- -
- 100%
- +
Ко всему прочему, у Елизаветы развилась мания преследования. Ей все время кажется, что муж за ней следит. Встречаемся мы только в закрытых заведениях и хорошо охраняемых местах. А в последнее время вообще жесть творится. Ее фантазии переходят все разумные границы. Я начал ловить себя на мысли, что еще немного – и моя крыша слетит напрочь от всего этого.
Так вышло и в этот раз.
Мы приехали с ней в «Блекс». Во избежание ненужных вопросов со стороны персонала, я провел Лизу через черный ход. Мы поднялись в один из номеров на этаже, который был временно закрыт для гостей. С порога сообщил ей, что наши отношения подошли к концу и пора на этом ставить точку. Я уж было приготовился к очередным обвинениям и претензиям, но Елизавета меня удивила. Она просто расстегнула свое красное платье и потянула меня на себя. Эрекция была мгновенной. Прощальный секс обещал быть фееричным. И все бы ничего, если бы в номер кто-то нагло не вломился.
– Кто это был? – Лиза резко оторвалась от меня. – Это, наверное, за мной следили. – Она толкнула меня в плечи, и я, тяжело дыша, откатился в сторону.
– Да кто тут может следить? – Я ослабил узел галстука и сел на кровати. – Здесь охрана как на ракетном полигоне. Может, кто-то из персонала. Девочки днем здесь убираются. – Достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну и прикурил.
– Нет. Нет. Нет. Я точно знаю, это Саша. Это он подослал кого-то, шпионить за мной. – Лиза подняла с пола платье и стала впопыхах натягивать его на себя. – Ты должен выяснить, кто это был. Немедленно! – произнесла она приказным тоном. И тут я вспомнил, почему решил порвать с ней раз и навсегда.
– Лиза, тебе голову лечить надо. Здесь никто не может за нами следить. Это просто нереально.
– Это был мой муж. Я чувствую это. Он словил нас с поличным и теперь подаст на развод, оставив меня на улице и без копейки.
Бесит этот бред!
– Ладно, – рычу ей в ответ и выдыхаю облако серого дыма, – сейчас выясню, кто это был, чтобы ты наконец-то успокоилась. Но на этом все, Лиза.
Теперь осталось узнать, кто этот самоубийца, которого не научили стучаться.
– Лера, кто был на третьем этаже? – Я нависаю над своим управляющим директором.
– Не поняла, – отвечает Валерия. Ее похотливый взгляд становится удивленно-настороженным. Она поднимает голову и сморит на меня снизу вверх, опершись руками на стол.
Я глубоко вдыхаю, считаю до пяти.
– Когда я был в номере, ко мне кто-то вломился.
Я стараюсь держать себя в руках, чтобы не сорваться на женщине, которая явно этого не заслуживает. Мне надо как-то себя успокоить. Подхожу к окну и, одернув штору, открываю его. Затем достаю очередную сигарету и щелкаю зажигалкой.
– А ты что, был в номере? – Лера поднимается, подходит ко мне и останавливается, мягко коснувшись моей руки. – Почему я об этом не знаю?
Сколько раз я зарекался не заводить служебные романы, но… и в итоге каждый раз вляпывался в это дерьмо. Лера не стала исключением. Но зато оказалась самой умной из всех. Она единственная не закатила мне истерики после того, как я объявил о нашем расставании. Всех предыдущих я увольнял, а ее, наоборот, повысил. Как управленцу, ей нет равных. Всегда справедливая, честная и добросовестная. У меня никогда не возникало вопросов к ее работе. Но как женщина, она была слегка навязчивой, и это меня раздражало. Поэтому пришлось перевести наши отношения на уровень деловых.
Я резко поворачиваюсь к ней и рявкаю:
– Я должен отчитываться перед тобой, куда я прихожу и с кем?
Мы оказываемся вплотную прижаты друг к другу.
