Заговор во Флоренции

ГЛАВА 1

Флоренция, 25 апреля 1464 года

Козимо дергали, толкали локтями, пинали ногами и давили со всех сторон. То толпа несла его за собой, то он утопал в ней. Сегодня был базарный день. Из всей Флоренции, с ее окрестностей на рыночную площадь тянулся нескончаемый поток людей. Вокруг рядов суетились торговцы и прочий ремесленный люд.

– Куда ты пропал? – крикнул своему другу Джакомо. Голова Козимо на мгновенье мелькнула из толпы, потом снова исчезла. – Иди же скорей! Поторопись!

– Иду! – крикнул Козимо, глубоко проклиная себя за то, что собрался на рынок именно в этот день. С ожесточением вырвав из скрюченных рук беззубой старухи край своей рубахи, он потерял равновесие и столкнулся со здоровенным верзилой. Тот не заставил себя ждать и двинул его локтем. От боли Козимо слегка вскрикнул, с трудом перевел дух и, схватившись за грудь, попытался протиснуться сквозь толпу. Это был ад, будто над Флоренцией разверзлась бездна. Вообще-то ничего удивительного в этом не было. В любой базарный день в город, как обычно, со всей округи стекались тысячи людей. И все-таки сегодняшний день был особенным. Сегодня Флоренция принимала гостей со всего света. Здесь можно было увидеть и приобрести диковинные товары, которые обычно были по карману лишь очень состоятельным гражданам. Чего здесь только не было! Смуглолицые торговцы в пестрых национальных костюмах предлагали экзотические пряности Востока, источающие дивные ароматы. Их смоляные глаза были черны, как темное ноябрьское небо. Взвешивая свой драгоценный товар на точных аптекарских весах, захватывая пальцами горстки перца и гвоздики или палочки благоуханной корицы, они позвякивали тяжелыми серебряными браслетами, а на их поясах поблескивали лезвия кинжалов.

Всего в нескольких шагах от восточной экзотики находились развалы разноцветного венецианского стекла, сверкавшего и переливающегося в лучах солнца, как драгоценные камни. И, не успев насладиться видом чудного бокала из венецианского стекла, ты уже оказывался во власти соблазнительных ароматов, источаемых цитрусами из Сицилии, искусно выставленными продавцами в виде затейливых пирамид. От одного их вида текли слюнки.

В другом ряду человек в длинном халате, с тюрбаном на голове, торговал гигантскими живыми птицами с великолепным сине-зеленым оперением. Козимо знал, что эти редкие птицы зовутся павлинами. Будучи вместе с отцом и дядей в длительном торговом путешествии, он увидел павлина во дворе одного восточного князя, который пригласил их погостить в своем роскошном доме. Многие флорентийцы лицезрели это чудо природы впервые. Неудивительно, что вокруг торговца павлинами всегда толпились зеваки. Преодолевая натиск толпы, словно плывя против течения, Козимо обнаружил товары изо льна, привезенные с далекого Севера, куда не доходили даже торговые связи самих Медичи. Торговцы льном – мужчина и женщина – были необычайно высокого роста, с ослепительно белой кожей, лучезарными голубыми глазами и волосами цвета льна.

Но Козимо было не до красот базара. Он не мог позволить себе поглазеть на все товары, не мог насладиться представлением канатоходцев и огнеглотателей, отведать хрустящих лепешек или горячих колбас, которые наперебой предлагали базарные булочники и мясники. Не развлечения ради пришли сюда они с Джакомо. У них была совсем иная цель.

– Ну, иди же скорее, – нетерпеливо твердил Джакомо, снова заметив над толпой голову друга. Схватив Козимо за рукав, он резко потянул его на себя. – Скоро будем на месте. Это вон там.

В дальнем конце рынка, за торговыми рядами, стоял неказистый шатер, сливавшийся по цвету с близлежащими каменными домами и булыжником базарной площади, словно стараясь укрыться от чужих глаз. Его вполне можно было не заметить, если бы не многочисленные молодые парни и девушки, тайком пробиравшиеся сюда из разных уголков города и терпеливо стоявшие у занавешенного простым брезентом входа.

