Сестра ночи

Лоран скривился:

– Раньше он умел лучше обращаться с женщинами.

– Да уж. – Маэль покачала головой. – Не умел он лучше обращаться с женщинами, – просветила она друга, – а встречался только с теми девушками, которые велись на эти дерьмовые замашки «плохого парня». Есть разница.

– Ты тоже по нему сохла, – ответил Лоран с ухмылкой.

– Кратковременное заблуждение юной версии меня. Поверь, такого больше не произойдет.

Мы с Лораном обменялись взглядами, и я лишь пожала плечами, как вдруг позади нас послышались звуки другого автомобиля. Обернувшись, я заметила вторую машину с тремя стражами внутри.

– Видимо, Эйден послал их за нами.

Маэль неверяще замотала головой:

– Он все никак не успокоится. А что он сделает, если я заколдую парочку шпионов, которые будут везде за ним слоняться?

– Думаю, вышвырнет их, – представив это, усмехнулся Лоран.

– Вот именно. Поэтому просто забери с собой своих сторожевых псов, или я за себя не отвечаю.

Мы припарковались перед нашим домом, и Маэль рванула внутрь.

– Я бы хотела передать с гонцом письмо для Эша. Он уже сегодня отправится в Гластонбери, как ты считаешь? – спросила я у Лорана, после того как мы вышли из машины. – Подождешь минутку?

– Конечно. Мы тут осмотримся, а потом я к вам загляну.

– Обожаю тебя. – Я задержала его, когда он собирался пойти в сад. – Я пойму, если ты не простишь меня за то, что я убила Эзру. Даже не знаю, смогу ли сама себя простить.

– Вианна, – хрипло произнес он. – Тебя никто не винит. – Он сжал руками мои предплечья. – Даже не думай об этом. Не мучай себя.

– Не то чтобы это было так легко, но спасибо за твои слова.

Он поцеловал меня в лоб.

– Напиши письмо Эшу и задай ему жару. Пусть шевелит булками и везет сюда всех ведьм и колдунов, которых только сможет.

– Так ему и напишу. – Я побежала в дом вслед за Маэль, но не сразу ее нашла, пока в магазине не раздался грохот. Мимо меня проплыла одна из моих прабабушек. То, что дух полностью материализовался днем и без видимых причин, было весьма странно и необычно, как и всё в последние дни. Они чувствовали угрозу, которая исходила от открытого Источника, и, вероятно, не хотели упустить ничего из происходящих событий.

На маленькой кухне Маэль яростно доставала кастрюльки и миски.

– Ты чем там занимаешься?

– А на что похоже? – едко поинтересовалась она в ответ. – Готовлю зелье, чтобы превратить этого надутого магистра в жабу.

Мои брови взмыли вверх.

– А потом кинешь его в стену, чтобы жаба превратилась в принца, или как ты это себе представляла?

Маэль замерла и наконец взглянула на меня. Ее губы изогнулись в дьявольской улыбке.

– Неплохая идея.

– Тогда у меня для тебя новость: чурбан никогда не превратится в принца. Бери его таким, как есть, или забудь. Он сделает тебе больно.

Она что-то пробубнила, но я не разобрала слов.

– Думаешь, я перегнула палку? – в итоге спросила она. – В смысле, я же правда переживала, а этот урод хотел запереть меня в комнате.

– Ты не перегнула палку. У нас троих проблемка в отношении того, когда мужчины считают, что должны позаботиться о нашей безопасности. С другой стороны, в обратную сторону это работало бы так же. Они бы не позволили им указывать.

– Я не против ночевать в замке, если днем Эйден оставит нас в покое, – к моему удивлению, призналась она.

– Тогда я скажу Лорану, чтобы забрал нас на закате или прислал кого-нибудь за нами.

Маэль кивнула, а сама уже проверяла свои запасы трав, которые засушила перед нашим пленением. В воздухе разлился аромат розмарина, лаванды и можжевельника.

Удовлетворенная, я направилась в свою комнату, нашла ручку и лист бумаги и написала письмо Эшу. Почему-то меня преследовало ощущение, что Эйден не подберет правильный тон, когда дойдет до заключения союза с Конгрегацией, и я должна сказать Эшу, что сожалею о нашей ссоре. Он был рядом, когда я больше всего в нем нуждалась, а сейчас неподходящее время, чтобы продолжать на него злиться. Что сделано, то сделано, и нам всем нужно объединить силы. Только если Ложа, Коралис и Конгрегация выступят против Регулюса единым фронтом, у нас появится шанс. Эшу это известно, и он придет. Я в нескольких предложениях описала случившееся на Керисе за последние недели. Затем отдала письмо Лорану и пошла в лавку.

– Можешь помочь мне сделать масла, мази и травяные смеси, – произнесла Маэль. – Но когда буду готовить противоядие, то буду делать это одна. Не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, знал рецепт. Это исключительно для вашей же безопасности. То, что произошло с Конахом, и так достаточно ужасно. Я должна была заранее подумать о последствиях.

Я кивнула. В общем-то, я бы даже предпочла остаться в шато, чтобы послушать, что планировали рыцари. Но это я и вечером выясню, а Маэль явно нужно побыть подальше от Эйдена.

– Тогда приступим.

Она удивленно уставилась на меня, как будто ожидала продолжительного спора.

– Мы не знаем, что нам грозит, и, если одна из нас попадет в плен, так будет лучше. Чего вы не знаете, того не сможете и рассказать.

– Я понимаю, Маэль, – откликнулась я. – Честно. – Хоть и боялась, что Регулюс все равно будет пытать нас и казнит. Он никогда не поверит, что нам ничего не известно.

– Если я заготовлю его в достаточном количестве, Аарванд сможет попытаться запустить его в оборот на черном рынке Кериса.

