Хроники зодиака. Дом Вечности

5

– Значит, герой вернулся. Кто бы мог подумать… – равнодушно говорит Валериан, прерывая мои бешено носящиеся мысли. Он аккуратно раскладывает бумаги на столе в ровные стопки. – А ты, как ни странно, не особо радуешься. Не так, как надеялся твой отец.

Похоже, его это ничуть не удивляет. Валериан окончил Академию за год до Аттикуса.

– Ты, случаем, не завидуешь? – огрызаюсь я. – Боишься, что он займет твое место при командире?

Знаю, что звучу злобно. Но мне ведь надо на ком-то выместить злость.

Он проводит ладонью по идеально выстриженным ослепительно-белым волосам, из которых не выбивается ни одной пряди.

– Нет. Бумажная волокита вряд ли придется по вкусу храброму Аттикусу Мэверику.

– Ну, тогда тебе не о чем волноваться. – И прежде чем успеваю наговорить чего-то совсем глупого, я выскальзываю из приемной. Больше всего на свете мне хочется вскочить на спину Калипсо и улететь куда глаза глядят. Но вместо этого я вхожу в стеклянную капсулу лифта, поднимаюсь на пятый уровень, где находятся лекционные залы, и открываю дверь резче, чем следует. Лекция уже идет полным ходом.

Профессор Петридис стоит перед звездной картой. Она ученая и вместо формы носит темно-зеленый плащ длиной до пола. При моем появлении она хмурится, как и весь третий курс. Хотя… нет. Все-таки не весь. Талия отсутствует. Я плотно поджимаю губы. Я пропустила минуту молчания, которая проводится для всех павших.

– Как приятно, что ты удостоила нас своим присутствием, Эйвери. Все знают, что раны не освобождают от посещения лекций, если ты в состоянии стоять, – говорит профессор. – Я сообщу о нарушении.

– Меня вызвал воздушный командир, у меня освобождение, – отвечаю я. – Встреча заняла больше времени, чем планировалось. Валериан передаст вам объяснительную.

Не дожидаясь ее ответа, я пробираюсь на свое место и сажусь рядом с Уиллоу. Джуна оборачивается и смотрит на меня поверх фальшивых очков. Оправа и стекла оранжевые – это указывает на то, что у нее сегодня плохое настроение.

– У нее тоже запрет на полеты, – шепчет Роуэн. – На неделю. Почему ты дрожишь? – Он приглядывается ко мне, и я быстро убираю руки с парты. – Что сказал отец?

– Не сейчас, – тихо отвечаю я. А лучше бы вообще никогда. Я не могу рассказать им об Аттикусе. Они выросли в других башнях, но, как и большинство из нас, приехали сюда на учебу в двадцать лет. К тому моменту Аттикус уже уехал.

Роуэн пристально вглядывается в меня. Его главная отличительная черта в том, что он не любит недосказанности. Он всегда должен докапываться до сути. Обычно я это ценю в нем. Но не сегодня.

Я изо всех сил стараюсь сосредоточиться на лекции. Космология не входит в число моих любимых предметов, и из-за этого мне особенно трудно. К счастью, новой информации сегодня нет: профессор повторяет то, что мы уже проходили. Многие студенты вполголоса переговариваются между собой, кто-то делает задания по другим предметам. Уиллоу читает книгу, лежащую у нее на коленях. А у меня в голове бьется одна мысль. Он вернулся. Он останется здесь. Я буду видеть его каждый день. Камень внутри живота не рассыпается, а только твердеет.

Наконец, я беру себя в руки и заставляю себя поднять взгляд на гигантскую карту, висящую за спиной профессора. На ней изображена вся наша галактика: Солнце и тринадцать миров. Только девять из них все еще связаны лентами времени. Остальные представляют собой черные пятна. Потерянные. Время их покинуло. Ученые веками ломали голову над тем, почему Хронос не сделал время неисчерпаемым. Самый здравый ответ гласил: время слишком ценно, чтобы бесконечно его раздавать. Все, что не ограничено, теряет ценность. И наша главная задача – объяснять это людям. Вот почему Хронос даровал нам способности, которые помогали сохранять время. Хотя, надо признать, выходило у нас не слишком хорошо.

Профессор поднимает указку и отмечает на карте два черных мира.

– Мертвые миры, – говорит она. – Те, что исчерпали все свое время. Без времени мир существовать не может. Он сам себя пожирает. Видите этот? – Она обводит одно из пятен. – Верити уничтожили кайросианцы во время последней войны. Они высосали из нее все время, чтобы нанести нам сокрушительный удар. Верити погибла в ужасной катастрофе.

