Искра богов. Не оставляй меня
- -
- 100%
- +
– Увидимся вечером, – попрощалась Леа. – Береги себя и поспи немного.
Я опустила смартфон. Я понятия не имела, в какую игру играли боги. Если бы Зевс был честен со мной. Если бы я знала, что могу создавать этот купол, то, возможно… Даже не представляю, что бы сделала. Но, по крайней мере, я была бы готова. Вернется ли еще Гермес? Правда, вопрос заключался скорее не в том, объявится ли кто-нибудь, чтобы забрать посох, а в том, кто придет первым. Развернувшись, я побежала обратно к дому.
– Мам, – закричала я, как только оказалась внутри. – Ты где?
Она стояла на кухне с телефоном в руке. С ее лица сошли все краски. Я покачнулась и ухватилась за дверной косяк.
– Что такое?
– Это Шон, – почти беззвучно произнесла мама. – Он не уверен, что мальчик выкарабкается.
Я осела на пол и лишь краем сознания отметила, что мама присела рядом со мной и обняла.
– Он потерял слишком много крови, а раны оказались тяжелее, чем предполагал Шон.
Я замотала головой.
– Нет, – вырвалось у меня. – Нет. – Этого не может быть. У меня в груди неожиданно появилась огромная дыра. – Нет.
– Мне очень жаль, малышка. – Она крепче сжала меня в объятиях и начала укачивать, как часто делала в детстве.
– Он не умрет, – в ярости выпалила я. – Просто не имеет права! – Сердце сжималось при одной мысли об этом. Почему так больно? Я же никогда столько не значила для него, сколько он для меня. И все же стоило представить, что я потеряю его навсегда, в душе вспыхнула надежда: может, я была для него не просто игрушкой? Может, между нами все не так, как со всеми девушками до меня? Если он умрет, я никогда не узнаю, не ошиблась ли. Высвободившись из кольца маминых рук, я вытерла слезы с лица. – Что еще сказал Шон?
– Он в коме, и ты должна немедленно приехать, если хочешь еще раз его увидеть.
Мне стало плохо. Он умрет, даже по-настоящему не пожив. Во всяком случае, как человек. Казалось, что кто-то со всей силы ударил меня в живот.
– Ты меня подвезешь?
– Конечно, солнышко мое. – Мама погладила меня по голове. – Я не оставлю тебя одну.
Потом я видела, как она разговаривает с Фиби и что-то ей объясняет. Я вышла из дома и подняла глаза к горам темных туч, сгущающихся далеко на небе. Почему посох до сих пор у меня в руках? Ладонь тут же разжалась. Не желаю больше иметь с этим ничего общего. Пусть его забирают Агрий или Зевс. Раздраженно пнув посох в кусты, я ухватилась за крышу машины. Успеем ли мы? Я устало потерла рукой лоб. Почему боги такие бессердечные? Они могли его спасти, если бы захотели. Нас с Робин ведь тоже практически вернули с того света. Для них это проще простого. В конце концов, он же один из них.
– Залезай, – скомандовала мне мама. – Надо поторопиться. – Судя по всему, ситуация еще хуже, чем она призналась. Мне с большим трудом удалось сдержать всхлип. До этого лета я считала, что моя жизнь уже не может стать еще хуже. Однако я ошибалась.
Мама мчалась по улицам Монтерея, но, к счастью, дело близилось к вечеру, так что на дорогах оказалось уже не так много машин. Прижавшись лбом к холодному стеклу, я старалась не думать о том, что будет, если Кейден умрет. Ничего не получалось. Пустота у меня внутри – это, наверное, только цветочки.
Автомобиль, взвизгнув шинами, затормозил перед входом в больницу.
– Он в отделении интенсивной терапии, – сказала мама. – Беги. Я припаркуюсь и догоню.
