Вильгельм Телль на новый лад. Бросок! Неудобные деньги. Дева в беде
- -
- 100%
- +
Рудольф Гаррас взял яблоко у Вальтера и показал Геслеру, который так и остолбенел в седле.
– Смотрите, – сказал он, – стрела вошла точно посередине. Такой выстрел бывает раз в жизни.
– Для Вальтера он и мог оказаться «раз в жизни», – укорил Геслера священник Рёссельман, сурово взирая на него.
Наместник не ответил. Он насупился, глядя на Телля, который стоял неподвижно, уронив лук, все еще глядя туда, куда улетела стрела. Никто не стремился заговорить с ним первым.
– Что ж, – произнес Рудольф Гаррас, нарушив неловкое молчание. – Думаю, все кончилось? Нам пора, а?
Он все еще держал яблоко, ну, и надкусил. Увидев, как ускользает кусочек, Вальтер испустил крик. Перед лицом опасности он был безмятежен, но, когда Рудольф посягнул на яблоко, по всем правилам его собственное, он не смог сдержаться. Рудольф извинился и вернул яблоко, Вальтер с удовольствием принялся за него.
– Пойдем, я отведу тебя к маме, дружок, – сказал Рёссельман.
Вальтер не отозвался и продолжал жевать яблоко. Телль внезапно пришел в себя, поискал Вальтера и повел его по дороге домой, оставаясь глухим ко всеобщему восторгу. Геслер нагнулся к нему.
– Телль, – сказал он, – на два слова.
Телль вернулся.
– Ваше превосходительство.
– Пока ты здесь, объясни мне одну вещь.
– Хоть тысячу, ваше превосходительство.
– Одной довольно. Когда ты собирался стрелять в яблоко, ты одну стрелу вложил на тетиву, а вторую заткнул за пояс.
– Вторую! – Телль притворился удивленным, но наместник не дался в обман.
– Да, вторую стрелу. Зачем? Что ты задумал с ней делать, Телль?
Телль опустил взгляд и принялся вертеть в руках лук.
– Ваша милость, – произнес он наконец, – таков обычай у стрелков. Все лучники затыкают вторую стрелу за пояс.
– Нет, Телль,– возразил Геслер,– нет, я не верю твоему ответу. Здесь умысел, как видно, был другой. Ты мне признайся, Телль, чистосердечно. Что б ни было, я не казню тебя, так что говори. Зачем ты достал другую стрелу?
Телль оставил лук в покое и бесстрашно встретился с наместником глазами.
– Раз вы обещаете оставить меня в живых, ваше превосходительство, – ответил он, гордо выпрямившись, – скажу.
Толпа сбилась потеснее, боясь упустить хоть слово.
– Когда бы я попал в родного сына,– отчеканил Телль,– стрелою этой я пронзил бы вас. Если бы в первый раз я промахнулся, знайте, ваша милость, что вторая стрела попала бы в цель.
В толпе одобрительно зашушукались, а Телль засунул стрелу обратно в колчан и уставился горящими глазами на Геслера. Наместник побледнел от гнева.
– Схватить его! – рявкнул он.
– Одумайтесь, ваша милость, – прошептал Рудольф Гаррас, – вы обещали сохранить ему жизнь. Телль, беги! – выкрикнул он.
Телль не шелохнулся.
– Схватить его и связать, – гремел Геслер. – Станет сопротивляться – задайте ему трепку.
– Не стану сопротивляться, – презрительно отозвался Телль. – Мне следовало помнить, что значит довериться слову тирана. Пусть я умру, так хоть мои сограждане будут знать цену вашим обещаниям.
– Никоим образом,– ответил Геслер.– Я рыцарского слова не нарушу. Я жизнь тебе дарю, как обещал. Ты опасный человек, Телль, а от таких я вправе защищаться. Ты сам выболтал свои преступные намерения. Я прослежу, чтобы ты их не привел в исполнение. Жизнь тебе я обещал и жизнь дарю. О свободе же речь не шла. В моем замке в Кюснахте[5] есть темницы, куда от века не заглядывали ни солнце, ни луна. Прикуют тебя там за руки, за ноги – и твои стрелы не будут мне страшны. Безрассудно, Телль, угрожать властям предержащим. Стража, связать его и отвести на мой корабль. Я последую за вами, и сам доставлю его в Кюснахт.