– Нет. Конечно нет, – она растерянно мнется и отступает на шаг назад, берет со стола пепельницу и подает ее мне. – Просто я не знала, – пытается оправдаться.
– Этого никто не знал. – Выдыхаю горький дым, обхожу женщину и сажусь в ее директорское кресло. Пусть не забывает, кто здесь хозяин. – Повторяю вопрос: кто мог войти в номер?
– Я не знаю, Егор… – Она подходит к столу и садится напротив, – хотя, подожди… – Лера поправляет волосы, а я скольжу по ней взглядом и ловлю себя на мысли, что сейчас бы загнул ее на этом самом столе и… – Может, это новенькая девочка?
– Какая девочка? – Забыв о сексе, я концентрирую все внимание на последнем слове.
– Которую Кристина к нам из агентства прислала, – осторожно отвечает Лера.
Наш диалог прерывает громкий стук в дверь.
– Войдите! – гремлю я, и дверь в мгновение распахивается.
– Егор Владимирович, нашли! – довольно выдает Олег. – Мы ее по камерам вычислили.
Я тушу сигарету и выхожу к нему из кабинета.
– Кто такая? – спрашиваю охранника, который идет впереди.
– Не поверите. Это та самая Анна Крылова.
– Да ладно!
Неужели я был прав? Неужели это Курбанов поднапрягся?
– Я сам удивился, – говорит Олег и спускается по узкой лестнице вниз.
– Где она? – Следую я за ним.
– В подвале, у охраны сидит. Валера сейчас информацию по ней собирает.
– Вы только сейчас начали этим заниматься?
– Да. А когда надо было?
Нет. С ними просто невозможно работать!
– Вчера! Я вам за что плачу?
Мы спускаемся в подвал. В маленьком душном помещении, в окружении троих охранников сидит все та же девушка со взглядом загнанного зверька, а рядом с ней еще одна. Кажется, вторую зовут Валентина. Я ее часто вижу. Она у нас практически с момента открытия.
– Егор Владимирович, – кричит она, подрываясь с места, но охранник усаживает ее обратно. – Это я виновата. Я новенькую отправила на третий этаж. Я думала, он закрыт. Я не знала, что там кто-то может быть, – тараторит она и бросает недовольный взгляд в сторону своей новоиспеченной коллеги.
Я медленно подхожу, беру стул и ставлю его напротив мелкой заразы.
– Выйдите все! – говорю я и перевожу взгляд на своего безопасника. – Мне поговорить с барышней надо.
Анна смотрит на меня волком, но глаза не отводит. Смелая.
Олег подходит к двери первым и по очереди выпускает всех в коридор, затем выходит сам и плотно закрывает за собой дверь.
Грозно смотрю на Анну.
– Ну?
– Что ну? – дерзит мелочь пузатая.
Хочется морально раскатать эту соплячку.
– Рассказывай! Кто такая? Откуда? Какие цели преследуешь? На кого работаешь? – Давлю ее интонацией.
– Послушайте, – она подается вперед, сложив руки на груди, – я уже вам говорила, кто я такая и какие цели преследую.
– Можешь повторить еще раз. – Я откидываюсь на стуле, готовясь слушать душещипательный рассказ. – Считай, что с первого я не запомнил.
Она тяжело вздыхает и забрасывает ногу на ногу.
– Меня зовут Анна Крылова…
– Студентка МГТУ, – нагло перебиваю ее. – Это я знаю. Дальше!
– Я сделала проект этого здания. – Обводит рукой по кругу. – Заказ брала на фрилансе. Заказчик меня кинул и за работу не заплатил.
– Чем докажешь?
– Переписка по имейлу, файлы и электронные документы. Все по датам проверить можно. Это не проблема даже для пользователя со среднем уровнем владения ПК, – говорит она, явно намекая на мои способности.
Как бы странно это ни звучало, но мне нравится ее дерзость вперемешку с детской непосредственностью. Да и сама девчонка ничего так.
– Допустим, я тебе верю. Здесь ты что делаешь?