Моя семья родом с Верити. Все мои предки оттуда. Но я уже никогда там не побываю и не увижу тот мир. Верити все еще вращается вокруг солнца, но лент времени там больше нет. Я прямо-таки чувствую, как страх захватывает всю аудиторию.

– С чего начинается смерть миров? – спрашивает профессор Петридис.

– Учащаются штормы. Просыпаются вулканы. Ливни, – отвечает Мириам с первого ряда. Она, как и Уиллоу, учится на целительницу. – Морские течения нарушаются.

– Верно. Что еще? – Профессор задирает острый нос, обращая внимание на рекрутов с последних парт.

– Наступает хаос, – говорит Лукас. – Как было еще до того, как Хронос навел порядок. Без времени мир разваливается.

– Именно. Какие миры уже поглотил хаос?

– Помимо Верити, еще Эгис, Перпечуити и Дестини, – отвечает Уиллоу.

– Правильно, – подтверждает профессор.

Дестини стала первым миром, который мы потеряли.

– В последние недели штормы обрывают даже самые толстые ленты времени, – говорит Фрида. – Две недели назад погибли три штормовика. – Ее голос дрожит. Все поворачиваются к ней. – Мама говорит, скоро Этернити постигнет их судьба. Быстрее, чем утверждает Совет. Мы все погибнем.

Я разделяю ее страх. Шторм, о котором она говорит, был настоящим кошмаром.

– Твоя мать не должна распространять слухи, – резко обрубает ее профессор. – Как и ты. У Совета все под контролем. Собиратели добыли достаточно времени, чтобы при необходимости всех нас эвакуировать.

В какой-то степени она права. Времени у нас достаточно, вот только куда эвакуироваться? Этот вопрос никто задать не осмеливается.

Раньше между мирами существовали так называемые тоннели времени, которые позволяли нам путешествовать. Но их поддержание отнимало время, очень много времени. И его нам не хватило. Поэтому тоннели, ведущие с Этернити в другие миры, исчезали один за другим. Теперь существует только путь в Инфинити. Мы можем пройти через тоннель… но ворота с другой стороны заперты уже целую декаду. Кайросианцы оборвали контакт.

– А если мы построим новый тоннель? – спрашивает Мио. – И нас снова не впустят? Насколько тоннель надежен? И кто решает, кого эвакуировать первым? Что, если нас встретят с оружием?

Очень правильные вопросы. Я должна поговорить об этом с отцом. Хотя бы попытаться. Война закончилась уже двадцать декад назад. Штормовиков обучают бою. Но смогут ли они убивать, если кайросианцы нас атакуют?

– Тогда надо просто собрать еще больше времени, – выкрикивает Зарин. – Люди все равно не ценят дар Хроноса.

Его дружки согласно кивают. Такие же дураки, как он.

– Каждый раз думаю: ну не может он вести себя еще тупее. И каждый раз он доказывает, что может, – бурчит Роуэн.

Джуна хихикает, а я прикусываю губу. Как же он прав…

– Если собрать все время разом, люди начнут умирать, – размышляет он вслух. – Кто тогда будет рожать детей? И откуда тогда возьмется новое время?

В отличие от нас, человеческие дети рождаются с большой порцией времени. Это заслуга Кайроса: когда-то – еще до того, как братья поссорились, – он договорился об этом с Хроносом. Нас же при рождении снабжают временем искусственно. И именно в этот момент проявляются наши силы: у собирателей – красные линии, у штормовиков – зеленые, у целительниц – бирюзовые, а у часовщиков – синие. Несмотря на зависимость от времени, у нас есть жесткие правила. Никогда не собирать столько времени, сколько человек может почувствовать. Никогда не доводить до смерти. Использовать только то количество времени, что тратится людьми впустую. Более справедливого соглашения Хронос с Кайросом и не могли заключить. Но Кайрос все равно нас предал – объединился с людьми, когда они захотели забрать себе все время. Не думая о том, что будущим поколениям оно тоже понадобится.

– Ситуация ухудшается, – почти выкрикивает Мириам. – Раньше штормы случались раз в месяц. Сейчас – каждую неделю.

Еще год назад никто из нас не осмелился бы сказать такое вслух. Это подрыв доверия к Совету.

– А прошлой ночью… – Зарин смотрит на меня. – Смерти Талии можно было бы избежать.

Профессор откашливается:

– Бывали десятилетия с еще более сильными бурями. Это не повод для паники, – говорит она твердым голосом.

– Когда-нибудь и эта порция времени закончится, – настаивает Фрида. – Мама слышала, что Совет хочет ввести рационы времени. Чтобы накапливать время на случай войны.

