Правило одного лета

Редактор серии Алина Литвинова.

Оформление серии Янины Клыга.

Иллюстрация на переплете Анастасии Акируш.

© Вуд С., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Тебе, дорогой читатель, если ты нуждался в знаке…

Вот он.

Позволь любви войти в твое сердце!

Плейлист «Лето на Оаху»

Amy Guess – Lay Low

Jordan Feliz – Best Of Me

Aggro Santos, Kimberly Wyatt – Candy

Yb Wasg’ood, Ariis – Luna Bala

Lana Del Rey – Doin’ Time (Coconut girl)

Tritonal, Ross Lynch, R5 – I Feel The Love

Merk & Kremont, DNCE – Hands Up

Ed Sheeran – Bad Habits

The Score – In My Blood

Halsey – Nightmare

Nico Santos – Unforgettable

Beginners, Night Panda – Start A Riot

Damiano David – The First Time

Глава 1. Рэйчел

Шумный Чикаго сегодня кажется мне особенно суетливым, чем очень раздражает. Он гудит, как перегруженный улей: сигналы машин, визг тормозов, крики туристов – все смешивается в плотный городской шум, от которого невозможно спрятаться даже в собственных мыслях. Стекло, бетон и сталь тянутся вверх, точно соревнуясь между собой, кто первым дотронется до низкого серого неба. Яркие солнечные лучи отражаются в бесконечных фасадах, разбиваясь на тысячи бликов, но мне не хватает тепла.

В этом городе не получается даже согреться.

Я лавирую между банкирами в идеально сидящих черных костюмах и юристами с безупречными укладками и стаканчиками кофе навынос в руках. Все куда-то спешат, будто опоздание означает личное поражение. Чикаго не терпит слабости и неуверенности, это правда. Этот город уважает только тех, кто движется вперед, даже если внутри зияет пустота.

Я останавливаюсь у светофора и поднимаю глаза. Небоскребы нависают надо мной, словно стремясь раздавить. Раньше я была влюблена в этот город, обожала эти виды. Но сейчас? Качаю головой и усмехаюсь сама себе. Сколько таких, как я, проходили здесь до меня? Сколько мечт было разбито о стеклянные стены офисов, потерю вдохновения и тотальное выгорание?

Сейчас я чувствую себя крошечной тенью среди этих каменных исполинов. Женщиной, затерявшейся в городе, который всегда требует большего: больше сил, больше амбиций, больше скорости. Еще пару лет назад во мне горел огонь. Я была полна энергии, была увлечена своей карьерой. А сейчас сама себе не могу честно ответить, что изменилось.

Глубже вдохнув холодный воздух, шагаю вперед вместе с потоком людей, растворяясь в этом городе ветров[1] и несбывшихся надежд, который, как ни странно, когда-то стал моим спасением.

По пути домой успеваю заскочить в кофейню после убийственной тренировки, где мой йога-инструктор будто пытался меня не очередной асане научить, а сломать позвоночник. Хотя походы трижды в неделю в «Врикшасана центр» – единственное мое полезное занятие в последнее время.

Теплый аромат ванили и какао в ставшей уже родной кофейне успел смешаться с цитрусовыми нотками. У стен стоят маленькие деревянные столики, за которыми сидят туристы и фрилансеры, поглощенные рабочими делами. Мягкий рассеянный свет, зеленые растения в бетонных кашпо и ненавязчивый джаз создают иллюзию спокойствия. Можно даже подумать, что это место существует вне постоянной гонки мегаполиса.

Раньше я любила приходить сюда с ноутбуком и погружаться в свой выдуманный мир. Шум города за окнами заглушался, картинка размывалась, и оставался только глухой стук кнопок клавиатуры. Мне всегда здесь было спокойно, но с недавних пор я чувствую себя здесь некомфортно. Как будто мне тут не место, раз перестала писать. Словно я больше не имею права здесь находиться.

На одной из стен висит забавная табличка: «Пиши так, будто тебя никто не прочитает». Раньше я смеялась над ней, а теперь думаю, что эта надпись просто издевка какая-то.