Я выпрыгнула из машины и рванула вперед. Ни в коем случае нельзя опоздать. Шон ждал меня перед стеклянной дверью, на которой крупными буквами значилось: «ОТДЕЛЕНИЕ РЕАНИМАЦИИ И ИНТЕНСИВНОЙ ТЕРАПИИ». Я судорожно сглотнула. Только бы не заплакать. Это все равно ничего не изменит.
– Хотел бы я сделать для него больше, Джесс, – с жалостью произнес Шон. – Поверь. Мне очень жаль.
– Он… он… – Пожалуйста, нет.
– Пока нет, – тихо откликнулся врач. – Но осталось недолго. Для такого юного возраста он на удивление быстро сдался. Я этого не ожидал. Видимо, у него слабое сердце. Ты ничего об этом не знаешь?
Я покачала головой, разрываясь между желанием разреветься и впасть в истерику. У него черное сердце, ну, или вообще его нет, что очень непрактично, если мечтаешь стать человеком.
– Можно мне к нему?
– Что насчет его родителей? – спросил Шон. – У тебя есть номер телефона? У него с собой вообще ничего нет.
– Я отправлю сообщение его дяде, – заверила маминого друга я, но без особой надежды, что кто-нибудь появится.
– Ладно. Тебе надо надеть халат и тщательно вымыть руки.
Я пошла за ним по ярко освещенным коридорам в своеобразную «умывальную» комнату. Медсестра показала мне, что делать, а потом отвела к Кейдену. В попытке утешить положила руку мне на плечо.
– Если тебе что-то понадобится, дай мне знать. Я буду прямо напротив. Хорошо, что он не один. Не пугайся, когда приборы начнут пищать. Это нормально, когда все заканчивается.
Уверена, эти слова не должны были прозвучать так бессердечно, как я их восприняла. Кейден не выглядел как умирающий. Хотя он был намного бледнее, чем обычно, а на лбу выступила испарина, на самом деле казалось, будто он спит. Грудь размеренно поднималась и опускалась.
Сестра придвинула мне стул к кровати.
– Садись, – предложила мне она. – Можешь взять его за руку. Он почувствует. Так ему будет легче уйти.
Кончиком пальца я провела по тыльной стороне его ладони, которая лежала на простыне. Значит, это правда. Он умирал. Слова медсестры уничтожили последнюю надежду. Я осторожно сжала его пальцы. Слезы закапали на белоснежное постельное белье. Вопрос о том, люблю я его или ненавижу, перед лицом смерти потерял значение. Он меня покинет. Я никогда больше не загляну в его зеленые глаза. Он никогда больше не улыбнется мне, никогда не поцелует. Ужасно думать об этом. Кейден умрет, потому что пытался меня спасти.
Его семья сейчас должна быть рядом с ним. Где Иапет и его мать? Где друзья, сопровождавшие его тысячи лет? Матео, его брат, который пускай и предал богов, но такого точно не хотел. Я аккуратно прижала его ладонь к своей щеке, стараясь не мешать трубкам, спускающимся по его руке. Возможно, они еще хоть на чуть-чуть продлят ему жизнь. Возможно, он все-таки еще раз ненадолго очнется. Возможно, еще произойдет чудо.
Мама тихо разговаривала в коридоре с Шоном, но я отключилась от окружающего нас мира. Погладив его по лицу, я вспомнила нашу первую встречу в лагере, вспомнила о запахе его куртки, которую он на меня накинул. Вспомнила, как мы вместе карабкались на скалы и как он защищал меня от Скиллы и Агрия. Он последовал за мной в Монтерей, и я никогда не забуду его поцелуи, даже если они были неискренними, не забуду, как всего несколько часов назад на Олимпе он утверждал, что хочет быть со мной. У него было всего одно заветное желание, и Зевс его исполнил, правда, цена оказалась чересчур высока.
– Эй, – прошептала я. – Возвращайся обратно, ладно? Ты не можешь умереть. Не бросай меня одну в этом бедламе. – Положив голову ему на грудь, я сосредоточилась на сердцебиении Кейдена, которое с каждой секундой становилось все слабее.
