Запутался в тебе

– Что за?.. – выругалась Лера чуть слышно и уронила пакетик мороженого.

Обернулась испуганная, глаза её стали большими и блестящими, Ванька ещё успел увидеть в них своё отражение: слишком довольное и счастливое для обычной встречи одноклассников, тем более бывших. И ещё Ваньке показалось, что он увидел в лице Леры облегчение? радость? Но она быстро опустила глаза. Подняла мороженое.

– Ваня! Нельзя так пугать! – она не сильно, а так, чтобы просто показать, что злится, хлопнула его по руке, которая до сих пор была протянута к ней, словно лиана, что хочет зацепиться за ствол дружелюбного дерева. Ванька же улыбался, как дурачок из сказки, который впервые увидел прекрасную царевну. – А если бы у меня было больное сердце?

– Давно приехала?

Лера вдохнула то ли испуганно, то ли раздражённо. Подняла глаза, глянула украдкой, быстро опустила взгляд. Почему опять не смотрит прямо? Боится что-то увидеть? Или уже видит?

– Вчера вечером.

– Почему не предупредила?

Бабка ушла. Лера неопределённо повела плечом, как бы говоря, а что предупреждать, вот она я, ты меня всё равно нашёл. И правда, нашёл. И как так у него получается всё время приходить туда, где есть она?

Мороженое перешло в руки кассирши. Ванька с ужасом представил, что с ним стало пока оно ждало в горячих руках Леры, а теперь вот ещё новое испытание.

Лера оплатила, взяла мороженое, тихо сказала «спасибо» и ушла. Ваньке – ни слова. Просто пошла на выход. Кассирша даже не успела открыть рот, чтобы спросить, что будет брать Ванька, как он бросился следом за Лерой. Так просто не отстанет, тем более если не было сказано прямого «нет».

– Ты меня избегаешь? – Ваньке казалось, что Лера должна была его слышать, чувствовать его энергетику, которая стремилась следом за ней, пыталась опутать, окутать, уберечь, но Лера опять вздрогнула.

Она посмотрела ему прямо в глаза. И сейчас он увидел там грусть.

– С чего ты взял? – пачка в её руке была ещё не открыта.

Она мяла краешек упаковки в руках, посматривала в сторону, на улицу, где никого не было, потому что будний день, потому что весь посёлок на работе. Мурашки на её руках куда-то бежали. Ванька заворожённо смотрел на них.

– Лера, что случилось? Почему ты приехала? – спросил Ванька.

Сколько можно этой неизвестности? Сколько можно это терпеть? Она вернулась просто так или по какой-то причине? Если эта причина не он, а другой парень, он поймёт. Он поймёт и отойдёт в сторону. Но это не точно.

Лера выдохнула опять. Её дыхание мельком коснулось Ваньки, но даже это заставило трепетать. Он помнил её дыхание на своей коже, в лесу, когда она была так близка и счастлива. Вроде бы.

– Я осталась без работы, – наконец Лера сказала. И улыбнулась – невесело.

– Ох, я не знал. Тебе нужна помощь? Деньги? Работа? Хочешь, поговорю с парнями, может в бухгалтерию…

Ванька зачастил, распереживался. Остаться без работы тяжело, особенно девушке.

– Нет-нет, Ваня, успокойся, – она подняла глаза, улыбнулась уже поуверенней. Ободряюще. – Ничего не надо.

Лера кивнула, словно у неё в голове ещё параллельно шёл разговор с собой.

– Мне просто надо побыть здесь, подумать. Работа мне пока не нужна.

– Хорошо, – серьёзно ответил Ванька. – Но если что, ты обращайся, я поговорю…

– Ладно, – перебила она его и смешливо фыркнула. Даже как-то умильно.

– Хочешь… покатаемся вечером? – решился спросить Ванька. Он так соскучился по ней, что готов был прямо сейчас запихнуть её в машину и не выпускать, пока не насмотрится, не наговорится с ней. Но заметил, как она нахмурилась, слегка, но заметно. – Или ты хотела побыть одной? Мне тебя не беспокоить?

Ванька сделал шаг назад. Даже полшага, но этого хватило, чтобы Лера пробудилась. Она со страхом посмотрела на это движение, резко подняла глаза и схватила его за руку, словно вот секунда, и Ванька бы испарился вместе с этим расстоянием, что теперь их разделяло.

