Восхождение. Янтарное Взморье

В узкой расщелине под прикрытием кустика лежало и ждало своего часа сокровище, оно же – ключ к разрушению локации.

Венец Алых Рек.

Тип: головной убор.

Класс: мифическое.

Защита: 500. Прочность: 4000/5000.

Защита от магии: 1000.

Мудрость: +200.

Интеллект: +100.

Сопротивление любым негативным эффектам: +25 %.

Сопротивление кровотечению: +50 %.

Необходимый уровень: 100.

У ребят даже сил не осталось для радости или линкования в чат находки. Локи пнул растительность, из шрама на теле горы блеснуло…

И теперь Венец снова ждал своего часа, точнее, достижения новой владелицей сотого уровня. А владелица привыкала к очередному прозвищу, после «ушастенькой» и «бабы-бафф». Красная шапочка.

– Слушай, я всё понимаю… – сказала, и тут же засомневалась в своих словах Хэйт. – Ладно, поправка: многое, почти что всё. Даже аллегорию головы в виде луковицы у «укропа», хотя укроп – не из луковичных. Вроде бы. Нет, наверняка не из луковичных.

– Близкое к природе, с зеленцой: равно эльф, – отмахнулась орчанка. – А там уже однофигственно.

Рэй похлопал своего светлоухого товарища по плечу.

– Кен – это другое, – погрозила кулаком Барби. – Это отыгрыш. Так что не понятно тебе, баба-бафф, я не вникла?

– Неясен совершеннейшее мне лось, – глава Ненависти пожала плечами. – В контексте вежливости и шатаний.

– Ты не знаешь этот анекдот? – Барби опешила. – Лады, готовь свои ушки к просвещению. Дело было так. В одном дремучем лесу появился очень вежливый лось, обходительный, культурный, но с одной маленькой слабостью: всех зверей подряд приходовал. Лисичке досталось, волку перепало, а затем и медведь пострадал от лося. Просто никакой управы на животное. И тут заяц из соседнего лесочка прискакал, куда бегал к симпатичной зайчихе. Говорят ему звери лесные: «Ты, косой, поосторожнее по тропкам скачи. Беда у нас, пока тебя не было, завелся в лесу вежливый лось. Всех уже отодрал, гад, только ты один нетронутый остался». Зайка проникся, засел в норе. День сидит, два сидит, а на третий все запасы кончились, есть охота. Надо выходить. Отыскал он в норе шишку, на всякий случай вставил себе под хвостишку, и выполз из норы в кусты. Вдруг кусты зашуршали, затрещали, раздался «чпок» и ласковый бархатистый голос лося: «Добрый вечер».

Стены гостевого дома слегка задрожали от дружного хохота.

Хэйт схватилась за голову.

– Зачем я спросила? Божечки… Я же визуализирую, как дышу, а дышу я постоянно… Как мне ЭТО развидеть теперь?!

Народ отчего-то бедой не проникся. Добродушные смешки и откровенный ржач от некоторых стали тому свидетельствами. Однако нарастающую волну дружного хохота перекрыл шум снаружи.

– Да что там на этот раз? – Локи помотал головой. – Неужто мелкой не продали эту развалюху?

– Сомневаюсь, – Рюк прислушался к доносящимся с улицы выкрикам. – Орут радостно, а злая гнома – это не радостно.

– Это настолько безрадостно, что всем вокруг охота зарыться поглубже, – хмыкнул Рэй. – Впрочем, и глубокие недра не панацея. Горное дело у гномы на мастере.

Глава Ненависти хлопнула в ладоши.

– Отлично. Теперь в моей голове высится скала с множеством туннелей. Она похожа на сыр с дырками. М-м… Желтый песчаник? Да, подойдет. И к скале несется, как ракета, наша малая, с киркой в руке, а позади огненный след, знаете, вроде хвоста у кометы.

– Зато картинка сменилась, – хмыкнул кинжальщик. – Не благодари. Однако, аномальная активность окрест Бэнтпасса нынче творится…

– Эта младшая проверит, – Хель вывернулась из очередной загогулины, в которой перед этим сидела, свернувшись. – Здесь отряд. Флаги Велегарда и людского божества, Балеона. Их… встречают с благосклонностью.

Темно-синий круг на бледно-голубом фоне – знак божества людской фракции. Памятный по давнему приключению Хэйт, Рэю и Маське. Это когда их запихнули в каменный мешок, и там они «искали знаки».

