Идущий Вокс. Том 1. Информатор в альтернативном мире
- -
- 100%
- +
А ещё многие слова из своего родного языка Ша-ай никак не могла объяснить.
– Небо здесь, – говорила она, когда однажды ночью они с Финдером сидели на тесной открытой веранде их «училища», – усеяно этими огнями совсем как ша-а-эй.
От её прежнего языка голос сохранил тягучий, немного напевный «акцент». Было видно, что к местному языку Ша-ай привыкнуть крайне тяжело.
– Что такое эти твои ша-а-эй? – спросил Финдер без особого интереса.
– Это такие ша-а-и, живущие в… как это здесь объяснить? В ша-и-и.
– Невероятно.
– Язык Навиши беден, – вздохнула Ша-ай, понимая тщетность своих усилий. – Я не смогу тебе рассказать про всё, что помню. А помню я немногое.
Они слегка помолчали. Финдер не был раздражён на свою подругу по несчастью: он и сам мог сказать ей то же самое. Мог сказать, что здешние камеры похожи на пустые офисы, – но как ей объяснить, что такое «офис», если он сам это помнит смутно? От этих размышлений голова раскалывалась.
– Как думаешь, что с нами сделают? – решил он сменить тему. – Тебе не рассказывали?
– Нет, – загадочно покачала головой Ша-ай. – Я знаю не больше тебя, Финдер.
– Тебя тоже осматривают?
– Да, каждый день. Я не знаю, что они ищут… или что они не находят.
– А Навиши? Ты не пыталась разговаривать с ней?
– Она самая большая загадка здесь, – Ша-ай ответила почти что резко. – И самая большая угроза.
– Угроза?
– От неё веет опасностью. Её улыбка отдаёт холодом. Я не решалась задавать вопросы, кроме занятий.
Сам Финдер ощущал от Навиши не большую опасность, чем от всего окружавшего их мира, где всё казалось странным, незнакомым и неправильным. В том числе и Ша-ай… но их хотя бы объединяло то, что они оба оказались в мире, где не понимали своего места, не помнили прошлого и не знали будущего.
Помимо навыков общения Навиши небольшими порциями преподала двум своим ученикам общие основы местной географии и социального строя, из которых Финдер выяснил, что Эбботимия – центральный торговый узел королевства Низгорм, где активно ведётся торговля и «эбби», местная валюта, ценится превыше всего остального.
Из-за близости Эбботимской Диагонали, в Эбботимии много Идущих, но по ряду причин им недоступны некоторые социальные функции: Идущий не может становиться учителем, политиком, врачом или инженером; не может подавать патенты на изобретения или основывать религию, не может вести пропагандистскую деятельность, касаемо чего бы то ни было, и не может вступать в брак с другими Идущими.
Услышав это впервые, Финдер почувствовал внутри какой-то лёгкий укол недовольства. Повернул голову в сторону Ша-ай, но по той сложно было сказать, что она в данный момент испытывает и нравится ли ей это.
– То есть, Идущим здесь вообще ничего нельзя? – спросил он Навиши. – Но почему?
– Это непростой вопрос, Финдер. Это продиктовано не нашими предрассудками и личной злобой, а историческим контекстом, к которому все Идущие имели непосредственное отношение.
– Кто-то из них что-то натворил в прошлом?
– Каждый из них в какой-то период времени что-то натворил. Поэтому возникла необходимость в регуляции. Поэтому существуем мы: Орден Кальда. Мы адаптируем вас, обучаем и готовим к тому, чтобы вы стали безопасными членами нашего общества, и принесли пользу городу, а впоследствии всему королевству.
– И как именно по-вашему мы будем приносить пользу, если нам такие профессии недоступны? – спросил Финдер угрюмо. – Чинить сапоги вельможам и подметать улицы?
– Либо так, – на лице Навиши скользнуло что-то холодное; улыбка осталась та же, где была, но какое-то едва заметное движение губ выдало, что она на секунду вышла из себя, – либо вы навсегда останетесь на острове.
