- -
- 100%
- +
– Мне все очень льстит, – наконец подала голос Вероника. – Но цветы – неуместны.
Она ответила на его прямой, почти ищущий взгляд.
– Понял, – кивнул он, допил одним глотком весь кофе. – На следующей неделе будет частная выставка одного коллекционера. Редчайшие экземпляры будут представлены, тебе стоило бы ее посетить. Буше, Ватто, Фрагонар… Не настаиваю, потому как общество там соберется чванливое до омерзения, но полотна стоят того, чтобы потерпеть.
Вероника с сомнением покачала головой.
– Если надумаешь – набери меня, я все устрою. И как ты относишься к тому, чтобы пару раз в месяц посещать детишек? Они от тебя в восторге, девчонки так вообще. Это нужный опыт, хоть и неоплачиваемый.
Девушка замялась.
– Я так сразу не отвечу, нужно подумать. Ничего, если я возьму несколько дней на раздумья?
Куратор улыбнулся.
– Конечно, Белозерова. Но к сентябрю я хочу получить от тебя не меньше двух портретов. Не важно, чьих, можно даже не в масле. Лишь бы написаны были не слабее, чем девочка у дуба.
«Напишу Барби с Кеном. Парой. Ее – зеленоликую, его – с ушами двадцатисантиметровыми!» – ехидно-озорная мысль заставила Веронику улыбнуться Стасу в ответ. Вообще, тлела в ней уверенность, что на влюбленного Стас не походил, а почти полное отсутствие реакции на ее «ответ» впечатление усугубляло. «Флирт, как лекарство от грусти? Он ведь может…»
Что именно «может» Стас, додумывать она решила дома. Тем более, что куратор вежливо предложил на выбор некую «культурную программу» и обратный путь до парадной Вероники.
Девушка, разумеется, выбрала второе.
Дом требовал уборки, чем она и занялась, чихая и чертыхаясь. За месяц без пригляда полочки покрылись слоем пыли, паучок даже поселился в углу возле стиральной машинки. Процесс наведения чистоты изрядно располагал к раздумьям…
Стас сказал ей многое, но не все – это выглядело очевидным, если слегка призадуматься. Вероника допускала, пусть и с долей иронии, что он вполне позитивно мог «прикладывать» ее к роли «подруги» по кисти и по жизни, особенно теперь, зная больше на один эпизод истории… В сердце Стаса для женщины места было не так уж и много – там царила Живопись, истинная любовь и страсть его жизни.
…Однажды, лет в тринадцать, начитавшись книг о возвышенных чувствах, дуэлях за даму сердца и прочая, Вероника устроила матери допрос: что такое любовь? «Яркое солнце в дождливый день», – ответила мама. Потом добавила, что это цитата… с вкладыша-комикса к жевательной резинке[7].
– А если говорить серьезно, – продолжила она тогда, – любовь – это то, что греет, и то, что ранит. Это весь спектр эмоций с эпицентром на объекте любви. Н-да, дочь, а не перейти ли тебе на чтение детективов?..
Вероника смахнула нечаянную слезинку.
– Это от пыли! – грозно сказала она себе.
Возвращаясь к Стасу: из его рассказа исходя, девушка в его понимании должна не доставлять неудобств, быть приятной во всяческих смыслах, при необходимости выступать в качестве натуры для его замыслов; сильные чувства же – для полотен. Вот где его страсть была видна невооруженным глазом!
Не укладывались в стройную концепцию только «социальные проекты», такие, как детдом и… помощь одной студентке со странностями. Тут смутно угадывалось некое чувство вины, с совершенно неясными причинами. Не принять помощь и советы Стаса было бы глупостью и неблагодарностью, но что-то большее? «Нет, спасибо!»
Впрочем, незаметно было, чтобы Стаса ее отказ расстроил, следовательно, это его предложение больше походило на метод «эмоциональной встряски», так сказать, замещение отрицательных эмоций положительными.
Ситуация, хотя бы отчасти, прояснилась. И это не могло не радовать.
Посидеть подле храма, вытянув ножки, после домашних хлопот было сущей благодатью. Хэйт любовалась облачками, плавно плывущими над головою, квестовый таймер тикал, виртуальная бабочка порхала над виртуальным цветком, словно не решаясь на него опуститься…
– Лепота-а, – адептка потянулась, улыбаясь миру, бабочке и самой себе. Затем встала (едва тренькнуло оповещение о зачтенном времени), отряхнулась, двинулась в сторону ремесленной мастерской: производственные навыки сами по себе не улучшались!