Комнату наполнил оглушительный писк. Я резко вскинула голову и уставилась на ящик возле койки. В кино красные линии на них никогда не выглядели так жутко. И никогда так однозначно.
Мне на плечо легла ладонь Шона. Мама присела на корточки рядом со мной и взяла мою свободную руку в свои.
– Все кончено, золотце, – сказала она. – Бедный мальчик. По крайней мере, ты была с ним. Наверняка он это чувствовал. Мне так жаль.
– Он мертв? – глухо спросила я и всхлипнула, не веря своим глазам. Больше всего мне хотелось его встряхнуть. Пусть очнется. Мои всхлипывания усилились, когда вошла медсестра и отключила приборы. Теперь должна была наступить тишина, однако звук работающих аппаратов все равно наполнял комнату гулким шумом. Она вытащила трубки из безжизненной руки Кейдена, откатила в сторону капельницу и собиралась накрыть простыней его лицо, которое после смерти выглядело таким спокойным и расслабленным.
– Пожалуйста, не надо, – попросила я и вытерла слезы со щек. – Дайте мне побыть с ним еще минутку.
Женщина обменялась взглядом с Шоном, который кивнул и вскоре после этого вместе с мамой покинул палату. Медсестра закрыла за собой дверь.
И тогда наконец наступила тишина. Я села на край кровати и убрала светлые волосы со лба Кейдена. Из него получился бы ужасный смертный. Слишком красивый и слишком властный для нашего времени. Возможно, реальная жизнь немного сбила бы с него спесь. Его кожа еще не остыла, и, кроме парочки царапин на лице, он выглядел целым и невредимым. Наклонившись к нему, я поцеловала его в губы. Он больше никогда меня не поцелует. От этой мысли у меня сжалось сердце. Мы оказались слишком глупы, чтобы найти лучшее применение тому времени, которое у нас было.
– Я солгала, когда сказала, что не хочу тебя, – прошептала я. – На самом деле я ничего не хотела сильнее, чем быть с тобой, и готова поспорить, ты об этом знал. Почему ты не был со мной честен? Тогда бы ты сейчас здесь не лежал.
Его заберут и опустят в темную яму в земле. Больше всего мне хотелось лечь рядом и согревать его, чтобы он не остыл. Но для этого уже слишком поздно. Если бы я быстрее привела помощь…
– Жаль, что я не сказала тебе, что ты для меня значишь, – призналась я. – Но из-за твоего поведения мне было так сложно это сделать.
А мертвого человека можно упрекать? Я сжала губы. Сколько бы раз мы ни ссорились и как бы я ни злилась на него, всегда оставалась надежда, что мы помиримся. Он всегда возвращался. А теперь с этим покончено. Я больше никогда не услышу его смех, он больше никогда не выведет меня из себя и никогда больше не будет флиртовать с другими девушками. Хотя сейчас меня это не волновало. Пусть флиртует с кем захочет, ради бога, лишь бы он только снова дышал. Я сражалась с искушением надавить ему на грудь, чтобы заставить это дурацкое сердце опять биться. Вместо этого я посмотрела на кольцо у него на пальце и сняла его. Пальцы обхватили холодный камень. Хотя Зевс больше не имел над ним власти, ни один из них не выиграл. Рабство Кейдена осталось в прошлом. Он сбежал с Кавказских гор и добился своего. Но поставил все на одну карту и проиграл. Наверняка он бы не возражал, что я возьму это кольцо себе. Это единственное напоминание о нем, которое у меня останется.
