Девица в голубом. Анонимные холостяки. Деньги в банке. Везет же этим Бодкинам!

– Скорее – нет. А вообще чем-то ударила.

– Господи!

– И спросила, что я там делаю.

– Трудный вопрос.

– Да.

– Просто не знаешь, как ответить.

– Сперва я не знал, а потом вспомнил, что она советовала мне прочитать одну книгу. Так я и сказал: зашел вот за книжкой.

– И прибавили, что книги вы ищете в платяных шкафах.

– Нет. Я услышал голоса.

– Просто Жанна д’Арк.

– И решил, что это воры.

– Так и сказали?

– Конечно.

– Она не удивилась?

– А что тут еще скажешь? Не забывайте, она меня стукнула чем-то вроде Статуи Свободы. Это мешает думать.

– Она вам поверила?

– Скорее – нет. По-моему, она решила, что я спятил.

Слово «спятил» оказалось волшебным – манера сострадательной сестры мгновенно сменилась манерой суровой гувернантки.

– Что ж, она права, – сказала Джейн.

– Почему?

– Потому. Разве нормальный человек будет скрывать от девушки, что он ее любит?

– А, вы об этом.

– Да, об этом.

– Но я же не могу!..

– Можете, можете. Где ваша сила воли?

– Дело не в том. Она подумает, что мне нужны ее деньги.

– Не подумает.

– Предположим. А другие?

– Чихать вам на других! Вы ее пожалейте, бедную.

– Богатую.

– Хорошо, богатую. Она страдает.

– Что она делает?

– Страдает. Горюет, скорбит, терзается. Если хотите – испытывает страшные муки.

Джерри до этого не додумался. По своей скромности он и не надеялся, что женщины могут страдать из-за него, словно он – тот демонический любовник[27], о котором писал Кольридж.

– Вы думаете, она все это чувствует? – на всякий случай проверил он.

– Конечно. Сидит и страдает. Он для нее – прекрасный принц. Каждое утро она ждет – а вдруг уже едет на белом коне? Но он не едет, вы не едете. Вот она и плачет, что там – рыдает. Ничего не ест, а по ночам кусает подушку, вся наволочка в дырках.

Снова – как тогда, в суде, – Джейн убедила его. И впрямь, подумал он, ему пора повидаться с врачом. Человеку, способному выбросить жемчужину, самое место в сумасшедшем доме, там он будет истинной звездой.

Сомнения, которыми он так гордился, исчезли, словно их и не было. Джерри шагнул к Джейн и пылко произнес ее имя.

– Джейн! – сказал он. – Джейн…

– Минутку, дорогуша!

Это сказала не она, а Чиппендейл, по-видимому, спасшийся из ловушки.

– Прошу прощенья, – продолжал он, учтиво подмигнув, – хозяин хочет с вами потолковать.

Хотя о сэре Криспине вполне резонно говорили, что если люди – костяшки домино, то он – две пустышки, какой-то разум у него был. Узнав, что племянника застали в шкафу, он сразу все понял. Племянники, размыслил он, не сидят в шкафах из прихоти. Значит, Уиллоуби решил, что две головы лучше, чем одна, и зачислил в свои ряды Джерри. Чего и ждать, если ему не терпится!

Надежда, раздавленная было отказом Чиппендейла, зашевелилась снова. Да, Джеральд комнату не обыскал, но человек он умный и что-нибудь придумает, а именно это и требуется.

Не тратя времени на препирательста, заведомо тщетные, – дворецкий был совершенно оглушен, – сэр Криспин спросил:

– Где мистер Уэст?

– Наверное, держит голову под краном.

– Найдите его и пришлите ко мне, – приказал сэр Криспин и не стал слушать предположений о том, что он погладит племянничка, приговаривая: «Бо-бо».

Джерри, войдя, был мрачен, как мрачен человек, если его ударить по голове, а потом помешать объяснению в любви.

– Да? – угрюмо сказал он.

Заметив такую неприветливость, сэр Криспин стал приветливым за двоих.

– Садись, дорогой, – предложил он. – Сигару?

– Нет, спасибо.

– Шерри?

– Нет, спасибо.

Сэр Криспин не отступал.

– Знаешь, мой дорогой, нам надо поговорить.