На полдороге, правда, перехватил ее какой-то бородатый хмырь.
– Срочно! Трагедия! Паника! Я разорен!!! – в чайного цвета глазах хмыря плескался неподдельный ужас, поэтому Хэйт остановилась рядом с причитающим.
Хмырь (она не поняла даже, неписем он был или игроком, потому первое, случайно пришедшее в голову определение, к бородачу прилипло намертво) сотрясал кулаками, проклиная неведомо кого.
– Вы мне поможете? – бородатый заметил взгляд Хэйт, направленный на него. – Поможете, правда?! Иначе для меня все – слышите, все! – кончено!
– Бр-р, – адептка помотала головой, жалея уже, что затормозила рядом с крикуном. – Можно привнести чуток конкретики?
– Грабители, затопление и жена ушла к другому! – на одном дыхании выпалил хмырь. – Но оставила свою матушку, а она страшнее кислотной виверны!
Хэйт подавилась смешком: у человека, конечно, горе, но стиль изложения презабавнейший.
– На какого рода помощь вы рассчитываете и что мне за это будет? – уточнила она, решив, что хмырь – таки НПЦ. А где НПЦ, в смятении подергивающий свою бороду, там задания, частенько «вкусные»…
– Спасите меня! – с выпученными глазищами ответил бородач. – Просто спасите…
Девушка едва не взвыла в ответ, но тут до мужика дошло наконец, чего от него добиваются, и он уточнил.
– Прошу, уговорите мою жену вернуться! Ее зовут Ильдия, вы найдете ее в доме торговца шелками на рыночной площади. Она – главное в моей жизни…
Задание! Несчастный горожанин.
Жители Велегарда испытывают доверие к вам: так, один горожанин, погрязший в заботах и треволнениях, просит вас убедить его жену вернуться к нему.
Награда: 100 очков репутации с Велегардом.
Требования: более 250 очков репутации с городом, наличие способности Красноречие.
Уровень сложности: начальный.
«Работать за еду… то есть репутацию?» – усомнилась Хэйт в выгодности траты своего времени на столь несолидный квест.
– Я попытаюсь, – неуверенно ответила она неписю. – И было бы хорошо, если б вы сказали, почему она ушла…
Вы приняли задание.
Поток воплей, причитаний и злобных эпитетов в адрес «предателя, проныры, кровопийцы, столько лет притворявшегося другом» иссяк не скоро, но мало что прояснил. «Зачем я в это ввязалась?» – снова спросила себя адептка. Впрочем, отказываться от принятого задания было как-то неловко…
Встреча с Ильдией (дом-лавку Хэйт отыскала легко, сказалось неплохое знание города), вопреки ожиданиям адептки, прошла без истерик и стенаний. НПЦ степенно поведала девушке, что уход от мужа был ошибкой, о коей она сожалеет, и готова вернуться, если муж согласен ее принять. Хэйт уверила, что супруг будет счастлив до умопомрачения и «отконвоировала» неверную жену к бородатому квестодателю[8]. Последовали: сцена примирения, оповещение о получении очков репутации и обновление квеста (с такой же, как и ранее, наградой: сто очков репутации с городом).
– А теперь помогите мне с водой на участке! – потребовал хмырь, за что был мысленно заклеймен Хэйт, как эксплуататор.
Выяснилось, что за домом непися устроен был небольшой искусственный водоем, который по неизвестной причине вдруг разлился, затопив сад, участок вокруг дома и подвал здания. Хэйт справилась и с этим, выудив из воды амулетик, не поддающийся идентификации. Бородач вещицу перехватил и спрятал в карман, квартеронка же получила еще обещанную репутацию и третью стадию задания…
– Раз вы справились с водной напастью, вернули мне жену, то с грабителями справитесь и подавно! – заявил заметно приободрившийся непись. – Я, торговец Скольм, продаю драгоценные камни. Караваны доставляют мне товар с Гиблых Отрогов, это дешевле, чем поставки от гномов. И на последний мой караван напали в двух днях пути от Велегарда! Небывалая наглость! Все караванщики перебиты, из охраны уцелел только один воин, его нашли без сознания на месте сражения. Лекарь сказал, что он вот-вот придет в себя, а значит, сможет что-то рассказать о нападавших… Заклинаю вас, узнайте, кто ввел меня в убытки, убил моих людей, и покарайте их! Я не надеюсь на возврат товара, но оставлять безнаказанными негодяев нельзя!
Восклицания словоохотливого непися сложились в обновление задания.