– Обсуди это с ним, и чем раньше, тем лучше. Не хочу на тебя давить, но это лекарство станет нашим самым сильным оружием.

– Знаю. Но я собираюсь рассказать о нем Аарванду и Эйдену, только когда удостоверюсь, что смогла его воспроизвести. Мне понадобятся кое-какие ингредиенты, которые должен доставить Эш. Некоторым базовым веществам все равно требуется время, чтобы связаться между собой. К тому моменту Эш уже наверняка доберется сюда.

– Тогда готовь сразу побольше. Нам нужно много этой штуки.

– Так и сделаю. Сейчас переберу свои запасы и позвоню Лорану, пока посыльный не уехал в Гластонбери.

– Тебе страшно? – чуть слышно спросила я, когда она занялась лежащим на столе инвентарем. – Что мы не справимся?

– Было бы глупо, если бы оказалось по-другому, правда? Но мы в Мораде не сунули головы в песок и тут тоже не станем этого делать.

– Вот бы Эме была здесь, – призналась я, когда Маэль пустила воду в одну из кастрюль. – Я скучаю по тем спокойным дням, когда мы втроем сидели с бабушкой в лавке и она рассказывала нам истории о маме.

– Такие дни снова наступят. – Маэль водрузила одну кастрюлю на плиту, а в другую налила миндальное масло и поставила на водяную баню. Потом добавила туда пчелиный воск. – Мы должны их себе вернуть. Не подашь мне лавандовое и жасминовое масла из шкафчика?

– Конечно. – Я отыскала необходимые масла. Воск следовало опять немного остудить, прежде чем подмешивать к нему ароматические масла. Важно поймать нужный момент. Маэль тщательно отмеряла количество. Моя задача состояла в том, чтобы заклинаниями запечатывать готовые бутылочки, удерживая внутри магию.

– Значит, Аарванд – Алый дракон, – как бы между делом обронила сестра, вскрывая новое миндальное масло. – И ты тоже не знала об этом заранее, да?

Я закрутила последнюю баночку.

– Даже подумать не могла. Хотя с тех пор, как мы побывали у Арианрод, я выяснила, что он перевоплощается в дракона, до нашего побега у него всегда была синяя чешуя. Эйден спрашивал его, что это означает?

– Спрашивал, но Аарванд не отвечает на его вопрос. Этот парень закрытый, как устрица.

– Говорят, Алый дракон обладает большей магией, чем все волшебники в мире, вместе взятые. С его появлением миру придет конец. Аарванд, конечно, внушает страх, но не до такой же степени.

– С тобой он действительно обращается очень бережно, – ухмыльнулась Маэль. – Я постепенно прихожу к выводу, что легенды врут.

– Какое великолепное открытие. Легенды и не должны говорить правду. А если бы Аарванд владел такой магией, он мог бы запросто стереть Регулюса с лица земли. – Я облокотилась на кухонную стойку рядом с сестрой.

Погрузившись в раздумья, она вмешивала воск в свежее масло.

– То, что княжеский род Коралиса так долго хранил подобную тайну, – это едва ли не чудо, и меня мучает вопрос, почему они в принципе это делали? Демоны с магическими способностями могли рождаться уже давно. Пускай Эйден уже решил объединиться с ним и с Калебом, но у тебя вообще нет сомнений, что он на нашей стороне? – Она терпеливо ждала моего ответа.

Я медленно покачала головой:

– Рада бы, но я не доверяю ему на все сто процентов. Он хочет убить Регулюса и отомстить. – На этих словах сердце сдавил невидимый кулак. – Было бы наивно слепо довериться ему. Ради своей мести он пожертвует чем и кем угодно. Кем угодно, кроме Нэа и Калеба.

– Так я и думала. – Маэль вновь вернулась к своему занятию. – Регулюс, должно быть, вне себя. Магия, которую он так жаждет заполучить, все это время маячила прямо у него перед носом. – Негромко рассмеявшись, она взяла пучок высушенного тимьяна. Осторожно встряхнула листочки, чтобы они высыпались в глиняную мисочку. – Можешь потолочь?

Я взяла пестик.

– Он намеренно превратился в Алого дракона? Думаешь, он умеет это контролировать или принимает такой облик только в определенных ситуациях и получает силу?

– Спроси его об этом. Тебе он точно расскажет больше, чем Эйдену. Они ни на грош друг другу не верят, но тем не менее зависят друг от друга. Это недоверие – не лучший фундамент в нашей войне.

– Мне он тоже ничего не скажет. И я бы лучше с ним не пересекалась. Говорят, Алый дракон предвещает возвращение Мерлина.

Маэль нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду? Символически? Или Аарванд что-то типа реинкарнации Мерлина?

От этой мысли у меня по спине побежали мурашки. Мерлин не желал ничего хорошего ни людям, ни одаренным.

– Или просто его преемник. Возможно, из-за этого его семья веками скрывала свой дар. – Я вспомнила наш разговор с Регулюсом вскоре после моего появления в Мораде. – Регулюс сказал, что Мерлина интересовало только будущее демонов. И их выживание. Единственное, ради чего он запер их на Керисе, – это чтобы дать передышку, пока они не наберутся сил и не вернут тебе то, что, по мнению Мерлина, принадлежало им. Наш мир.

– Тогда будем надеяться, что этот план провалится, – коротко ответила Маэль. – Кстати, Аарванд точно ведет себя не так, как задумано. Иначе он бы по-настоящему объединился с Регулюсом.

– Может, он бы так и поступил, если бы на совести Регулюса не висело убийство его родителей и женщины, которую он очень сильно любил, а кроме того, он определенно не захочет делиться властью. – Я озлобленно измельчала листья тимьяна.