- -
- 100%
- +
Девушка излучает искреннюю улыбку и полностью располагает к себе.
– Нет, я не против, – тут же отвечаю я.
Следующие пятнадцать минут я прохожу такие тесты как «Тест Люшера», «Тест СМИЛ» и «Я-структурный тест Аммона». К концу последнего теста мои мысли начинают путаться, а комната вокруг немного пошатываться. Последнее я все же списываю на сдачу анализа крови.
Эмма заканчивает проверять оставшиеся страницы теста и складывает руки на стол.
– Что ж, Элизабет, – ровно начинает она, – общая картина результатов тестов мне известна. Ничего плохого, негативного и лживого я в твоих ответах не заметила. А теперь поговорим в целом о нашем отборе. Что ты думаешь по этому поводу?
Я не ожидала таких провокационных вопросов, да и вообще не ожидала психолога на первом отборочном туре в целом. Несколько помедлив с ответом, я все же собираюсь с мыслями и выдыхаю.
– Конечно, меня привлекает перспектива быть принцессой, а впоследствии и королевой нашей страны, но все же я неоднозначно отношусь к отбору, – искренне парирую я.
Психолог удивленно приподнимает брови, явно заинтересованная моим ответом.
– Правда? Почему же? – задаёт вопрос Эмма, озадаченно поднося кисть руки к подбородку.
– А почему принц должен жениться на какой-то простолюдинке из народа? – говорю я, слегка улыбаясь. – Да, конечно, это момент сближения народа и королевской семьи в целом, но все же? Грубо говоря, через несколько лет королевские отпрыски вообще не будут иметь королевскую кровь.
– Справедливое замечание, – констатирует девушка, скрещивая руки на груди. – А как ты отнесёшься к тому, если узнаешь, что принц все это время находился в поле твоего зрения, допустим, был твоим соседом по улице, или твоим одноклассником, плохо успевающим по учебе, а может быть даже твоим бойфрендом?
Эмма устремляет взгляд в мою сторону, ожидая моей реакции на столь неординарный вопрос.
Но в ответ я лишь подавляю нервный смешок и устремляю взгляд на потолок.
– Такого просто не может быть, – через некоторое время, выговаривая я, продолжая улыбаться.
– Почему ты ответила, не подумав, Элизабет? – спрашивает психолог, с интересом наклоняя голову в сторону.
– Потому что я уверена, что в моем окружении нет таких людей, – спокойным тоном проговариваю я, сохраняя забавную улыбку на лице.
– Чтобы так утверждать у тебя должны быть хорошо развиты интуиция и наблюдательность, – констатирует она, – ты можешь похвастаться этими качествами?
Несколько секунд я медленно оглядываю своего собеседника, собираясь с мыслями.
– Когда ты ответила «справедливое замечание» на мою точку зрения по поводу отбора, ты сразу же скрестила руки на груди, что означает, что ты не согласны с моим мнением по этому поводу, – сообщаю я. – Скрещивание рук всегда выдает желание защитить свою веру от сомнений другого и поэтому становится намеренным действием. Люди никогда не скрещивают руки просто так.
– Значит, тебе знакомо такое понятие как «язык жестов»? – удивляется Эмма.
Я несколько раз киваю.
– Это очень хорошо, значит тебе известно, как вести себя в обществе, – заключает психолог.
– Скажем так, мне известно, как правильно себя преподнести, – сообщаю я, сохраняя торжественную улыбку на лице.
– Прекрасно, Элизабет, это умение тебе очень пригодится в будущем, – сообщает девушка, передавая бланки мне в руки. – Было очень приятно с тобой пообщаться, буду ждать тебя в рядах избранных. Желаю удачи!
– Большое спасибо, мне тоже было приятно побеседовать, – признаюсь я, направляясь к двери.
– Элизабет? – раздается мое имя за спиной.
Я медленно разворачиваюсь с озадаченным видом, крепко прижимая бумаги к себе.
– Прости за вопрос, но ты никогда не думала поступить в университет на криминального психолога? – интересуется Эмма.
Я нахмуриваю брови, задумчиво направляя взор на потолок.
– Нет, я совершенно не думала об этом, – честно признаюсь я.
– Я ни в коем случае не призываю, но тебе стоит задуматься об этом, у тебя есть все задатки, – искренне советует психолог.
Я несколько раз киваю и с озадаченным видом выхожу из кабинета, уступая дорогу Марте.
