Ваша Сюзи

© Ядвига Врублевская, 2022

ISBN 978-5-0056-2803-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

8 января

Дорогая любимая мамочка!

Папочка говорит, что я вас больше не увижу. Он сказал, что вы отправились в какое-то замечательное место, но я так и не поняла какое. Я помню, что вы говорили о том, что все хорошие люди отправляются на небо, но как они оттуда не падают? Возможно, после того как все они уходят, то сильно теряют в весе?

Папочка всё время сидит в кабинете, он грустен и почти со мной не разговаривает. Помните, вы бранили меня за то, что я проводила с ним слишком много времени и не уделяла внимание учёбе? Что ж, теперь вы можете быть спокойны, отец более не хочет меня видеть. Не думайте, будто я ставлю вам это в укор. И всё-таки матери обычно не покидают своих детей, а если вдруг уезжают куда-то, то говорят об этом. Я помню, что тётя Бетси сильно болела, а потом тётя Эмили сказала, что её уход был очевиден. Знаете, я на самом деле не знаю, что значит «очевиден». Нет, я понимаю значение слова, но не понимаю, как можно ожидать чьего-то ухода, даже если он болеет? Я бы не хотела ждать вашего. Так что, может, это и хорошо, что всё произошло внезапно.

На самом деле, я очень скучаю по вас. Не знаю, сколько прошло времени, наверно, четыре недели, поскольку я помню уже четыре воскресенья, когда я ходила в церковь не с папочкой, а с мисс Уолш. Мне с ней ходить не нравится, она всегда молчит и заставляет меня слушать пастора до самого конца. А ещё она «не приемлет» шуток во время проповеди. Её любимое «не приемлет» касается почти всего, что я делаю. Она не приемлет излишние разговоры за столом и не приемлет, чтобы я не переодевалась к обеду. Но мне просто не хочется. Папа обедает и ужинает у себя, а чтобы смотреть на кислое лицо мисс Уолш, вовсе не обязательно менять утреннее платье на обеденное.

Я нашла пару ваших писем, адресованных отцу. Странно, что он не закрыл их в секретере с остальными, но я была рада им. Мне казалось, что вы написали их мне, а не ему. Жаль, что их всего два. Я бы была счастлива получать их от вас.

Ваша дочь Сюзи.

папочка сказал, что вы мне не ответите. Вполне может быть. Я допускаю такую вероятность, поскольку ни разу в своей жизни не видела, чтобы тот, кто ушёл навсегда, давал о себе знать. Как вам мои новые грамматические конструкции? Мистер Хофман сказал, что я выражаюсь чересчур высокопарно. Скажу вам по секрету, я обнаружила для себя замечательное внеклассное чтение. Это Мэнсфилд-парк Джейн Остин. Все мои выражения взяты оттуда. Жаль, что мистер Хофман не может оценить их. Он бы пришёл в ужас, если бы узнал, что леди читает что-то подобное, но сама я в восторге!

пишу вам уже поздно ночью. Сегодня мистер Хофман задал для домашнего чтения Шерлока Холмса! Я едва смогла дождаться окончания урока, чтобы пойти и прочесть новый рассказ «Пять зёрнышек апельсина». Неужели у моего учителя появился вкус? Я была невероятно рада, что он всё-таки избавил меня от чтения «Путешествие Пилигрима». Не понимаю, зачем нужно было писать столь нудное произведение?

К нам заходил мистер Хайд. Он был бодр и весел, отец принял его в обед, но сам был мрачен. Я же была счастлива видеть их обоих. Совсем как раньше. Только вас очень не хватает…

Они говорили о каком-то большом земельном участке, который папочка купил. И отец категорически против мероприятия, которое устроил там мистер Хайд. Какое, я не знаю. Они говорили загадками, то и дело бросая на меня взгляды. В конце концов, когда мы трое пообедали, отец и мистер Хайд ушли в кабинет. А мне туда доступа нет. Отца я сегодня больше не увидела. Только мельком, когда ложилась спать. Он по-прежнему избегает меня.

Сюзи.