Вздохнув, подхожу к прилавку, скидываю сумку с ковриком с плеча и пытаюсь размять спину в ожидании своей очереди. Бариста, парень с татуировками и вечно радостным выражением лица, машет рукой в мою сторону. На его губах расплывается довольная улыбка. Это Дэйв, студент Чикагского государственного, и он изучает основы маркетинга. Владелец кофейни принципиально нанимает только студентов, подстраивая смены под занятия. Потому что сам еще совсем недавно балансировал между лекциями и безуспешными попытками найти работу с человеческим графиком. Я часто попадаю в смену Дэйва: мы не стали лучшими друзьями, но за это время научились легко болтать о всяких пустяках.

– Привет, Рэйчел! Как твоя тренировка сегодня? – спрашивает он, вытирая стойку после предыдущего покупателя, умудрившегося насыпать сахар мимо стаканчика.

– Дикий ад, – признаюсь я, запрокидывая голову к потолку.

Теперь я уверена точно: мой инструктор тайно мечтает отправить меня в мир духов. Вот уже месяц, как я задумываюсь о том, чтобы разорвать эти абьюзивные отношения с гуру Анандом. На санскрите это имя означает «блаженство» или «счастье». На деле же его нужно ставить в ряд синонимов слова «пытка».

– Я приготовлю тебе что-нибудь освежающее, договорились? Это поможет тебе расслабиться. – Дэйв хохочет и поворачивается к кофемашине.

Я же устало закатываю глаза. В Чикаго все еще было достаточно прохладно, несмотря на начало июня. Жара не спешила накрывать город, но мне не до сюрпризов. Поэтому я прошу то, что всегда меня спасает.

– Лучше сделай мне горячую матчу. На кокосовом… – Я делаю паузу, а потом добавляю: – Двойную порцию, Дэйв.

Бариста кивает, и, пока он готовит заказ, я подхожу к окну и смотрю на город, в котором все торопятся и бегут, не обращая внимания на происходящее вокруг. Мимо пролетает женщина в ярко-красном пальто и высоких шпильках, а я вдруг задумываюсь о том, что совсем забыла, когда в последний раз надевала что-то не для удобства, а чтобы почувствовать себя женственной и желанной, ловить улыбки противоположного пола, флиртовать беззаботно и легко.

Да, Рэйч, тебе определенно надо что-то менять в своей жизни. Или хотя бы найди себе парня!

Туристы делают фотографии на фоне высоких зданий делового центра, офисные работники пробираются сквозь толпу, промоутеры зазывают на экскурсии. Где-то вдали уже слышится вой сирены скорой помощи. Жизнь кипит, а я в ней лишь сторонний наблюдатель. Я давно привыкла к ритму Чикаго, но иногда мне отчаянно хочется все бросить и вернуться к родителям в тихую Монтану.

Снова стать собой.

Дэйв ставит передо мной керамическую желтую чашку, наполненную зеленым напитком с белоснежной пенкой. Я благодарю его и занимаю освободившийся столик у окна. Вытащив телефон, сначала проверяю почту, затем открываю приложение с заметками. Снова пялюсь на пустой экран с заглавием «Новая книга». Курсор противно мигает, будто смеется надо мной.

Давай, Рэйч, ты сможешь.

Ага, скажи это себе еще раз – вдруг что-то изменится.

Господи, так и хочется написать:

«Глава 1. Однажды жила писательница, которая перестала писать. Конец».

Вот такое короткое и драматичное произведение. Как вам?

Думай, думай, думай.

Древняя магия рун? Было.

Королевство ангелов и демонов? Писала!

Жаркий роман про русалок и тритонов? Занимал первую строчку в книжном чарте несколько месяцев подряд.

Теперь же моя муза явно обиделась на меня за то, что я убила ее фаворита, и улетела на другой континент, не оставив даже прощальной записки.

Вдох-но-ве-ние.

Слово, которое преследует меня вот уже полгода как назойливый комар. Я уже и не помню, когда в последний раз слова лились сами собой. Три бестселлера за пять лет. Каждый успешнее предыдущего. А что сейчас? Ноль идей. Пустота. Каждый вечер у меня проходит одинаково: белый экран ноутбука, мигающий курсор и я, застывшая перед ним в страхе не сочинить ни строчки. Как я могла стать такой скучной? Зачем я вообще решила стать писательницей? Почему не выбрала что-то стабильное, например, стезю бухгалтера? Пошла бы по стопам родителей, ходила бы в офис в узкой серой юбке-карандаш, кляла боль в ногах, провалилась в рутину… И умерла от тоски.

Вот чем бы все закончилось, Рэйчел.

