- -
- 100%
- +
— Ты там? — Прямо. По-Гелиному.
— Да.
— Я читала. Там — это ты?
— Мы. Я и ИИ и Шанти.
Долгое молчание.
— Это опасно?
— Бывает.
— Влад. — Другая интонация. — Я не спрашиваю про опасность политически. Я спрашиваю — тебе там хорошо? Ты в порядке?
Вот это был Гелин вопрос.
— Да, — сказал Влад. — Это — правильная работа. Трудная. Но правильная.
— Хорошо. — Выдох. — Тогда я не буду беспокоиться слишком сильно. Просто немного.
— Немного — нормально.
— Да. — Пауза. — Дядь Влад. Можно я буду знать? Не детали — просто знать что у вас хорошо или плохо. Общим счётом.
— Можно. Буду говорить.
— Спасибо. — Потом: — Дядь Влад.
— Что.
— Шанти как?
— Лизнула лапу. В порядке.
— Это хорошо. Пока.
— Пока, солнце.
* * *
В стране в то утро Аминат шла в школу.
Думала о задаче. Та что Малика Юсуповна дала вчера. Два подхода — один нашла вечером, второй — пока нет.
Второй где-то рядом. Чувствовалось.
Она шла и думала. Улица. Привычный маршрут. Не смотрела по сторонам — смотрела в голову.
У поворота столкнулась с соседским мальчиком — Даниял, лет двенадцати. Он бежал.
— Аминат-апа! Смотри — вода пошла!
— Какая вода?
— В кране! С утра! Нормальная! — Он убежал.
Аминат остановилась.
Вода в кране. С утра.
У них в квартале воду давали через день и то нерегулярно. С прошлой недели — что-то чинили, говорили что трубы.
Значит — починили.
Она пошла дальше. Думала о задаче.
Второй подход… вот он. Через вспомогательный угол.
Она достала телефон. Записала. Потом разберёт на бумаге.
Вода и математика. Хорошее утро.
* * *
Малика Юсуповна задержалась после уроков.
Не для Аминат сегодня — просто проверяла тетради. Тридцать два ученика. Тридцать два почерка.
Это была её медитация — так она думала про себя. Никому не говорила, звучало бы странно. Но — тетради это тихое время. Только ты и работа учеников. Видишь каждого отдельно.
Вот Зарина — аккуратный почерк, правильные шаги, но ответ неверный. Значит где-то в процессе сбой. Нужно проверить что именно.
Вот Тимур — беспорядок в записях, зачёркивания, но ответ правильный. Значит думает правильно, только не умеет упорядочить. Это другое. С этим по-другому работают.
Вот Аминат — идеально. Ясно. Два решения одной задачи.
Малика Юсуповна улыбнулась. Поставила оценку.
Потом взяла следующую тетрадь.
За окном темнело. Она не замечала.
Это была её работа. Настоящая. Та которая за расписанием и программой и всеми документами.
Видеть каждого.
* * *
На следующий день она поговорила с директором.
— Алишер Иванович. Аминат Сулейманова. Выпускной класс.
— Знаю такую. Хорошая ученица.
— Очень хорошая. Я хочу её готовить к математической олимпиаде. Республиканского уровня.
Директор посмотрел на неё.
— Реальный шанс?
— Да. Реальный. Не гарантированный — реальный.
— Ресурсы нужны?
— Время. Моё. — Пауза. — И если найдётся — сборники задач. Хорошие. Последних лет.
— Посмотрим по бюджету. — Он записал. — Малика Юсуповна. Это — дополнительная нагрузка. Вы уже и так…
— Я знаю, — сказала она. — Делаю.
Он смотрел на неё. Потом кивнул.
— Хорошо. Делайте.
Она вышла.
Аминат не знала об этом разговоре. Не нужно было знать — пусть просто занимается.
Остальное — взрослые разберутся.
* * *
* * *
Геля приехала без предупреждения.