– Нет, подожди, – он никогда не слышал столько паники и торопливости в её словах. Это и пугало, и обнадёживало. Лера поспешно отдёрнула руку и начала её разминать, будто только что перенапрягла. – Прости… да, давай покатаемся. С удовольствием.

– Хорошо, тогда спишемся.

Ванька не выдержал, тоже дотронулся до неё, до такой маленькой, светленькой в чёрном, но всё равно воздушной. Она вздрогнула, мурашки вновь пустились танцевать по её телу, приподнимая чуть видимые волоски.

– Да, – Лера хмуро рассматривала происходящее, но теперь уже уверенно кивнула.

С подтаявшим мороженым она развернулась и ушла.

Оставался только путь вперёд.

*

– Стоять здесь страшнее, чем ехать, – Лера цеплялась за перила и свесившись недалеко за них, смотрела на речку.

В середине и иногда по краям возникали воронки, быстрины – попадёшь в неё и пропадёшь. Вода уже слегка окрашивалась в розоватый тон от заката. И Ванька не мог налюбоваться оттенками: ему всегда нравилась вода, подсвеченная мистическим, каким-то волшебным цветом вроде закатного или рассветного. Казалось, что в эти моменты из воды может возникнуть кто угодно: начиная обычным сомом и заканчивая водяным.

– Высоты боишься? – озабоченно спросил Ванька.

Не хотелось, чтобы встреча хоть чем-то омрачилась.

– Нет, просто бурное воображение, – усмехнулась Лера, поднимая с моста небольшой камешек и кидая его в речку. – Непроизвольно в голове появляются кадры, как мост падает, и мы с ним.

– Ну, – улыбнулся Ванька таким фантазиям, – вместе не страшно. Плавать умеешь?

– Пф, конечно, – фыркнула Лера. – Но только это не поможет, когда со всех сторон окажется бетон.

– Мост не упадёт разом, сбежать-то мы успеем, когда почувствуем неладное, – пожал плечами Ванька.

– Да, наверное, – легко согласилась Лера.

Но Ванька заметил, как это замечание успокоило её: плечи расправились, глаза перестали бегать по воде, словно выискивая безопасные островки.

– Почему ты здесь? – вдруг спросила Лера.

Она не смотрела на Ваньку, но он чувствовал её внимание к нему. Но вопрос задала, конечно, странный.

– В каком смысле? – усмехнулся Ванька. – Приехал посмотреть закат. С тобой.

– Нет, – улыбнулась Лера и глянула на него. – Почему ты остался в посёлке?

– А-ах, это, – протянул Ванька. – Да так, обычная история о том, как у меня появилась аллергия на город. Тут же всё проходило: и зуд, и кашель, и раздражение, – Ванька предусмотрительно умолчал, что переставало раздражение быть у Ани. – В общем, я перебрался сюда. Удалёнка – наше всё, – спасла меня.

– Но ты же, – неуверенно проговорила Лера, – вроде был женат. Или я что-то путаю?

Ванька замешкался всего на секунду: пытался понять, что он чувствует к этому разговору, к воспоминаниям, к той, что подвела и оставила его… Ничего. Уже ничего. Спокойно всё стало.

– Был женат, да. Она не захотела быть с милым в шалаше. Не рай это для неё, – он увидел, как глаза Леры расширились от лёгкого негодования и поспешно добавил: – Я её понимаю. И уже не осуждаю. Хотя поначалу было немного, признаюсь.

Лера покачала головой, недовольно поджав при этом губы.

– Прости, что напомнила, – сказала она, после недолгого молчания, которое прерывалось всплесками и гулом редких машин.

– Ничего страшного, уже не болит, – честно ответил Ванька и тепло улыбнулся, подбодрил, заверил.

Ванька видел, как Лера убрала руку с перил, заметил, как к её ладошке прилипла старая голубая краска. Лера протянула руку и неловко, будто раньше так не делала, дотронулась до его плеча.

Ванька был в футболке – лето как-никак, – поэтому прекрасно чувствовал каждый Лерин чуть прохладный пальчик, по которому, он знал, побежало тепло от его тела.

Лера не торопилась убирать руку, словно согреваясь, но отдавая успокоение и сострадание. Она слегка перетряслась, будто замёрзла.