– Работаю, – отвечает она и смотрит с вызовом, будто мы ведем невидимый бой взглядами.
Наклоняюсь к ней и угрожающе произношу:
– Слушай, девочка, не играй с огнем. Советую нормально отвечать.
А сам рассматриваю ее, как извращенец: глаза, губы, шея, грудь. Сексуальная неудовлетворенность дает о себе знать. Совсем уж крыша едет.
– Я нормально и отвечаю. Я приехала сюда сегодня утром, чтобы убедиться, что не ошиблась.
– Убедилась? – рявкаю ей прямо в лицо.
– Более чем.
– Зачем соврала, что ты от Кристины?
– Я не врала, – она повышает голос, – я просто поддержала предположение Валерии Андреевны. Тем более что зарплата и условия работы у вас приличные. Я подумала, что это может быть неплохой компенсацией за мой моральный ущерб.
Я поднимаюсь с места, отхожу к столу, на котором стоят мониторы, и, сложив руки на груди, присаживаюсь на край столешницы. Хочу рассмотреть ее издалека.
– Ты Елизавету Баринову знаешь? – Продолжаю прожигать взглядом эту малолетнюю заразу.
– Нет. А кто это? – без запинки отвечает девушка.
Похоже, правда не знает.
– Неважно. Что в номере видела?
Она вспыхивает, и ее щеки начинают предательски краснеть.
– Ничего не видела!
Меня тянет улыбнуться от ее такой детской реакции, но я сдерживаю порыв.
– Молодец. Правильно отвечаешь. – Подхожу и снова сажусь перед ней. – Работать здесь хочешь?
– А вы как думаете? – спрашивает она, гордо расправляя плечи.
– В таком случае советую прикусить свой острый язык и держать его за зубами. Поняла?
– Поняла, – более покорно отвечает Анна и опускает глаза.
Я встаю и открываю дверь.
– Олег! – зову своего безопасника. Он появляется через секунду в сопровождении остальных охранников.
– Да, Егор Владимирович?
– Отпускай своих, за работу.
Он дает знак рукой, и парни занимают свои места перед мониторами.
– Девчонку увольнять? – спрашивает Олег, когда я выхожу к нему в коридор.
– Нет. Пускай работает.
– А если она подослана Курбановым?
– Тем более. Знаешь, есть такая пословица: «Друзей надо держать близко, а врагов – еще ближе».
– Понял, – кивает Олег.
3.
Анна
Уже почти две недели я работаю горничной. Коллектив у нас хороший, но особой дружбы ни с кем из девчонок пока не завязалось. Подозреваю, что всему виной наши с Верой не самые теплые отношения. Она до сих пор смотрит на меня с подозрением, как будто я ей что-то должна.
Правда, есть один парень, его зовут Виталик. Он работает здесь су-шефом. Живет в том же районе, что и я. И иногда, когда наши смены совпадают, мы вместе ездим на работу.
– Скоро Новый год, и Валерия Андреевна обещала нам устроить корпоратив, – сказал Виталик и подал мне руку, когда я выходила из автобуса.
– Спасибо! – Я спрыгнула с последней ступеньки. – Уже предвкушаю, насколько веселым для меня будет этот праздник, – отвечаю я и даже не пытаюсь скрыть иронию в голосе.
– Ты насчет девчонок? – засмеялся парень и поправил свой рюкзак за спиной. – Не такие они и плохие. Им тяжело принять новеньких в свои ряды. Ничего, думаю, они скоро привыкнут. Хочешь успокою тебя?
– Попробуй.
Я достала из кармана пропуск и сунула его охраннику под нос. Он отсканировал его и вернул мне в руки.
– Зато девочки пакости не делают. Это уже большой плюс им в карму, – сказал Виталик, замешкавшись в поисках своего документа.
– И на том спасибо.
– Ничего, время пройдет – и подружитесь.
– Хотелось бы верить. – Я выдавила слабую улыбку.