10.12.2240

В понедельник вечно одно дерьмо случается. Получили сообщение с Земли. Наша экспедиция продолжится чуть дольше, чем они рассчитывали. Чуть дольше! Да они, чёрт возьми, издеваются! Чуть дольше – это несколько месяцев. Нам же предстоит прожить на базе ещё около года. «Мы не видим ощутимых результатов вашей работы, Джек, постарайтесь ускориться. Если экспедиция не окупит себя…»

Тогда они пустят меня на органы. Да-да, знаем. Старая шутка. На самом деле страшно не то, что когда-то людей пускали на органы, страшно, что сейчас ни один человек не пригоден даже для донорства. Рождается он сразу с кучей родительских кредитов и так и живёт, пытаясь расплатиться с ними и понимая, что сделать этого не сможет, заводит детей, опять передавая это ярмо дальше. Так что, ничего они со мной сделать не могут. А то, что нет результатов, – не моя вина, это их хвалёные учёные, окончившие Манчестер, так хреново спрогнозировали местный климат и местность.

Бур с трудом преодолевает поверхность здешнего грунта, и нам приходится часто останавливать работу. Всё из-за высокого содержания кислорода в атмосфере. Мы уже дважды тушили пожар и истратили недельный запас воды. Благо, её здесь много. Сейчас на Кеплере лето, но из шестидесяти пяти дней на него отведено около десяти. В это время здесь сухо и холодно, термометр едва достигает 10° C. Однако это не мешает малейшей искре создать огненный хаос. А сверло бура нагревается слишком быстро.

Несмотря на то, что за четырнадцать месяцев мы все здесь ужасно устали, команда выглядит неплохо. Не исключено, что все они испытывают влияние повышенного кислорода. После дня работы мы похожи на опьяневших и одуревших кретинов. На самом деле от здешнего воздуха одни проблемы. Это ненормально синее небо раздражает меня. В иные дни, когда весь день льёт дождь, моё состояние улучшается, но я всё равно ненавижу это место. Вся планета – это чёртовы пещеры, вымытые в известняках. Меловые скалы и угольные отложения – вот всё, что мы нашли здесь. А этого добра хватает и на Земле.

15.12. 2240

Сегодня был аномально жаркий день, воздух до 17 °С. Эта температура почти пригодна для того, чтобы купаться, а мест для плавания здесь достаточно. Южнее нашей базы протекает маленькая река. У неё песчаные берега, и она довольно мелкая, чтобы за день хорошо прогреться. А в двадцати футах севернее от нас протекает горная река, она впадает в озеро, имеющее, скорее всего, тектоническое происхождение. Одна его сторона упирается в скалистый хребет. На Земле практически не осталось таких мест. Здесь постепенно забываешь, кто ты и что тут делаешь. В спокойные дни гладь озера отражает синее небо. Тогда линии горизонта не видно вовсе. От этого становится страшно, когда нет верха и низа, когда нет вообще ничего, кроме нашей одинокой базы. Рядом с этими скалами и озером ощущаешь собственную ничтожность. Мы так отвыкли от величия Земли и поэтому от размаха Кеплера у меня буквально трясутся поджилки, но я прячусь от страха за собственным раздражением, за недовольством воздухом и едой, за тем, что нам здесь предстоит прожить ещё год, хотя на Земле меня никто не ждёт. Нет ни одного живого существа, кому бы я был нужен. раскалился 

19.12. 2240

Вспышки на солнце опять отключили Юзабилити. Система стала часто дурить. Не знаю, как мы продержимся ещё год. Часть кластеров памяти пришлось освободить, удалил всю коллекцию художественного дерьма Парка. Он орал как псих… Как будто он здесь без Диккенса не проживёт… «Год, Стиви, – сказал я ему, – ещё годик ты в состоянии прожить без оборванцев и призраков старой Англии». Кластеры памяти для отчётов и статистических данных были повреждены. Данные о планете теперь соседствуют с личными архивами регби Прайса, фотоархивом Кэтрин и порнороликами Гиббса. Мы посылаем еженедельные отчёты на Землю, но они доходят плохо. В последний раз Юзабилити вывела на экран ошибку, и мы так ни черта и не смогли сделать. Отчёт отправили спустя два дня.

21.12.2240

Сверло бура провалилось в пустоту. Если бы этот идиот Хайд заранее опустил зонд, нам бы не пришлось тратить целые сутки на спасение бурмашины. Всё бы пошло к чёртовой матери, потеряй мы его. Мы уже нашли силикаты натрия и железа, однако количество их ничтожно. Работа будет продолжена, хотя это и похоже на непрекращающийся кошмар.