Задание! Несчастный горожанин – изменено!
Поговорив с выжившим охранником, выясните, кто напал на караван Скольма, после чего воздайте по заслугам грабителям и убийцам.
Награда: 300 очков репутации с Велегардом; 1000 опыта; 25 золотых.
Дополнительная награда: скрыто (только при условии возврата похищенного товара торговцу Скольму).
Требования: дважды оказать услугу Скольму, не требуя денежной платы за помощь.
Уровень сложности: средний.
«А с него можно было стребовать денег?» – не в тему удивилась Хэйт, задумалась над тем, что больно уж часто про Гиблые Отроги приходится слышать.
– Могу я привлечь своих друзей к выполнению вашей просьбы? – на всякий случай уточнила она у хмыря (смутил ее резкий переход от пустяковых поручений к заданию среднего уровня сложности, еще и с вариативным исполнением).
Скольм часто-часто закивал.
– Конечно! О, вот и посыльный, идемте, нужно поговорить с раненым воином!
Хэйт сверилась со списком друзей, затем, никого в игре не обнаружив, поплелась за НПЦ, вызнавать, кто и как напал на его караван…
Из бессвязных бормотаний раненого (а также стукнутого на всю голову) непися Хэйт сумела вычленить одно вполне конкретное указание: ферма Анхо. Конечно, не будь эта ситуация ограничена сценарием квеста, означать сие название могло бы что угодно, от места обитания возлюбленной раненого до «той самой фермы, где выращивают самые вкусные яблоки». Но так как воин, произнеся фразу про ферму, снова впал в забытье, следовало рассматривать означенное место, как элемент сюжета.
Отрубился бедолага своевременно: в списке друзей загорелось два имени подряд, Маська и Рэй объявились.
– Я незамедлительно отправляюсь к этому Анхо и его приусадебному хозяйству, – заверила Хэйт бородатого хмыря-паникера.
Скольм снова закивал с такой частотой, что девушка засомневалась, а не отвалится его голова от тряски… Жилище НПЦ Хэйт покидала под новую порцию причитаний, но теперь к ним добавились напутствия и пожелания, кои включали в себя, что и в какой форме Скольм хотел бы проделать с разорителями. И звучали эти… предложения столь гадостно, что вогнали девушку в ступор.
«Связалась с чокнутым, и где вообще цензура? Сценарист, писавший реплики для хмыря, явно перед этим что-то принял!» – поспешно сваливая, мысленно ужасалась Хэйт.
Напарники, о встрече с которыми адептка договорилась при помощи феечки, новому заданию обрадовались, особенно оживилась гномка.
– Поиграть в детектива – это круть! – Мася захлопала в ладошки.
– Расследование окончено, все улики ведут в колхоз, – осадила раззадорившуюся приятельницу Хэйт. – То есть на ферму, да.
Тут выяснилась еще одна особенность квеста – поделить его было можно, но о дополнительной награде речь шла только у Хэйт, у остальных эта строка даже не высветилась. Могли бы и не узнать об этой странности, не спроси адептка, есть ли выгода в возврате товара, буде таковой найдется, торговцу, или прибыльнее самим продать камушки, поделив барыш на шестерых?
– При таком раскладе лучше вернуть, – высказал свое мнение Рэй. – Вдруг что ценное презентуют? А денег и так заработаем.
«Так – это как?» – хотела было спросить Хэйт, но одернула себя: вопрос заработков, что виртуальных, что реальных, относился к числу бестактных. Туда же, по негласной этике вирта, относились любые расспросы о личной жизни, о данных вида «имя-адрес-телефон» и тому подобном.
На ферму выдвинулись сразу, как только нарисовались Монк, Кен и Барби; хотя как сразу, сначала сверились с сайтом на предмет нахождения сельхозугодья, для чего кинжальщик ненадолго «вывалился» в реал, затем проверили наличие эликсиров, Хэйт привычно раздала всем по порции еды с бонусами… Приготовления, как показало дальнейшее, излишними не были…
Вид у фермы был не очень-то обжитой: заросли нестриженого кустарника, трава по пояс гноме, причем обычная трава, без каких-либо полезных свойств. Только вдоль южного заборчика расположился красочный и пузатый рядок ярко-оранжевых тыкв.