Серебряный филин на треугольном лазурном полотне – таков был герб вольного города Велегарда. Такие полотна реяли на всех административно-значимых городских зданиях, а потому знакомы были всем присутствующим. Вообще, птица на гербе звалась лунным совухом, фэнтези мир как-никак, но выглядел пернатый точь-в-точь как филин. Только в серебряном оперении.

Восторженные крики и без последнего уточнения теперь, при отворенной входной двери, слышны стали замечательно.

– Кричали женщины: ура! – промурлыкал себе под нос монах. – И в воздух чепчики бросали[2].

– Отряд, – Рэй потер подбородок. – Игроки присутствуют?

Хель с сомнением качнула головой.

– Не уверена. Скорее, нет. Эти не вертят головами, следуют мерным шагом за лидером. Единый вектор. Игроки обычно суетятся, выдают себя поведением.

– Неплохо, – убийца с благодарностью во взгляде кивнул демонице. – Еще бы малая вернулась. Хочу узнать, не чешется ли у нее между лопатками.

Беспокойство Рэя по поводу заезжих игроков в целом и высокоуровневых невидимок в частности было объяснимо. Пещера работорговцев до сих пор не была на сто процентов проверена на тайники. Слишком велико было подземное пространство, и умение «картограф» обрисовывало его по частям. Черчение, обход, внимательный осмотр гномьим взором с «сутью вещей» – это все требовало времени.

Сегодня группа как раз планировала зачистку самой глубокой части подземелья. И там они ожидали найти наиболее ценные клады. Все-таки в той части устроили стоянку «главгад» и его присные. Где, как не там, заныкать нечестно нажитое?

– Предлагаю выйти, – Хэйт поднялась со своего места. – Встретиться с главой отряда, узнать цель визита. Рэй, Монк – у вас наилучшие отношения с орденом Балеона. И я с вами схожу. Парни Сорхо в данже засели плотно? Кен, спроси, успеют ли они подойти тоже.

Хотя мастер-кулинар и окопался в «Обжорке», занявшись прокачкой нового умения с подменой вкуса, его группа осталась в Гиблых Отрогах. Ребята зачищали подземелья, перемежая это благое занятие с тренировками. Совсем бросить прокачку, покуда длится эвент с «Лестницей в небо», Хель их не убедила.

В храм Велегарда к бывшему наставнику художница уже забегала на днях. Все же свобода перемещений, дарованная крыльями Шерри, изрядно прибавляла удобства в игре.

Хэйт в тот визит описала все, что увидела и услышала в Недрах Горы Отчаяния. Выцепила взглядом, как морщится лоб и заостряется лицо «наставника» при упоминании реликвии «последний шанс» во владении Гултака Кровавого.

В полной мере сдала задание «Навстречу злу!» от бывшего раба, мальчишки по имени Кинни, с дополнением от жреца. Юный послушник ордена поклонился Хэйт, на этот раз не только за себя и сестру, но и за то, что вера его в отзывчивость своей спасительницы оправдалась.

На том поклоне кончились награды. Иными словами, никаких материальных воплощений благодарности глава Ненависти не получила. Почему-то даже репутацию с городом не повысили.

– Я обязан уведомить ряд лиц, – резко и сухо бросил жрец. – И провести дознание.

Развернулся и был таков. Кинни потоптался на месте, затем выкрикнул очередное: «Спасибо!» – и припустил следом за наставником.

Хэйт отсутствию награды не опечалилась. Не ради поощрений старались, в конце концов. Задумалась: удастся ли узнать о результатах упомянутого дознания? Сомнительно, конечно, это внутренние дела неписей, но хотелось бы сунуть в эти сведения нос… или хотя бы ухо.

И вот в Бэнтпасс пожаловала делегация под флагами ордена Балеона. Определенно, с храмовниками стоило пообщаться.

На улице было людно. Три десятка всадников во главе с бывшим учителем, а еще – почти все население Бэнтпасса. Взрослые, дети, старики: казалось, на центральную улицу укрепления высыпали все жители, кроме, пожалуй, стражников на своих постах.

Вон, даже из гостевого дома следом за Хэйт, Рэем и Монком, робко потянулись работнички.

Хэйт придержала парней: решила дать местным выразить ликование, заодно, возможно, выяснить причину такого явного воодушевления. И выяснила. По крупицам, по обмолвкам и выкрикам собралась в целое картина.