Однако еще в школе я пропадала в библиотеке, читая книжки после уроков. Часто пропускала ночевки с девчонками, отдавая предпочтение бессонным из-за новых историй ночам. Каждый роман был для меня порталом в другой мир, каждая страница – приключением. И когда встал вопрос о поступлении в университет, я, не сомневаясь, выбрала английскую литературу. Нечего тут говорить, я не могла иначе.

Телефон вибрирует, возвращая меня к реальности: Джоанна Хейл, моя редактор. Ну конечно, это она. Я обожаю ее и всегда рада ее звонкам. Мы давно не встречались лично, но старались поддерживать связь в переписке. И я знаю, зачем она звонит мне. Проблема только в том, что мне нечего ей сказать.

– Рэйчел, милая, – ее голос звучит одновременно мягко и настойчиво. – Пожалуйста, скажи, что у тебя есть хотя бы идея. Сама понимаешь, у нас горят сроки. Издательство волнуется.

– Идея… – Я глубоко вздохнула. – Ох, Джоанна, все немного сложно.

– Рэйч, дорогая, ты – талант. Ты ведь это знаешь? – Несмотря на то что она меня не видит, я киваю. – Ты написала три удивительные книги. Читатели требуют продолжения! Что тебя держит сейчас?

– Ощущение, что я сказала все, что могла, – честно отвечаю я, не в силах солгать. – Возможно, я потеряла свою искру. Может, я исписалась? И больше ничего никогда не придумаю… – бормочу я, кусая нижнюю губу, и зажмуриваюсь так сильно, что под веками начинает печь.

На другом конце линии повисает пауза. Я даже проверяю, не отключилась ли Джоанна. Это не в ее стиле, но, надо отдать должное, я раньше не признавалась ей в этом. Чаще всего я просто присылаю ей наброски глав, а она дает мне зеленый свет. Но вот уже несколько месяцев я не давала ей ничего знать о себе. Я зарекомендовала себя в книжном мире. Но каждый сезон появляются новые имена и герои. Я редко езжу на съезды писателей или книжные ярмарки, отчего читатели начинают меня забывать. Пусть по продажам этого пока не видно, но в социальных сетях уже гораздо меньше упоминаний моих книг.

– Тогда тебе нужно ее найти, – твердо заявляет Джоанна. Ха! Можно подумать, это так легко сделать! – Проветри голову, поезжай куда-нибудь отдохнуть. Ты давно была за пределами Иллинойса? – Я не успеваю и слова вставить. Хотя есть ощущение, что Джоанне не нужен мой ответ. – Милая, знаю, что ты не любишь клише. Но, Рэйчел… Может, тебе просто нужно новое место? И новые впечатления? М-м-м? Придумала! Океан, пальмы, закаты… Что насчет Гавайев? Можно забронировать несколько свободных бунгало через неделю. Что скажешь?

Я слышу, как она усердно что-то печатает. Джоанна – идеальный редактор, не осудит, посочувствует и, если надо, приведет в чувство хлестким словцом. А потом все разложит по полочкам в моей голове и подбодрит.

– Это безумие, – выдыхаю я. Наш разговор как-то слишком быстро принимает серьезный оборот.

– Иногда безумие – лучший способ вернуть себя, – смеется она. – Давай так: ты попробуешь. Просто попробуешь, Рэйч, а я возьму на себя общение с издательством на пару недель, чтобы они не названивали тебе. Но я жду хотя бы набросок идеи и первую главу. Иначе ты знаешь, что будет.

Я тру глаза. Черт, Джоанна права. Ее ожидает куча официальных писем, а меня – расторжение контракта. А еще со мной навсегда останется ощущение, что я не оправдала собственных ожиданий. Этакая метка, которая будет напоминать, что я опустила руки.

– Хорошо, – говорю я тихо. Что я теряю? – Я попробую.

В конце концов, я полностью безработная, мне не нужно отпрашиваться с работы, просить отпуск, искать себе замену или что-то вроде того. У меня нет семьи в Чикаго, я принадлежу сама себе. Ну и еще своему издательству по договору.

– Отлично. – Голос Джоанны снова становится мягче. – И помни, Рэйчел. Ты все еще тот же автор, который покорил сердца миллионов трижды. Сделай это в четвертый раз.