– Прости, что я тебе не поверила. Просто я так на тебя разозлилась. Если бы только знала, что стоит на кону… – Я в последний раз погладила его по лицу и коснулась губ. Он уже стал намного холоднее, чем всего пару минут назад. И почему мне так сложно его отпустить? Мне нужно продолжать смотреть на него, нужно запечатлеть в памяти каждую деталь. Человеческий мозг так легко забывает. Над левой бровью у него маленький шрам, который раньше никогда не бросался мне в глаза, а на правой щеке – крошечное родимое пятно. Темные ресницы отбрасывали тени на синеватую кожу под глазами. До конца жизни я буду вспоминать о нем, глядя на что-то зеленое. – Надеюсь, в подземном мире тебе будет не слишком плохо, – наконец попрощалась я. – Возможно, Аид даже разрешит тебе отправиться в Элизиум. – Я бы не вынесла мысли о том, что он будет страдать в загробном мире. В нем было столько жизни.
II. Записки Гермеса
Я не знал, что сказать. Нечасто в этой жизни у меня пропадал дар речи. Даже после катастрофы в Трое я не падал духом.
Гера и Артемида сидели на диване, в то время как Зевс стоял, прислонившись к камину, и не отваживался взглянуть на собственную семью. Он винил себя в смерти Прометея, и ответственность действительно лежала на нем. Рассуждать тут особо не о чем. Он не должен был соглашаться на весь этот бред.
Аполлон старался утешить свою сестру-близняшку. На самом деле богиню охоты непросто довести до слез, но сейчас у нее блестели глаза, хотя она явно пыталась держать себя в руках.
У нас оставалось не так много времени, чтобы скорбеть по Прометею. Как только Иапету станет известно о его смерти, он явится сюда, чтобы заставить Зевса поплатиться за это. На поддержку титанов можно больше не рассчитывать. Вероятно, теперь нам даже придется сражаться на два фронта.
К этому моменту дом просто кишел беженцами. Все, кто был в здравом уме, покинули Митикас. За исключением пособников Агрия, конечно же, и богов, которые не успели вовремя сбежать. Афина стала одной из них. Она отвлекала Агрия, чтобы Геракл и Аполлон сумели увести оттуда раненого Зевса. Аполлон спас нашего отца, пожертвовав ради этого Прометеем. Он никогда себе этого не простит.
Мне на коленку легло что-то теплое, и, опустив голову, я посмотрела в добрые глаза Калхаса.
«Джесс, – раздался у меня в голове голос волка. – Ты видишь Прометея?»
– Конечно, – шмыгнула носом я. – Он мертв, Калхас. Я этого не хотела. Зачем я сказала, что не хочу быть с ним? Почему никто не рассказал мне, в какую игру они играли? Даже ты. – Кейден дважды разбил мне сердце. В первый раз, когда переспал с Робин, а второй – когда предал меня ради исполнения своего эгоистичного желания. Мне бы следовало встать и уйти, а не сидеть тут и рыдать.
Калхас не обратил внимания на мой укор.
«Я имею в виду не его тело, глупенькая. Я говорю о его душе. Она должна быть еще где-то здесь. Аид его еще не забрал».
Что, простите? Я скользнула взглядом по комнате. Кейден еще здесь? И слышал все, что я сказала? Это вполне в его духе, наверняка стоял и посмеивался в кулак. Рассерженная, я сморгнула слезы. И правда, Кейден стоял возле двери и улыбался. Впрочем, совсем не злорадно, а скорее печально. Я не могла в это поверить. Все это время он находился тут и даже не подал мне знак.
– Почему я его вижу, а ты – нет? – спросила я у Калхаса. – И вообще, что это значит? Он умер. И не должен шататься здесь и подслушивать меня, – заявила я более злобно, чем было на самом деле. Камень размером с валун упал у меня с души, пусть это и никак не отменяло того факта, что его тело мертво.
«Ты диафани, – терпеливо объяснил Калхас, и уголки его рта разошлись в подобии ухмылки. – Незримое для тебя становится зримым. Пора тебе это принять».
Я не могла отвести взгляд от прислонившейся к стене прозрачной, окутанной светом и невредимой души Кейдена. Его рука лежала на ручке двери.