***
– Шеф! Шеф!.. – донёсся голос сквозь мутную толщу сновидения. Финдер поворочал гудящую тяжёлую голову и кое-как приоткрыл один глаз (на втором всё ещё был синяк). Тут же пожалел, потому что под только что сладко смеженное веко проник нещадный солнечный луч.
– Шеф, просыпайтесь! – Синка нещадно его расталкивала. – Есть важные новости!
– Чт… чего… – Финдер кое-как издал ряд нечленораздельных звуков, прежде чем вновь провалиться в тёплую сонную темень, прямо под его одеялом. Он не знал, сколько пробыл там, снова успев уснуть, прежде чем ушат ледяной воды обрушился на него сверху, заставив вскочить с кровати и глухо взвыть. Голова раскалывалась, всюду пронизывал холод, одежда липла к телу, – зато, как бы подло это ни было, спать теперь не хотелось совершенно.
Отплевавшись и дрожа, Финдер посмотрел на Синку, которая замерла перед ним с пустой бадьёй в руках. Нетрудно было догадаться, что именно её она только что опорожнила.
– Шант-азай вертих… – провыл он бессильно.
– Шеф, прежде чем вы скажете ещё что-нибудь мерзкое: это правда срочно. Сегодня ночью в лавке «Муши» убили торговца.
Сквозь холод ледяной воды, до Финдера кое-как дошёл смысл её слов. С неохотой он подумал, что, пожалуй, спешка Синки оправдана… и всё равно с досадой отвесил ей оплеуху.
– Ай! – взвыла та, прикрывая голову и отскакивая, роняя бадью на пол.
– Не смей больше так делать!.. – разозлился Финдер, каждая часть тела которого теперь кричала о дискомфорте, причём каждая о разном. – Скрытый тебя забери, можно было просто подождать до обеда, пока я проснусь! Я всё равно не умею воскрешать людей!
– Так уже обед!..
– Выметайся! В смысле, иди в кабинет и жди меня там. И завари чай. Да покрепче.
Ворча про себя, что за такое ей явно недоплачивают, Синка выбежала из комнаты, а раздражённый до глубины души Финдер стал переодеваться, стараясь при этом игнорировать пустой желудок, со вчерашнего вечера не принимавший ничего кроме алкоголя, больную голову, тяжёлую, будто налилась свинцом, переполненный мочевой пузырь, срочно требующий опустошения, саднящий подбитый глаз, и кроме этого ещё и холод после очень недружелюбного пробуждения.
«Как же тяжело быть информатором…»
Финдеру потребовалось полчаса, чтобы привести себя в относительную работоспособность, умыться и переодеться. Грызло, что с синяком ничего сделать не получалось. Может быть, заглянуть в какой-нибудь косметический магазин или носить повязку, пока некрасивый синяк не сойдёт? Как бы то ни было, более-менее оживший Финдер ещё минут двадцать потратил, чтобы просто побыть в тишине и отомстить Синке за ледяные ванны: он знал, как она ненавидит сидеть и ждать.
Спустившись в зал таверны, где, как обычно, сидело несколько выпивох, он подошёл к столу, за которым компанию Синке составляли две кружки с чаем.
– Ну? – спросил Финдер, сделав несколько глотков из своей.
– Я уже всё сказала! – Синка скрестила руки на груди и задрала голову. – Я так спешила вам рассказать, а вы!..
– Ты сказала, что кто-то убит, – напомнил Финдер. – Расскажи подробнее.
– Владелец лавки «Муши»! Той самой, наводку на которую вы дали Дамиру!
Финдер какое-то время молчал, отпивая чай из кружки. В один момент его до сих пор сонный мозг будто перещёлкнуло.
– Так… погоди, – он закрыл глаза рукой, – а какого Скрытого они убили торговца? Речь же шла только о погроме…
– Это вы мне скажите! – возмутилась Синка. – Вы этих Портовых лучше знаете, чем я. Разве вы им говорили убивать кого-то?! Я не думала, что мы теперь натравливаем людей друг на друга!