Сама того не замечая, полностью погружённая в мысли, я ковыляю до двери под номером четыре. Возле дверей уже образовывается небольшая очередь из шести девушек, каждая из которых что-то репетирует, повторяя и заучивая снова и снова.
– Здесь что-то типа шоу талантов? – спрашиваю я у девушки, которая повторяет одну и ту же строчку стихотворения несколько раз подряд.
– Что? Ах, да, что-то вроде того, – отстранённо отвечает она спустя некоторое время.
Огромная двухметровая дверь залы отворяется и оттуда выходит довольная девушка с чехлом от скрипки в руках.
– Ну, как? – хором накидываются на неё девушки.
– Все прошло хорошо, я бы даже сказала идеально! – воркует скрипачка, эмоционально вскидывая руки вверх.
Вокруг раздается облегчённые выдохи девушек и одна из них с белоснежным альбомным листом в руках заходит вовнутрь.
Я наблюдаю, как скрипачка исчезает из моего поля зрения и меня мгновенно осеняет. Когда я была в пятом классе, Чак впервые принялся учить меня играть на огромном чёрном рояле, который до сих пор благополучно располагается в его гостиной. И хоть поначалу мне это занятие жутко не нравилось, со временем я освоилась и мне даже начало доставлять удовольствие то, что у меня начали получаться сложные произведения без фальшивых нот. В который раз я уже вынуждена благодарить Чарли? Осталось только надеяться, что в этой зале присутствует хоть какой-нибудь синтезатор…
Очередь передо мной со временем редеет, и чем ближе я подхожу в двери, тем сильнее потеют мои ладони.
– Переживаешь? – доносится до меня мягкий голос Марты, только что пришедшей от кабинета психолога. Я молчу, в ответ лишь неуверенно пожимая плечами. – Не волнуйся, у нас с тобой все получится.
Я пытаюсь выдавить хоть какую-нибудь улыбку, глядя в ее светящиеся глаза цвета янтаря, замечая, как из залы выходит девушка, за которой я занимала очередь. На ее лице отображены обида и отчаяние, перемешанные со страхом и злостью. Она сердито поджимает губы, хлопая дверью как можно сильнее, и мы все понимаем, что она не прошла первый этап отбора.
Я осознаю, что настала моя очередь и хватаюсь за холодную ручку двери, мысленно вспоминая все заученные назубок композиции Людвига Ван Бетховена, заодно коря себя, что никак не готовилась к этому моменту заранее.
Чувствую себя словно на решающем экзамене, который может изменить всю мою жизнь, как в лучшую сторону, так и в худшую, ведь все целиком и полностью зависит только от меня.
Прихожу в себя, когда слышу звук закрывшейся за мной двери, эхо которого раздается на всю огромную залу. Обвожу помещение беглым взглядом и наблюдаю перед собой зал внушительных размеров с панорамными окнами, покрытыми элегантными французскими шторами стиля барокко карамельного цвета. Ближе к окну занимает большое пространство белый рояль, от одного вида которого я мысленно выдыхаю, но на одном рояле организаторы решили не останавливаться, подле него располагаются скрипка, контрабас, виолончель и саксофон. Посреди зала, напротив дверей, располагаются несколько столов, покрытые красной скатертью, за которыми восседают женщина средних лет, мужчина и совсем юная девушка.
Я нервно сглатываю, несколько раз обводя взглядом членов жюри, но стараясь не показывать волнения, мысленно собираю всю свою волю в кулак и делаю уверенные шаги в сторону столов.
– Добрый день, – уверенно проговариваю я, и мой голос эхом прокатывается по всему залу.
Подойдя к столу посередине, я кладу свои документы женщине средних лет с короткими аккуратно уложенными и обесцвеченными волосами на голове. Она уверенно берет медицинскую карту и заключения психолога в руки, одновременно натягивая очки в позолоченной оправе на глаза, и приступает бегло изучать документацию. Все это время я с легкой улыбкой на лице обвожу уверенным взглядом остальных членов комиссии отбора. Мой взгляд падает на молодую девушку примерно моего возраста, скромно сидящую по правую руку от женщины с обесцвеченными волосами. Она держит ровную осанку, словно проглотила стержень и записывает что-то в тоненькую тетрадь. Ее роскошные длинные волосы цвета спелой пшеницы аккуратно уложены назад в высокий хвост, а на тоненьких губах красуется скромная помада бежевого оттенка. Одета она так же скромно и не вычурно: на ней идеально сидит однотонная белоснежная блузка и классический пиджак персикового оттенка. Словно замечая, что я наблюдаю за ней, она поднимает взор небесно-голубых глаз, наши взгляды в ту же секунду встречаются и легкая, едва заметная улыбка касается ее губ.