– Ты куда-то собрался? – напрямую обратилась к нему я.
– Думаю, мне лучше уйти, – тихо откликнулся тот. – Я и так наделал достаточно зла.
Так и есть, но так легко он от меня не избавится. Я проигнорировала сердце, которое радостно запрыгало в груди.
– Думаешь, что все исправишь, если сбежишь в царство Аида?
– Я ведь мертв, не так ли? У меня не так уж много вариантов. Поверь, я не так себе представлял свою смертную жизнь. Довольно короткий отрезок времени. Я так сожалею обо всем, поверь мне, Джесс.
Мне так хотелось подойти к нему. Можно ли поцеловать душу? Можно ли удержать его, чтобы он остался?
В щель под дверью потянулся дым, а в следующий миг в палате появился парень в черных кожаных шмотках. Серые глаза с вызовом сияли в свете неоновых ламп на потолке. Кожаный костюм делал его похожим на члена банды байкеров, а его длинные темные волосы доходили до талии.
– Боже мой, Про, не мог выбрать для смерти время получше? – Он поднял руку, и Кейден небрежно по ней ударил. – Мы с Персефоной были заняты.
– Прости, Аид, – извинился Кейден. – А вы не можете хоть раз вести себя как взрослая пара? Вы женаты уже целую вечность.
Бог подземного мира смущенно откашлялся и пробормотал что-то, похожее на нахальный мальчишка.
– Итак, что случилось? Глупо у тебя все вышло, да? – продолжил он. – Почему я вообще должен приходить лично? Неужели нет никого, кто дал бы тебе денег для лодочника? Ты же в курсе, как все устроено. У Харона не такой уж высокий тариф. Найдется же хоть кто-нибудь, кто положит тебе обол[1] на глаза, чтобы он переправил тебя в подземное царство. Даже тебя не могли настолько не любить.
Я ничего не могла с собой поделать и просто пялилась на него. Вот Аида я точно представляла себе по-другому. Каким-то более жутким. А этот парень оказался «sexiest man alive»[2], и, несомненно, многие женщины убили бы за эти высокие скулы и тонкий нос. Он расслабленной походкой направился ко мне.
– Как насчет тебя, малышка, не завалялась монетка в кармане джинсов?
Я покачала головой. Сказать в данный момент ничего не смогла бы. От него еще и пахло хорошо. Мускусом и чем-то терпким. Во всяком случае, не смертью и разложением, а чем-то вкусным.
– Джесс, закрой рот, – возмущенно вклинился Кейден. – У тебя сейчас слюни потекут.
Наверно, это приятно. Эти губы. О господи боже.
– Я всегда так действую на женщин, – непристойно усмехнулся Аид. – Но я самый верный муж во Вселенной. Тут уж ничего не поделаешь, хотя выглядишь ты действительно как лакомый кусочек. Неудивительно, что он на тебя запал. – Бог показал большим пальцем на Кейдена. – Ты совсем вскружила ему голову, малышка.
Правда?
– А ты как был старым брехуном, так и остался, – раздраженно заявил Кейден. – Забери меня отсюда наконец.
– Нет! – хором воскликнули мы с Калхасом.
– Ты не можешь исчезнуть просто так, – добавила я.
– Эмм. Конечно может, – вмешался Аид. – Даже обязан. Он мертвее мертвого, и его место теперь в подземном мире. В конце концов во всем должен быть порядок. – Красавчик бог оказался педантом. А это уже совсем не сексуально.
– Можешь рассказать нам, что произошло в Олимпе, после того как Аполлон нас оттуда перенес? – спросила я у Аида. Нужно потянуть время, пока не придумаю, почему он не должен забирать Кейдена.
Бог потустороннего мира почесал за ухом.
– Все немного вышло из-под контроля, – признался затем он. – Зевса ранили и…
– Что? – вскрикнули одновременно мы с Кейденом.