– Вот, держи, – Ванька мигом снял накинутую кофту, которую взял как раз на случай, если Лера замёрзнет.

Он окутал кофтой тонкие плечи, видя, как ей идёт насыщенный зелёный цвет, который слегка затемнил светлые глаза. Или это произошло от его действий?

– Спасибо, – улыбнулась Лера, оборачивая рукава вокруг себя. И Ванька банально подумал, что не отказался бы быть на месте кофты.

В конце, перед тем как застать последние всполохи заходящего горящего солнца, Ванька краем глаза заметил, как Лера, уткнувшись лицом в рукав, потёрлась щекой о ткань. Он улыбнулся, но, конечно, ничего не сказал. И только приятное тепло, совершенно непохожее на вечернюю прохладу, отозвалось в груди, повело, как от бокала вина.

После захода солнца темнеть стало быстрее. Возле воды становилось прохладнее, и даже недавний жар от осознания того, что он всё-таки интересен Лере, плохо согревал: любовь любовью, а организм требовал настоящего тепла.

– Поехали домой, – сказала, зевая, Лера. – Устала сегодня ещё и с этим огородом. Трава растёт как ошалелая, будто её удобряют, а не помидоры.

– Это точно, – Ванька порадовался, что Лера первая предложила поехать.

Конечно, везти её домой не хотелось. Он не отказался бы посидеть с ней в машине, послушать музыку, рассказать что-нибудь, предложить завтра, – или на крайний случай в конце недели, чтобы не надоедать своим присутствием, – съездить на речку, искупаться, пока есть такая возможность и холодные ночи окончательно не застудили воду. Но… домой так домой. Слово девушки – закон.

Ванька сел в машину, завёл мотор. Лера замешкалась на улице. Стояла возле двери, держась за ручку, и смотрела по сторонам. Лицо у неё было слишком сосредоточенным и взволнованным – Ванька не решился её потревожить. Дождался, пока она надумает что-то своё и сядет в машину.

– Домой, – тихо проговорил Ванька.

Лера кивнула. Но уже неуверенно.

Ванька остановился возле дома Леры, где цветов в палисаднике стало меньше. Лера выдохнула резко: то ли злилась, то ли просто была недовольна.

– Спасибо за вечер, – улыбнулась она, отстёгивая ремень безопасности, и прямо посмотрела на Ваньку.

Он заметил, как её взгляд скользнул по его губам. Руками крепче уцепился за руль, чтобы ненароком не сорваться, не схватить Леру в охапку и сбежать с ней куда подальше. От всех и от всего.

– И тебе спасибо, – Ванька напряжённо растянул губы в ответ, думая, как ему сейчас не хватает холодного душа, который бы привёл в чувства и потушил горящее от желания тело.

– До завтра.

Всё ещё смотря на Ваньку, Лера взялась за ручку, но так её и не дёрнула, не открыла дверь. Бесконечно долгую секунду они смотрели друг на друга, а потом Лера прошептала:

– Ваня, – она нервно облизала губы, и было в этом желания и призыва больше, чем в дальнейших её словах, – поцелуй меня.

Ваньку просить дважды не надо. Не смотря, как и что делает, трясущимися руками он отстегнул ремень безопасности и медленно стал наклоняться, чтобы насладиться ожиданием, чтобы дать время Лере – мало ли передумает, хоть так не хотелось, чтобы это произошло.

Она ждала и смотрела на Ваньку с участившимся дыханием. Ладонь убрала от двери и неуверенно – какая же Лера неуверенная! – потянулась в сторону Ваньки. Он перехватил её руку и немного неудобно закинул её себе за шею. Лера обняла его за плечи и подвинулась ближе, чтобы было сподручнее.

Ванька и Лера оказались лицом к лицу. Оба замерли. Был вечер и фонари прекрасно освещали и улицу, и их сидящих в машине. Но Ваньке было на это всё равно. И судя по поведению Леры – ей тоже.

Ванька взял Леру за затылок и притянул ближе к себе. Почувствовал, как её прерывистое дыхание стало ещё более рваным, горячим. Губы её раскрылись, как и глаза, словно каждый миг она хотела запомнить в мельчайших деталях. Но когда Ванька легко, совсем неуловимо поцеловал её верхнюю губу, она закрыла глаза, из груди её послышался будто бы стон, который был очень тихим и каким-то вибрирующим, словно кошка мурчала.