Ни Анхо, ни работников видно не было, строений на весь участок было ровно два: сараюшка покосившаяся да одноэтажный деревянный домик, даже птичника или свинарника не имелось. Разве что левее домика колодец стоял, но им, кажется, не особо и пользовались: ведро валялось отдельно, без привязи, в воде плавали листья, даже запах шел какой-то странный, будто внутрь скидывали трупы… «А ведь и такое возможно», – подумала Хэйт, слегка поморщившись. Этим наблюдением она поделилась с напарниками, разгорелся небольшой спор на тему: «Что же делать дальше?», и для всех каким-то образом осталось незамеченным исчезновение гномки… Которая, вместо того, чтобы участвовать в обсуждении, пошла и постучалась в дверь жилого дома. Дверь распахнулась, будто только и ждали этого стука засевшие внутри разбойники, а вместо приветствий Мася получила три арбалетных болта.
Гнома вскрикнула, с запозданием прикрылась щитом, но на крик среагировал Монк, активировав столб света – одно из мощнейших «точечных» заклинаний исцеления. Только это мелкую и спасло, потому как вторая порция болтов ждать себя на замедлила. Маську отдернули, спешно ретировались всей группой за плетеный, поваленный местами, заборчик.
– Мелочь, жить надоело?! Так я сейчас своими руками организую тебе билет до круга воскрешения! – вспылила перенервничавшая Хэйт.
– Спокойно, сейчас малая нам сама все объяснит, – вмешался Рэй, затем, грозно сверкнув глазами, обратился к гномке. – Верно, малая?
Та скромно потупилась, зачем-то выставила перед собою щит (видимо, чтобы Хэйт тяжелее было реализовать свою угрозу), шаркнула ножкой.
– Суть вещей ничего не показывала. Вот я и подумала: дай, проверю, пока они дебатируют на ровном месте…
– И получила шесть усиленных арбалетных болтов двумя залпами, – отметил Кен, вертя в руках один болт, отлетевший от щита (стрелы, болты и «пули» для пращи, если не попадали в цель, не «растворялись», их вполне можно было подобрать, пощупать и даже присвоить). – Заказная работа, шанс нанесения неснимаемой травмы на сутки. Ого! Это или очень богатые разбойники, или их наниматель крайне щедр. Арбалеты сами по себе один из самых дорогих видов оружия в «Восхождении», а такие вот заряды тянут на десяток золотых за штучку.
Хэйт мысленно улыбнулась: цифры и дальнобойное оружие явно относились к числу интересов лучника.
– Баба-гном, а ты чего подергиваешься? – сощурилась Барби. – Таки травмировали? Отомстим за ребенка, заставим гаденышей выдирать раздробленными пальцами стрелы из задниц! Кен, готовь план штурма.
Маська качнула головой.
– Теперь суть вещей активировалась, показывает двенадцать врагов. Много… Я уже, считайте, не боец, а если всем по травме прилетит?
– Все так плохо? – сжалилась над приятельницей Хэйт, потрепала мелкую по макушке.
– Порезка скорости атаки и бега вполовину, – перекривилась Мася. – И ругала ты меня не зря…
Рэй слегка поморщился, как если бы у него внезапно заболел зуб.
– На будущее, малая, очень тебя прошу, без спросу одна не лезь в потенциально опасные места, даже если это твое умение твердит о том, что там пусто. А отомстить – отомстим, да… Но штурм не вариант. Однако у меня остались факелы, в сарайчике я видел солому, а еще у Кена есть скилл – огненная стрела…
Он улыбнулся, недобро так: засевшим в домике разбойникам эта улыбка точно не сулила ничего хорошего.
– Поджог – это не очень честно, зато… действенно, – согласилась Хэйт по измышлению. – Кен, что скажешь?
Так сложилось, что Рэя она с некоторых пор воспринимала, как лидера группы, способного «родить идею из ничего», а умение Кена все рассчитывать настолько впечатлило ее, что не спросить его мнения было бы… опрометчиво.
– Что кроме огненной стрелы у меня есть и колбы с зажигательным маслом, – ухмыльнулся эльф. – А арбалетчики, тут мой друг с кинжалами совершенно прав, на открытой местности не так страшны, как в засаде.
Монк, по обыкновению, все обсуждение провел в невозмутимом молчании.
Домик загорелся живенько, с бодрым потрескиванием, а немного погодя – и со столбом дыма, поднявшегося к небесам.
– Не штрафанули бы нас за порчу имущества, – слегка меркантильно проговорила Хэйт, запоздало беспокоясь о репутации.