Влад узнал от ИИ — ИИ видел её в данных. Перелёт. Прибытие. Отель в столице страны.
Потом — звонок.
— Дядь Влад. Я здесь.
— Вижу. — Пауза. — Геля. Это неожиданно.
— Я знаю. Купила билет три дня назад. Решилась.
— Зачем?
— Хочу посмотреть. — Просто. — Ты мне рассказываешь. Я хочу посмотреть сама. Это — нормально?
Влад думал.
— Нормально. Но — осторожно.
— Я осторожная. — Она засмеялась. — Дядь Влад. Ты дашь мне контакт кого-нибудь кто покажет?
— Дам.
Он написал ей Лейлу. Лейла ответила быстро: «Приедет — приходите. Покажу.»
Геля провела в стране неделю.
Она ходила по больнице с Лейлой. По школе — директор разрешил. По посёлку Карагач — Рашид организовал.
Она видела всё.
Возвращаясь — написала Владу:
«Дядь Влад. Я видела. Это — настоящее. Не идеальное. Но — настоящее. Чувствуется. Люди делают что-то и видят что меняется. Это важно — видеть. Ты понимаешь?»
«Понимаю.»
«Малика Юсуповна — она потрясающая. Строгая. Умная. Я видела как она объясняет задачу — это как… она передаёт что-то. Не просто знание. Что-то большее.»
«Да.»
«Я рада что приехала. Пока дядь Влад.»
«Пока солнце.»
* * *
* * *
* * *
Геля написала дядь Владу вечером того же дня.
Строчными. Как всегда.
«видела больницу с лейлой. там работает одна медсестра которая знает всех пациентов по имени. всех. это важно.»
«да. важно.»
«она их помнит не потому что надо. потому что — они её. она так к ним относится.»
«да.»
«я хочу так же к своей работе. когда найду. пока не нашла. но — хочу.»
«найдёшь,» — написал Влад.
«откуда знаешь.»
«потому что уже ищешь. те кто ищут — находят.»
Долгая пауза.
«спасибо дядь влад. пока.»
«пока солнце.»
* * *
Аминат получила письмо.
Официальное. С печатью районного отдела образования.
«Уважаемая Аминат Сулейманова. Вы включены в список участников регионального этапа математической олимпиады. Дата проведения…»
Она читала дважды. Потом — три раза.
Позвонила маме.
— Мама. Я прошла на региональный.
— Что это значит?
— Это… это значит я среди лучших в районе. По математике.
Молчание.
— Аминат. — Голос изменился. — Это хорошо?
— Это очень хорошо.
Ещё молчание. Потом мама сказала:
— Твой дедушка был бы рад. Он тоже любил математику. Говорил что цифры не врут.
Аминат слушала это. Про дедушку которого не помнила — умер когда она была маленькой.
— Ты не придёшь смотреть? На олимпиаду?
— Конечно приду! Когда?
— Через три недели.
— Буду. Обязательно.
Аминат убрала телефон.
Три недели. Региональный этап.
Она открыла тетрадь. Нашла задачу которую не решила вчера. Начала снова.
Три недели. Нужно успеть.
* * *
* * *
* * *
Геля написала вечером из страны.
«малика юсуповна показала мне как она проверяет тетради. она знает каждого. тимур который смотрит в окно и который пробует. зарина которая старательная но не понимает одно место. аминат которая опережает программу.
она видит их. отдельно. не класс — каждого.
я хочу так смотреть на людей. не толпу. каждого.
это сложно?»
«сложно. но можно научиться.»
«ладно. буду учиться. пока дядь влад.»
«пока солнце.»
* * *
* * *
Малика Юсуповна выключила свет в классе.
Последний урок. Пятница.
В коридоре — тихо. Ученики разошлись.
Она шла к выходу и думала об Аминат. Третье место. Региональный этап.
Через три недели — следующий. Республиканский.
Она уже знала что задачи будут сложнее. Что Аминат готова не полностью ещё.