– Ну, да. Посох славы пропал. Агрий заполучил скипетр, и Зевс дуется, потому что лишился власти. В общем, все это довольно скверно. Но я не держу на тебя зла, малышка. Твоей вины в этом нет, – великодушно сказал он.
– Эмм, – протянула я, готовясь рассказать им о посохе.
– А я так не считаю, – ударил меня Кейден ножом в спину. – Джесс не должна была проводить Агрия в Олимп. Мы полагали, до этого она и сама додумается.
Что-что? Мне, наверно, послышалось. Как всегда. Я стрельнула в него сердитым взглядом.
– Если бы ты сообщил мне, что с помощью этой татуировки я научусь создавать купол и тайком проводить людей в Митикас, ничего из этого бы не произошло. Не надо сейчас перекладывать всю ответственность на меня.
– Если бы ты не заявила, что не хочешь быть со мной, Зевс бы так не отвлекся, – рявкнул в ответ Кейден. – Тебе ведь всего-то и надо было сказать: «Я хочу». От тебя требовалось совсем немного.
Я уперла руки в боки.
– Ты в своем уме? С чего мне вообще хотеть быть с тобой? Ты… ты. – От ярости в голову не приходило ни одного слова, которое бы выражало, кем я его считала. – Ты эгоистичный придурок. Думаешь всегда только о себе, – процедила я. – На мои же чувства тебе наплевать. С чего бы мне тебя хотеть? Тысячи парней в человеческом мире стоят больше, чем когда-либо будешь ты. Которым даже в голову не придет так обращаться с девушками, как это делал ты, – бушевала я.
– Значит, ты будешь рада, когда наконец-то от меня избавишься, – глухо ответил он.
Эти слова сработали как удар под дых. Я захлопнула рот. Мы взбешенно сверлили друг друга взглядами, в то время как глаза Аида с любопытством перебегали с меня на Кейдена и обратно. Не хотела я от него избавляться. Но никогда в этом не признаюсь. А чего я сейчас на самом деле от него хотела, я и сама не знала. Мне требовалось время, чтобы разобраться в своих чувствах.
– Пусть поможет мне остановить Агрия, – потребовала я, обращаясь к Аиду. – Он не может просто смыться. Этот альбинос намерен истребить человечество. И если ему удастся, у тебя внизу станет очень тесно.
– Я мертв, а ты лучше держись подальше от этой битвы, – запротестовал Кейден. – Тебя это больше не касается. Я запрещаю тебе вмешиваться.
– Пффф. – Как будто он мог еще мне что-то запрещать. – Мне что, просто наблюдать, как умирают все, кого я люблю?
Кейден сделал шаг в мою сторону.
– Ты не будешь связываться с Агрием или Геей. Понятно?
Я опять уперла руки в боки.
– И что ты сделаешь, чтобы мне помешать, если ты уже мертв? Вернешься полтергейстом и будешь преследовать меня всю жизнь?
Аид ухмыльнулся, следя за нашим обменом колкостями.
– Возражение Джесс вполне справедливо. Агрия надо остановить. Этот парнишка себя немного переоценил. А у меня и так дел по горло. Стоит вспомнить времена, когда чума и грипп скосили миллионы людей, мне до сих пор становится дурно. Терпеть не могу не спать ночами из-за этой работы. Я тогда становлюсь просто невыносимым. А Персефона тем более. У нее очень тонкий душевный склад. Она абсолютно не переносит стресс.
«Без нее он пропал бы, – шепнул мне Калхас. Я почти забыла о его присутствии. – Бо́льшая часть работы лежит на ней. А он в основном бродит по миру в поисках интересных душ. И их забирает лично».
– Ты не смоешься просто так, – снова заявила я. – Ты передо мной в долгу. – Сжав в ладони кольцо, я подавила импульс швырнуть его в голову Кейдену.