Мы прошли пост охраны и направились к черному входу. Здесь, вдоль высоченного забора, росли тисовые деревья, которые припорошило легким снежком. Я засмотрелась на эту красоту. Мне очень хочется, чтобы этой зимой было много снега.
– О чем задумалась? – Виталик учтиво придержал входную дверь, пропуская меня вперед.
– Да так. Ни о чем. – Я попыталась изобразить улыбку.
– Ну ладно тогда. Я побежал переодеваться, а то если Пестик придет раньше, то все мозги выест чайной ложкой.
Аркадий Викторович – здешний шеф-повар. Полноватый мужичок, которому уже давно за пятьдесят. А еще он носит смешные усы. Работники кухни за глаза называют его Пестик. И все из-за того, что он абсолютно все приправы измельчает пестиком в ступке.
– Давай. До встречи! – Я махнула рукой и направилась в сторону женских раздевалок.
Там, быстро переодевшись в рабочее платье, я заколола на голове высокий пучок и надела на лицо прозрачную пластиковую маску. Хоть и непривычно ее носить, но зато в ней легче дышать. Из подсобки вывезла огромную тележку уборщицы и отправилась на третий этаж. На часах было ровно три, когда я закончила работу в номерах. Осталось спуститься в прачечную, где меня ждет куча белья, которое нужно отпарить и выгладить на завтра.
Я шла по уже знакомому темному коридору, когда кто-то чуть не снес меня с ног. Я только и успела отпрянуть в сторону и ойкнуть.
– Прости! Не заметил, – сказал Виталик и остановился. Он тяжело дышал.
– Ничего страшного. Ты куда так спешишь?
– Пестик рвет и мечет! Сегодня будет много гостей, а я вино для соуса не взял. Надо быстро принести, пока он не заметил моего отсутствия. А то, если узнает, зажарит меня на гриле.
– Так давай я принесу, – предложила я без какой-либо задней мысли. – Мне не тяжело.
– Да? – Парень на секунду замялся, но такой вариант его явно заинтересовал. – А ты сможешь донести? Мне четыре бутылки надо.
– Смешной ты! – улыбнулась я. – Конечно смогу. Напиши только, какое и где его взять.
– Ага. – Он достал из кармана блокнот и ручку. Черкнул название вина и номер полки, на котором оно хранится. Оторвал листик и протянул его мне.
– Только не перепутай. И вот еще, держи ключ. Обязательно закроешь, когда будешь уходить. Она должна быть всегда закрытой. Поняла?
– Да. Я не забуду. Не волнуйся. – Я взяла ключ и положила его в карман платья.
– Куда идти знаешь?
Пф-ф, еще бы!
– Во второй подвал, погреб, что за комнатой охраны, – сходу отвечаю я.
– Все верно. – Виталик удивленно посмотрел на меня, явно не понимая, откуда у меня такая информация, а затем добавил: – Ну тогда я побежал. Когда поднимешься, напиши мне эсэмэс, я выйду из кухни.
– Угу, – кивнула я, и мы разошлись в разные стороны.
Я быстро пролетаю комнату охраны и спускаюсь по лестнице. Здесь, на минус-первом этаже, намного прохладнее, чем наверху. Градусов десять, не больше. Ну это и понятно, погреб все-таки. Быстрым шагом подхожу к двери и вижу, что она настежь открыта и подперта кирпичом. Наверное, ее просто забыли запереть. Виталик сказал, что она всегда должна быть закрыта. Отодвигаю ногой кирпич и вхожу внутрь.
Погреб, конечно, впечатляет. Он размером, наверное, как вся моя квартира. Несколько рядов стеллажей с винами и шампанским, а вдоль стены стоят настоящие бочки. Под потолком горит одинокая неяркая лампочка; вино – это тот напиток, который должен храниться в темноте. Разворачиваю бумажку и пытаюсь прочитать корявый почерк Виталика. Краем глаза замечаю мелькнувшую тень в конце погреба.