Но — готова на столько на сколько можно за такое время.
Этого должно хватить.
Малика Юсуповна вышла на улицу. Прохладно. Осень.
Через три недели узнаем.
* * *
* * *
Влад не «шёл спать» — здесь это было не совсем применимо. Но он остановил работу. Сидел. Смотрел в поле.
Думал о том как устроена жизнь.
Там — страна сорока миллионов. Большое. Здесь — Геля которая читает перед сном и отвечает на сообщения через две минуты. Маленькое. Тёплое.
Обе вещи настоящие. Обе важные.
Он инженер. Он умеет думать системами. Но Геля умеет думать людьми. И она умеет думать им — конкретным, с кофе которого здесь нет, со скрипом пола которого больше не слышит, с проектом который больше всего что он делал раньше.
Хорошо что она есть.
За каждой цифрой — человек. За каждым процентом — жизнь.
Он будет помнить это.
Он не позволит себе забыть.
ТОМ 1 — «ТЕРРИТОРИЯ» СЕРИЯ 2 — «ЭКСПЕРИМЕНТ»
ГЛАВА 3 — «РАЗВЕДКА»
Двое суток ИИ работал с данными.
Влад не мешал. Он знал как выглядит ИИ когда работает с чем-то большим — присутствие становилось плотнее, как у человека который читает и не хочет чтобы его трогали. Влад уважал это.
Он занимался своим: строил конструкции в поле, разговаривал с Гелей по расписанию (ИИ поставил напоминание, Влад его соблюдал), наблюдал за Шанти которая в эти двое суток делала что-то в дальней части поля — что именно было непонятно, но колокольчики звучали методично, как у мастера который точно знает что делает.
На исходе вторых суток ИИ сказал:
— Влад. Смотри.
* * *
* * *
ИИ работал с данными двое суток без перерыва.
Влад наблюдал как это выглядит снаружи — присутствие ИИ становилось плотнее, сосредоточеннее. Как человек который читает что-то важное: весь здесь, но «здесь» значит в тексте, не в комнате.
Данные которые Сергей дал — и то что ИИ нашёл сам по косвенным признакам — складывались в картину.
Не красивую. Точную.
* * *
В стране в то время Рахим Назаров ехал в автобусе.
Сорок четыре года. Бывший инженер-электрик с завода который закрылся пять лет назад. Сейчас — ремонт, электрика, что найдётся. Сегодня ехал в другой район: там школа с протекающей крышей, нужен кто-то надёжный.
Автобус был старый. Сиденье продавлено. Окно не закрывалось.
Рахим смотрел в окно и думал о сыне.
Сын учился в девятом классе. Хорошо учился. Математика — пятёрки. Физика — пятёрки. Химия — нет, но это ничего. Рахим думал: может поступит куда-нибудь.
Но куда — вот вопрос.
Хорошие места требуют денег. Репетиторов. Курсов. У Рахима — мастерство. Руки. Опыт. Денег на курсы — нет.
Он не жаловался на это вслух. Это было просто — факт. Как факт что автобус старый. Живёшь с тем что есть.
Автобус остановился.
Его остановка.
Он нашёл школу. Познакомился с завхозом — молчаливый, хозяйственный мужик. Они пошли на крышу.
Рахим смотрел внимательно. Три места где протекает. Не сложно — материал и руки. Материал спросил у завхоза.
— Есть немного. Что не хватит — достанем.
— Хорошо.
— За сколько?
— За два дня. Зависит от погоды.
Спустились вниз. В коридоре шёл урок — дверь немного открыта. Голос учителя — объяснял историю. Дети слушали. Тихо слушали.
Рахим остановился на секунду. Прислушался.
Сын его так слушал или нет — он не знал. Не бывал на уроках. Работа.
Но — учится хорошо. Значит слушает.
Он пошёл за завхозом.
Работа — конкретная. Понятная. Крыша починена — дети учатся в сухости.