– Ладно, – возмущенно прищурился тот и капитулировал. – Если ты сейчас заберешь меня с собой, все усилия окажутся напрасны, – повернулся он к Аиду. – В смысле, я столько веков лез из кожи вон, а прожил смертным всего пару минут.
– Ты не просто лез из кожи вон, – поправил его бог. – Ты развлекался с самыми красивыми девушками в мировой истории. На самом деле я тебе иногда даже немножко завидовал.
Почему под рукой никогда нет бейсбольной биты, когда она нужна? Эти парни невыносимы.
Душе Кейдена хотя бы хватило приличия покраснеть, и он смущенно кашлянул.
– Не заставляй меня тебя умолять. Джесс без меня не обойдется, это же видно даже слепому с тросточкой. Ее просто нельзя оставлять одну.
Где он нахватался таких выражений? Наверняка не в Митикасе. Я бросила на него раздраженный взгляд. Чтобы я нуждалась в нем? Смешно. Он быстро убедится, что быть смертным – далеко не подарок судьбы. Да его вырубит первая же простуда, руку даю на отсечение. Боги, по сути, такие слабаки. Я присмотрелась к нему повнимательнее. Лицо Кейдена ничего не выражало, но я успела хорошо его узнать. Глаза у него потемнели, и он отчаянно пытался не показывать свои эмоции. Возможно ли такое, что ему страшно? На самом деле Кейден не хотел умирать, а оправдание, что я якобы в нем нуждалась, нужно лишь для того, чтобы воззвать к совести Аида.
– Одной мне правда не под силу остановить Агрия, – услышала я собственный голос, и Кейден едва заметно выдохнул. – Хоть от него теперь и будет куда меньше пользы, чем раньше, – не удержалась от колкости я, – но это лучше, чем ничего.
– А она о тебе невысокого мнения. – Аида определенно все это забавляло. – Это что-то новенькое, да?
Кейден встал рядом со мной. Достаточно просто протянуть руку, и я могла бы дотронуться до него, обнять. Разумеется, ничего подобного я не сделала.
– Тогда тем более важно, чтобы ты дал мне время убедить ее в моих человеческих качествах.
На секунду я пожалела, что попросила Аида сохранить ему жизнь. Этот нахал сейчас накручивал на палец прядь моих волос. Он мне за это заплатит.
– Так ты оставишь его здесь? Чтобы он мне помог? – спросила я Аида и обворожительно ему улыбнулась. – Ты же не хочешь, чтобы он увел у тебя Персефону.
Босс подземного царства лишь рассмеялся.
– Моя жена ему не по вкусу, сладкая, – подмигнул мне он.
«Он этого не заслужил, – прорычал Калхас, обращаясь к Аиду. – Но не можешь же ты заставить Джесс в одиночку расхлебывать кашу, которую он заварил».
– В любом случае, человеческая жизнь очень коротка. – Бог хлопнул Кейдена по плечу. – Ты правда хочешь себе такую судьбу? Ума не приложу, как они это выносят. Нет смысла даже начинать что-то важное. Они рождаются, а потом в мгновение ока снова умирают. Так что, даже если я сейчас не заберу тебя с собой, впереди тебя ждет всего шестьдесят, максимум семьдесят лет. – Прозвучало так, будто мы не более чем мухи-поденки. И с его точки зрения, так оно и есть.
– Мы не знаем другой жизни, – указала ему на очевидное я. – Но она должна длиться больше, чем пару часов. – И почему бог потустороннего мира такой упрямый? – Пускай он еще немного насладится тем, чего так сильно желал, – нетерпеливо уговаривала я.
На лбу Аида образовались складки.
– Ненавижу приходить зря, – пробурчал он. – Персефона каждый раз ужасно обижается. В следующий раз заранее хорошенько подумайте, прежде чем меня беспокоить.
Лучше не буду напоминать ему, что люди редко вольны сами выбирать время своей смерти.