– Элизабет Хансен, – строгим голосом протягивает женщина, правой рукой снимая очки, – позволь нам представиться. Меня зовут Каролайн Оберг, я буду преподавать избранным девушкам уроки этикета и светской беседы, а также королевской походки и многое другое. По левую руку от меня герцог Виборг, близкий друг Его Величества, – я улавливаю оценивающий взгляд бледно-зеленых глаз мужчины пятидесяти лет с каштановой бородой и аккуратно уложенными длинными усами, он мельком кивает. На мгновение, всего на секунду его глаза кажутся мне необычайно знакомыми. – По правую руку от меня Ее Высочество принцесса Шарлотта, младшая сестра кронпринца, с которой вы познакомитесь поближе чуть позже, если пройдете отборочный тур, конечно же, – женщина подавляет неуместный смешок и продолжает. – Итак, вы получили замечательные заключения от нашего психолога и без проблем прошли медкомиссию…
– Да, все верно, – подтверждаю я, сохраняя беспристрастную улыбку на лице. Когда ты за одно мгновение узнаешь, что прямо перед тобой сидит член королевской семьи – трудно сохранять спокойствие.
– Как вам известно, члены королевской фамилии должны иметь музыкальное образование и уметь играть хотя бы на одном музыкальном инструменте, – продолжает Каролайн. – Что вы можете нам исполнить и на каком инструменте? Или, быть может, желаете показать нам что-то другое?
Я выдерживаю недолгую паузу и набираю в легкие больше воздуха.
– Людвиг Ван Бетховен, багатель ля минор «К Элизе», – твердо заявляю я, слегка приподнимая подбородок вверх.
– Ваша тезка, что ж, интересно, – протягивает герцог Виборг, уверенно складывая руки на груди. – Пожалуйста, проходите к инструменту.
Ровным шагом я смело направляюсь к белоснежному роялю, стараясь держать осанку, втягивать живот и не опускать подбородок.
Ты справишься, Элизабет. Ты должна справиться, ради мамы…
Удобно усаживаясь на банкетку, я поправляю платье и поднимаю кисти рук вверх, мысленно пытаясь подавить предательскую дрожь. Фаланги опускаются на белоснежные до великолепия лаковые клавиши, нога опирается на пятку, дожидаясь момента нажать на педаль.
Секунда, две, три.
И мои пальцы плавными, медленными движениями начинают бегать по черно-белым клавишам, а стопа неуверенно нажимать на педаль. Спустя несколько секунд тонким слухом я улавливаю знакомые плавные ноты любимой мелодии и с этого момента я перестаю существовать как человек, полностью поглощенная вихрем нот. Мои пальцы становятся продолжением белоснежных лакированных клавиш, тело начинает покачиваться в ритм классической музыке, а правая нога поднимается и плавно опускается на педаль. Несколько минут в воздухе витают ровные и нежные звуки Бетховена; усиливает впечатление великолепное звучание музыки в этом зале, которая проносится заливистым эхом в огромных масштабах. Музыка продолжает плыть и порхать, лаская слух, а в моем сознании всплывают приятные воспоминания о том, сколько раз мы с Чаком заучивали и репетировали ноты, доводя мои пальцы до абсолютного совершенства исполнения. По телу пробегают легкие мурашки, и я прикрываю глаза, когда пальцы завершают исполнение, плавно приземляясь на колени.
Мой слух встречается с абсолютной и пугающей тишиной и в сознании проносятся сотни ужасающих мыслей по поводу моего выступления. Неужели я фальшивила? Боюсь открыть глаза, боюсь посмотреть в сторону жюри, боюсь пошевельнуться…
Раздаются скромные аплодисменты в мой адрес, постепенно набирающие свой темп. Тяжело дыша, я осмеливаюсь открыть глаза, встать с банкетки и сдержанно поклониться в сторону жюри.
– Позволь поинтересоваться, – раздается тоненький голосок принцессы Шарлотты. – Кто был твоим учителем?