– Киса, – прошептал Ванька, не сдержался: Лера так была похожа на балдеющую кошку. Такая же уютная, домашняя, ластящаяся и мягкая.

Лера приоткрыла потемневшие осоловелые глаза и чуть приподняла уголки губ, отчего стала ещё более манящей и привлекательной.

И Ванька поцеловал её. Глубоко и страстно, вдавливая свою руку в её талию, прекрасно чувствуя каждое ребро, каждую мягкость под ладонью. Другой ладонью держал за шею, боясь того момента, когда Лера решит закончить, отстранится. Но она крепче сжимала его плечи и цеплялась сильно и отчаянно, дико и уверенно. А он гладил большим пальцем по её щеке и пытался мысленно успокоить: всё хорошо, киса, теперь всё будет хорошо.

*

Ванька проснулся от смутной тревоги. В животе опять крутилось предвкушение чего-то или неприятного, или хорошего. Но если учесть, что это предчувствие до такой степени скрючило живот и заставляло волноваться, случится оно должно в считаные часы. Ванька нахмурился: скорей всего это будет связано с Лерой – в последнее время только из-за неё Ванька мучился подобным ощущением.

– Оладушек? – мама уже и поднялась, и наготовила, и прибралась дома: вот тебе и выходной – Ванька усмехнулся, подумав, что она, вероятно, никогда не отдыхает.

– Позже, – и поспешно добавил, пока не последовало тирады о неблагодарности и смерти от голода: – но спасибо, выглядит очень вкусно, я правда пока не хочу.

– Хорошо, – сказала мама с тяжёлым выдохом, словно устала уже бороться с этими его странностями.

– Кстати, – после минутного молчания и заваренного чая начала мама. – Ты же сейчас вроде бы общаешься с Лебедевой, да?

Ванька немного напрягся. Он не говорил маме о Лере, так получилось. Точнее, пока не хотел ничего рассказывать. Да и что там было сообщать: вот мы ходили в лес, вот мы гуляли вечером, вот мы целовались – да так, будто ничто другого не существовало в этом мире, только мы и наши желания. Ванька проморгался, прогоняя воспоминания о губах Леры.

– Ну да, немного общаемся.

Совсем чуть-чуть, ага.

– Говорят, она уволилась со школы в городе. Просто прибежала в один день и написала заявление по собственному. Директриса чуть с ума не сошла: такая учительница хорошая и ушла. Тебе Лера ничего не говорила по этому поводу?

– Уволилась? Сама? – неправильно ответил на вопрос Ванька. – Ты уверена?

– Ну да.

Сомнения не слышно. Ванька бездумно взял оладушек и запихнул его в рот.

– А говорил, есть не хочешь, – недовольно отозвалась мама. – Ладно, я к бабушке. Про дрова не забудь.

Ванька выглянул на улицу: пасмурно. Вероятно, душно, но хоть солнца нет. Дрова колоть будет сподручней.

– Бог в помощь.

За спиной послышался до боли знакомый, нежный голос. Ванька от неожиданности промахнулся, рубанул криво, но, благо, обошлось.

– Спасибо, – отозвался удивлённо.

Лера улыбалась, но как-то вымученно и грустно – да сколько уже можно грустить? Глаза так вообще не затронула улыбка: водянистые и будто бы пустые. Опять что-то надумала себе. Ванька не хотел ничего слушать, точнее, боялся, что услышит такое, отчего потом не сможет нормально спать.

– Принесла тебе, – Лера достала из висящей на плече сумки Ванькину кофту и протянула ему.

Смотрелось это глупо: Ванька, стоящий с топором среди колотых дров, и Лера, чуть в стороне, с кофтой, в которую хотелось опять её укутать. Чтоб неповадно было.

– Пошли, зайдёшь, у меня руки грязные, – Ванька воткнул топор в пень и направился в дом.

– Но я… – начала было Лера, но он даже не обернулся к ней, не прислушался. Понял, если не реагировать, она последует за ним. А Ванька хотел, чтобы она зашла, потому что разговаривать на улице, где за забором могла притаиться соседка, не хотелось. А Ванька знал, что разговор, какой-никакой, да случится.

– Пить будешь?

Ванька скрылся на кухне, оставив Леру в прихожей.

– Нет, спасибо.