Когда спасенных из Недр Горы Отчаяния рабов привели в Бэнтпасс, первым (после стражников на воротах, от них, очевидно, и ушла весточка) измученных людей встретил жрец из часовни Балеона. Представители власти явились с опозданием, когда люди уже были накормлены, раненым и истощенным оказали помощь, и всем до единого выделили по кошелю с золотом и серебром из орденских запасов.

Кто-то даже остался в часовне на ночлег, а один парнишка вызвался в обучение при храме.

Местный жрец послал весть в храм Велегарда, и оттуда споро пришел караван с припасами. И с большой охраной: с этим отрядом Бэнтпасс покинули те, кто стремился к родным. Те, кому идти было некуда, остались на попечении ордена. А таковые имелись: у нескольких жертв лихой люд перебил семьи, разрушил дома.

То-то бывший наставник не удивился, когда Хэйт явилась пред его очи с докладом о завершении задания. Он уже знал большую часть подробностей. Кроме эпизода с «последним шансом», ведь никто из рабов не следил непосредственно за битвой с боссом, бедолаг заранее отвели от опасной зоны.

Орден Балеона любили и прежде. Сейчас же, после столь своевременного проявления доброты и щедрости, обожание к храму и божеству вознеслось до небес. Ложка хороша к обеду: дай сотню золотых благополучному купцу, он примет, да вскоре забудет. И те же сто монет золотом отдай обездоленному в миг нужды и отчаяния. Станешь спасителем. До последнего вздоха он будет вспоминать твой дар.

Хэйт слушала и мотала на «ух», поскольку усов для наматывания не имела. Дворянский титул, который она твердо намеревалась получить, предполагал управление местными, которые будут жить и работать на земле дворянина. Следовательно, учиться управлению людьми – самое время.

– Мы потели, их спасали, а чествуют других, – с легким укором высказал в никуда Рэй. – Попахивает несправедливостью. Чую ее кислый запах.

Храмовники остановили медленное шествие, спешились. К ним вышли неписи с холеными лицами и в добротных одеждах, вот только старший жрец парой слов и коротким жестом отослал их прочь. И подозвал группу людей явно меньшего достатка…

– Помню их, – вполголоса сообщил Монк. – Мы их провожали до стен. Вон та женщина со свертком в руках вроде как беременная была.

Хэйт не сопровождала рабов в Бэнтпасс. Там было, кому проследить за безопасностью людей, кроме нее. Лиц и животов спасенных не запомнила, много было иных забот.

И теперь концепция беременности игровых персонажей на секунду заставила главу Ненависти «подвиснуть». Впрочем, она быстренько прикинула, что раз тут есть дети, подростки и старики, то как-то возрастные изменения разработчики сумели прописать.

Кинни, которого она помнила тощим забитым ребятенком, к последней встрече существенно вытянулся. Худоба осталась, но утратила болезненность, вроде как даже мышцы появились. Раз дети в игре растут, почему не может расти живот? А по истечению положенного срока становиться младенцем.

Художница еще раз пробежалась взглядом по лицам в отряде: вдруг и юный послушник где-то там затесался? Не нашла, видимо, рано и незачем Кинни пока в такие походы отправляться. Повзрослеет, выучится, и тогда уж…

Новая волна благодарностей хлынула к представителям ордена и отвлекла Хэйт от размышлений о циклах виртуального жития.

– Довольно, – мягко обратился к людям бывший «наставник» Хэйт. – Славить за должное нет нужды. В темный час мы не укрыли вас, не сумели защитить. Долг ордена Балеона – искупить свою вину перед вами.

Толпа всколыхнулась одобрительными выкриками. По-хорошему, за разбоем и торговлей людьми бдить и карать обязаны власти мирские, не храм. Каялся жрец за то, в чем вины его не было. И это только прибавило ему «очков репутации» с местными.

Согнулись в поклонах и бывшие рабы.

– Уместно благодарить тех, кто покарал ваших обидчиков, кто оборонил вас, – продолжил жрец. – Прошу, подойди ближе, ученица.

Это он поманил к себе Хэйт, зорко выцепив ее из толпы. И эпитет «бывшая» к «ученице» где-то потерял… По пути, наверное, пока из Велегарда ехали.

Глава Ненависти кивнула парням, и все трое двинулись к храмовникам. Местные почтительно расступались, так что выйти к отряду в цветах Балеона получилось легко и быстро.

– Кто достоин славы, так это победители Гултака Кровавого, – торжественно произнес жрец. – Другие подвели вас. Мы подвели вас. Они же – спасли, честью и сталью выступили за справедливость. За вашу свободу. Их, истинных героев, вы должны благодарить.

