Признаки присутствия

Лида подумала, что Оксана была права и неправа одновременно – сейчас ее мучает головная боль, легкая амнезия, неприятное чувство в желудке, однако тот чертов сон, из-за которого она и хотела напиться, из ее головы никуда не делся, а даже наоборот, учитывая, что она сейчас каким-то непостижимым образом оказалась в «Сицилии», стал гораздо ближе и значительно реалистичнее.

Лида наконец-то нащупала сумочку, висевшую на спинке стула, и положила ее на стол, одновременно с этим изучая счет, и из-за того, что все блюда и напитки в нем были пробиты по два раза, догадавшись, что была она здесь не одна.

– Я же не одна все это съела и выпила? – вынув кошелек из сумочки, уточнила она у официантки. – Ведь так?

– Да, вроде бы с вами была еще одна девушка, но, если честно, я ее не видела – вы пришли одна, и сообщили, что скоро к вам присоединится еще одна девушка, а когда я приходила к вам с вашим заказом на две персоны, и еще потом, когда меняла вам тарелки, и приносила вторую бутылку вина, вторая девушка постоянно отлучалась то в туалет, то покурить, а так же я не уловила тот момент, когда она покинула наше кафе. Здесь было много людей, сегодня ведь… хотя уже вчера, была пятница, знаете ли.

– Блондиночка такая, – уточнила Лида. – В коричневом брючном костюмчике и на вот таких каблучищах.

– Вы не себя описываете, случайно?

– Ну… возможно…мы немного похожи, – опустив голову и посмотрев на свою одежду, Лида поняла, что «блондиночка в коричневом брючном костюме, на каблучищах», действительно, очень похожа на нее саму.

– Понятно. Но, к сожалению, эта наводка не поможет, повторюсь – по странному совпадению за весь вечер я ее ни разу не видела. Вы не могли бы поскорее рассчитаться, нам бы все убрать здесь и отправиться домой, спать хочется, если честно.

– Да-да, конечно. Домой надо, дома ждут… или не ждут, но домой всегда надо, ведь дом – это запароленная папка, которую трудно открыть, если у тебя нет ключа или пароля…

– Чего? С вами все нормально? – официантка, прищурившись, внимательно посмотрела на Лиду.

– Ничего, все норм, – Лида открыла кошелек, протянула ей карту, а сверху карты – тысячную купюру на чай.

– Ой, спасибо! Ой, я терминал забыла, сейчас вернусь, – официантка побежала к барной стойке.

Лида встала, покачнулась, но устояла, оперевшись о толстую колонну, стоявшую прямо у столика, которая почему-то была очень теплой, словно остывающий камин, и стала собираться. Накинула плащ, перекинула через плечо сумочку. Взяла со стола бутылку минеральной воды и, отпив половину прямо из горлышка, заметила, что ко дну бутылки приклеился обрывок старой пожелтевшей газеты. Она сняла бумажку и ей почему-то стало нехорошо, когда она увидела на этом клочке печатные буквы, коряво написанные размытыми чернилами. Ей показались знакомыми эти кривые буквы. Смутные подозрения подтвердились, когда она соединила буквы в слова и прочитала:

«БЕСПАЛЫЙ ЗАБРАЛ ЕЕ СЕБЕ.

НЕ ИЩИ ЕЕ. ЕЕ УЖЕ НЕТ»

– Нет, Лида, мы не начинаем расследование и поиски вот так, сразу.

– Почему? Ведь в деле об исчезновении человека дорога каждая секунда – я в одном сериале видела.

– Так то сериал, а это – жизнь. В жизни все иначе. Почти девяносто девять процентов исчезнувших людей через сутки-двое возвращаются сами. И знаете, где они все это время бывают, где чаще всего они «исчезают»?

– Нет.