«По сути, это именно то, чем Язай занимался. Просто это не всегда имело летальный исход, – подумал Финдер. – Но неужели, Дамир правда настолько идиот, что не только разгромил лавку, но ещё и убил торговца? Или его люди вышли из-под контроля? Или что-то пошло не так? Что торговец вообще делал в лавке посреди ночи?»
– В любом случае, проблем теперь не оберёшься, – стал размышлять он вслух. – Стража проведёт расследование, и теперь Муши точно усилит охрану своих заведений… но ещё и будет искать убийцу. Что гораздо, гораздо хуже для Портовых. А если узнают, что за этим стоит Дамир, у него могут выведать, что это я навёл его на лавку Муши.
«Идиот.»
Финдер стукнул по столу кулаком. В голову уже начинали лезть подлые мысли, что невиновный человек погиб по его вине, но он изо всех сил отгонял их: ничьё убийство в планы не входило, это должен был быть погром, каких за месяц на рынке происходит по несколько штук, так что виновников даже не ищут, знают, что у лавочников много конкурентов, да и рэкетиры не дремлют. Убийство же торговца богатой лавки – дело очень серьёзное, и его просто так не замнут.
– Мы будем что-нибудь с этим делать? – спросила Синка осторожно.
– Воскресить убитого мы не сможем, его предполагаемый убийца – вернее, основной подозреваемый в организации покушения, – нам известен. В наших интересах сделать так, чтобы Стражи никогда не вышли на след Дамира, либо чтобы Дамир, если попадётся, ничего им не рассказал.
– И что, есть способы?
Финдер, раздумывая, постучал пальцами по обложке записной книги. Со вчерашнего вечера он узнал много интересного о Калессе Шаль, одной из высокопоставленных лейтенантов Эбботимской Стражи. Если именно она будет вести расследование, то можно надавить на неё с помощью информации об Инграме или Рукере, или даже об Абле. Вот только Калесса не единственный лейтенант Стражи в Эбботимии, и вместо неё могут поставить кого-то другого, тут не угадаешь. А на Дамира компромата не накопаешь: у прожжённого бандита из Портовых и так всё на лице написано, бояться ему нечего, так что и угрожать нечем.
– А кроме Дамира друзей в Портовых у вас нет? – спросила Синка спустя минуту или две раздумий. – Кто-то типа его босса, который мог бы на него надавить и сказать “а-та-та! плохой Дамир! нельзя!”?
Финдер рассмеялся.
– У Портовых всё немного сложнее. У меня есть парочка людей, у кого я на хорошем счету, но Дамир не под ними ходит. Они все с Правого берега, а Дамир – с Левого.
– Что? С какого ещё берега?
– Точно, ты же не в курсе… – вспомнил Финдер. – Между собой Портовые делятся на два берега: правый и левый. Правобережные Портовые географически ближе к казармам Стражи, поэтому им выгоднее быть более законопослушными: если что, их быстрее защитят, либо быстрее прищучат – в зависимости от ситуации. Левобережные же от Стражи расположены дальше, а потому позволяют себе намного больше, и бандиты среди них встречаются чаще.
«Иронично, что зачастую левый берег живёт намного богаче», – мысленно добавил он.
– А та, что вчера на нас наехала, она с какого берега?
– Абла-то? Она наёмница, не из Портовых. Просто какая-то давняя знакомая Дамира.
– Судя по вашему похмелью, встреча прошла весело, и вас даже не пырнули? – Синка ехидно улыбнулась.
Финдер пожал плечами.
– Сыграли в «четыре заточки», и я помог ей с одним делом, заодно разжившись интересной информацией. В случае чего, она нам даже сможет пригодиться. Ладно, я что-то зверски голоден, так что идём! Прогуляемся на рынок, заодно посмотрим, сколько там теперь стало Стражи.
Книгу Язая он теперь, вместо того, чтобы носить за поясом, предусмотрительно оставил у себя в комнате, за матрасом.