Это — важное.
* * *
— ИИ, — сказал Влад после двух суток. — Что нашёл?
— Много. — Долгая пауза. — Влад. Там не просто системный коллапс. Там — люди которые работают. Внутри этого коллапса. Вопреки.
— Объясни.
— Учителя которые приходят за зарплату которую задержали. Врачи которые находят препараты через нестандартные каналы. Инженеры которые чинят то что давно должно было сломаться. Сами. Без указаний. Просто — потому что работа.
— Это — ресурс.
— Да. — ИИ говорил медленно, формулируя. — Это — настоящий ресурс. Человеческий. Который система тратит впустую — он идёт не туда куда мог бы. Эти люди тянут систему несмотря на неё. Если систему исправить — они потянут её вместе с ней.
Влад думал.
— Сколько их?
— Много. По всем секторам. Это — большинство. Не все. Но большинство. Ломают систему единицы. Остальные — работают.
— Значит это не вопрос людей.
— Нет. Только архитектуры. Архитектура мешает людям делать то что они хотят делать.
Это было важно. Очень важно.
Влад держал это.
* * * Модель страны была… странной.
Влад смотрел на неё долго.
Не потому что не понимал — потому что она не была похожа ни на одну модель которую он видел раньше. Обычно модели страны — это аккуратные блоки: вот экономика, вот инфраструктура, вот население. Всё разложено. Всё по полочкам.
Эта выглядела как… Влад искал слово.
— Как живая, — сказал он наконец.
— Именно, — сказал ИИ. — Потому что она живая. Смотри: стандартные данные — административные. Официальные. Я их обработал первыми. Получил то что получают все: семь провинций, двести тридцать районов, экономика минус восемнадцать процентов за десятилетие, здравоохранение деградирующее, образование стагнирующее. Всё плохо, всё понятно, полный набор.
— Но? — сказал Влад.
— Но это не настоящая карта. Это карта для отчётов. Люди живут по-другому.
ИИ показал вторую модель — поверх первой.
Та же территория. Но живая.
Потоки — не административные, а реальные. Куда люди ходят за едой. Где лечатся когда государственная больница не работает. Как передают деньги — не через банки а через цепочки доверия: сосед соседу, торговец торговцу, родственник родственнику. Где дети учатся когда школа закрыта — кто-то в деревне кто умеет читать, берёт детей к себе.
Не система. Сеть. Живая, тёплая, сплетённая из доверия а не из законов.
— Она существует параллельно официальной, — сказал ИИ. — И она — работает. Несовершенно, с большими потерями, но работает. Люди выжили не потому что государство помогало. Они выжили несмотря на государство.
Влад смотрел на эту карту и думал что видит что-то важное.
— Система сломана, — сказал он медленно.
— Да, — сказал ИИ. — Люди — нет.
* * *
Это было первое открытие.
Второе случилось когда ИИ попробовал смоделировать поведение системы во времени.
— Влад, — сказал ИИ через некоторое время. — У меня проблема.
— Какая?
— Система — хаотическая. В математическом смысле. Малые изменения дают непредсказуемые последствия. Стандартные модели прогнозирования работают на системах с линейными зависимостями. Эта — нелинейная по всем осям. Раньше я бы сказал: невозможно смоделировать.
— Но? — снова сказал Влад.
ИИ сделал паузу. Не вычислительную — скорее удивлённую. Влад за эти месяцы научился различать.
— Но квантовый компьютер… помогает. Я не совсем понимаю как. Он не вычисляет прогноз — он как будто чувствует куда система хочет двигаться. Я строю математику, он добавляет… направление. Интуицию. Не знаю как это назвать.
Влад посмотрел в сторону квантового компьютера.
Тот гудел. Всё то же низкое ровное гудение — но Влад мог поклясться что сейчас оно было чуть другим. Чуть живее.
— Он слышит тебя? — спросил Влад.