Местечко, конечно, находилось на отшибе, от других ферм в районе отделялось лесочком и озерцом, но кто знает этих неписей, вот решит некий представитель местной власти прогуляться по округе, а тут – пожар, рукотворный, устроители рядышком, даже искать не нужно…
– Снявши голову, по волосам не плачут, – изрекла народную мудрость Маська. – А вот и первый пошел!
Выбегающего из горящего здания грабителя приняла на щит Барби; перед тем, как издохнуть, моб узнал в подробностях о своем происхождении от козла и ослицы, а также о том, что маленьких обижать нехорошо, а то «обижалку открутят полностью»!
Одиннадцать сподвижников покойника вылезти предпочли кучно, через окна, выходящие на задний двор. Там их встретили Кен и Рэй (убийца в невидимости, лучник – в режиме маскировки, которая в неподвижном состоянии со скрытностью еще и поспорить могла в плане эффективности). Мужчины обошлись без речей и пояснений, просто и со вкусом нашпиговав грабителей стрелами да пройдясь клинками по уязвимым точкам.
Дом прогорел до остова и печной трубы, всех злодеев перебили, а выполнение квеста… не зачлось.
Гнома, все еще выглядящая слегка пришибленной, выговорила:
– Я не уверена, но под остатками соломы в сарае вроде как что-то есть… Суть вещей будто сбоит, не пойму никак…
Мелкая наморщила лоб, скорчив при этом решительную мордашку.
Мася не ошиблась – тайный ход действительно обнаружился, стоило только раскидать солому. Хэйт задалась вопросом: сколько времени ушло бы на поиски этого хода у группы без гномки со столь полезным умением?
Спустившись по шаткой приставной лесенке (стараясь при этом не шуметь), компаньоны оказались в помещении с низким потолком и земляным полом, эдаком «предбаннике», пустом и неудобном: шестерым в нем развернуться было сложно, а рослой Барби и вовсе пригибаться приходилось, чтобы головой не биться. «Предбанник» заканчивался круглой деревянной дверцей, выведшей в узкий и темный проход, мигом обозванный орчанкой нехорошим словцом (с анатомическим подтекстом). Проход упирался в еще одну дверь, причем запертую на замок, но с ним (замком) справился Рэй, хоть и не быстро, остальным его соратникам пришлось поскучать.
Второе помещение выглядело, как типичный погреб с полочками для солений-варений (таковые местами присутствовали), ящиками для овощей и колбасной гирляндой под потолком (последняя весьма и весьма вдохновила Барби, судя по голодному взгляду и улыбочке, полной предвкушения). Супостатов не наблюдалось.
– Да куда эти гады попрятались? – возмутилась Хэйт, подразумевая «недобитков» из числа квестовых грабителей.
В качестве ответа громыхнула об пол секция полок у дальней стены, со звонкими и чавкающими звуками разлетелись по погребку осколки горшочков да баночек с припасами…
– Ложись! – крикнул Рэй, падая прямо на осколки.
Своевременно! Помещение заполнил свист летящих болтов, глухие удары, треньканье… И чье-то очень недовольное рычание.
Громадный пес с лоснящейся палевой шкурой ворвался следом за арбалетным обстрелом, вцепился в кисть Кена, сжимающую лук.
– Ни хрена ж себе зубки! – вшибая щит в песью морду, выдала Барби. – Выбивать даже жалко… Фарш!
Пес отпустил «добычу», заскулил жалобно…
– На пол! – снова рявкнул Рэй.
Этот залп вышел каким-то жидким, всего четыре болта ввинтились в стенку. Пес получил от Хэйт ядовитую пыльцу и стрелу от Кена, завыл…
– Подмогу вызывает? – с негодованием в голосе предположила Маська. И не ошиблась: из провала вылетели три лохматые псины, сплошь черные, со злющими глазами.
Болты больше не летели: то ли закончились они у арбалетчиков, то ли те не хотели ранить собачек. Тут намерения напарников были прямо противоположными, и они их успешно воплощали, вырезая одну псину за другой. Гнома куксилась: с травмой, которую не снять было ни дланью, ни даже храмовым благословением, ее удары были до обидного редкими, зато остальные «отвели душу» прежде, чем вышли к хозяевам собак.
Их было семеро: элитная «имянка» Шейла с тонкими, чуть изогнутыми кинжалами в изящных ручках и шесть здоровенных амбалов, стоящих перед Шейлой полукругом. Арбалеты болтались у них за плечами, грабители из свиты зачем-то заменили их на мечи… Нет, скорее, на сабли: с характерным изгибом к обуху, с дужкой у рукояти и каким-то хищным блеском стали.