Стражники связали Теллю руки. Он не сопротивлялся. Под стоны окружающих его отвели к берегу озера, где стоял на якоре корабль Геслера.
– Ушла последняя надежда, – переговаривались люди. – Где нам теперь искать предводителя?
Глава XIV
Замок Кюснахт стоял с противоположной стороны озера – каменная громада на могучем утесе, встающем из волн, которые вечно бурлили и пенились у его подножия. Его окружали отвесные скалы самых причудливых форм, и множество судов погибло здесь во время бури, а шторма бывали на озере часто.
Геслер со своими людьми и Телль, связанный и безоружный, отплыли после полудня. Флюэлен[6], где швартовался корабль наместника, был в двух милях от Кюснахта.
Когда все взошли на борт, Телля посадили на самое дно трюма. Там было темным-темно, то и дело по нему пробегали крысы. Отдали швартовы, надулись паруса, и корабль заскользил по озеру с попутным ветром.
Многие швейцарцы пошли за Теллем и его тюремщиками к гавани и стояли, уныло всматриваясь, как тает в дымке корабль. Они было зашептались, что надо его спасти, хоть попытаться, но никто не посмел начать, и шепотки так и окончились ничем. Мало кто носил оружие, а стражники были в доспехах, и у каждого – длинная пика или острый меч. Как сказал бы Арнольд Сева, случись он здесь, что людям требовалось – так это осмотрительность. Бесполезно нападать на тех, кто прекрасно может защититься.
Поэтому люди смотрели и стенали, но ничего не делали.
Какое-то время корабль мчался по зеркально гладкой воде. Телль лежал внизу, слушал, как матросы бегают по палубе у него над головой, и прощался с надеждой когда-нибудь снова увидеть дом и друзей.
Но вскоре он заметил, что качка и крен стали сильнее, чем поначалу, значит, сообразил он, разыгрался сильный шторм. На озере быстро налетали бури, его всегда опасно было пересекать на лодке. Часто в начале поездки на воде не было даже ряби, а под конец вставали валы, способные потопить громадный корабль.
Телль радовался шторму. Жизнь была ему не мила, если жить значило сидеть взаперти в темной тюрьме замка Кюснахт. Уж лучше утонуть. Он лежал внизу корабля и надеялся, что вот-вот волна швырнет их на скалу и пустит на дно. Качка была – хуже некуда.
Геслер стоял на палубе рядом с рулевым и беспокойно вглядывался в скалы по краям узкого залива, немного восточнее замка Кюснахт. Лишь в заливе, единственном на целые мили берега, можно было безопасно пристать. По обе стороны тянулось побережье, утыканное скалами, которые разбили бы корабль в щепки, коснись он их только. Геслер велел направить корабль в залив, но рулевой ответил, что не может отыскать туда вход – такой густой туман брызг закрывал его. Малейшая ошибка означала кораблекрушение.
– Ваша милость, – сказал рулевой, – у меня ни силы, ни умения не хватит, чтобы направлять руль. Я не знаю, где лучше повернуть.
– Что нам делать? – воскликнул стоявший рядом Рудольф Гаррас.
Рулевой колебался. Потом заговорил, осторожно поглядывая на наместника.
– Телль мог бы провести нас в залив, – сказал он, – если ваша милость допустит его к рулю.
Геслер вздрогнул.
– Телль, – пробормотал он, – Телль! Корабль приближался к скалам.
– Приведите его, – распорядился Геслер.
Двое стражников отправились в трюм и развязали Телля, приказали встать и идти с ними. Телль последовал за ними на палубу и предстал перед наместником.
– Телль, – сказал Геслер.
Телль безмолвно глядел на него.
– Стань к рулю, – сказал Геслер, – и проведи корабль через скалы в залив, иначе смерть тебе.
Без единого слова Телль стал на место рулевого, всматриваясь в клубящийся туман. Он повернул нос корабля направо налево и снова направо, в самый центр брызг. Они прошли между скалами, и корабль не наскочил на них. Дрожа и кренясь, он продвигался вперед, пока внезапно облако брызг не оказалось позади, а впереди были спокойные воды залива.