– Да! Да! Ура! – взорвалась новыми возгласами толпа. – Слава! Слава героям!

– Мы, орден Балеона, так же благодарим героев, – голос жреца стал еще патетичнее. – Всем, кто принял участие в схватке с Гултаком и его бандой, орден дарует на выбор любую вещь из хранилища при храме Балеона в Велегарде. Пожалуйста, посетите хранилище в течение месяца.

Объявление о награде нашло отклик у местных. И снова – крайне положительный. То есть, хвалили игроков, а восхваляли по-всячески… Орден.

И этому тоже следовало поучиться.

– Это весьма щедро, – Хэйт вежливо кивнула. – И неожиданно. Спасибо.

Когда любитель чужой кровушки и торговец живым товаром был повержен, дроп с него… откровенно не впечатлил Ненависть. Кожаный ремень, чаша с рубинами и пара колец. Все, кроме чаши, что годилась только для трофейного зала или на продажу обычному городскому торговцу, предназначалось для высоких уровней, потому без особых обсуждений было выдано группе Сорхо.

Те, в свою очередь, не претендовали на находки, какими могла порадовать пещера. Клады, заначки, ценные ресурсы вроде месторождений драгоценных камней и редких металлов, подземной флоры и прочего.

На компенсацию скудности лута из главного гада в виде находок в его (гада) логове очень рассчитывала Хэйт. И не только она. Такая двойственность: да, они не за награды бились, но ведь сердце и разум всякого геймера страстно и трепетно относятся к дропу и прочим игровым находкам.

Теперь же, с прибавкой от храма, победа становилась еще ценнее.

– Любопытно, как они определят участие? – вполголоса, исключительно для ушей Монка и Хэйт, спросил Рэй. – Какие-то внутриигровые маркеры, вроде скрытых достижений? Для нас, игроков, скрытых, а для неписей – очень даже видимых?

– Думаю, ты прав, – тихонько согласился с ходом мыслей приятеля по приключениям монах. – С тем, что местные знают куда больше, чем им вроде как положено знать, я уже сталкивался.

– Балеону слава! Героям слава! – никак не могла угомониться толпа.

Это было приятно, но несколько смущало Хэйт. Множество взглядов, направленных на нее одновременно… Это напрягало.

Бывшие рабы вдруг синхронно шагнули к игрокам и разом, как сговорившись заранее, поклонились.

– Мы так вам признательны, – проговорила женщина со свертком. – Лишь благодаря вам мое дитя родилось свободным.

Говорившая вытянула руки со свертком. Из-под слоев ткани раздалось: «У-а». Другие тоже что-то говорили, всхлипывали, кланялись, но это короткое: «У-а», – перекрыло все другие звуки.

– Капец, как неловко, – пробормотал Рэй.

И Хэйт была с ним полностью согласна.

– Слава – она такая, – вздохнул монах.

С репликой Монка о славе совпало появление оповещений.

Достижение улучшено: Благодетель!

Уровень достижения: 2.

Не преследуя корыстных целей, без всякой выгоды для себя, вы вступились за простых жителей Тионэи и спасли их в сложнейшей ситуации. Репутация во всех анклавах всех рас увеличена на 1000! Шанс получения сложного или мастерского задания увеличен на 4 %!

Титул: Друг Города – изменено.

Новый титул (будет заменен автоматически): Герой Города.

Все характеристики: + 15.

Вы можете беспрепятственно входить в Велегард даже при отрицательном значении кармы.

Торговцы-НПЦ в Велегарде и всех подчиненных ему областях предоставляют скидку в размере 5-25 % на все товары (в зависимости от суммарного показателя репутации).

Судя по ошарашенным лицам приятелей, Хэйт сделала вывод: им тоже что-то прилетело. Например, по первому уровню «Благодетеля» и титулу дружественного Велегарду персонажа. Как это было с ней и Маськой после приключений в подвале особняка одного богатенького козла…

«Надо будет спросить тех, кто не вышел к храмовникам, выдали ли и им бонусов», – поставила мысленную галочку глава Ненависти.

Ответ пришел тут же: чат клана разорвало от сообщений на тему новых достижения и титула.

– Ученица моя, – выделил персонально Хэйт глава отряда храмовников (снова позабыв про то, что ученица она «бывшая»). – Мне предстоит завершить ряд дел в Бэнтпассе. Это займет несколько дней. Затем я бы хотел, чтобы ты сопроводила меня к месту боя с Гултаком Кровавым. Ты не откажешь мне в этой просьбе?