Козимо и Джакомо, встав в очередь, терпеливо ждали. На обоих была одежда простых сапожников, благодаря которой они совершенно не выделялись в толпе. Но, несмотря на это, Козимо сделал вид, что его сюда якобы занес чистый случай – как бы за компанию с другом. Красноречивые взгляды прохожих заставляли краснеть его до кончиков волос. Он очень боялся, что вся Флоренция узнает, с какой целью он явился сюда. А дело было в том, что здесь жила колдунья, к которой, по древнему обычаю, приходили молодые девушки и юноши с просьбой, чтобы та предсказала им будущего жениха или невесту или совершила приворот. Ловя то радостные, то разочарованные взгляды собравшихся, Козимо погрузился в собственные мысли. Конечно, присутствие ведьмы на базаре не слишком приветствовалось церковью, но надо отдать должное епископу – он старался смотреть на это сквозь пальцы. Колдуны, как фокусники и шарлатаны, были испокон века неотъемлемой частью базарной жизни. Впрочем, Козимо не мог отделаться от мысли, что где-то здесь, в толпе, скрывается соглядатай епископа, наблюдающий за всем происходящим.

В очереди перед ним шушукались и хихикали две молодые девушки, которые, судя по залатанной одежде и чепчикам на голове, были, скорее всего, кухарками. Одна из них, с прыщавым лицом, была косоглазая. Другая, напротив, была довольно хороша собой. Первая девушка робко улыбнулась Козимо, и он смущенно отвел от нее взгляд. Знай она, кто скрывался под жалким тряпьем сапожника, вряд ли посмела бы ему улыбаться. В лучшем случае потупила бы взгляд в его присутствии.

– Старый конюх в доме моего дяди рассказывал, что сам отец обращался к Арианне за советом. Говорят, она обладает прямо-таки чудодейственной силой, – шепнул Джакомо своему другу. – Испробуем зелье сразу? Какую из этих девок выбираешь?

Ухмыляясь, он отвел Козимо в сторону. Вот для чего они пришли сюда: с помощью приворотного зелья они хотели соблазнять девушек. Но Козимо не собирался проверять силу зелья на этой прыщавой кухарке. Нет, не для того он здесь. Он мечтает о Чиаре де Питти, черноволосой красавице, о Джулии Бицци, дочери банкира, у которой такие дивные глаза! Или о Джованне де Пацци, сводной сестре Джакомо. Правда, его друг пока не знает о его тайной страсти.

Кухарки исчезли в шатре колдуньи. Козимо занервничал. Руки его дрожали и потели, и он все время вытирал их о штаны. Что ожидает его там, в недрах этого шатра? Хотя он не привык подслушивать, но тут невольно навострил уши: что же происходит внутри шатра? Однако ему не удалось уловить ни слова – ни голосов девушек, ни слов предсказательницы, никаких других звуков. Эта убогая палатка с толстым занавесом вместо двери, казалось, удалена от окружающего мира.

Козимо так погрузился в свои мрачные мысли, что невольно вздрогнул, когда занавес открылся и обе девицы вышли из шатра. Они болтали и смеялись и выглядели точно так же, как прежде, лишь немного раскраснелись. Косоглазенькая еще раз бросила на него насмешливый и кокетливый взгляд, и обе быстро скрылись в торговых рядах. Конечно, прав был его отец, считая всевозможные предсказания и колдовство шарлатанством и вымогательством. И все-таки Козимо волновался. К волнению примешивалось щекочущее чувство: казалось, что за этой простой занавеской его ожидает настоящее чудо. В глубине души он сомневался в правоте отца.

– Входите же! Или собираетесь ждать, когда зайдет солнце?

Раздавшийся в глубине шатра голос звучал вовсе не загадочно, но и не враждебно, как можно было ожидать от ведьмы. Напротив, это был приветливый, призывный голос, словно они пришли в гости к родной тете, которая напекла к их приходу пирожков. А может, это просто маскировка? Может, под этой приветливостью скрывалось подлое коварство ведьмы, о котором они так много слышали в детстве? Козимо и Джакомо переглянулись, затем, ободряюще кивнув друг другу, откинули занавеску и решительно переступили порог шатра.

Все здесь было иначе, нежели представлялось Козимо. С деревянных балок, поддерживающих шатер, мирно свисали связки сушеных трав. На стенах в некоторых местах виднелись написанные синей краской символы, которые непосвященным и неграмотным людям, вероятно, казались таинственными магическими знаками. На самом же деле это были просто знаки зодиака и римские цифры. На двух низких ящиках, служивших столиками, стояло с полдюжины обычных свечей, какие встретишь в любом доме. Приятно пахло мятой и шалфеем. Сама колдунья, поджав ноги, сидела на низком табурете. На ней была обычная одежда. Никаких украшений. Ни черной кошки, ни вороны в шатре не было. На грудь гадалки свисала коса длинных светлых волос. Встреть ее Козимо на улице, он принял бы ее за простую крестьянку или прачку. Внешне ничто не выдавало в ней колдунью. К тому же колдунья была довольно молодой: примерно того же возраста, что они с Джакомо.