Геслер подозвал рулевого.
– Прими руль, – велел он.
Он указал на Телля.
– Связать его, – приказал он стражникам.
Солдаты подходили медленно, им не хотелось связывать человека, который их только что спас от верной гибели. Однако приказ есть приказ, так что они надвигались на Телля с веревками, чтобы его связать.
Телль отступил на шаг. Корабль скользил мимо высокой скалы. На такие скалы Телль взбирался не раз, охотясь на серн. Охотник действовал быстро. Подхватив свой лук и колчан с палубы, он вскочил на борт и одним мощным прыжком оказался на скале. Еще мгновение, и он был недосягаем.
Геслер заорал на лучников.
– Стреляйте! Стреляйте! – кричал он.
Те торопливо приладили стрелы к тетивам. Они опоздали. Телль был готов раньше них. Тонкое пение стрелы разнеслось по воздуху, и в то же мгновение наместник Геслер упал мертвым на палубе, пронзенный в самое сердце.
Вторая стрела Телля попала в цель, как и первая.
Глава XV
Не так много осталось рассказать про Вильгельма Телля. Смерть Геслера послужила швейцарцам сигналом к восстанию, и вскоре вся страна вооружилась против австрийцев. Только из-за страха перед наместником не бунтовали прежде, а так мятеж зрел давно. Люди дали клятву изгнать врагов из страны. По всей Швейцарии шли приготовления к революции, и рыцари с крестьянами объединились.
При известии, что наместник убит, во всех городах Швейцарии состоялись митинги, и было решено начать революцию безотлагательно. Все крепости, что Геслер построил за годы своего владычества, были снесены в одну ночь. Последним пал замок, заложенный совсем недавно, и люди, строившие его по принуждению, ликовали, растаскивая камни, скрепить которые им стоило такого труда. Даже дети помогали. Для них наступил праздник: разбивай что хочешь – никто не запрещает.
– Вот увидите, – сказал Телль, наблюдая за ними, – через много лет, уже поседевшие, наши дети будут помнить эту ночь, будто она была вчера.
Прибежали еще люди, принесли шест с луга. Шляпа Геслера все еще торчала наверху, пригвожденная к дереву стрелой Телля.
– Вот шляпа,– воскликнул Руоди,– чтить ее нас принуждали!
– Что нам с ней делать? – раздались голоса.
– Порвать ее! Сжечь! – кричали другие. – Символ тирании – в огонь!
Телль остановил их.
– Давайте сохраним ее, – сказал он. – Геслер хотел, чтобы она послужила порабощению страны; мы установим ее в честь завоеванной свободы. Мы с честью выполнили клятву, что принесли: прогнать тиранов из нашей страны. Пусть шест стоит на месте, где завершилась революция.
– А завершилась ли? – спросил Арнольд Мельхталь. – Тонкий вопрос. Когда австрийский император узнает, что мы убили его друга Геслера и сожгли все его новехонькие крепости, разве он не придет сюда отомстить?
– Придет, – согласился Телль. – И пусть приходит. Пусть приводит свои полчища. Мы изгнали врагов из самой страны. Мы сумеем встретить и погнать прочь врагов из-за рубежа. Швейцарию не так легко завоевать. Немного есть горных перевалов, по которым пройдут армии. Мы грудью станем на их защиту. Одно преимущество всегда с нами: мы едины. Всем вместе нам нечего бояться.
– Ура! – кричали все.
– Кто это сюда идет, – спросил Телль, – такой взбудораженный? Наверное, новости.
Это был священник Рёссельман, новости он принес и правда захватывающие.
– Дожили, вот время, – сказал Рёссельман, входя.
– Но что случилось? – закричали все.
– Внимайте в изумлении.
– Что за напасть?
– Наш император…
– Да?..
– Убит наш император.
– Как? Убит?
– Убит!
– Да как же так? Откуда эти вести?
– Нам эту весть принес правдолюбивый Иоганнес Мюллер.
– Как все случилось?