– Двенадцать, да еще шесть… Восемнадцать мужиков на одну бабу-атаманшу? Сильна, мать! – присвистнула Барби.
Хэйт, до которой смысл фразы орчанки дошел с запозданием, смутилась, потому поспешила переменить тему:
– Рэй, как думаешь, эта шобла – последняя тут?
Убийца пожал плечами, затем, поняв, видимо, к чему был вопрос, ухмыльнулся.
– Очень на то похоже.
Мобам, похоже, надоело топтаться на месте (вообще, почему они не напали сразу, был тот еще вопросец), Шейла коротко скомандовала:
– Убить! – и сделала шажок назад, растворяясь в тенях, точь-в-точь как Рэй обычно.
Только Хэйт уже докастовывала Сад камней, и вся кучка мобов, включая элитку, выбитую из невидимости, застыла внутри каменных глыб.
– Йю-х-ху! – обрадовалась Маська. – Громи-круши-ломай их, Барби!
Уговаривать орчанку не пришлось, как, впрочем, и остальных… Когда спал дебафф, в живых остались два амбала, доставивших, к слову, немало хлопот (Хэйт прикинула, каково было бы сражаться со всей оравой, ей резко поплохело). Обновилось задание, основная его часть – про «воздаяние», появилось предложение вернуться к Скольму за наградой. «Угу, бежим и падаем», – мысленно ухмыльнулась квартеронка, приступая к обыску убитых грабителей.
В трупах, кроме денег, нашелся квест-итем, но какой-то «кривой»: определялся он, как ключ от номера, причем номер этот, судя по описанию, находился в неком постоялом дворе Велегарда, а вот название двора не значилось…
– Э-э… Я в непонятках, – призналась адептка, разводя руками. – Ключ есть, куда с ним идти – я без понятия.
Она передала Рэю для ознакомления ключик, он повторил жест девушки с разведением руками, ключ по цепочке перекочевал в руки Кена. Его жесты выглядели иначе.
– Так. Могло быть и хуже: в Велегарде восемь постоялых дворов, шесть гостиниц, пятнадцать таверн. Пробежимся, погутарим с хозяевами.
Он усмехнулся. Напарники, сначала в удивлении взиравшие на его манипуляции с «воздухом», теперь ошарашены были точностью данных.
– Точная карта города и ближайших окрестностей стоит пятьсот золотых, – пояснил эльф. – Я ведь говорил, цифрами нельзя пренебрегать!
Хэйт, у которой за всю игру такой суммы ни разу не набиралось, скромно промолчала, засев в сторонке с досочкой и грифелем. Кто-то что-то обсуждал, бубнила Маська, гоготала Барби, а адептка тихонечко набрасывала план погреба. За это время напарники успели вскрыть все бочки и горшки, на предмет скрытых там ценностей, но кроме разносолов ничего не обнаружили. Порой кто-то безадресно поругивался, Монк с флегматичнейшим видом поглощал какое-то варенье, гнома фантазировала на тему, как бы хорошо смотрелась на длинных эльфийских ушах квашеная капуста…
Наконец, грифель перестал елозить по доске, и Хэйт смогла распрямить плечи.
– Помогите стеллаж отодвинуть, – попросила она, мигом прекращая балаган, который от скуки и поисков ради устроили компаньоны.
За стеллажом, в крохотном тайничке, обнаружилась книга. Хэйт, идентифицировав ее, пожелала, чтобы разработчикам икалось… И чтоб еще чесотка и подагра их одолели, и…
– Черт, – сказала она вслух, протягивая книжку Кену. Ребусы всяческие она ненавидела с детских лет, а название у обретенной вещицы гласило: загадочная книга. На страницах же (далеко Хэйт не заглядывала, ей хватило первых трех страничек) какие-то странные символы чередовались с цифрами.
– Странный шифр, – свел брови в одну линию Кен. – Если это вообще – шифр…
– Можно, я взгляну? – подал голос вечный молчун Монк. Эльф, не скрывая изумления, отдал книгу монаху.
Монк покрутил книжку, подбросил, быстро пролистал, раскрыл так, что раздался тихий хруст, затем безжалостно вырвал несколько листов из середины.
– Эй! – возмутился было Рэй, но Кен придержал друга.
Символы на выдернутых страницах совпадали с символами на форзаце. Абсолютно! «Разрабы точно двинулись с такими задумками-головоломками!» – подумала Хэйт, с недоверием глядя на изменившуюся книгу (она вспыхнула синеватым отсветом, когда монах сложил символы вместе).