Все три пары глаз с интересом направлены в мою сторону. От волнения и растерянности я не знаю, куда деть руки, но тут же напоминаю себе, что нужно держаться достойно. Трогать тело, одежду или теребить что-то в руках – верный признак обеспокоенности и нервозности.
– Моим учителем был мой хороший друг, – кратко отвечаю я, несколько раз моргая.
Девушка удивленно вскидывает брови вверх, направляя озадаченный взгляд в сторону герцога. Герцог Виборг несколько раз прочищает горло, поправляя удушающий бордовый галстук на шее.
– Элизабет, должен признать, твое исполнение достойно похвалы, – заключает он, скрещивая ладони на столе.
– Безусловно, – продолжает Каролайн, прижимая правую руку к сердцу, – безусловно, мы будем рады видеть тебя в рядах избранных девушек. Поэтому поздравляем, Элизабет, ты заочно прошла первый отборочный тур. Через три рабочих дня будут известны результаты твоих анализов и, исходя от их заключений, мы будем решать, останешься ли ты на отборе и проходишь в следующий этап или же благополучно покидаешь его. Желаем удачи!
– Благодарю, – я коротко киваю и плавно удаляюсь из залы с ощущением маленькой победы в груди.
Радостная улыбка не покидает моего лица всю дорогу от рояля до лакированных двухметровых дверей, возле которых я встречаю несколько заинтересованных пар глаз, не позволяющих отойти от них ни на шаг.
– Ну что, ты прошла? – хором проговаривают две девушки как две капли воды похожие друг на друга. Их волосы морковного оттенка аккуратно уложены в длинные косы, а взгляд блуждающих изумрудных глаз намертво прикован к моему лицу. Они настолько худые, что создается такое впечатление, будто прикоснувшись к их скулам можно уколоться.
Я уверенно киваю, продолжая изображать улыбку победителя.
– Они в восторге от моего выступления, – убежденно говорю я, замечая оживленные взгляды в мою сторону.
– Ну, это мы еще посмотрим, – заявляет высокая блондинка с крашеными волосами и надменно толкает меня в плечо, высвобождая себе путь в зал.
Спустя секунду она закрывает за собой дверь и в очереди проносится недовольное шушуканье.
Я недоуменно приподнимаю брови, пытаясь сообразить, что только что произошло.
– Куда она влезает без очереди? – возмущается Марта, хмуря брови.
– Не обращай внимания, ты все равно успеешь показать себя, – пытаюсь поддержать я. – Буду держать за тебя кулачки. Надеюсь, мы еще увидимся.
– Спасибо, и я надеюсь, – дружелюбно улыбается девушка.
Благополучно выходя из дворца, я прохожу мимо бесконечных организаторов в бледно-розовых футболках и бейсболках аналогичного оттенка. Они то и дело бегают из стороны в сторону, окончательно и бесповоротно закопавшись в документах и планшетах. Не удивительно, ведь до окончания отбора заявок остается всего два дня и за последние несколько часов оставшиеся девушки в спешке пытаются пройти первый отборочный тур.
Минуя двух охранников и юношу с планшетом, который продолжает раздавать браслеты будущим участницам, я аккуратно иду по старинной каменной укладке, стараясь не упасть и не споткнуться на танкетке. Выходя за пределы замка, я продолжаю идти вниз по улице, торжественно улыбаясь и щурясь от яркого, палящего солнца и спустя несколько секунд ощущаю вибрацию в маленьком кармане сумки. На тусклом сенсорном экране высвечиваются несколько сообщений от Чарльза и, закрываясь рукой от солнца, я пытаюсь прочесть едва уловимые высвечивающиеся буквы:
«Ты где? У тебя все нормально???».
Я удивленно улыбаюсь, пытаясь понять почему так много вопросительных знаков и, сама того не замечая, натыкаюсь на капот черного блестящего автомобиля, возвращаясь в реальность после нескольких гудков машины. Вздрагивая от неожиданности и громких сигналов, я тут же убираю телефон в сумку, пытаясь разглядеть водителя автомобиля, напрочь забывая про сообщения.
Глава 6
Улавливая знакомый немецкий значок на сверкающем капоте автомобиля, я замечаю, как открывается дверь и из машины выходит парень в черных квадратных очках с атлетическим телосложением, которое подчеркивает облегающая черная футболка. Он проводит рукой по коротким каштановым волосам, и сбоку на шее я замечаю знакомую татуировку в виде черного перевернутого католического креста.