Он помыл руки, взял стакан с водой и вышел к Лере. Забрал у неё кофту.

– И чего ты шла в такую даль. Вечером бы отдала… – Ванька старался говорить беззаботно, будто вчера ничего необычного не происходило, отчего сейчас хотелось заграбастать её в объятия, расцеловать, наговорить комплиментов.

– Не получилось бы, я уезжаю, – перебила она его.

Лера сжимала кулаки и не смотрела на Ваньку, который замер со стаканом у губ. Кровь потекла медленней, будто стала вязкой, что сироп. Руки похолодели, ноги ослабели, налились тяжестью, а в голове нарастал отвратительно раздражающий писк, будто комариный, но отмахнуться от него не было возможности.

– Это из-за поцелуя? – спросил, поставив стакан на столик, чтобы ненароком не запустить его о стену.

Лера украдкой глянула на Ваньку, неловко поправила волосы, сгорбилась, вся сжалась, будто он сейчас налетит на неё ястребом и вырвет все перья.

– Нет, не из-за этого, – Лера проговорила очень тихо, так, что Ванька подумал, послышалось.

Внутри бурлила желчь и несправедливость, что норовили выплеснуться и отравить всё вокруг. Всё же было хорошо! И чего ей вздумалось? Чего не хватает?!

– Ладно! – взорвался Ванька. – Если надо, езжай.

Он швырнул кофту на кресло. Лера вздрогнула, расширенными глазами уставилась на него и сделала шаг назад, но Ванька не придал этому значения.

Было желание кинуть ещё хоть что-нибудь. Конечно, в идеале хотелось сделать позвучнее: порычать, например, от такого отношения. Не только к себе, но и того, как Лера относилась к себе. Она же не может ни расслабиться, ни принять то, что её тянет к Ваньке. А он знал об этом, видел и прекрасно чувствовал это и в лесу, и в машине.

Ванька заметил, как Лера спиной пошла на выход, следила за ним, присматривалась. В голове у Ваньки начала складываться мозаика, несвоевременные наблюдения подсказывали… но от злости пока не мог ухватиться за мысль.

Он резко взял стакан в руки, чуть не уронив его. Отнёс на кухню, думая, что Лера утечёт песком из его пальцев, пока он будет ходить. Но она так и осталась стоять на месте.

– Ваня, послушай…

– Мне ещё надо работать, – Ванька махнул рукой, показывая, что не держит, что она вольна уходить.

– Ваня, я боюсь, – не вытерпела, выпалила Лера. И закрыла рот руками, словно бы сама испугалась своих слов. Но потом выдохнула и продолжила: – Ваня, мне страшно привязываться к тебе. Страшно, что ты мне понравишься до такой степени, что я уже никуда не смогу ни уехать, ни уйти.

Она говорила торопливо, глотая слова. Или это были слёзы? Ванька видел, что щёки её стали мокрыми, но подходить не торопился: пусть скажет всё. Пусть пояснит, выговорится.

– Мне так теперь страшно довериться кому-то, и поэтому я постоянно убегаю. Но меня всё время тянет обратно, к тебе, будто нас уже связала нить, которую вот ничем не перерезать.

Лера часто задышала, как перед истерикой. Ванька вновь сходил на кухню, принёс ей воды.

– Почему ты боишься меня? – решился спросить Ванька, пока она мелкими глотками пила и вроде как успокаивалась.

– Не хотелось бы наступать на те же грабли, – грустно усмехнулась Лера.

– Ты о чём? – не понял Ванька, забирая стакан и вновь ставя его на столик. Теперь стало боязно, что Лера убежит, если он отлучится.

– У меня недавно закончились отношения. Не очень хорошие, – замялась Лера. – Ладно, у меня был парень – Никита. Не муж, мы жили вместе. И он… делал мне больно.

Ванька скептически поднял бровь, не совсем понимая всю серьёзность ситуации. Лера, видимо, заметила его недоумение.

– Ладно, он… бил меня. И я боялась его до потери сознания. Но когда я забеременела, думала, что всё наладится, что мы станем настоящей семьёй. Но нет… Только после выкидыша я смогла уйти от него.

– Значит, слухи про аборт – неправда, – под нос проговорил Ванька, не думая, что Лера услышит.

