и мешали сосредоточиться. Нестыковочки, нелогичности, несуразности… Клиент, обманывающий своего охранника, врет, в итоге, самому себе – эту истину Богуславский даже озвучивать не стал. На месте решил разобраться, по обстоятельствам.
Административная область Судайпхан не внушила доверия даже с воздуха – с километровой высоты выглядела сплошным болотом, усеянным шишками островов. Дальше к востоку, почти у горизонта, острова исчезают вовсе, а к северо-западу, напротив, переходят в поросшую джунглями возвышенность.
– Срамные места, – пробормотал Богдан, вспоминая, где еще доводилось видеть подобное. В Индии, пожалуй, в тот год, когда… впрочем, не важно.
– Мангровые болота, если не ошибаюсь?!
– Не ошибаешься! Нам туда лезть вряд ли придется, так что обрати лучше внимание на во-он тот горный массив! Тигры, кажется, любят устраивать логово в пещерах?!
– Не всегда, -ответствовал Богдан с мудрым видом и на этом тему закрыл. Не силен был в звериных повадках.
Аэродром административного центра Судайпхи являл собою простой бетонированный квадрат, без ограждения, с единственной взлетно-посадочной полосой, напоминающей качеством пресловутые российские дороги. Зато охотник тут и впрямь наличествовал.
– Что-то не похож он на местного жителя, – усомнилась Кира, разглядывая шагающего им навстречу высокого, худого, до черноты загорелого мужика,
– Европеец, скорее.
– Потомок англичан, – пояснил Суханов, скидывая рюкзак. -Его предки тут поселились еще в колониальные времена. Обратите внимание на манеры – сейчас таких и в Лондоне не встретишь!
– Мое почтение, леди, – кивнул охотник, подходя вплотную и мгновенно выцепив взглядом Киру. – Безмерно счастлив приветствовать вас в наших диких краях. Доброе утро, джентльмены. Позвольте представиться – Стивен Хоксли, лесной бродяга.
– Что он сказал? – полюбопытствовала Кира, которой знание инглиша позволило понять лишь пару приветственных слов.
– Он тебя причислил к дворянскому сословию, – проворчал Богдан, пожимая руку охотнику. – Ошалел, видать, от твоих внешних данных. Нас, значит, лордами не назвал!
– Стивен у нас – бывший офицер Сайбанских вооруженных сил и джентльмен в третьем поколении, пояснил Суханов с улыбкой. – Вежливость у него просто в крови.
Возможно, и так. Богдану подобный стиль общения напомнил антураж в духе вестернов и пиратских романов, исключительно для саморекламы. Недоверчив был Богдан и циничен сверх всякого предела, потому как навидался экзотики выше крыши. Настоящей экзотики! Мужичок, натянувший на себя в наше время широкополую шляпу с полосой из тигриной шкуры может, конечно, оказаться действительно классным охотником – хоть и пижоном. А может не оказаться. Он бы еще пробковый шлем напялил!
– Когда мы можем выехать?
– Немедленно, – отозвался Хоксли, вынимая из накладного кармана гнутую курительную трубку с зажигалкой «Зиппо». Вполне современной зажигалкой, кстати, без всяких антикварных прибамбасов.
– Машина с сопровождением ждет. И люди ждут – там, в деревне. Этой ночью зверь приходил опять…
Закончив набивать трубку табаком, охотник взялся ее раскуривать. Остальные терпеливо ждали. Антураж-антуражем, да только в этих местах Хоксли СВОЙ, и время здесь течет совсем иначе, куда более размеренно, чем в городе. Ни один чужак, даже очень богатый, не смеет торопить и одергивать профессионального бродягу в его родных джунглях.