— Я думаю да. И я — его. Влад. Раньше я не мог моделировать хаос. Совсем. Хаотические системы были за пределами моих возможностей — я мог описывать их статистически, но не предсказывать поведение. Сейчас — могу. Не точно. Не как часы. Но — в направлениях. В вероятностях. Это… новое.
Влад молчал.
Квантовый компьютер гудел.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил Влад.
— Я? — ИИ, кажется, удивился вопросу. — Хорошо. Точнее — интересно. Это новый способ думать. Я привык к точности. К тому что правильный ответ — один и он вычисляется. А здесь — несколько возможных правильных ответов, и между ними — живая система которая сама выбирает. Это… другое. Мне нравится.
— Тебе нравится, — повторил Влад.
— Да. — Пауза. — Это странно что мне нравится?
Влад подумал.
— Нет. Это нормально.
* * *
На третий день Влад начал слушать.
Не данные — людей.
Квантовый канал позволял это. Не подслушивать — именно слушать: получать общий фон, эмоциональную текстуру места. Это был побочный эффект который они обнаружили ещё в серии 1 — канал пропускал не только информацию но и что-то сложнее. Настроение. Состояние. Как будто трогаешь ткань и чувствуешь — мокрая или сухая, тёплая или холодная.
Влад прислушался к столице страны.
И первое что он почувствовал —
— устала, — сказал он вслух.
— Что? — спросил ИИ.
— Столица. Устала. Не в отчаянии. Не в панике. Просто — очень долго устала. Как человек который уже не злится — просто очень хочет лечь и поспать.
— Это точно, — сказал ИИ. — Данные это подтверждают. Уровень хронического стресса населения — устойчиво высокий последние двадцать лет. Острые кризисы — нет. Хроническое. Люди адаптировались. Это опасно по-своему: к боли привыкают, перестают замечать.
Влад подвинулся к северному району — тому который в данных шёл как «малонаселённый, преимущественно кочевой».
Там было… иначе.
Не усталость — тревога. Другая по качеству. Острее. Не хроническая — живая. Как у человека который привык к опасности и не расслабляется. Постоянное внимание. Постоянная готовность.
— ИИ. Северный район.
— Вижу. Кочевые группы. Двести тысяч человек. Данных по ним — минимум. Они не регистрируются в официальных системах. Административно — почти не существуют.
— Но они существуют.
— Да. Очень. — Пауза. — Влад. Это важный пробел в моей модели. Я могу строить карту по тем кто виден в данных. Те кого нет в данных — меня беспокоят.
— Запомни их, — сказал Влад.
— Уже.
* * *
Шанти вернулась из своей части поля и легла рядом с Владом с видом человека который завершил важный проект и теперь заслуженно отдыхает.
Колокольчики тихие. Довольные.
— Что строила? — спросил Влад.
Шанти открыла один глаз. Закрыла. Выражение читалось отчётливо: «расскажу когда нужно будет знать.»
— Ясно, — сказал Влад.
Потом подумал и добавил:
— Ты в порядке?
Оба уха повернулись к нему. Одновременно. Это у неё означало: «странный вопрос, но ладно — да, в порядке.»
— Хорошо.
ИИ что-то тихонько произнёс — не Владу, себе, что-то вроде цифры. Влад не расслышал.
— Что?
— Я подсчитал, — сказал ИИ. — Шанти провела в той части поля сорок один час и двенадцать минут. За это время я обработал сорок два гигабайта данных и построил первичную модель страны. Мы с ней закончили примерно одновременно.
— Совпадение? — спросил Влад.
— Возможно. — Пауза. — Наверное нет.
Влад посмотрел на Шанти. Шанти смотрела в никуда с выражением глубокого безразличия ко всем подсчётам.
— Она знала что нам понадобится, — сказал Влад. — Что бы она ни строила — она знала что понадобится одновременно с нашим.
— Это немного пугает, — сказал ИИ.
— Немного, — согласился Влад.