– Что привело вас ко мне? – спросила она.

– Я… мы… мы бы хотели, – забормотал Джакомо, не менее смущенный, чем Козимо, видом колдуньи.

– Нам нужно заключить одну сделку, – наконец выговорил Козимо, начиная раздражаться, но сразу же взял себя в руки. Он злился, что потерял время в ожидании очереди к колдунье, злился на собственную глупость, злился, что нервничал по столь ничтожному поводу. В глубине души он сознавал, что отец прав: на свете нет чудес. – Мне кажется, мы не туда попали. Прошу простить нас за вторжение и позвольте откланяться.

– Не туда попали? – переспросила колдунья, звонко рассмеявшись. – О нет, молодые люди. Вы попали именно туда, куда надо. Я именно та самая колдунья, с которой вы хотели говорить. Я Арианна. А то, что вы не видите здесь сушеных крыльев летучей мыши, жирных пауков, ядовитых жаб и не ощущаете запахов таинственных зелий, это все мелочи и предрассудки, плод вашей фантазии. Не в них дело. Сила предсказателя не в этом. Не надо придавать слишком большого значения внешности. Посмотрите на себя. На первый взгляд вас можно принять за простых ремесленников. С таким же успехом вы могли облачиться и в другое платье, чтобы выдать себя за кого-то. Но только простака, неспособного заглянуть внутрь человека, вы можете ввести в заблуждение.

Она снова засмеялась, и Козимо покраснел до ушей. Ему казалось, что женщина видит их насквозь и знает, кто они на самом деле.

– Итак, что же привело вас ко мне? Или вы хотите, чтобы я угадала сама? – Она снова весело сверкнула своими карими глазами. – Вы явились ко мне за приворотным зельем, не так ли?

Друзья кивнули, как школьники, стоя перед строгим учителем. Однако гадалка лишь покачала головой.

– Нет, – сказала она, и Козимо решил, что ослышался. Однако озадаченный вид друга говорил о том, что он не ослышался.

– Нет? – спросил Джакомо, и в его голосе прозвучали разгневанные нотки. – Но почему нет?

– Потому что вы не нуждаетесь ни в каких приворотах. Это недостойно вас. – Она улыбнулась и снова покачала головой. – Подойдите ближе, и я вам кое-что скажу. Вы, молодые люди, представляете самые благородные и уважаемые семейства города. Вы молоды, красивы и богаты. Для вас самое действенное приворотное зелье – ваше имя. Лучшего средства нет.

– Значит, мы напрасно пришли к вам? – спросил Козимо. Он чувствовал разочарование. У него было ощущение, что его обманули, предали, хотя он и не знал, чего, собственно, ожидал от гадалки.

– Нет, – повторила она, на этот раз совершенно серьезно. – Но я могу вам предложить кое-что другое. Речь идет об одной тайне. О тайне, которая важнее и дороже всех сокровищ мира. Но я не знаю…

– И что это за тайна? – нетерпеливо перебил ее Джакомо. – Говори же, наконец!

– Не знаю, хватит ли вам мужества и терпения, чтобы… – Она осеклась и покачала головой. – Нет, я не должна вам говорить… Вы еще слишком молоды. Боюсь, что вы не выдержите этого испытания. Это слишком опасно – для вас и всех остальных.

Козимо и Джакомо переглянулись. В этот момент они оба поняли, что именно этого им и не хватает. Тайны! Опасности! Вот когда можно проявить все свое мужество и силу! Руки Козимо затряслись от напряжения, а Джакомо от возбуждения впился в свои густые черные волосы.

– У нас хватит мужества, – проговорил он дрожащим голосом. – И достаточно силы. Мы готовы выдержать любое испытание.

– Да, – подтвердил Козимо, готовый хоть сейчас отправиться на край света, сразиться с любым врагом во имя исполнения любой возложенной на них задачи, какой бы сложной она ни была.

Женщина переводила взгляд с одного на другого и, о чем-то напряженно думала. Друзья переминались с ноги на ногу, сгорая от нетерпения. Что она им скажет?