– Да?

– Да. Чиппендейл рассказал мне об этом… прискорбном случае.

– Да?

– Надеюсь, голова не болит?

– Болит.

– Болит?

– Еще как!

– Ай-яй-я-яй! Миссис Клейберн – сильная женщина. Что ты искал в шкафу, миниатюру?

Досада сменилась у Джерри удивлением. Разум старшего дяди он оценивал примерно так же, как автор притчи о домино. Чего-чего, а ясновидения он не ждал.

– Понимаешь, – продолжал дядя, – Уиллоуби звонил мне и просил ее найти. Он хотел, чтобы я обыскал миссис Клейберн. Сперва я растерялся, потом – решил помочь и поручил дело Чиппендейлу.

– Вот почему он там был!

– Да, поэтому. Обыскивать он умеет, практикуется с детства. Когда его отец выигрывал на собачьих бегах, мать заставляла его искать выигрыш. Видимо, есть у него и природный дар. Словом, я на него положился, но встреча с тобой его… скажем так, деморализовала. Только что он мне сообщил, что не хочет иметь дело с такими женщинами. Строго говоря, он выразился: «с бабами».

– В общем, смылся?

– Да.

– И ты предлагаешь мне поднять факел?

– Поэтично, но верно.

– Надеюсь, снова туда идти не надо?

– Нет-нет! – поторопился ответить дядя, хотя именно это предполагал. – Обжегшись на молоке…

– Вернее, пуганая ворона куста боится.

– Естественно. Ну, а если я пойду с ней погуляю?

– Вернется.

– Повезу в Солсбери?

– Машина сломается.

– Да, и вообще она там была. Надо что-то придумать.

Они стали думать.

– Вот послушай, – сказал наконец Джерри. – Когда-то я читал рассказ про одного типа. Он украл деньги из кармана пальто, оно висело в передней.

– Очень занимательно, но при чем тут мы?

– Ты слушай. Все это было на званом обеде. Наняли сыщика, он подошел к клептоману и говорит: «Вы не дадите мне деньги, которые вы взяли из кармана такого-то числа у такого-то?» Клептоман отвечает: «Пожалуйста. Они ему нужны?» – и дает.

Они помолчали. Сэр Криспин трогал усы. Джерри смущался, думая о том, не перепутал ли он чего-нибудь. В конце концов читал он это давно.

– Хм, – сказал сэр Криспин.

– Тебе не нравится?

– По правде, не очень. Какой-то широкий клептоман… Вряд ли так бывает.

– Да, вряд ли. Миссис Клейберн скорее ударит тебя статуей.

– Меня?

– Я думал, ты и будешь говорить, ты солиднее.

– Нет, не буду.

Они опять помолчали.

– Послушай, – сказал сэр Криспин, – я тоже вспомнил детектив. Ты любишь Шерлока Холмса?

– Очень. Знаю наизусть. Только при чем тут мы? Хочешь послать миссис Клейберн пять апельсиновых косточек?

– Нет, не хочу.

– А что, неплохо! Правда, все зависит от того, как она к ним относится. Многим они нравятся.

– Я не сюжет имею в виду, а одну фразу. Холмс где-то говорит, что при пожаре каждый спасает самое дорогое. Она будет спасать миниатюру. Психология!

Поскольку у Джерри не было усов, потрогал он подбородок.

– Ты что, хочешь поджечь Меллингэм-холл?

Сэр Криспин вздохнул; усадьба была хорошо застрахована.

– Зачем? – спросил он. – Просто ударь в колокол.

– Кто?

– Ты, ты. У тебя руки сильные.

– Я не знаю, где он.

– Ничего, покажу. Тянешь за веревку…

– И выбежит миссис Клейберн?

– Конечно.

– С миниатюрой?

– Вероятно.

– Что же ее, обыскивать?

– А?

– Трясти и щупать?

– Да, не подумал…

– Может, сбить с ног?

– Говорю, не подумал. По-видимому, план неудачный.

– Скажем так, не очень удачный.

– Не хуже твоего!

– Это верно. Другого нет?

– Вроде нет.

– Ничего мы тут не придумаем. Душно, проповеди всякие…

– Надо пройтись. Вернусь – расскажу.