– В постели со своими знакомыми или случайными «похитителями», причем, находятся они там по своей доброй воле. Такое случается, Лида, и довольно часто. Жизнь, она гораздо приземленнее, чем вам кажется. Поступки, поведение людей во все времена в конце концов объясняются их самыми простыми, извините, даже физиологическими, потребностями.

– А что, если Оксану все-таки похитили? Что, если она попала в число не тех девяносто девяти, а несчастного одного процента?

– Я вас понимаю, но все-таки есть определенные, установленные законом, сроки, по истечении которых мы обязательно начнем ее искать. Но уверяю вас, ваша Оксана объявится гораздо раньше. Да не беспокойтесь вы так, тем более, что вы же сами рассказали, откуда и при каких обстоятельствах исчезла ваша подруга – из кафе, возможно, в состоянии алкогольного опьянения. Пока вы были в отключке… извините, пока вы там спали, она вполне могла познакомиться с любым молодым человеком, отдыхающим в том же кафе, и уехать с ним к нему домой или в любой отель города.

– Но ее телефон недоступен.

– Естественно. Она отключила его, чтобы никто не мешал ей предаваться, скажем так, легким, ничем не обремененным отношениям. Или он у нее просто разрядился, а зарядного устройства рядом нет. Такое тоже случается.

– И все равно я волнуюсь. Я здесь у нее единственный близкий человек, ее родственники… они… очень далеко отсюда.

– Сделаем так. Я вам дам свою визитку, будем на связи. Ваш номер у нас есть. Даю вам слово, уже сегодня к вечеру ваша Оксана объявится из своего «исчезновения» со страшным рассказом, как она случайно вышла из кафе, как в забытье села на загородный автобус, уехала на край света, а потом весь день возвращалась домой на перекладных. И вы будете слушать про то, как же она устала и измучилась, и, возможно, даже поверите ее сбивчивому рассказу. Так всегда бывает, поверьте мне.

– Ну, хорошо, – взяв визитку, Лида нехотя встала со стула. – Ну а записка, которую я нашла на столике кафе? Про какого-то Беспалого, который кого-то забрал.

– Чья-то дурацкая шутка, не исключаю, что вашей же Оксаны.

– Оксана на такое не способна.

– Вы слишком наивны, расценивайте это как комплимент, но в жизни надо быть хоть чуть-чуть циничнее. Тем более, что, повторюсь, вы сами честно признались, что изрядно набрались… извините, выпили, а в таком состоянии поступки людей могут быть самыми неожиданными.

– Каких людей?

– Я сейчас о вашей Оксане. Она же принадлежит к человеческому роду?

– Вроде того. Во всяком случае, принадлежала. До своего исчезновения.

– Ну вот.

– Ну, ладно, – Лида посмотрела на визитку, – ладно, Денис Валерьевич, я послушаюсь вашего совета, пойду домой и буду ждать ее звонка.

– Вот и правильно.

– Если что, я могу вам набрать? Или написать?

– Ну конечно!

– А… можно один личный вопрос?

– Я не женат, если вы об этом. Мое сердце не занято. Открыт новым отношениям.

– Я не об этом, не обольщайтесь.

– Эх…

– Как вас обычно зовут ваши друзья?

– Только не говорите, что хотите записать меня в друзья. Быть просто другом такой красивой девушки… нет, я не вынесу этого.

– Вы шутник, я смотрю. Итак, как они вас обычно зовут?

– Дэн. Обычно они зовут меня Дэн.

У обочин вдоль всей улицы в ряд стояли одинаково подстриженные пожелтевшие деревья с круглой кроной. Порывы ветра срывали с них листья и гнали прямо на машину, укрывая лобовое стекло ровным желтым слоем, и тогда Лида включала дворники, и листья летели прочь со стекла, а перед Лидой вновь появлялась пустынная улица, на которой были припаркованы лишь несколько машин, а прохожих почти не было, лишь изредка выходили владельцы собак со своими питомцами, но и они очень быстро вновь исчезали в своих домах. Раннее утро выходного дня на пару с пронизывающим осенним ветром были причиной этого феномена. Не было видно даже любителей утреннего бега.