– Сегодня вы храбры и мужественны. Вы рветесь в бой. Но сейчас день, и светит солнце. В его лучах меркнут все ночные кошмары. А что станет, когда снова наступит ночь и тьма будет застилать вам глаза? Вас начнут одолевать сомнения и страх – два непременных спутника ночи. Хватит ли вам тогда силы и мужества? – Она глубоко вздохнула, скрестив руки и закрыв глаза, словно в молитве. А может, она вела тайный диалог с невидимым, таинственным существом из преисподней?

Козимо стоял как вкопанный, боясь пошевелиться.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем она вновь открыла глаза.

– Хорошо. Я дам вам время на размышление. Проверьте ваши души, готовы ли вы принять на себя эту тайну? Если решитесь, приходите завтра в полдень, когда будут звонить колокола на Сан Миниато аль Монте. Я буду ждать вас в роще близ монастыря, чтобы вдали от посторонних глаз поведать тайну. Однако помните: то, что я расскажу вам, очень опасно. Никто не взыщет, если вы раздумаете и не придете.

– Мы не раздумаем, – пылко заверил Джакомо. – Мы придем в условленное время к монастырю Сан Миниато аль Монте. Можешь быть в этом уверена.

– Посмотрим, – ответила женщина с мягкой улыбкой. – А сейчас уходите. Меня ждут люди, которым нужна моя помощь.

Друзья двинулись к выходу. Козимо откинул занавес и пропустил вперед себя Джакомо. Вдруг его осенила идея, и он еще раз обратился к гадалке:

– Я не спросил, что ты хочешь получить за свою тайну?

– Это вы тоже узнаете завтра, если придете в условленное место.

– Ты не веришь, что мы придем? Думаешь, струсим? Коли так, ты ошибаешься.

– Посмотрим.

Козимо вышел из шатра. Он не мог больше видеть этой мягкой женской улыбки.

Спустя день

В церкви стояла благоговейная тишина. Сквозь узкие витражи струился солнечный свет, отбрасывая на алтарь и распятие красноватые, зеленые и желтые отблески и смешиваясь с мерцанием свечей перед ликом Богоматери. Произносимые вполголоса молитвы двух старушек, подобно журчанию ручья, заполняли церковь, отдаваясь эхом. Невольно возникала мысль о тленности бытия и всемогуществе Господа. Козимо не просто зашел в церковь – его занесло сюда, словно порывом грозового ветра. Всем своим существом он ощущал эту тревожную атмосферу: не в природе или на городских улицах бушевала буря. То была буря в его душе.

Он сделал несколько шагов по главному проходу, в сторону алтаря, громко ступая по каменному полу. Кажется, сами каменные плиты гневались на его вторжение. Козимо остановился, стараясь привыкнуть к полумраку. Дверь с шумом захлопнулась за его спиной, и шепоток молитвы внезапно смолк. Старушки неодобрительно покосились на чужака, нарушившего благоговейную тишину храма. Козимо почувствовал неловкость оттого, что вторгся на чужую территорию. Атмосфера церкви всегда действовала на него удручающе, а теперь, когда его терзали противоречивые чувства, она казалась невыносимой. Может быть, он лишен веры? Нет, это не так. Он, правда, не был членом семейства Пацци, богатых флорентийских купцов, построивших когда-то эту церковь во славу Божию. Козимо принадлежал к другому семейству, не воспринимавшему свое богатство бременем, облегчить которое должны были ежедневные покаяния.

Каждый раз, когда Козимо входил сюда, он чувствовал непреодолимое желание сразу же бежать прочь. Сегодня он явился сюда не для того, чтобы принять участие в многочисленных семейных богослужениях семьи Пацци. Он пришел сюда за своим другом Джакомо де Пацци, чтобы, как и договорились накануне, вместе отправиться на встречу с Арианной. Они должны обязательно идти вместе, даже если придется тянуть Джакомо за рукав. В последний момент Джакомо, вероятно, струсил, а Козимо никак не хотел, чтобы подтвердились сомнения колдуньи.

Он глубоко вздохнул, проходя мимо двух молящихся старушек, которые в ужасе осенили себя крестом, словно увидев дьявола в обличии семнадцатилетнего юноши. Козимо улыбнулся, вспомнив, что был одет не в свое обычное платье из бархата и шелка и в дорогое, сшитое по последней моде белье из тонкого льна, а в штопаные лохмотья сапожника-подмастерья. Никто бы не узнал в нем отпрыска Медичи. А Медичи никогда не отступают от своей цели, какие бы препятствия ни стояли на их пути, и, уж конечно, его не могли смутить ни мягкая улыбка ведьмы, ни злобные взгляды двух беззубых старух.