Что-то, а усваивать уроки Финдер умел, как никто другой.
Глава 5. Немного о полискриптах
На Центральном рынке и так днём бывало людно, но сегодня, когда они только подходили, Финдер сразу понял, что день необычный. Народ был взволнован, а чем ближе был рынок, тем больше вокруг было людей в лёгких белоснежных латах, блики от которых на солнце резали глаза. Тем смешнее, думал Финдер, что эти люди называют себя Бронзовой Стражей, ведь бронзы у них – только небольшие декоративные значки на поясе, которые можно и не заметить, если не знать их функции.
«Бронза» была низшей ступенью Эбботимской Стражи, и занималась охраной правопорядка на улицах. Они проводили рейды, задерживали нарушителей, патрулировали улицы по ночам и заставляли соблюдать порядок. «Серебряная Стража» на улицы практически не спускалась: они все состояли в гарнизоне на стенах, неся там неустанный пост. Была, разумеется, и «Золотая Стража», высшая из всех: состоящие в ней воины охраняли непосредственно членов Совета, сопровождая их повсюду. Доспехи у всех были белыми, но, прожив в Эбботимии больше года, человек быстро учился понимать, кто идёт его арестовывать.
Как объяснял однажды Финдеру один Портовый:
– Если смотрит на тебя с подозрением – это Бронзовая Стража. Если смотрит как на говно – то Серебряная.
– А Золотая?
– А Золотая на тебя вообще не смотрит.
Лавку, где некогда продавались пряности, легко теперь было различить даже при условии, что Финдер её никогда не посещал. Это было обгоревшее одноэтажное здание, вокруг которого выстроились несколько Стражей, образовав заслон от зевак, которые пришли посмотреть на то, что осталось от магазина. Вытягивая шею, Синка тихо произнесла:
– А это точно можно назвать «погромом»?
Замечание было резонным: здание, судя по следам сажи, было буквально взорвано изнутри, и сейчас в обгорелых развалинах копошились Стражи, исследуя место преступления. Взрывчатка – мягко говоря, не самый типичный почерк местных погромов.
– Что здесь произошло? – Финдер изобразил беспокойное удивление, задав вопрос ближайшему зеваке, который ковырялся в носу. Человек вздрогнул, обернувшись.
– Что-что. Взорвали господина Наабо.
– А кто взорвал?
– А мне почём известно? – прохожий пожал плечами. – Молвят, Кенины покарали, что дорого продавал. Дешевле надо было.
– А какой Кенин отвечает за кару взрывами, Первый или Третий? – с любопытством влезла в разговор Синка. Только Финдер, давно с ней знакомый, смог различить в её тоне лукавую язвительность, но человек не нашёл, что ответить, что-то пробормотал и вернулся к ковырянию в носу.
– Пойдём пока по своим делам, нечего тут мельтешить, – сказал Финдер, принимая равнодушный вид и двигаясь по рыночному проспекту мимо того, что осталось от лавки пряностей. В обгорелых руинах действительно не на что было смотреть: пока Стражи в них копаются и что-то ищут, – не получится разобраться, что произошло.
Весь остальной Центральный рынок, несмотря на происшествие, был весьма оживлённым: владельцы лавок криками зазывали клиентов, в воздухе витала смесь самых разных ароматов – от фруктов и овощей до рыбы и пряностей, а от криков торгующихся за товары порой можно было оглохнуть. До сих пор не прошедшая с похмелья голова Финдера заболела с новой силой и он спросил у Синки, повернув к ней голову на ходу:
– Как думаешь, есть здесь аптекарская лав…
Он с кем-то столкнулся и машинально отпрянул назад:
– Прошу проще…
Финдер встретился глазами с женщиной, одетой в лёгкие белоснежные доспехи. Прямые светлые волосы опускались на плечи, а шлем закрывал щёки и лицо. Глаза из-под него, льдисто-голубые, пронизывали суровым холодом, но не выдавали ни надменности, ни враждебности. Не обязательно быть двух пядей во лбу, чтобы понять, что сейчас перед ним Калесса Шаль, лейтенант Эбботимской Стражи собственной персоной.