– Кто здесь? – Выжидающе смотрю в темноту и пячусь назад. – Я вас видела!
Страшно, аж жуть! А вдруг это вор? Сейчас как даст по голове. Руки, ноги – отдельно. И на вечную прописку в лес отправит.
– И что, что видела? – отвечает грубый мужской голос, и темный силуэт из глубины начинает приобретать очертания человека. Он медленно приближается ко мне, а я цепенею от страха и не могу с места сдвинуться. Чтобы разглядеть мужчину в этом тусклом свете, мне приходится прищуриться и напрячь и без того не самое лучшее зрение.
– Вы… – Облегченно выдыхаю, когда мужчина приближается, и я узнаю его. – Что вы здесь делаете?
Прикладываю руку к груди и чувствую, как бешено колотится сердце. Еще немного, и я, наверное, получила бы инфаркт миокарда.
– Тот же вопрос, девочка, – зло хрипит он в ответ. – Что ты здесь делаешь? – Громов явно нетрезв. Он слегка пошатывается и держит в руках бутылку с вином. – Сюда можно только работникам кухни и бара.
– Я знаю, – отвечаю я и чувствую внутри какой-то дискомфорт от того, что нахожусь с ним наедине. – Меня просто попросили помочь. Мне на кухню надо отнести вино. Вот. – Протягиваю ему бумажку.
– Кто попросил? – спрашивает он, как на допросе. Хотя откуда мне знать, я же в полиции никогда не была.
– Не скажу, – отвечаю я и прячу листок за спину. Не хочется подставлять Виталика. Хватит того, что Валерия Андреевна Валю отчитывала целую неделю.
– Я все равно узнаю. – Он протягивает ко мне ладонь. – И если я узнаю это не от тебя, то уволю этого человека без объяснений.
Я несколько минут смотрю в глаза Громову и понимаю, что он не блефует.
– Виталик, су-шеф, – с трудом произношу я и отвожу взгляд, злясь на саму себя.
– Виталик, значит, – тяжело вздыхает мужчина и вальяжно разворачивается обратно к стеллажам. – Ладно. – Берет бумажку из моих рук и долго смотрит на нее. – Что за каракули? Как это можно разобрать?
Понимая, что Громов смягчился и ничего плохого сейчас не произойдет, я подхожу к нему ближе.
– Им вино для соуса надо. – Через его плечо заглядываю в бумажку, как ворона в костяшку. – Он там номер полки написал.
Да, конечно, почерк у Виталика как у врача.
– И что из этого цифра? – Показывает пальцем на какие-то загогулины. – Сейчас попробую так найти. Оно явно не самое дорогое.
Пока мы просматриваем стеллажи, я слышу негромкий хлопок, а затем щелчок.
– Что это? – Я вздрагиваю и машинально жмусь спиной к мужчине. А Громов сгибается буквой «г», глядя между полок в сторону выхода.
– Дверь захлопнулась, – констатирует он и наконец-то выравнивается. – Ты что, кирпич убрала? – Его интонация моментально меняется и становится похожей на рык. – И даже ключ в замке не оставила?
Я бегающим взглядом, испуганно смотрю поочередно то на мужчину, то на дверь.
– Не оставила, – говорю, – убрала. А что, нельзя было?
– Нет! У-у-у… – Он издает протяжный стон и запускает пятерню в волосы. – Здесь доводчик сломан. Черт! Говорил же Лерке, что поменять надо.
Лерке? Это кому, Валерии Андреевне? Видимо, у них далеко не рабочие отношения. Мне, конечно, до этого дела никакого нет, но становится почему-то неприятно, и я заставляю себя переключиться на более реальную проблему.
Мужчина подходит к тяжелой дубовой двери и несколько раз дергает за ручку.
– Бесполезно, – заявляет он, – ее разве что танком высадить можно.
– И что теперь будет? Нас же выпустят, да? – с надеждой лепечу я и в ответ получаю многозначительный взгляд.