– Тогда собирателям стоит закатать рукава! – кричит Зарин сквозь шум. – Похоже, среди них есть те, кто не перегружен задачами. – Все понимают, о ком идет речь. – Если мы не спасем Этернити, люди погибнут. Так пусть уж лучше страдают собиратели. С чего это им жить дольше нас?

Типичный эгоист-штормовик. Они живут дольше собирателей, потому что у них есть бонус за военную важность. Собиратели же ограничены возможностями своего собственного тела.

– Командиры знают, что делать. Не забивайте себе этим головы. Просто следуйте декретам – и все будет хорошо, – пытается подытожить профессор, но получается слабо, судя по шепоткам вокруг.

Она снова поворачивается к карте, но мои мысли уже уносятся прочь. Я стараюсь придумать, как уклониться от ужина. Сидеть за столом с Аттикусом и слушать, чем он занимался последние несколько лет, – это слишком для меня.

– Что с тобой происходит? – шепчет Уиллоу. – Скажи мне. Если боль не утихает, иди к целительницам. Ты белая как стена.

Я тру ладонью грудь. Боль есть, но отнюдь не в руке.

– Аттикус вернулся, – отвечаю я сиплым голосом. Нет смысла скрывать – в любом случае скоро все узнают об этом.

Она ахает и начинает кашлять так сильно, что половина аудитории оборачивается на нее.

– Все нормально! – Уиллоу машет руками, и некоторые сокурсники смеются. – Повтори, – шепчет она, когда класс снова сосредоточивается на профессоре.

– Аттикус вернулся.

Роуэн разворачивается и смотрит на меня сияющими глазами:

– Аттикус Мэверик? Ты его знаешь?

– Не суй свой нос куда не просят, – бурчит Джуна и толкает его локтем.

– Эй! Она знает Аттикуса Мэверика! – восклицает он, глядя на меня. – Ты мне кое-что должна объяснить. – Роуэн улыбается так широко, что у него на щеках появляются ямочки, благодаря которым он стащил трусики с бесчисленного количества девушек Академии – и разбил не одно сердце.

– Она тебе ничего не должна, – говорит Уиллоу. – Ты ослышался. Она сказала… эм… что Аурелиус… э-э…

Роуэн приподнимает брови:

– У меня отличный слух. Аурелиус? Серьезно? Это персонаж из книжек, которые ты читаешь?

Щеки Уиллоу заливаются краской. Она терпеть не может, когда он дразнит ее из-за любовных романов, которые я тайком приношу ей из города. Чтение – это не пустая трата времени. Именно так я убеждаю себя каждый раз, покупая ей очередную книгу. Еще чуть-чуть – и она покажет Роуэну язык.

– Обсудим позже, – довольно говорит Роуэн и поворачивается вперед.

Отлично. Теперь мне не отвертеться от разговора. И почему я не подождала, пока мы с Уиллоу останемся наедине? Она была единственной, кому я открылась и излила свою душу, когда была на грани отчаяния. Она просто слушала меня и держала за руку. В сущности, там даже говорить не о чем.

6

– Надеюсь, тебе по-настоящему больно, Асланидис! – кричит мне в спину девчонка с короткими светлыми волосами, когда мы позже выходим из лекционного зала. Она стоит, прислонившись к стене напротив двери. – Тебе, как всегда, повезло. Талия была лучше тебя. – Зависть буквально сочится из нее. Как и все собиратели, она носит красную форму.

Я улыбаюсь ей, хотя мне хочется выть.

– Ты права, Леда. Она была лучше меня. Но и тебя тоже. Постарайся чуть больше – может быть, поднимешься с самого дна списка. Зависть тебе не к лицу.

Она и правда закончит учебу без особых достижений. А если еще точнее, то она неудачница. Ее не пригласят ни в одну башню и вместо этого распределят туда, где просто не хватит кадров. Скорее всего, в Томой – в задницу мира, если хотите. Это остров, расположенный в самом центре океана, куда никто добровольно не отправляется. Конечно, мне не стоит опускаться до ее уровня, но я слишком вымотана. А еще эта боль в руке, которая только усиливается. Тело борется за восстановление, но времени ему не хватает. Слишком много дел оно выполняет одновременно.

Леда отталкивается от стены и медленно подходит ко мне. Выходящие из зала рекруты наблюдают за нами.

– Ты не заслужила место среди штормовиков, – шипит она. – И если ты его получишь, то только потому, что папочка не сможет тебе отказать.

– Леда, это уже попросту жалко, – вздыхает у меня за спиной Роуэн.

Да, жалко, но она в чем-то права. Если соглашусь тренироваться у Аттикуса, об этом моментально узнают все.