– Когда император ехал из замка в Баден, бароны Эшенбах и Тегерфельден, говорят, из зависти к его власти, напали с копьями. Стража была на другой стороне реки – император как раз переправился – и не могла прийти ему на помощь. Он умер на месте.
Из-за смерти императора революция в Швейцарии могла продолжаться без помех. Наследник был слишком занят, спасаясь от тех же убийц, ему было не до швейцарцев, а когда у него высвободилось время, они оказались ему не по зубам. Так Швейцария стала независимой.
Что до Вильгельма Телля, он вернулся домой и жил долго и счастливо с женой и сыновьями, которые с годами стали мастерски владеть луком, почти как отец.
Эпилог
Кто говорит, что там и тутОшиблись мы в развязке;Кто говорит: напрасный труд,Бессмысленные сказки.Не разрешить нам этот спорКоротким эпилогом.Одно мы знаем – до сих порВсё нет конца налогам.Бросок!
© Перевод Е. Данилиной
Предисловие
Кое-кто решит, будто я выписываю ужасы иностранной интервенции в Англию слишком мрачными красками. Реализм в искусстве, говорят, не должен выходить за рамки. Я же уверен, что читатели в массе не станут обвинять меня в желании раздуть нездоровую сенсацию. Англии пора прозреть: над ней нависла угроза, и наше дело – не закрывать глаза на вероятный исход вторжения. Позвольте отметить, что труд написан и выпущен в свет лишь из чувства долга и патриотизма. Чуткая душа издателя, Олстона Риверса, будет потрясена до основания, окажись книга прибыльной. Моя душа – тоже. Мы сознательно идем на риск, когда опасность грозит всей нации. В конце концов, для родной страны мы готовы и не на такие жертвы.
П. Г. Вудхаус
Бомбоубежище, Лондон, Уэст-Энд
Часть первая
Глава I
Дом юного англичанина
1 августа 19… года
Кларенс Чагуотер глянул вокруг, сдвинув брови и стиснув зубы.
– Англия… моя Англия! – простонал он.
Кларенс – крепкий подросток четырнадцати лет. У него широкополая шляпа, яркий шейный платок, фланелевая рубашка, пучок лент, рюкзак, футбольные трусы, коричневые ботинки, свисток и хоккейная клюшка – все простенько и со вкусом. Собственно, он один из бойскаутов генерала Баден-Поуэлла[7].
Присмотритесь к нему внимательно. Не отворачивайтесь, бросив беглый взгляд: ведь вы взираете на судьбоносную личность, на Кларенса Макэндрю Чагуотера, того самого, что спас Англию.
Сегодня эти черты знакомы всем. Все видели колонну Чагуотера в Олдуиче, конную статую на улице Чагуотера (бывшая Пиккадилли) и открытки в витринах канцелярских лавок. Выпуклый лоб, будто набитый полезными сведениями; тяжелый подбородок; глаза, сверкающие за стеклами очков; во всем облике что-то je ne sais quoi[8].
Словом – Кларенс!
Он умел делать все, что положено бойскауту. Он мог реветь быком и ворковать голубем. Он мог подражать крику репы, да так, что кроликов надувал. Он мог улыбаться и свистеть одновременно, в соответствии с Правилом 8 (кто пробовал – знает, насколько это сложно). Он мог различать следы, валить деревья, узнавать характер по подошвам и издавать позывные. Он отличался во всем, а позывные издавал поистине мастерски.
* * *Жарким августовским днем Кларенс напряженно выслеживал в столовой домашнюю кошку по следам на ковре. Подняв на секунду взгляд, он заметил других членов семьи.
– Англия, моя Англия! – простонал он.
Вид и в самом деле исторг бы горючие слезы у любого бойскаута. Стол отодвинули к стене, и на свободном месте мистер Чагуотер, вместо того чтобы подавать детям пример, выделывал трюки с йо-йо. Рядом его жена сосредоточенно ловила стаканчиком теннисный мяч. Реджи Чагуотер, старший сын в семье, ее надежда, наследник, читал спортивные новости в раннем издании вечерней газеты. Хорэс, другой брат, играл в шарики с сестрой Грейс и ее женихом, Ральфом Пибоди. Еще одна сестра, Алиса, подправляла бадминтонную ракетку.