– Выпустят. Только непонятно когда.
Я цепляюсь хоть за какую-то ниточку надежды:
– А вы охране позвоните, пусть придут.
– Считаешь себя самой умной? Где ты видела связь под землей?
Он отставляет бутылку в сторону и прячет руки в карманы серого пальто.
Блин!
– Кто-то же должен сюда зайти. На кухне ведь вино очень надо.
Я подхожу к двери и тоже дергаю ее. Да. Это действительно бесполезно и больше похоже на агонию с моей стороны.
– Если очень надо, то зайдут, – бесстрастно отвечает мужчина.
– Егор Владимирович, почему это вы спокойный такой, а? – Мой голос срывается практически на крик. Я на нервной почве всегда веду себя слишком импульсивно. Наверное, такая у меня защитная реакция. Сейчас меня и саму удивляет, как это я позволяю себе с ним разговаривать в таком тоне, и еще более странно – почему он от этого не злится.
– А что мне прикажешь делать? – Громов ухмыльнулся одной половинкой губ. – Бегать и кричать, как елейная барышня? Если тебе, конечно, очень надо, то могу ради проформы и покричать. – Затем, прокашлявшись, наигранно поднял руки и тонким голоском закричал: «Помогите! Спасите! А-а!» Замолчал и глянул на меня, приподняв одну бровь, дескать: «Правильно?» А мне от этого ничуть не смешно. В другой ситуации, конечно, стало бы, но точно не сейчас.
– Я не хочу замерзнуть здесь насмерть! – говорю я. Меня начинает бить озноб. От холода, а может, и от нервов в придачу.
– Не замерзнешь. – Он снимает с себя пальто и набрасывает мне на плечи. – Ты почему в одном платье выскочила. Разве не знала, что здесь холодно? – спрашивает, помогая натянуть рукав.
– Знала. Но я ведь не думала, что мы здесь застрянем.
Я поплотнее кутаюсь в пальто, так как уже немного подмерзаю, а первыми делом, в принципе, как обычно, страдают мои голые конечности, от чего я начинаю перетаптываться с ноги на ногу.
Заметив это, Громов смотрит на мои ноги и зависает, словно выпадает из реальности. Взгляд его настолько беспристрастный, что трудно понять, о чем он сейчас вообще думает.
– Ты что, без колгот? – Он нервно сглатывает и поправляет галстук.
Наверное, он так смотрит потому, что мысленно ругает меня за легкую одежду.
– Без, – отвечаю я, не понимая, плохо это или хорошо. – В здании ведь тепло, а когда убираешь, то вообще жарко.
Проходит меньше минуты гробового молчания, повисшего между нами, после чего мужчина приподнимает меня над полом, словно пушинку, и усаживает на одну из бочек. Я охаю и чувствую, как моя пятая точка приземляется на деревянную поверхность.
– Что вы делаете? – спрашиваю я и упираюсь руками ему в плечи, когда его голова оказывается где-то в районе моего живота. Это все выглядит пугающе интимно.
– С пола холодом тянет, – говорит он с тихой хрипотцой в голосе. – Сиди так. – Затем присаживается на корточки, снимает мои балетки и отбрасывает их в сторону, а его теплые руки касаются моих ледяных ступней. Я невольно вздрагиваю. – Не дергайся и держись за меня, а то упадешь. – Он начинает дышать теплым воздухом на мои ступни и растирать их горячими ладонями.
В этот момент по моему телу пробегает разряд тока, от чего я сжимаюсь, словно пружина, совершенно не понимая, что происходит и как на это все реагировать.
– Застегни пальто. – Громов недовольно качает головой.
– Егор Владимирович? – тихо шепчу я, пытаясь одной рукой словить пуговицу, другой держась за его плечо. И осторожно спрашиваю: – А вы Виталика за это не уволите?
– Не уволю, – отвечает он почти рыком и прищуривается. – Хитрая ты лиса.
– Егор Владимирович?