Но она ответила:

– Аборт? Не было такого. Наверное, кто-то сказал, что я уже не беременна, а остальные додумали, каким образом это случилось.

Лера подняла глаза к потолку и через зубы выдохнула, будто сдерживая вой. Затем она храбро глянула на Ваньку.

– И, понимаешь, теперь с парнями сложно. Как верить, если был такой опыт?

– Ты разве замечала за мной склонности к насилию? – Ванька стал медленно, показывая руки, подходить к Лере, будто успокаивал загнанную пантеру.

– Н-нет, – неуверенно ответила она.

– При желании можешь связаться с моей бывшей, она тебе расскажет, что я – лучшее, что было у неё в жизни, – шутливо проговорил Ванька.

Лера вымученно хохотнула. Руки её болтались вдоль тела, какие-то поникшие, вялые.

Наконец Ванька дошёл до неё: эти пару шагов показались целым километром.

Он потянулся к Лере, боясь испугать и оттолкнуть, но она сама стала наклоняться и льнуть к нему: ну точно кошка.

– Только я мокрый, – проговорил Ванька ей в макушку, когда она уже обхватила его руками за талию и полностью, прямо вся, слилась с ним.

– Ничего страшного, – сказала Лера в его грудь.

Ванька услышал, как Лера шумно втянула носом его запах. Улыбнулся, но решил не смеяться, чтобы не смутить. Пока что.

– Прости, – приглушённо и устало проговорила она.

– Не за что извиняться, – поторопился заверить её Ванька.

Он ощущал, как Лера из каменной, скованной статуи превращается в человека, успокаивается, становится живой и чувственной.

– Ты… – Лера отлипла от него, но не до конца: она подняла руку и взяла его за лицо, погладила по щеке, – ты очень хороший парень. Но я пока… не могу. Боюсь.

Лера смотрела прямо Ваньке в глаза. Она сделала шаг назад. Замерла, встретив сопротивление двери. Не глядя нашарила ручку и, неторопливо, словно хотела, чтобы её задержали, открыла дверь. И вышла.

Ванька нахмурился. В голове всплыл сегодняшний сон, который, как думал, забылся: три загадки, три задания, три дороги, три брата – и почему всегда это «три» так важно?

Ванька тихо зарычал себе под нос и выбежал следом за Лерой, которая уже успела выйти со двора.

– Бояться в порядке вещей, – выкрикнул он с крыльца. Наверняка все соседи слышали, да и ладно. Сейчас для Ваньки было главное – задержать одну-единственную девушку, которую он мог потерять. Опять.

Лера остановилась, повернулась. Щёки её ещё были мокрые и блестели при свете дня. Но она не выглядела удивлённой, скорее измученной. Ваньке показалось, что на её губах промелькнула облегчённая улыбка, но обнадёживать себя не торопился.

– Но и убегать у тебя постоянно не получится, – он быстрыми шагами приближался к ней, стремительный, что выпущенный из рогатки камень.

Глаза Леры стали округляться, как и губы. Часто моргая и скорей всего не понимая, что Ванька собрался сделать, она смотрела на него.

– Что ты… – только и смогла прошептать Лера, когда Ванька южным ветром налетел на неё. Нежно взял её лицо в руки.

– Тебя тянет ко мне. И я не хочу тебя отпускать, – начал шептать Ванька ей в губы, но пока не целуя. – Не уезжай.

И столько страдания было у Леры на лице. Ванька видел, как в ней боролись две сущности: бросить и продолжить бежать, но быть в безопасности, или опять довериться, своему сердцу и душе, попытаться вновь стать любимой. И любить.

И она обняла его в ответ, притягивая, словно умоляла продолжить.

У Леры были бархатные, солёные губы. Поцелуй слегка отдавал железом и печалью, но где-то дальше, глубже, чувствовалась надежда. Что не всё потеряно. Что есть ещё возможность.

Ванька оторвался от её губ, поцеловал щёки, глаза, опять вернулся к губам и нежно, невесомо коснулся их. Снова дошёл до щёк и, приблизившись к уху, сказал:

– Останься со мной. Пожалуйста. Останься со мной навсегда.

Глаза Леры были прикрыты. И за этими закрытыми веками она прятала настоящие эмоции, которые Ванька мог бы разобрать по цвету радужки.

Шумно выдохнув, Лера открыла тёмные воды своих глаз и… кивнула.

Примечания