Никто в целом семействе не выделывал ружейных экзерсисов, не занимался строевой подготовкой и не учился делать перевязку.
Кларенс испустил стон.
– Если не можешь играть без фырканья, сынок, – подосадовал мистер Чагуотер, – найди себе другую игру. Из-за тебя я подпрыгнул, а то бы побил собственный рекорд.
– Кстати, о рекордах,– вмешался Реджи.– Фрай[9], возможно, наберет сотню очков, восьмую подряд. Коли так пойдет и дальше, Ланкашир выиграет в чемпионате.
– По-моему, он играет за Сомерсет, – заметил Хорэс.
– Играл две недели назад. Надо быть в курсе, крикет тебе не шуточки.
Кларенс снова с горечью фыркнул.
– Наверное, тебе лучше встать с пола, Кларенс, – забеспокоился мистер Чагуотер. – Тут такой сквозняк, а ты явно простужен. Чего ради лежать на полу?
– Я выслеживаю, – отвечал Кларенс просто, но с достоинством.
– Лучше тебе выслеживать на стуле, с интересной книжкой.
– Ребенок, похоже, заболел, – сунулся с критическим замечанием Хорэс. – Хрипит чего-то. Что с тобой, Кларри?
– Я думал о своей стране, – сообщил Кларенс, – об Англии.
– Что такого с Англией?
– Англия, вперед! – подхватил Ральф Пибоди.
– Моя загубленная страна! – вздохнул Кларенс, и скупая мужественная слеза увлажнила стекла его очков. – Моя загубленная, обессиленная страна!
– Ахинею несешь,– заявил Реджи, откладывая газету.– Старина, да нынче Англия сильнее всех кругом, а ты будто не знал? Ты вообще газеты читаешь? Как же – ведь мы отвоевали кубок по крикету у австралийцев[10], выиграли чемпионаты, что по гольфу, что по дрибушечкам; а теннис с привязанным мячом, бирюльки, перышки, а зоологическое лото – везде победы! Тебе хоть известно, что в крокете наша пара опередила американскую на восемь воротец? Не доводилось слышать, что на последней Олимпиаде медаль за тройной прыжок была наша?[11] Ты словно с луны свалился, братец.
Кларенс не находил слов выразить переполнявшие его чувства. Он молча поднялся и вышел.
– Видно, не в духе,– заметил Реджи.– Чудак! Слушайте, а Херст[12] хорошо подает! Пока счет пять – двадцать три.
В унынии Кларенс побрел за ворота. Семья Чагуотеров жила в Эссексе, в превосходном, недавно построенном особнячке. То был настоящий английский дом. Назывался он «Настурции».
По пути до Кларенса донесся голос мальчишки-газетчика. Тот появился из-за угла с воплем: «Па-араженье Серрея! Неотразимые подачи на стадионе „Овал“!»[13]
Завидев Кларенса, он приостановился.
– Газету, генерал?
Кларенс покачал головой, но, увидев заголовки, издал сдавленный крик. Там стояло:
«СЕРРЕЙ НЕ НА ВЫСОТЕ»
«ГЕРМАНСКАЯ АРМИЯ ВЫСАДИЛАСЬ В АНГЛИИ».
Глава II
Захватчики
Кларенс швырнул мальчишке полпенни, схватил газету и стал пристально изучать. Под обычными рубриками ничего важного не было, но он нашел, что искал, в разделе экстренных сообщений. «Последние новости, – гласил заголовок. – Фрай не дал себя выбить, 104 очка. Команда Серрея проиграла, счет 147:8. Сегодня днем германская армия высадилась в Эссексе. Слякотьширские скачки с гандикапом: первое место – Цыпленок, второе – Саломея, третье – Гип-гип; всего семь участников».
Эссекс! В любую минуту следовало ждать врага у ворот, более того – под дверью. С воинственным кличем на устах Кларенс помчался домой.
Будто марафонец-чемпион, он ворвался в столовую и опять не дал мистеру Чагуотеру побить рекорд.
– Германцы! – вскричал Кларенс. – Нас оккупируют! На сей раз мистер Чагуотер по-настоящему разозлился.