Леда прищуривается, сверля Роуэна гневным взглядом. Когда-то давно, еще на первом курсе, они встречались. Пока он не понял, с какой змеей связался. Возможно, мы с Джуной немного ускорили этот процесс, и с тех пор она нас ненавидит. Иногда мне кажется, что ей тоже разбили сердце, но горевала она недолго – быстро нашла утешение. В течение следующего года у нее было несколько романов, а сейчас она состоит в крепких отношениях с Зарином. И, к слову о дьяволе, он появляется перед нами, как по заказу. Обнимает ее за плечи, целует в висок и смотрит на меня с такой ненавистью, будто я отобрала у него все. Если нас распределят в одну тренировочную группу, он превратит мою жизнь в ад.

– Хочешь кофе? – спрашивает он у Леды.

– Я хочу тебя, – мурлычет она в ответ.

Когда Леда запускает язык в глотку Зарина, Джуна, стоящая рядом со мной, издает звук рвотного позыва.

– Запритесь в шкафу, – говорит она громко. – Не заставляйте других смотреть, как вы пожираете друг друга. – Она берет меня под руку, и мы, смеясь, уходим прочь. Уиллоу и Роуэн замыкают наше маленькое шествие.

Позже мы вместе сидим за круглым столом в столовой. Я потягиваю горячий лимонный напиток с медом и миндальным печеньем. Впервые за день я расслабляюсь. Через полчаса мне нужно идти на сбор времени.

– Ну, так что там с Аттикусом Мэвериком? – Роуэн придвигается ближе ко мне. – Что значит «он вернулся»? В Бакте у него столько перспектив! Что ему тут нужно?

– Эй! – возмущается Джуна. – Бакта переоценена. Там ничем не лучше, чем у нас.

– Серьезно? Ты же знаешь, что в Бакте преимуществ больше, чем в Акинфосе. Электричество стабильное, акведуки работают. А ты куда собираешься после выпуска? Ты явно здесь не останешься.

Джуна показывает ему средний палец. Она мечтает вернуться домой. Она родилась в Нариссосе и до начала учебы не покидала родной башни. Хотя Джуна всегда держится как кремень, по ней видно, как она скучает по своим трем сестрам и пятерым братьям, которые до сих пор там живут вместе с родителями.

– Ну так? – Роуэн нетерпеливо барабанит пальцами по столу.

– Не дави на нее, – вмешивается Уиллоу.

Конечно, я могла бы сейчас сослаться на то, что мне нужно за лекарством к целителям, но тогда он подкараулит меня позже.

– Эйвери. – Голос Роуэна звучит более настойчиво. – Почему ты никогда не говорила, что знакома с Аттикусом Мэвериком? Этот парень – легенда. Ты разве не слышала, что пять месяцев назад он в одиночку восстановил десять лент времени за одну ночь и спас жизнь девушке из своей когорты? Он, безумец, перерезал ленту, которая уже затягивалась вокруг нее, а потом доставил ее в Бакту, где целители дали ей достаточно времени, чтобы она выжила. Такого раньше никто не делал.

Скорее, до него никто не был настолько безрассуден.

Конечно, я слышала об этом. Но меня больше терзает вопрос, кем для него была эта девушка. Ведь ради нее он пошел на такой риск. Мне же и строчки из Бакты не написал. Меня раздражает то, что он до сих пор имеет такое влияние на мои эмоции.

– Вопрос, скорее, в том, кто про это не слышал, – фыркает Джуна.

– Когда Аттикус учился здесь, – быстро говорю я, пока Роуэн не вспомнил еще десяток его подвигов, о которых я не желаю слышать, – мы пару раз пересекались. – Это даже не ложь. – Наши отцы дружили, а теперь он вернулся, чтобы помогать Ноксу тренировать штормовиков. – Я делаю глоток лимонного напитка. – Нокс передал ему подготовку. Аттикус сам настоял, чтобы я вошла в его группу. Видимо, вспомнил, насколько это важно для меня. Отец сказал мне об этом сегодня утром. – Я ставлю чашку на стол.

После моих слов Уиллоу замирает, Джуна расплывается в усмешке, а Роуэн хмурится. Его каштановая прядь падает на лоб, когда он наклоняется вперед.

– Почему не радуешься? Ты же наконец добилась своего. И должна танцевать на столе. Что-то ты явно недоговариваешь.

– Мне не до танцев, – отвечаю я, поглядывая на плечо.

– Значит, наверстаем. – Он вдруг хватает меня за здоровую руку и поднимает ее. – Позвольте представить! – кричит он сквозь гул разговоров. – В штормовом корпусе пополнение, победительница, Покорительница небес и…