Четырехэтажный дом из красного кирпича за высоким бетонным забором, за которым наблюдала Лида, был очень похож на дом из фотографии, которую она видела в папке «Дом» из своего вчерашнего сна. Только он казался выше, чем тот, что был на фотографии. Да и улица в целом отличалась от той, которую она видела в своем сне – рядом стояли не старинные одноэтажные домики, а обычные серые офисные здания. Четырехэтажный дом Лида заприметила накануне ночью, когда уезжала на такси из кафе «Сицилия», чью яркую неоновую вывеску она могла разглядеть прямо сейчас в зеркале заднего вида, примерно в квартале от того места, где она находилась.

Лида в очередной раз включила дворники, согнав листья с лобового стекла. Наверное, в сотый раз за последние сутки набрала Оксане. И снова в трубке звучало автоматом: «В настоящее время абонент недоступен. Попробуйте позвонить позднее».

Лида открыла в смартфоне поисковик и набрала адрес четырехэтажного дома: «Брусничная улица, 14». Интернет мгновенно выдал короткую справку. Дому было более 200 лет, сначала он был трехэтажным, это был доходный дом, но в конце 19 века там открыли богадельню для неимущих больных и престарелых, а в начале двадцатого века в нем надстроили четвертый этаж и разместили приют для беспризорных детей. С середины 20-го века там обосновался детский дом, который закрылся десять лет назад. Город выставил дом на продажу, его быстро купили. За десять лет у дома почему-то сменилось несколько владельцев. Год назад у дома появился очередной владелец, он сделал капитальный ремонт, и сейчас пытался сдать в аренду за внушительную ежемесячную плату с шестью нолями.

Лида отложила телефон, и, чувствуя, что замерзает, завела двигатель, включив печку на полную. Дом из темно-красного кирпича странным образом одновременно пугал и притягивал ее. Ей почему-то очень хотелось попасть в него, но от того, что она все-таки каким-то образом сможет это сделать, ей становилось не по себе.

Постепенно мысль о том, каким образом она смогла бы попасть в этот дом, вытеснила страхи и стала доминантной. Она не очень понимала, зачем ей это нужно, но она обязательно хотела решить эту сложную задачу – проникнуть в это здание и осмотреть его. Решение вскоре пришло само собой:

– Будем брать его в аренду!

Лида набрала в поисковой строке «Аренда, Брусничная улица, 14». Интернет тут же выдал несколько сайтов по аренде недвижимости, где фигурировал дом по этому адресу. Лида открыла самый первый сайт, нашла телефон риэлтора, занимавшегося этим домом, и, снова ужаснувшись от цены за аренду, выбрала «позвонить». Ей ответил заспанный женский голос, который сообщил, что сегодня Лида сама сможет осмотреть здание, ей откроет охранник, он все покажет. Лида спросила, можно ли это сделать прямо сейчас, на что риэлтор ответила, что да, конечно, она сию же минуту позвонит охраннику и предупредит его о визите Лиды.

Влекомая сейчас только лишь азартом от близкой победы, и по-прежнему до конца не осознавая, зачем ей все это нужно, Лида заглушила двигатель и направилась к дому. Подходя к железной двери в бетонном заборе, Лида начала испытывать сомнения в своих действиях.

«Возможно», – думала она, – «мне сначала нужно было сообщить кому-то, что я намереваюсь посетить этот дом, но кому? Следователю Денису Валерьевичу? Нет, он тут же запретит мне это делать, заявив о незаконности моих действий, ведь нет никаких оснований расследовать и обыскивать какие-то дома только потому, что я видела их во сне, к тому же, я не представитель закона, и не имею на это никаких прав, и так далее и тому подобное. Тогда кому мне сообщить? Больше некому…»