– М-м-м? – Не поднимая взгляда, он продолжает активно согревать мои ноги. И к этому процессу он подходит с такой ответственностью, словно это стратегическое задание на секретном объекте.
Пользуясь ситуацией, что сейчас мужчина ничего не видит, я подаюсь вперед и, прикрыв глаза, наклоняясь над его головой. Втягиваю запах его туалетной воды, которая тут же начинает резать нос.
– У вас очень горький парфюм.
Я открываю глаза, несколько раз моргаю и пытаюсь смотреть куда угодно, лишь бы не на него, но все равно возвращаюсь взглядом к мужской спине в темно-сером пиджаке. Все-таки какие у него широкие плечи. И мышцы такие твердые, их рельеф ощущается даже через толстую шерстяную ткань.
– Не нравится? – Мужчина поднимает голову и смотрит на меня, вопросительно приподняв бровь.
– Нет. И кажется, у меня на него – Апчхи! – аллергия.
– Это подарок. Его мне подарила одна милая особа, – говорит он и смотрит с вызовом, будто ждет от меня каких-то эмоций.
– Значит, у нее дурной вкус, – вылетает из моего рта, и я снова чихаю.
– А может, это у тебя на меня аллергия? – спрашивает он с ехидной улыбкой, прекращая натирать мне ноги.
Я мотаю головой и резко отвожу глаза в сторону. Позор. Просто позор, Аня! Так рассматривать взрослого чужого мужчину, да еще и хамить ему при этом. Человек, можно сказать, спасает тебя от переохлаждения, а ты совсем неблагодарная.
– Ну все. Вроде бы согрелись. – Громов наклоняется, поднимает с пола балетки и надевает мне их на ноги. А мне сразу становится так холодно.
Он что, обиделся? В душе поселяется чувство тотальной потери. Нет, нет, нет. Я не хочу так! Пять секунд назад, несмотря на всю ситуацию, в его руках было так хорошо и уютно. А сейчас так одиноко. Холодно. Я бы даже сказала – грустно.
– Егор Владимирович, – я решаю быстро исправить эту ситуацию, – не отходите и не отпускайте меня, пожалуйста. Я боюсь, что скачусь с этой бочки, – говорю я почти приказным тоном, но при этом смотрю куда-то вниз.
– Она широкая. И если что, я словлю, – хмыкает он и делает шаг назад.
– Нет, – почти вскрикиваю я, наклоняюсь вперед и, хватая его за плечо, нагло притягиваю к себе – осмелела, блин. – Не отходите. Я буду за вас держаться.
Господи, что я творю? Сама себе поражаюсь.
Через секунду встречаюсь взглядом с Громовым. Мужчина молча подходит ближе, а я судорожно выдыхаю, чувствуя, как он сжимает мою ногу рукой и медленно ведет ею вверх, к колену. Она двигается очень осторожно, нежно поглаживая мою кожу. И в этот самый момент я вижу, как в его глазах вспыхивает ничем не прикрытая, бесстыжая, откровенная похоть.
Ой, мамочки! Я, наверное, сейчас ослепну от стыда. Щеки сразу же начинают гореть огнем. К горлу подкатывает паника.
Ну а что ты хотела, Крылова? Сама же вешаешься мужику на шею.
– Не надо. – Перехватываю его руку своей.
Спустя мгновение он послушно кивает и вскидывает ладони вверх.
– Я просто пробую, не холодные ли они. – Громов отстраняется, окидывая меня скептическим взглядом.
– И как?
Мое дыхание сбивается, я хватаюсь двумя руками за бочку. Неловкость так и дребезжит в воздухе.
– Теплые, – шумно выдыхает мужчина.
За дверью раздается какой-то шум, и я понимаю, что наконец-то наше заключение – или правильней сказать злоключение – закончено. Егор Владимирович берет меня за талию и успевает спустить на пол до того, как в погреб заходит молодая женщина, явно не скрывая своего интересного положения, а за ней охранники.