«Угу, на глазах всех этих людей. Отказать. В просьбе. Конечно!»

Дядечка в жреческих одеждах с неприметным лицом преподал Хэйт очередной урок. Как мягко, но безальтернативно предлагать собеседнику дать нужный тебе ответ.

– Это будет честью для меня, – улыбка на лице «ученицы» прямо-таки засияла радостью.

Вообще, она и так не планировала брыкаться, отвела бы жреца, куда тому хочется, рассказала и показала бы. Заодно бы выспросила об итогах дознания. Но как же этот представитель ордена Балеона мастерски управлялся с толпой!

И с этим мастодонтом она в свое время в словесных играх упражнялась, сидя на травке подле храма. Не иначе, наглостью ее проникся тогда мудрый жрец. Или бесстрашием? Так легко спутать эти два понятия…

«Учиться и учиться мне у вас, уважаемый», – восхитилась в очередной раз Хэйт.

И сбежала, прихватив приятелей. Сначала в гостевой дом, за остальными; как раз и Маська отписала, что вернулась из управы и готова к новым раскопкам в горных недрах. А затем прочь из Бэнпасса, от его дружелюбно настроенных жителей.

Потому как с мобами все просто и понятно: бей и лутай, затем снова бей. С кладами тоже очевидно: чертишь и идешь обирать заныканное. А что делать с восхвалениями и восторгами кучи народа? Решительно непонятно, но «капец, как неловко», это Рэй точно подметил.

Клады. Сокровища. Кровавое золото ныне мертвых гаденышей. Цель ясная, четкая. Ее осуществлением и занялась Ненависть.

Пока не уперлась в стену. Ровную, как горячим ножом по маслу обрезанную. С единственной выемкой по центру. Именно на эту стену вывело умение «картограф».

– Мась? – сопоставила размер и форму выемки с одной памятной штуковиной Хэйт.

– М-м… – гнома понурила голову.

– Продала? – глава Ненависти похолодела от нехорошего предчувствия.

Мелкая мигом взвилась.

– Одна небольшая промашка, причем с выгодой для нас в итоге, это повод называть меня недальновидной?

Оскорбление для дельца нешуточное, надо сказать. Что до промашки, то Локи, когда ткнул пальцем в небо, случайно угадал. «Эту развалюху», которая гостевой дом в Бэнтпассе, настолько убогий, что даже названия ему дать не удосужились, Ненависти действительно не продали. Хотя взяли аванс.

Случилось недопонимание, путаница. Представитель управы уверил Маську в возможности купить заведение, только вот забыл уточнить, что речь только про ту часть здания, где расположены обеденный зал, кухня и подсобки. Пришлым нельзя владеть съемными личными комнатами, предназначенными для пришлых – такой вот круговорот с запретом от системы. Или от «властей высоких» по версии местных.

Подобные места должны быть во владении жителей Тионэи, и никак иначе. Хотите помещения для игроков? Стройте дом, свой или клановый. Нарочно или нет усатый дядька запамятовал сей крохотный нюанс, история (и Маська) не уточняет.

Трактиры-рестораны всяческие – это пожалуйста. Сколько влезет, покупайте, согласовывайте, стройте… Кормите народ, в том числе и местных. А комнатки личные под аренду ни-ни.

Несложно догадаться, что маленькая гномочка милой наружности тут же, как всплыло уточнение, устроила дядьке разнос с вполне резонными требованиями… Подробности Массакре отказалась озвучивать, но в результате «переговоров» Ненависти достался дом казненного хозяина гостевого дома. А «развалюхе», что перешла в собственность Бэнтпасса, назначат временного управляющего.

Дом был каменный, добротный, в два этажа. Расположен недалеко «развалюхи», вероятно, чтобы ходить недалеко было хозяину. И вот его-то, после тщательного осмотра и оценки, гнома и приобрела. Да, его надо переделывать, но это обещало выйти в куда меньшую сумму, чем полная перестройка «развалюхи».

– Я мастерила, сумки чистила от всего ненужного, – пояснила гнома, поостыв. – Чашу выложила в сундук в личной комнате. Нет, ну как я так прокололась? Ведь нигде не слышала, чтобы игроки владели гостиницами…

– Тебе пообещали, что продадут заведение, – напомнил Рэй успокоительным тоном. – Если тебе станет легче, никто из нас не полез с уточнениями на форум. Продадут – значит продадут. Мы и не дергались.