– Извините пожалуйста, – пробормотал Финдер осипшим голосом, делая ещё несколько шагов назад на всякий случай. Синка дёрнула его за рукав, недовольно шепнув:
– Аккуратнее!..
– Ничего, – холодно отозвалась женщина, и продолжила свой путь, как ни в чём не бывало, даже не глядя на него. А вот следующие вслед за ней громилы в таких же доспехах, кажется, едва удержались, чтобы не пнуть его хорошенько.
– Идущий, а куда идёт – не пырит! – один из них смачно плюнул Финдеру под ноги. – Глаза разуй!
Глядя вслед удаляющейся Страже, кажется, идущей на место преступления, Финдер изумлённо подумал, какая огромная пропасть лежала между Калессой Шаль и Аблой из-за того, в каких условиях они обе выросли. Обе, несомненно, были по-своему опасны, но одна – как кривой нож в руках агрессивного мясника, а вторая – как наточенная шпага, кончик которой уткнулся в твои рёбра. Калессе не нужно было даже меча доставать, чтобы Финдер почувствовал, какой властью она обладает. А ведь это только «Бронза»!
Многие, глядя ей вслед, благоговейно перешёптывались. Благодаря своей красоте и таланту фехтования, а также железному неподкупному нраву Калесса Шаль в Эбботимии была чуть ли не живой легендой. Финдер тяжело сглотнул, с сожалением осознавая, что однажды ему, возможно, придётся разрушить этот красивый живой монумент, продав его грязные секреты тому, кто побольше заплатит.
«Но ты ведь не такой человек, верно? – спросил его внутренний голос. – Ты не такой, как Язай. Ты можешь просто никому не продавать эту информацию.»
Как ни посмотри, в Калессе не было ничего дурного. Да, выросшая в семье владельца борделя, но выросшая сильной и благородной. С отцом-алкоголиком и сестрой-наёмницей в родне, но она этих людей и знать не знает, они ей всё равно, что чужие. Со всеми стартовыми данными Калесса могла закончить свою жизнь на улице или безбедно шиковать в том же «Кулон де Кай» благодаря деньгам Инграма – но она выбрала военную службу, выучилась фехтованию, стала лейтенантом Стражи, и явно не намерена почивать на лаврах.
«По-хорошему, сдать бы ей и Дамира, и Аблу, – подумал Финдер, продолжая путь. – Вот только она меня и слушать не станет. И не заплатит тем более».
– Это сама Калесса Шаль! – восторженно шепнула Синка, у которой аж глаза загорелись. – Идёт расследовать!..
– Да я уж понял, – буркнул Финдер. – Что о ней на улицах слышно?
– Много всего! – Синка принялась увлечённо перечислять, – Что взяток не берёт, что может по сердцебиению понять, врёт ли человек, что может выйти одна против десятерых и всех прикончить, что однажды в одиночку убила последнего живого дракона, что сильна, как пять взрослых мужчин, что владеет древней магией. А злые языки болтают, что она выросла в борделе, что её отец пьяница, и что она проливает много крови, а власти это покрывают, чтобы сохранить её образ, и что она больше предпочитает общество девушек, чем мужчин… Но то всё завистники! Мелят что угодно, потому что завидуют, что Калесса такая сильная.
Синка явно восхищалась непогрешимым образом этой женщины, а вот по спине Финдера пробежал неприятный холодок при словах о пролитой крови, но он предпочёл отогнать эти мысли прочь. Ведь доказательств этому пока что нет, да и действительно, мало ли что болтают на улицах…
– Добрый день! – громко и, пожалуй, излишне жизнерадостно возвестила Синка, когда они вошли в лекарскую лавку. В нос Финдера тут же ударил запах какой-то стерильной кислой химии. Шевельнулись в памяти какие-то отголоски, но он не смог понять, к чему они относились. Возможно, к его прошлой жизни… но сейчас не различить, на что был похож этот запах. Время от времени это с ним происходило, так что Финдер даже привык.