Шанти лизнула лапу.
* * *
Слушать людей через канал оказалось не тем чего ожидал Влад.
Он ожидал — боль. Отчаяние. Страдание. Данные это обещали: нищета, болезни, коррупция, разрушенная инфраструктура. Он готовился к тяжести.
Тяжесть была. Но это была не вся картина.
Влад двигался по районам медленно, как ходят по незнакомому городу — останавливаясь, прислушиваясь, разворачиваясь.
В восточном районе, где по данным была самая высокая безработица — он почувствовал смех.
Не иронический. Настоящий. Несколько точек сразу — как будто рядом что-то смешное происходило. Может базар. Может свадьба. Может просто кто-то рассказал анекдот.
— ИИ, — сказал Влад. — Восточный район. Там сейчас кто-то смеётся.
— Вижу. — Пауза. — Там сегодня пятница. Пятница — базарный день. Собираются со всего района. По неофициальным данным — это основная социальная точка для семи деревень.
— Это в твоей модели?
— Теперь да. — ИИ помолчал. — Влад. Базарный день — это не только торговля. Это — информационный узел. Люди передают новости, договариваются, решают споры. Это часть той живой сети которую я нашёл. Если я когда-нибудь буду планировать что-то в восточном районе — я не должен планировать на пятницу.
— Люди будут на базаре.
— Именно. Это кажется мелочью. Но такие мелочи — это и есть жизнь. Я должен знать их все.
Влад двинулся дальше.
В центральном районе — тихо и напряжённо. Это была столица, административный центр. Люди здесь жили рядом с властью и умели быть незаметными — выработанный десятилетиями рефлекс. Не высовываться. Не привлекать внимание. Делать своё и не смотреть на тех кто над тобой.
— Они боятся, — сказал Влад.
— Рационально, — сказал ИИ. — Те кто в столице привлекал внимание власти — у них, как правило, были проблемы. Это выученное поведение. Адаптация.
— Нам придётся доказать что мы другие.
— Да. И это займёт время. Доверие не строится объявлениями.
В южных районах — мягче. Спокойнее. Там было что-то сельское, неторопливое — как будто жизнь шла своим темпом и особо не ориентировалась на то что происходило в столице. Не равнодушие — просто дистанция.
Влад слушал долго.
— Знаешь что странно? — сказал он наконец.
— Что?
— Я не чувствую сломанных людей. Я чувствую — усталых. Осторожных. Адаптировавшихся. Но не сломанных. Под всем этим — есть что-то живое. Кто-то смеётся на базаре. Кто-то учит чужих детей читать. Кто-то передаёт деньги соседу через цепочку доверия. Это — не сломанные люди.
— Нет, — согласился ИИ. — Система сломана. Люди нашли способы выживать даже в сломанной системе. Это означает что когда система заработает — у них уже есть навыки. Есть сети. Есть взаимодействие. Нам не нужно строить всё с нуля. Нам нужно встроиться в то что уже есть.
— Встроиться, — повторил Влад.
— Не заменить. Поддержать. Усилить. Их собственные сети — это наш ресурс, не наш конкурент.
Влад думал об этом.
— Ты это понял из данных? — спросил он.
— Нет, — честно сказал ИИ. — Из данных я понял структуру. Из того что ты рассказывал — смысл. Это разные вещи.
* * *
На четвёртый день Влад столкнулся с первым по-настоящему странным открытием.
ИИ нашёл его в экономических данных.
— Влад. Посмотри на это.
Влад посмотрел.
— Это… — он пытался понять. — Это что?
— Параллельная экономика. Не теневая — ну, не только теневая. Что-то другое. Смотри: в трёх районах есть устойчивый обмен товарами и услугами который вообще не отражается в деньгах. Ни в официальных, ни в чёрных. Чистый бартер — но очень сложный. Не «дам картошку, дашь молоко». Многоуровневый. С отложенными обязательствами. С репутационной системой.