– Так и будешь стоять как вкопанная? – надменным голосом проговаривает парень. Одной рукой он облокачивается об крышу автомобиля, а другой об край дверцы.
– Ты за мной следишь? – недоумеваю я, вскидывая руки. – Вообще-то, я не мешаю твоей машине спокойно проехать дальше.
Макс с широкой улыбкой на лице снимает черные очки с таким видом, будто я только что сказала полнейшую чушь.
– Куда собралась такая красивая? – спрашивает он, оглядывая меня с ног до головы оценивающим взглядом, слегка приподнимая правую бровь, отчего на мгновение я испытываю легкое смущение, и мои щеки начинают пылать. Спустя секунду он направляет взгляд на дворец позади меня, и широкая улыбка на его лице тотчас же меркнет. – Или откуда… Ты ходила на отбор?
– А вот это уже не твое дело, – гордо заявляю я и, слегка приподнимая подбородок, пытаюсь обойти капот автомобиля, но не успеваю я сделать и шаг, как Макс одним резким движением хватает меня за запястье своей теплой массивной ладонью. В воздухе плавно расплывается знакомый аромат «Hugo Boss», словно окутывая меня своим расслабляющим шлейфом с нотками мяты и хвои.
– Да ладно тебе, я же пошутил, – протягивает он, и прежняя забавная улыбка вновь озаряет его лицо. На таком близком расстоянии я замечаю, как искрятся его глаза цвета свежезаваренного кофе с молоком и при дневном свете они кажутся практически серыми. – Садись, я тебя подвезу, – сообщает он и, улавливая малую толику протеста на моем лице – подходит к двери своего автомобиля и оборачивается, – и возражения не принимаются.
Я наблюдаю, как парень садится в автомобиль и продолжаю стоять как вкопанная, то открывая, то закрывая губы от возмущения, пока очередной гудок автомобиля не заставляет меня снова вернуться к реальности. Громко выдыхая, я дергаю ручку двери и усаживаюсь на прохладное сиденье авто.
Почему я согласилась? Чем таким обладает этот парень, что я слушаюсь его?
– Полегче с дверью, принцесса, – предупреждает он, приподнимая подбородок, чтобы аккуратно объехать впередистоящий автомобиль, – у меня нет с собой запасной.
С легкой улыбкой на лице я закатываю глаза, пристегивая ремень безопасности.
– Ты даже не спросил, куда меня отвезти, – констатирую я, наблюдая, как мы объезжаем Фреденсборг и выезжаем на дорогу, ведущую к городу.
– Я везу тебя туда, куда тебе нужно, – уверенно сообщает Макс, на мгновение бросая взгляд в мою сторону.
Меня всегда слегка раздражала эта мнимая мужская самоуверенность, причем иногда совершенно ни к месту.
– Надеюсь, я вернусь домой в целостности и сохранности?
– В целостности – да, в сохранности – не обещаю, – проговаривает он с широкой улыбкой на лице.
Несколько секунд мы едем молча, в салоне автомобиля продолжает играть едва приглушенная музыка. Подъезжая к светофору на въезде в город, водитель плавно останавливает авто и поворачивается ко мне, принимаясь рассматривать мое лицо с легким прищуром и чуть приподнятым уголком губ.
– Ну, рассказывай, – говорит он, – зачем подавала заявку на отбор? Неужели ты, как и все наивные маленькие девочки мечтаешь выйти замуж за принца на белом коне и жить в прекрасном замке?
– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, – коротко говорю я, устремляя взгляд в лобовое стекло. – Да и вообще, с чего ты взял, что я оттуда?
Несколько секунд Макс смотрит на меня как на умалишенную и медленно обхватывает мою левую кисть, приподнимая ее вверх, на которой красуется красный силиконовый браслет с логотипом отбора.
– Ты думаешь, я настолько глуп? – надменно проговаривает он, опуская руки на руль.
На светофоре загорается зеленый цвет, и автомобиль продолжает свое плавное движение по дороге в Копенгаген.
– Повторюсь, я не намерена с тобой это обсуждать, – я твердо продолжаю настаивать на своем.
– Ладно, ладно, – наконец сдается он, слегка приподнимая руки, сгибая их в локтях. – Не кипятись, принцесса. Ты же умеешь читать эмоции, так посмотри на мое лицо, на нем нет даже и намека на то, чтобы сейчас чем-то уколоть или обидеть тебя.
– Сейчас на твоем лице я вижу только легкую ухмылку, – констатирую я, складывая руки на груди.