в этом году очень снежная зима. Мисс Уолш и я ходили на ярмарку Темзы, где купили печёные яблоки, а потом катались на коньках. Моя гувернантка неплохо держится, у меня же с коньками не сложилось вовсе. Я дважды падала. Второй раз совсем неудачно: разбила верхнюю губу, и мне её даже хотели зашить, но всё обошлось, хотя было ужасно больно. Мы сразу пошли домой, где я проревела около часа, считая себя невероятно уродливым ребёнком. Всё это время мисс Уолш кружила вокруг меня, беспрестанно причитая. Когда доктор сказал, что будет шрам, я не удивилась. Меня больше изумило то, что я не выбила себе зубы.

Отец так и не вышел. Не знаю, что было больнее: разбитая губа или то, что ему всё равно. Вам бы не было. Даже мисс Уолш не было! Хотя, кажется, более чёрствой женщины на свете не существует.

Ваша Сюзи, с разбитой губой и опухшими глазами.

–– к нам снова приходил мистер Хайд. Он теперь к нам заходит почти каждую неделю. Он был взволнован больше обычного. Я была уверена, что отец его не примет, но он не только позвал его к обеду, но и со вниманием выслушал. Мистер Хайд сообщил, что на той земле, которую они выкупили, при последних подготовках он провалился вниз и чуть не переломал себе ноги. Честное слово, мама! Это был такой завораживающий рассказ! Мистер Хайд обнаружил тоннель и тут же отправил в него одного из своих подручных, и тот прополз, по словам Хайда, около трёхсот футов. «Бедняга чуть не умер от страха и нехватки воздуха!  сказал он.  И не мудрено, ведь лаз, как оказалось, шёл под уклоном и сужался. Ему и конца видно не было». Но когда он отчаялся от невозможности свернуть назад и был готов впасть в панику, лаз всё-таки кончился. Подручный оказался в старом погребе, который был кем-то устроен прямо в пещере! Вы представляете, мама?! Под Лондоном! Мистер Хайд сказал, что там проходят грунтовые воды, они-то и размыли почву настолько, что образовали внутри пустоты. Хотя он всё равно не понимает, каким образом пещера увеличилась до такого размера. Но главное, это погреб. Мистер Хайд сказал, что там остались запасы вина прошлого века!

Отец был так впечатлён этой находкой, что тут же собрался и уехал с мистером Хайдом. Мне, к сожалению, ехать с ними запретили, хотя ужасно хотела побывать и на той земле и в той пещере. Но папочка обещал рассказать мне об этом по возвращении.

За всеми этими событиями я совсем забыла, что вас нет рядом. Мне это сильно расстроило. Неужели у людей такая короткая память?

– — отец вновь не выходит из комнаты. Он не делится со мной никакими новостями. Мистер Хайд на этой неделе не заходил вовсе. Он, наверное, занимается их находкой. После тщательного осмотра оказалось, что вина, в самом деле, очень старые. Хайд предложил поделить находку пополам, но отец отказал ему. Он кричал мистеру Хайду, что земля принадлежит ему, как и то, что лежит в ней. Тогда тот заметил, что отцу по определению не может принадлежать то, что лежит в земле: «Неужели же ты, в самом деле, претендуешь на все те трупы, что мы захоронили там?»  спросил он. Не знаю, почему он так сказал, но отец побледнел и затрясся, а мне стало страшно. Мама, я знаю, что происходит с людьми после смерти. Они становятся трупами. Я узнала об этом из «Падения дома Ашеров». Точнее, я догадалась. Мистер Хофман, которого я подробно расспросила обо всём, не хотел мне ничего рассказывать, но я припугнула его тем, что расскажу отцу, что он уже давал мне книги, не предназначенные для чтения юной леди. В частности, того же Эдгара По, и хотя Хофман не делал этого, думаю, отец поверил бы мне. Знаю, мой поступок омерзителен, но я должна была узнать правду, правду о том, что происходит с человеком после его смерти. Я не узнала этого, но узнала то, что происходит с его телом. Думаю, мистер Хофман боялся напугать меня, боялся, что я решу, будто моя дорогая мамочка могла превратиться в нечто отвратительное и гниющее, но он ошибся. Я понимаю разницу между трупом и тем, что является человеком. И я понимаю, что тело 

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.