Джоанна прощается со мной, я же сглатываю ком размером с гору и смотрю на чашку остывающей матчи, думая о Гавайях. Теплый песок под ногами, шум прибоя и бесконечное голубое небо… Возможно, это именно то, что мне нужно. Что, если на берегу океана я снова найду нужные слова? А если нет, то попрощаюсь со своей квартиркой у Миллениум-парк[2] и вернусь в Грейт-Фолс[3].

Глава 2. Рэйчел

Затянув потуже кроссовки, перебираю вешалки в поисках ветровки. Вчера на эмоциях я закинула ее куда-то в глубь шкафа. Теперь же стою и думаю, а так ли сильно я хочу пробежать свои уже привычные три километра до Филдовского музея[4] с видом на Чикаго-Харбор[5]?

Легкий холод из открытого окна щекочет плечи, напоминая, что даже раннее лето в Чикаго – это когда ты не знаешь, что надеть. Куртку? Легкий свитер? Или сразу шубу и купальник? Погода – как моя писательская карьера.

Непредсказуемая.

– Ты же хотела найти вдохновение, Рэйч, – бормочу я себе под нос, наконец обнаружив ветровку на спинке стула. – А не спрятаться под одеялом и начать очередной киномарафон сопливых мелодрам. Так действуй!

Оказавшись на улице, вдыхаю прохладный воздух и начинаю медленно бежать в сторону озера. Асфальт пружинит под подошвами, дыхание вырывается короткими облачками, в наушниках негромко звучит любимая певица Halsey. Серое небо нависает над городом, легкий ветер треплет волосы, а запах свежести смешивается с ароматом цветущей магнолии. Чикаго прекрасен, но сейчас я чувствую себя здесь потерянной.

Может, Джоанна все же права? Может, мне и правда стоит уехать, пусть даже ненадолго. Ну, сменить обстановку и все такое.

Когда я добегаю до музея, легкая испарина покрывает лоб и нос, а дыхание становится чуть тяжелее, но на моем лице расцветает слабая улыбка. Спорт всегда вытаскивает меня из эмоционального болота. Как там говорят? Это прочищает мозги? Наверное, да. Во всяком случае, теперь мне меньше хочется утопиться в озере Мичиган из-за своей непродуктивности.

На углу 11-й улицы покупаю газету. Есть у нас с папой традиция – решать кроссворды с последней страницы еженедельника, а потом сверять ответы в семейном чате. Пока счет по количеству отгаданных слов ведет папа, но я совершенно не расстраиваюсь по этому поводу. Ну откуда я могу знать, что такое фроттола[6]? Или что сидя ходит шахматист?.. Папа знает всю биографию Фрэнка Синатры, а я – как называется мем с котом в очках, так что не сказать, что наши шансы равны.

Телефон вибрирует – папа прислал фото уже наполовину заполненного кроссворда. Рядом подпись: «Сегодня сложновато. Думаю, ты меня обойдешь».

Я вновь улыбаюсь, но улыбка выходит кривой. Если бы все в жизни решалось так же просто.

Морось заканчивается так же внезапно, как и начинается, оставив на асфальте темные пятна брызг. Я снимаю капюшон и сворачиваю за угол, когда слышу, как в спину врезается знакомый звонкий голос.

Черт! Только не она!

– Рэйчел! Ну надо же, какая встреча!

Я оборачиваюсь и вижу Софи Ленден, улыбчивую стройную блондинку с идеальной укладкой и не менее идеальным бронзовым загаром. Софи – местная знаменитость, она телеведущая утреннего шоу на канале «Чикаго Ньюс». Всегда яркая, как рассвет во время прямого эфира, и уверенная в себе, как прогноз погоды. Да, знаю, сравнения банальные, но что поделать, я писательница, нам за это иногда платят.

Мы подружились еще в колледже. Вместе мы создали несколько классных проектов для студенческой газеты. А потом она меня предала. Это был последний год обучения. И Софи вышла в настоящий эфир с историей, которая должна была стать моей. С моими вопросами, моими идеями, которые несколько бессонных ночей подряд придумывала я. И зачем я только поделилась с ней своими наработками? Глупышка. Я и не предполагала, что она могла так поступить. Со мной. С нами. Короче говоря, мое имя осталось за кадром, никто – даже вскользь – его не упомянул. А Софи после этого предложили работу на телевидении.

– Софи! Привет! – Рядом с ней я всегда чувствую, что не дотягиваю до уровня, который никто даже не обозначил. Но ничего не могу с собой поделать.