Вернулся Джерри часа через полтора, веселый и возбужденный. Он сказал:

– Великий военачальник отличается тем, что способен учиться на своих ошибках. Когда посредственность, чертыхнувшись, уходит в шатер и старается все забыть, он раскуривает трубку и рассуждает так: «Последняя битва не очень удачна, мемуары она не украсит, но подумаем, что можно из нее извлечь». Вот я, к примеру. Потерпел поражение. Утратил доверие матушки Клейберн, она ведь не дура. Что же из этого следует? А то, что она поверит любому злословию. Когда она вернется от викария, скажи ей, что я ворую с самого детства, это – позор семьи. Из школы – выгнали, материнское сердце – разбил, тебя – просто разоряю. Словом, пока я здесь (это все ты говоришь), лучше и надежней всего – отдать на хранение ценные вещи, как на океанском лайнере. Кому? Конечно, тебе. Иначе я уворую. Неужели она не отдаст эту штуку, да еще с благодарностью?

Сэр Криспин не то вздохнул, не то охнул:

– Джеральд, ты – гений!

– Я знал, что тебе понравится.

– Конечно, отдаст.

– Никаких сомнений. Значит, иди. Она вот-вот вернется.

Сэр Криспин пошел, и походка его заметно отличалась от прежней; а Джерри стал думать о том, как повезло его дядям с племянником. Какие проблемы, какие дилеммы, когда существует Дж. Г. Ф. Уэст! Странно одно – почему такой человек не востребован дипломатами?

За этими мыслями и застал его Чиппендейл. Джерри ему не удивился. Он достаточно пожил в Меллингэме, чтобы знать: в этой древней усадьбе многого недостает; многого – но не Чиппендейла. К беседе с ним он не стремился.

– Его нету, – быстро сказал он.

– Кого, дорогуша?

– Вам нужен сэр Криспин?

Оказалось, что Чиппендейлу никакой сэр не нужен, а хочет он справиться о здоровье и спросить, не миниатюру ли искал Джерри в шкафу. Что-то ему сдается, заметил он, что тот – из помощников мистера Скропа.

– Как и вы, – удачно парировал Джерри.

– Ничего подобного, дорогуша.

– Да, дядя сказал, что вы сбежали. Глагол этот Чиппендейла обидел.

– Отказался, дорогуша. Разве с такой дамочкой справишься? Как говорится, кряжистая. Я таких не люблю. По мне, женщина – это женщина. Она что, американка? Так я и думал. Это все от маршей, с полицией дерутся. Да, насчет полиции. Жаль, она не Симмса огрела.

Согласившись с тем, что лучше бы она ударила кого-нибудь другого, Джерри осведомился, кто такой Симмс.

– Наша полиция. Мы с ним не ладим, очень злой.

– Злой?

– Просто лютый. Как говорится, ищет, кого бы пожрать[28].

– Это нехорошо.

– Чего уж хорошего! Я бы ему дал хорошего раза, да он очень солидный…

– Понятно. Он – солидный, а вы – плюгавый.

Чиппендейлу снова показалось, что Джерри неделикатен.

– Значит, – продолжал тот, – ничего не попишешь.

– Это как сказать. Драться с ним, с бегемотом, не буду, а свинью – подложу. Собью спесь. Только помощник нужен.

– Откройте все. Что вы собираетесь сделать?

– Ладно, скажу. У него, у гада, что-то с ногами.

Развить эту тему не удалось, помешал сэр Криспин, и Джерри мог, если хотел, гадать, чем связаны ноги с готовящейся местью. Возможно, Симмс страдает мозолями, и помощник на них наступит. Хотя при чем тут спесь, не ясно.

Что же до сэра Криспина, он страдал, как страдает человек, упустивший синюю птицу. Глаза у него вылезли, усы – обвисли, остаток волос он терзал неверной рукой. Примерно так выглядит вестник в греческой трагедии.

Но есть и разница. Вестник начал бы длинную речь, испещряя ее восклицаниями: «Увы мне!», тогда как сэр Криспин сразу перешел к делу.

– Отдала викарию, – сказал он. – Для этого ихнего базара. Если есть замогильные голоса, это был один из них.

Примечания