– Сколько можно напоминать: что за кошмарная привычка шуметь в помещении, Кларенс; сто раз уже говорено. Если бойскауту нельзя быть потише, не надо нам таких бойскаутов. Я было поднял йо-йо шесть раз подряд.
– Отец, но…
– Молчать! Сию минуту отправляйся в постель; и я еще подумаю, не оставить ли тебя без ужина. Зависит от того, как ты будешь себя вести. Марш!
– Отец, но…
Кларенс, дрожа от возмущения, уронил газету. Мистер Чагуотер стал заметно суровее.
– Кларенс! Мне повторить?
Он подался вперед и расстегнул ремень. Кларенс ретировался. Реджи подобрал газету.
– У ребенка, – заявил он рассудительно, – винтиков не хватает. Ого! Я же говорил! «Фрай не дал себя выбить, 104 очка». Молодчина, Чарлз!
– Ну и ну, – воскликнул Хорэс, сидевший у окна, – тут два чудака подошли к парадной двери, в маскарадных костюмах, что ли.
– Германцы, наверное, – сказал Реджи. – Сегодня днем высадились, вот в газете пишут. Стало быть…
Громогласный стук сотряс здание. Домочадцы переглянулись. В прихожей послышались голоса, затем дверь открылась, и горничная объявила: «Господа Спринцонто и Адью Там».
– Вернее, – поправил на безупречном английском языке высокий бородач с военной выправкой, вошедший первым, – принц Отто Саксен-Пфеннигский и капитан граф фон Поппенгейм, его адъютант.
– Конечно-конечно! – учтиво согласился мистер Чагуотер. – Присаживайтесь, пожалуйста.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Здесь и далее по тексту используются цитаты из пьесы Ф. Шиллера «Вильгельм Телль».– (Примеч. ред.)
2
«Он дразнит вас наверняка, / Нарочно раздражает» — Л. Кэрролл. Алиса в стране чудес. Гл. 6. Пер. Д. Орловской (стихи), пер. прозы – Н. Демуровой. (Здесь и далее примеч. пер.)
3
Буффало Билл – (буквально – «Бизоний Билл»): настоящее имя – Уильям Фредерик Коди (1846–1917), охотник на бизонов, разведчик армии США в боях с индейцами, с 1883 г. – организатор циркового шоу «Дикий Запад», со стрельбой, ковбоями, индейцами и проч. Ездил с ним и по Европе.
4
…Ей пользоваться, как гигант.– У. Шекспир. Мера за меру. Действие II, сцена 2. Пер. М. Зенкевича.
5
Кюснахт — город в кантоне Цуг, на северном берегу Фирвальдштетского (или Люцернского) озера.
6
Флюэлен — городок в устье Ройса, на южном берегу Фирвальдштетского озера. Арестованного Телля везут через все озеро, с юга на север.
7
один из бойскаутов генерала Баден-Поуэлла – злободневная отсылка, потому что генерал-лейтенант Роберт Баден-Поуэлл (1857–1941) организовал бойскаутское движение в 1908 году, первоначально для мальчиков в возрасте с 11 до 14–15 лет. Это их девиз «Будь готов».
8
Буквально: «не знаю что» (фр.), что-то неопределенное, но этакое; изюминка.
9
Фрай — Чарлз Бергес Фрай (1872–1956). Разносторонний спортсмен (играл в футбол в сборной Англии, в 1892 г. поставил мировой рекорд по прыжкам в длину), но в основном известен как выдающийся игрок в крикет; несколько раз был капитаном английской сборной.
10
«Отвоевали кубок по крикету у австралийцев» — действительно, в 1909 году после ряда проигрышей выиграла команда Англии.
11
«На последней Олимпиаде медаль за тройной прыжок была наша» – на Олимпиаде 1908 года (Лондон) в тройном прыжке победил Тимоти Ахирн – ирландец, но тогда Ирландия входила в состав Великобритании.
12
Хёрст — Джордж Герберт Хёрст (1871–1954). Игрок в крикет, разработал некоторые современные виды подачи.
13
«Овал» — крикетный стадион в графстве Серрей, открыт в 1846 году, назван так по овальной форме поля.