– Ты просто обязана это увидеть! – Софи, не дожидаясь моего ответа, уже вытаскивает телефон. Она никогда не славилась терпением по отношению к собеседнику, сразу переходила к делу, хотя во время работы оставалась профессионалом. – Я только вернулась с Гавайев. Это был рай! Рай, Рэйчел!

На ее экране мелькают красочные фотографии: белый песок, бирюзовые волны, зеленые пальмы, ее белоснежная улыбка на фоне заката. У Софи чудесный муж, который четыре раза в год устраивает ей потрясающие отпуска, открывая все новые и новые места для отдыха. Я знакома с Джеком еще со времен колледжа, так что не подумайте, что я слежу за этой парочкой в социальных сетях. Просто в локальных новостях то и дело мелькают материалы про Софи.

– Вот смотри, это пляж Вайкики. А вот этот вид я видела прямо с бунгало. О, а это кокосовый коктейль, который мне сделали прямо на пляже! – Ее переполняет восторг. Она листает фотографии без остановки. – Честно говоря, я не хотела уезжать. Теперь уговариваю Джека поехать туда в следующий раз.

– Потрясающе… – тяну я, чувствуя, как внутри зарождается легкая зависть. Но вместе с ней что-то еще – приятное волнение. Предвкушение. Что, если… Это знак? Может, я просто скучаю по себе прежней? Той, которая умела радоваться простым мелочам? И находила во всем вдохновение?

– Ты обязательно должна поехать туда, Рэйчел! Не поленись и закажи билеты. – Софи хватает меня за руку, ее лицо буквально светится энтузиазмом. Мы не виделись несколько лет, но она сейчас ведет себя так, будто мы не переставали быть лучшими подругами. – Это место, где просто невозможно оставаться в плохом настроении! Даже если ты думаешь, что твоя жизнь скучна или ты застряла…

– Кто сказал, что я застряла? – усмехаюсь я, но мои слова звучат натянуто. Только не хватало, чтобы она указала мне на мой внутренний кризис.

– О, дорогая, поверь, твой взгляд говорит громче слов. – Софи мягко сжимает мою ладонь. Ауч. Вот она, ее фирменная жалость, аккуратно завернутая в заботу и приправленная каплей яда. – У меня в субботу есть два свободных часа, может, сходим вместе на бранч?

Мы договариваемся списаться ближе к выходным, но, если честно, я планирую не подтверждать встречу, сославшись на какие-нибудь дела. И Софи скрывается за углом, оставив за собой шлейф аромата дорогого парфюма.

Несмотря на наш разговор, я задумываюсь. Где-то глубоко внутри что-то щелкает, как будто кто-то повернул тумблер: «пора двигаться». Хм… Гавайи? Ну а почему нет? Пальмы, океан, коктейли и бесконечные закаты… Софи – уже второй человек, который твердит мне, что это лекарство от всего. Хотя сейчас мне кажется, что мне нужно что-то посильнее, чем отпуск… Я зажимаю газету под мышкой и решаю прогуляться вдоль набережной. Волны озера Мичиган лениво набегают на нижнюю террасу, до слуха доносится крик птиц, а в груди нарастает необъяснимое беспокойство. Останавливаюсь у парапета, прислонившись к холодному камню, и смотрю на серую водную гладь.

– Нет, я не устала, я не устала. Просто не могу нащупать идею… – шепчу я, будто пытаясь убедить саму себя. Но правда в том, что я уже давно на пределе. Как в книге, где страницы закончились, а история так и не дописана.

Телефон издает звук, и, достав его из кармана ветровки, я вижу новое сообщение:

Джоанна

Все готово! Я забронировала тебе бунгало на Гавайях. Просто скажи «да», и я отправлю тебе все детали!

Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Может, это и правда знак? Может, мне стоит рискнуть? Что я теряю? В худшем случае меня ждет неровный загар и несколько бокалов Май Тай на пиве вместо рома, с которыми голова отключится сама собой. А может – это шанс вернуть себя?

А еще я давненько не ходила на свидания…

Да, Джоанна. Бронируй.

Была не была. Я быстро печатаю, чтобы не успеть передумать. Через секунду телефон снова пищит.

Джоанна

Я знала, что ты согласишься! Ты не пожалеешь, уверена. Кстати, я попросила хозяйку бунгало встретить тебя в аэропорту, чтобы тебе было проще добраться до места. Это просто чудесная женщина, обещала дать тебе пару рекомендаций по местным ресторанчикам.