– Тебя она раздражает? – удивляется он, вопросительно изгибая брови. – Я думал эта ухмылка мне очень даже идет.
– Ты ошибся, с кем не бывает, – говорю я, подавляя легкий смешок.
– Ну, вот видишь, ты хотя бы начала улыбаться, – через некоторое время замечает он, пару раз бросая взгляды в мою сторону. – Я думал, ты так и будешь хмуриться, поглядывая на меня с недоверием.
– Это вполне логично, ведь я совсем не знаю тебя, – констатирую я, – так почему же я должна тебе доверять?
Я снова замечаю еле заметную ухмылку на его лице.
– А почему ты мне не можешь доверять просто так, без причины? – улыбается он той самой мальчишеской улыбкой, которая разбивает девичьи сердца.
– Наверное, потому что ты со своим другом разгромили пол бара и убежали от полицейских? – спрашиваю я, вскидывая руки. – И это притом, что ты мне даже своего имени настоящего не сказал!
– О, да брось! Ты обращаешь внимание на какие-то мелочи, – отвечает он, всего на мгновение нахмуривая брови. – Ну, представился бы я Максом и просто не сказал бы тебе, что это не мое настоящее имя. От этого что-то поменялось бы? Получается, что я не соврал, а просто не договорил.
– Ты называешь избиение и побег от полицейских простой мелочью? – мой голос срывается на писк. – И почему ты всегда переворачиваешь все так, будто это я дура, а сам выходишь сухим из воды?
– Тихо, тихо. Зачем так много вопросов? – ухмыляется парень, резко заворачивая за угол. – Ты же будущая принцесса, а принцессы так себя не ведут.
– Мой дом находится в другой стороне, – монотонно проговариваю я.
– А кто сказал, что мы едем к тебе домой? – удивленно говорит парень, сохраняя свою излюбленную ухмылку на лице.
– Ну, явно не к тебе, – говорю я, в глубине души надеясь, что он подтвердит мои слова.
– А что, боишься меня? – проговаривает он низким голосом и тут же добавляет почти шепотом. – Зря ты села ко мне в машину…
– Издеваешься? – спрашиваю я, обиженно складывая руки на груди.
В салоне автомобиля раздается его звонкий надменный смех, а я в это время готова вжаться в кожаное кресло, чтобы более не испытывать это противное чувство насмешки. Чтобы хоть как-то отвлечься, я с энтузиазмом принимаюсь разглядывать местность, которую мы проезжаем – практически самый центр города. Макс находит свободное место на огромной парковке вселенских масштабов, где царит полная неразбериха и хаос среди автолюбителей, которые никак не могут отыскать свободные парковочные места. Аккуратно паркуясь, он вытаскивает ключ зажигания и принимается смотреть в мою сторону каким-то забавным взглядом.
– Мы приехали, – констатирует он. – Ты здесь ни разу не была?
Я поджимаю губы, когда до меня доходит, что мы приехали в парк развлечений.
– Зачем ты привез меня в Тиволи? – удивленно спрашиваю я, чуть откидываясь на сиденье.
– Как однажды сказал основатель этого парка Георг Гарстенсен – люди не думают о политике, когда развлекаются, – с важным видом цитирует он. – А ты не будешь думать о своих проблемах ближайшие несколько часов.
– Часов? – недоуменно переспрашиваю я.
– Ну, не дней же, глупышка, – ухмыляется Макс, выходя из машины.
Я в спешке расстегиваю ремень безопасности и пулей вылетаю из машины, быстрым шагом направляясь к уходящему юноше. Не разворачиваясь к автомобилю, одним движением руки он блокирует двери, нажимая на брелок.
– Издеваешься? – возмущаюсь я, пытаясь догнать его и поравняться шагом. С туфлями на танкетке это выглядит совсем нелепо, потому как мои маленькие торопливые шажочки не сравнятся с его огромными шагами. – Зачем ты приволок меня сюда? Ты даже не спросил, есть ли у меня планы на этот день! Может быть, я была занята?
– Странно, – задумчиво произносит он, – обычно маленькие девочки радуются, когда их привозят в парк аттракционов.
Он продолжает идти, как ни в чем не бывало, как будто совсем не видит в происходящем что-то из ряда вон выходящее, выводя меня из себя.
– Ты несносен! – кричу я ему в спину, останавливаясь посреди парковки, и с рыком злости топаю ногой по асфальту.