Как и ожидалось, Джакомо был здесь. Его друг, склонив голову и опустившись на колено, молился прямо перед алтарем. Скрестив руки, как на иконах, развешанных на стенах, казался погруженным в молитву. Но он видел стоявшего рядом Козимо.

– Привет, Джакомо! – сказал Козимо, схватив его за плечо и не утруждая себя шепотом. Он уже потревожил покой двух старушек. Нарушить же покой Джакомо он считал своим долгом. – Что ты здесь делаешь? Целый час ждал тебя у ворот и не дождался.

Джакомо поднял голову. На лице его было выражение стыда. Если его и одолели сомнения, то это случилось совсем недавно, ибо одет он был в те же лохмотья, что и вчера. Он покачал головой. Козимо все понял. Его друг струсил. А цель была так близка.

– Иди один, Козимо, – прошептал он, опустив глаза. – Я не пойду.

– Что?! Да ты сошел с ума! Почему не пойдешь?

– То, что мы с тобой затеяли, дурное дело. Нам не стоит связываться с ведьмой. Это претит христианской вере. – Его слова звучали вымученно и неубедительно, словно он затвердил их, повторяя с чужих уст.

– Разве ты забыл, что еще вчера вечером сгорал желанием узнать тайну?

– Теперь я думаю иначе.

– Понимаю. Ты передумал. И кто тебе в этом помог? Уж не твой ли отчим?

Джакомо то сжимал, то разжимал кулаки.

– Знаешь… я… Ты прав, – признался он наконец. – Вчера, когда я выходил из шатра колдуньи, меня узнал приближенный епископа. Как тебе известно, он – духовник моего отчима и все рассказал ему. Ты даже не представляешь, что мне пришлось выдержать сегодня утром. – Джакомо мрачно уставился на свои руки. – И вот теперь я три дня должен молиться и поститься. Я еще легко отделался.

Козимо хорошо знал мрачного, вечно всем недовольного Джулио де Пацци, отчима Джакомо, который одновременно был и его дядей. После смерти своего старшего брата он не особо медлил – женился на красавице вдове Лючии, матери Джакомо. Он ежедневно молился, не меньше раза в неделю исповедался. Никто не видел его улыбающимся. Козимо невольно вспомнил улыбку Арианны. Она, конечно, узнала их. Возможно, она даже догадалась, что благочестивый, лишенный чувства юмора отчим Джакомо мог запугать его.

– А тебе не приходило в голову, что ради этой тайны стоит рискнуть и выдержать даже сорокадневный пост? Неужели так трудно отказаться от жареных голубей и стакана вина? Разве тебе не хочется жить своей жизнью и самому решать, что можно, а чего нельзя? Или твой отчим будет до конца дней все решать за тебя?

– Тсс, не говори так громко, – в страхе зашептал Джакомо, боязливо оглядываясь по сторонам, словно здесь мог скрываться шпион его отчима. – Это церковь, и мы здесь не одни. Если эти старухи…

– Какое мне дело до этих старух? – гневно перебил его Козимо, но все же понизил голос. Даже если мнение этих старух было ему глубоко безразлично, никто не должен слышать их разговора. Ведь речь шла о тайне. Об их тайне. – Разве не ты предложил мне пойти к колдунье?

– Да, но…

– То-то же! Послушай, Джакомо, мы вместе заварили эту кашу, вместе нам и расхлебывать. Сейчас мы пойдем к Арианне в Сан Миниато аль Монте и выслушаем то, что она нам скажет.

– Но…

– Никаких «но». Я обязательно пойду туда, а если ты откажешься сопровождать меня, никогда тебе этого не прощу. Идем, поторопись.

Джакомо медлил. Он снова оглянулся по сторонам, боясь, что из-за соседней колонны вдруг появится отчим и будет взывать к здравому смыслу. Однако никто не появился. Не считая двух старушек, снова принявшихся за молитву, они были одни.

– Ладно, – сказал Джакомо. И поднявшись, протянул Козимо руку. – Ты прав. Это наша тайна. И мы должны ее разгадать.

– Вот таким ты мне нравишься больше, – ответил Козимо. – А теперь поспешим, иначе Арианна уйдет, не дождавшись нас.