– Кхе… – прокашлялась Барби. – Мое здравое: «Нафига козе баян?» – все уже забыли? На кой пенек замшелый нам гостевой дом в непопулярной локе? Да даже столовка тут никому, кроме местных, не сдалась.

Гнома промолчала. Тот разговор действительно был. Тогда она отстояла свое чутье, а то ей шептало: «Купи, пригодится». Да и ценник в управе выставили весьма скромный. На такие деньги в городе даже будку собачью не приобрести.

– Сбегаю за чашей, – малая решительно махнула головой.

Выемка в неестественно гладкой стене пещеры очертаниями напоминала чашу. При гибели Гултака Кровавого выпала чаша. Красивая, с рубинами. Вещицы разошлись по инвентарям парней из группы Сорхо, а чашу сцапала мелкая. Заделать в клановом доме полочку с трофеями ей захотелось. Но потом они застряли в горных недрах, в поисках сокровищ и прочих полезностей.

В Недрах Горы Отчаяния, громадной пещере, просто обязательно должны быть «заныканы» ценности. С этим согласился весь состав Ненависти.

Конечно, ребята и девчата не забыли, как на месте падения Гултака всем участникам боя неупокоенные духи явили по сундучку. И там нашлись «вкусные» вещички, по штуке на каждого. В том числе ладный плащик для Хэйт. Но то была награда за квест, финальное вознаграждение за непростую во всех отношениях цепочку заданий.

«Это не жадность, а здравый смысл», – веско обронила гнома, и все ей поверили.

И вот изыскания привели Ненависть к стене с выемкой под чашу. Контур выдавлен четко, пространства для сомнений не оставлял.

А ведь в описании к той чаше никаких подсказок не значилось.

– Могу призвать Шерри, слетаем, – предложила ускорить процесс доставки оной чаши Хэйт.

– Поблизости куча храмовников, – напомнил Рэй. – И я все еще не уверен, что за ними никто из игроков не увязался.

– Не стоит, – взметнулись черняво-малиновые хвостики. – Сгоняю пешочком.

Стоило гноме умчаться, как шагнула к гладкой стене Хель.

– Тренировка. Меняем экипировку на повседневные вещи.

Логичное предложение для времяпровождения, пока малая носится туда-обратно. Ненависть не возражала. А тяжкий стон, что вырвался из широкой орочьей груди – это так, совпадение. Орки всегда громко дышат.

На сей раз демоница выбрала вместо «зверств» непривычно легкую разминку с растяжкой. А затем, когда народ расслабился, скрутила всех по очереди в бараний рог. То бишь, в некую перекрученную загогулину из конечностей. Крайне неудобную, надо отметить.

– И долго… так… – прокряхтела Барби, как самая плохо гнущаяся.

– До третьего подъема характеристик, – невозмутимо ответила Хель. – Первый заход наиболее эффективен, затем следует изменить позу. С наращиваем сложности. Так будет полезно.

– Ах-г-ха… – согласился Вал.

Барду досталась более крученая поза. Видимо, начальную китаянка на нем уже отрабатывала, и три обещанных подъема он получил.

Первый «ап» ловкости как-то приуменьшил боль в затекших конечностях Хэйт. Ко второму, где и выносливость получила единичку, стало легче дышать. Между вторым и третьим «загогулины» начали болтать.

– В современных трынь-брынь, которые почему-то называются музыкой, – насмешливо вещала Барби. – На припевульках любят юзать повторы. Для тупых, вестимо, кто с одного раза не догоняет, его на все лады раз несколько подряд завывают.

– Максимально привязчивый мотив еще под это, – поддакнул Вал. – Угу, есть такое.

– Штучки, ну где же ваши штучки, поищем штучки-дрючки, и будем их втыкать, – провыл Локи, явно кого-то пародируя.

Что это был за мотив, Хэйт не догнала. А вот Монк подавился смешком: наверное, что-то особенно забавное услышал в строчках.

– Если вдруг тебя потянет встать на те же лыжи, – зеленокожая хмыкнула. – И стать… рифманутым… Имей ввиду: слово-повтор рифмой само себе не является. Но можно поиграть в смену позиций, – Барби подмигнула: это смотрелось странновато, потому как голова бабы-стража была наклонена к полу, а половину лица заслоняло вывернутое под невероятным углом туловище. – Пусть рифмуется препозиция. Или послелог.