Шальные 90-е Часть первая

Откуда же я мог знать, что моя ирония впоследствии станет повсеместной практикой — не шуткой, а самой настоящей реальностью, в которой связи и деньги значили куда больше знаний и стараний.

Тем временем к подъезду подъехал «Москвич» — потрёпанный, но упрямый, с облупившейся краской и слегка перекошенным бампером, который Саня уже полгода грозился выправить, да всё руки не доходили. Из машины вылез третий наш друг, поправил кепку и, прищурившись от утреннего солнца, махнул нам рукой.

Какое-то время мы болтали на разные отвлечённые темы: вспоминали школьные годы, обсуждали слухи о закрытии завода, спорили о том, какая музыка теперь в моде, а какая — уже «прошлый век». Разговор лился легко, без напряжения, и на несколько минут казалось, что мир всё ещё устроен просто: есть друзья, есть утро, есть дорога впереди.

Потом мы добросили Женю до автовокзала. Он выскочил из машины с той самой бодростью, которая бывает только у людей, предвкушающих перемены, помахал нам и скрылся в толпе у касс. Мы с Саней переглянулись — в его взгляде читалось лёгкое недоумение, будто он до сих пор не мог поверить, что жизнь теперь идёт по каким-то новым, странным правилам.

А затем «Москвич» покатил дальше, в сторону свалки — того самого места, куда годами сваливали отходы металла с завода. Место я нашёл сразу: пустырь на окраине, огороженный покосившимся забором, за которым виднелись груды ржавого железа, старые бочки и горы мусора. Воздух здесь пах сыростью, ржавчиной и чем-то едким, будто сама земля устала от того, что на неё сбрасывали десятилетиями.

Мы взялись за лопаты. Первые полчаса дались тяжело: земля была плотной, местами схваченной корнями травы, а металл прятался глубоко, словно не хотел сдаваться без боя. Пот стекал по спине, куртка стала липкой, а руки быстро покрылись мелкими царапинами. Но постепенно дело пошло: стали попадаться первые обрезки медных труб, потемневшие от времени, но всё ещё тяжёлые и ценные. Мы извлекали их из земли, тщательно очищали от налипшей грязи, и складывали в багажник. Каждый кусок казался маленькой победой — как будто мы отвоёвывали у хаоса хоть немного порядка.

Спустя пару часов багажник был забит до отказа, а «Москвич», и без того не отличавшийся выносливостью, буквально сел на «задницу»: пружины прогнулись, а бампер почти царапал землю. Саня обошёл машину кругом, покачал головой и заключил:

— Хорош, на сегодня! А то мой тарантас рассыплется, не доехав до Москвы.

Я согласился с его доводами. Сил уже почти не осталось, а впереди ещё предстоял непростой путь. С трудом запихнув лопаты в машину — они никак не хотели помещаться среди груды металла, — мы запрыгнули в салон и медленно поползли в обратный путь. Мотор натужно гудел, подвеска скрипела, но мы ехали, и этого пока было достаточно.

Поездку в Москву мы назначили на раннее утро следующего дня. Прежде мне нужно было созвониться с другом детства — парнем, который уже несколько месяцев крутился в этой сфере и знал, где выгоднее сдать металл. Я набрал его номер тем же вечером; голос в трубке звучал устало, но он не отказал: продиктовал адрес приёмки, время, когда лучше подъехать, и предупредил, чтобы не тянули — цены могли упасть в любой момент. Договорившись о встрече, я положил трубку и на несколько секунд замер, прислушиваясь к тишине в квартире.

Родители в это время находились на пасеке. Я знал место, где мама хранила сбережения на чёрный случай: старая жестяная коробка, спрятанная за стопками зимних одеял в шкафу. Сердце сжалось, когда я доставал оттуда несколько крупных купюр — не столько из-за самих денег, сколько из-за того, что приходилось брать их без спроса. Оставив на кухонном столе записку, я аккуратно вывел: «Взял деньги на срочное дело. Обязуюсь вернуть через три дня» и добавил ещё пару строк, чтобы мама не волновалась.

Собрав вещи для краткосрочной командировки — сменную рубашку, полотенце, зубную щётку и ещё кое‑что по мелочи, — я сел на край кровати и долго смотрел в окно, где небо уже темнело, а первые звёзды пробивались сквозь городскую дымку. Мысли кружились, как листья на ветру: то обещали успех, то шептали о провале. Но я гнал их прочь, убеждая себя, что это просто нервы.

Затем, лёг спать, но сон не шёл. В эту ночь мне снились какие-то обрывочные кошмары: тёмные коридоры, незнакомые лица, голоса, которые что‑то кричали, но слов я не мог разобрать. Проснулся резко, ещё до рассвета, с ощущением, будто кто‑то толкнул меня в плечо. Вышел на кухню, вскипятил чайник и до самого восхода солнца пил чай, глядя, как за окном медленно светлеет небо. Чёрные мысли лезли в голову скопом, цеплялись друг за друга, складываясь в мрачные картины будущего. Я пытался отогнать их, уговаривал себя, что всё будет хорошо, что это просто усталость и неопределённость делают своё дело.

Только с восходом солнца я смог немного успокоиться. Лучи пробивались сквозь занавески, ложились на пол тёплыми полосами, и в этом простом, привычном свете тревога понемногу отступала. Видимо, сердце чувствовало грядущие перемены моей жизни, предупреждая заранее, но я не внял ему.

И лишь только первые лучи зарницы забрезжили на востоке, я уже стоял у подъезда, в той же потрёпанной одежде, с рюкзаком за спиной и с решимостью, которую сам себе внушал. Друг появился согласно договору ровно в четыре часа утра. Я запрыгнул на переднее сиденье, глубоко вдохнул запах старого пластика и проговорил:

— Поехали!

После чего, «Москвич», громко чихнув для приличия, двинулся по направлению к столице, увозя нас навстречу неизвестности.

Глава 4

До Москвы мы добрались без происшествий, но дорога всё равно вымотала до последней косточки. Саня крутил баранку, не отрывая взгляда от трассы, а я то и дело поглядывал на пробегающие мимо пейзажи — серые пригороды, бесконечные вереницы грузовиков, редкие заправки с потускневшими вывесками. В салоне пахло бензином и старыми газетами, которые мы бросили на заднее сиденье ещё в самом начале пути. Время тянулось тягуче, как разогретый гудрон, и каждый километр будто высасывал из нас остатки сил.

Остановившись перед МКАДом, мы выбрались из машины, разомлевшие от долгого сидения. Воздух здесь был другим — тяжёлым, пропитанным гарью и пылью, будто сама столица дышала устало и раздражённо. Перекусили тем, что взяли из дома в дорогу: бутерброды с колбасой, уже немного заветревшейся, варёные яйца, завёрнутые в бумагу, и пару яблок, которые за время пути стали слишком мягкими. Ели молча, торопливо, словно боялись, что кто-то отнимет у нас эту скромную трапезу. Потом достали потрёпанную карту, края которой давно истрепались, а сгибы покрылись белёсыми трещинами. Долго водили пальцем по серым линиям улиц, сверяли с адресом, спорили, где лучше свернуть, чтобы не упереться в пробку. Наконец, маршрут был утверждён, и мы снова тронулись в путь, вливаясь в бесконечный поток машин, который нёс нас вперёд, будто неумолимое течение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.