И оба быстро вышли из церкви. Когда они пересекали реку Арно через мост, который был ровесником Флоренции, зазвонили колокола городских церквей, и в общем звоне Козимо ясно различал колокола Санта-Мария дель Фьоре и церкви Сан-Лоренцо, которую обычно посещали Медичи. Наступило время обедни, и колокола звонили в честь Благовещения. То были привычные звуки, но сейчас каждый удар колокола звучал напоминанием, что надо торопиться. Друзья бежали со всех ног, с развевающимися на ветру волосами. Они мчались чуть не сбивая прохожих. Некоторые с улыбкой покачивали головами, глядя им вслед, другие осыпали их ругательствами или грозили кулаками. Но это не смущало молодых людей. Они мчались навстречу волнующему приключению. Много лет спустя Козимо часто будет вспоминать этот день, раздумывая над словами друга, сказанными в маленькой церковке семьи Пацци. И каждый раз он будет спрашивать себя, мог ли предвидеть Джакомо – в самом потайном уголке души, – в какую авантюру они пускаются, охваченные юношеским порывом.

До рощи близ городских ворот они добрались довольно быстро. Их молодые ноги и легкие были полны сил. И все же они изрядно устали, когда с раскрасневшимися лицами, промокнув до нитки, вскарабкались на холм, откуда открывался чудесный вид на Флоренцию. Церковь Сан-Миниато аль Монте и прилегающий к ней монастырь были еще не видны. Впереди серебристой лентой извивалась река Арно со Старым мостом и многочисленными лавками на берегу. Издали виднелись крыши домов, башни дворцов и замков флорентийских богачей. Рядом высились колокольни крупных церквей – Сан-Лоренцо, Санта-Мария Новелла, Санта-Кроче. Общую картину венчал дивный купол Санта Мариа дель Фьоре, истинный шедевр зодчества. От этой красоты захватывало дух и к горлу подступали слезы. Но Козимо и Джакомо сейчас было не до красот родного города. Они пришли на встречу с колдуньей Арианной.

– Ты видишь ее? – спросил Джакомо, закашлявшись от напряжения.

– Нет, – ответил Козимо, почувствовав резкую боль в боку, будто кто-то вонзил ему кинжал под ребра. Он несколько раз оглянулся и в отчаянии так топнул ногой, что вокруг них поднялось облако пыли. Козимо пришел в ярость оттого, что они опоздали, что Арианна не дождалась их, хотя опоздали они совсем немного, и им уже никогда не узнать той тайны. – А что, если… – Но Козимо был Медичи, а Медичи так просто не сдаются.

– Эй! Арианна! – крикнул он что было мочи. – Где ты, Арианна?

– Бесполезно, – сказал Джакомо, опустив плечи. – Она ушла. Ее уже нет во Флоренции.

– А что, если она недалеко и слышит нас? – мрачно заметил Козимо. Сложив руки рупором, он крикнул во весь голос: – Арианна! Мы здесь!

– Прекрати орать, – сказал Джакомо, со страхом оглядываясь по сторонам. – Монахи в монастыре услышат.

Он был, безусловно, прав.

– Проклятие! – воскликнул Козимо, впившись в свисавшие мокрыми прядями волосы. Еще никогда в жизни ему не приходилось бежать с такой сумасшедшей скоростью, и все напрасно. А может, ведьма вовсе и не приходила, а просто подшутила над ними? Он живо представил, как она в этот момент трясется в своей арбе, направляясь в другой город, и посмеивается над двумя молодыми олухами, которые ждут ее у монастыря Сан-Миниато аль Монте с ее тайной. А никакой тайны и нет!

– Вы все-таки пришли? А я уже решила, что вы не придете.

Чистый, звонкий голос заставил Козимо обернуться. В десяти шагах от них, в тени деревьев стояла Арианна. Ее платье сливалось с цветом коры буковых деревьев. Поэтому ее легко было не заметить. Возможно, она стояла здесь давно и наблюдала за ними.

– Наша встреча чуть не сорвалась, – сказал Джакомо, оправившись от удивления. – Дело в том…

– Нас задержали, – перебил друга Козимо. Колдунье незачем знать о сомнениях Джакомо, иначе она может не поведать им тайны. – Поэтому мы опоздали.

Она улыбнулась своей мягкой улыбкой, и Козимо, догадавшись, что она разгадала их невинную ложь, густо покраснел.

– Понимаю, – сказала колдунья. – Главное, что вы здесь, что вы пришли по доброй воле.

– Да, мы пришли по доброй воле, – решительно заявил Джакомо. Его ответ прозвучал убедительно. – Так в чем же состоит тайна, которую ты нам обещала открыть?