Хмыкнув, прячу телефон обратно в карман. Джоанна, как всегда, оптимистка. Мне бы стоило поучиться у нее.

Обратный путь домой пролетает в размышлениях. Я сворачиваю на свою улицу и поднимаюсь в небольшую, но уютную квартиру. Недавно я купила новое кресло и поставила его у окна, где и проводила вечера за попыткой написать хотя бы строчку. Спойлер: не помогло.

Пока перекусываю йогуртом и гранолой и перебираю шкаф в поисках чемодана и летних вещей, мысли вертятся вокруг одного: что, если мне удастся разговорить канаке маоли, коренных гавайцев, про их легенды и взять это за основу новой книги?

Сложив в чемодан купальник, пару легких платьев и ветровку (не могу же я доверять погоде даже на тропическом острове), задумываюсь, не забыла ли чего-нибудь. Главное я взяла: ноутбук, зарядку и блокнот, куда я исправно записываю свои идеи, придуманные имена или интересные диалоги. Даже если он останется закрытым всю поездку, я буду спокойна, что в любой момент могу им воспользоваться.

Уже поздним вечером, лежа в кровати и просматривая прогноз погоды на Гавайях (солнечно, солнечно и – ну надо же – снова солнечно), понимаю, что больше не ощущаю той тянущей пустоты внутри. На ее место пришло что-то другое. Волнение, предвкушение, возбуждение и слабая искра надежды.

– Ну, Гавайи, посмотрим, что у вас для меня припасено, – бормочу я, прежде чем окончательно провалиться в сон.

Глава 3. Рэйчел

Толпа перед стойкой регистрации на рейс в Гонолулу[7] двигается слишком медленно. Сжимая в руке паспорт и билет, я нервно переступаю с ноги на ногу, будто это поможет очереди ускориться. И все еще сомневаюсь в принятом решении.

Мой светло-серый чемодан средних размеров с уже немного потрепанными уголками стоит рядом, напоминая о тех коротких поездках, что я совершала последние пару лет, когда ездила в соседние штаты с презентацией своих книг. Но этот полет был другим. Двенадцать часов в воздухе и новый мир, где солнце не прячется за серыми облаками.

– Следующий! – Голос сотрудницы авиакомпании звучит бодро, но механически, уверена, она произнесла эти слова уже тысячу раз за сегодня.

Раз, два три, Рэйч. Делай шаг вперед, назад дороги нет.

– Добрый день! Ваш билет и паспорт, пожалуйста.

Протянув документы, которые вчера вечером мне прислала Джоанна, ставлю чемодан на специальную подставку для определения его веса.

– Желаю вам приятного полета!

– Спасибо! – Я машинально улыбаюсь, забирая посадочный талон и паспорт. Коленки дрожат, словно я делаю что-то запрещенное. Люди летают в отпуска постоянно и без зазрения совести. Что плохого в том, чтобы отдохнуть?

Отхожу в сторону, чтобы пропустить следующих пассажиров, и на секунду замираю, глядя на электронное табло с направлениями. Строчка с Гонолулу светится демонстративно ярко, привлекая внимание. Я не сказала родителям, что улетаю. Даже себе до конца не объяснила, зачем лечу так далеко. Но, наверное, иногда разрешить себе сбежать – это тоже форма честности.

Закончив регистрацию, несмотря на большое скопление людей, быстро прохожу через зону досмотра, где мне приходится снять кеды, положить ноутбук в отдельный контейнер. И окончательно успокоиться по поводу этого спонтанного бегства.

Достаточно тревожиться, Рэйч. Дос-та-точ-но.

Обычно я сажусь в кресло в зоне ожидания, включаю музыку в наушниках и играю в бессмысленные игры на телефоне. Потом сплю весь полет, чтобы поскорее выйти из аэропорта и заняться делами. Но сегодня мне хочется быть настоящим туристом и насладиться неприлично дорогим кофе.

– Матча на кокосовом молоке, пожалуйста. И, может быть, что-то сладкое? – Я скольжу взглядом по стеклянной витрине, где теснятся румяные круассаны, шоколадные печенья и золотистые маффины. – Вот этот, кленовый с ореховой посыпкой.

– Конечно! – Девушка в фартуке с эмблемой популярной кофейни Иллинойса дружелюбно улыбается, принимая заказ. – С вас тринадцать долларов.