Небольшая лекарская лавка «Каприччин лист» сверкала чистотой: ровные ряды стеклянных бутылей стояли рядами чуть ли не по линейке, этикетки как на подбор были выровнены и точно подписаны, а склянки были отполированы до блеска, так что солнечный свет, проникавший сквозь окна, красиво на них отражался. За прилавком было пусто, но из внутренних комнат доносилось какое-то шевеление.
Пока они ждали продавца, Синка с интересом наклонилась к одной из склянок, тронув прикреплённую этикетку, чтобы прочитать получше:
– Средство от импотенции… Доктор Каприччин и таким торгует?
– Не трогайте, если не собираетесь покупать!
Немного нервный толстый человечек на голову ниже Финдера вынырнул из-за прилавка, ураганом пронёсся сквозь магазин, и поправил задетую Синкой этикетку, вернув её в прежнее положение.
– Пожалуйста, – добавил он слегка угрюмо, а затем широко улыбнулся сквозь великолепные и пышные седые усы. – Добро пожаловать, уважаемые, чем наша скромная лавка может вам… О-о-о, я вижу, – доктор Каприччин поглядел на лицо Финдера, и тот не сразу понял, что речь идёт о синяке под его глазом, – вижу-вижу, сударь, мы можем исправить это недоразумение во мгновение ока, хи-хи, пожалуйста, присаживайтесь сюда… – доктор пододвинул Финдеру стул.
Тот неуверенно сел на него:
– Мне бы вообще-то средство от похмелья…
– Так-так, где же это у меня… – доктор Каприччин, не слыша его, суетился за прилавком, и наконец выудил из-за него синеватую крошечную колбочку. Жидкости, которая колыхалась внутри неё, едва бы хватило, чтобы полностью окунуть кончик одного пальца, но доктор с большой осторожностью откупорил её и поставил на стол. Затем, звеня ящиком, выудил на свет мелкий шприц с тончайшей иглой и, протерев его всё так же суетливо, наполнил его жидкостью без остатка.
– Горд сказать, что этот прибор для инъекций изобрёл мой внучатый племянник! – сообщил доктор Каприччин, подходя к Финдеру и пальцем оттягивая заплывшее синяком веко вниз. В другой руке он сжал шприц с голубой жидкостью и медленно поднёс его, примериваясь.
– Инъекция будет вам стоить двадцать четыре эбби, – сказал он торопливо, и прежде чем Финдер успел возразить, что синяк не так и сильно его беспокоит – как его глазницу прошила такая резкая вспышка боли, что, казалось, тонкая достала до самого центра мозга и уколола прямо в это ядро. Финдер едва успел выдохнуть, как игла уже вышла из синяка, и Каприччин положил на стол пустой шприц.
– Ау! – воскликнул Финдер, схватившись за глаз. Боль от укола постепенно утихала. – Что за…
Спустя несколько секунд он почувствовал, как заплывший глаз постепенно легчает, и он уже может открыть его полностью, увидев изумлённый взгляд Синки.
– Затянулся! – воскликнула она поражённо, подняв брови. – Ваш синяк исчез, шеф!
– Разве я когда-нибудь обманывал? – довольно хихикнул доктор Каприччин, выпячивая пухленькую грудь. – Новейшее средство! Вещество заживляет поражённые гематомой ткани, ускоряя процесс восстановления кожных клеток. Имеются незначительные побочные эффекты вроде синего насморка или поноса – увы, я пока не нашёл способа безболезненно выводить вещество из организма…
«Да и вводить его безболезненно у тебя тоже пока что не получается», – Финдер, однако, не знал, чувствовать ли ему недовольство или благодарность: ощупывая собственное лицо, он понимал, что синяк, нанесённый Дамиром, действительно зажил в мгновение ока. Он почти открыл рот, чтобы сказать, что пришёл за средством для похмелья, но решил, что не хочет ещё один укол и ещё несколько неприятных побочных эффектов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.