Общество слепых

Все мои надежды на быстрое решение вопроса рухнули. Прощай Рим, прощай Италия. И даже в этот момент я не думал о подозрении на туберкулез, я не переживал за свое здоровье, просто снова вспомнил слепого и его предсказание. «Не поедете вы ни в какую Италию, молодой человек», - так он сказал. После приема ехать на работу было уже поздно и я решил отправиться домой. Я устало брел по Калининскому, пока не уткнулся в ту же самую телефонную будку с которой еще пару дней назад радостно звонил Даше, чтобы сообщить о предстоящей поездке. Сейчас я снова набирал номер Дарьи, теперь уже для того, чтобы сказать ей что никуда не еду.

***

Мы сидели у меня на кухне, пили чай и я рассказывал о перипетиях моего неудавшегося путешествия в Европу. Даша слушала и сочувственно смотрела на меня. Говорила, мол это еще не диагноз. Возможно, врач ошибается, все покажет повторное обследование. Она больше пеклась о моем здоровье, а я не стал ей объяснять, что как раз это было для меня совсем не важно.

Меня так и подмывало рассказать ей о слепом провидце, но я сказал себе, что будет лучше промолчать об этом. Иначе, меня могло снова понести, как вчера в пивнушке. Тогда я чего доброго вывалю все о чем думаю, все эти нелепые совпадения, всю эту мистику и пожалуй Даша подумает что я свихнулся. Достаточно того, что она не побоялась и пришла ко мне, зная что есть подозрение на туберкулез. Мне стало жалко себя и одновременно меня переполняли чувства и гордость за Дашу. Да так, что на глаза навернулись слезы. Интересно, я бы смог подойти к больному на небезопасное расстояние? А вот она смогла. Я сказал ей об этом.

- Ерунда. Во-первых, это только подозрение, во-вторых я медработник, мне не положено бояться.

- Я теперь пациент? – попытался я пошутить.

- Да. Ты мой личный пациент.

Поговорив о мрачном подозрении, сам не зная для чего я поднял еще одну болезненную для меня тему. Как мазохист, не удовлетворившийся уколом острого ножа, я схватился за пилу.

- Илья обиделся. Говорит, не хочу его знать, это он про меня.

Даша продолжала молча держать меня за руку, не отводя взгляда. Мне показалось, что ей было приятно слышать, какие страсти кипят вокруг ее особы. Глаза ее стали задумчивыми. Она вздохнула и полушутя, полусерьезно произнесла:

- Ты ведь не жалеешь об этом? Друг все-таки ты ведь так сокрушался, мол как я мог, это же его девушка я помню.

Я не знал что ответить не понимая, шутит Дарья или говорит серьезно. Пока я размышлял над этим и строил догадки, она сама первая нарушила молчание.

- Знаешь, ты тогда на меня произвел впечатление. В самый первый день. Я думала, боже почему он просто не подойдет ко мне и не скажет: «одевайся, мы уходим».

- А ты бы пошла?

- Да.

- Вот черт!

Да, это все моя проклятая нерешительность. Будь я посмелей, мы не обсуждали бы сейчас никакого Илью, его проклятая тень не омрачала бы наши с Дашей отношения. Я обхватил голову руками. Да какая в сущности разница, поеду я в Италию или нет! Мне нужно жить здесь и сейчас, а не думать о чем-то эфемерном и несбыточном. Вот оно, то самое главное и самое важное. Даша. Она сидит сейчас напротив, жалеет меня, не боится моего проклятого туберкулеза или что там у меня внутри, какая бы там зараза ни была, она ее не боится! Мне захотелось нежности, захотелось дурачиться и даже говорить глупости.

- А если у меня и в самом деле тубрик? Ты будешь меня выхаживать? – спросил я, стараясь говорить по-детски испуганно.

- Конечно, это моя обязанность. И в качестве практики полезно я даже утку буду выносить. У тебя есть утка?

- Нет, - сокрушенно ответил я.

- Плохо, нужно будет купить. Тебе как лежачему нужна будет утка.

***

Ответ из поликлиники пришел на следующий день, но у врача оставались еще какие-то сомнения, и мне необходимо будет сдать сначала общий анализ крови, потом мокроту на бактерии в общем, я прекрасно понимал, что время упущено и ни в какую командировку я уже точно не поеду.

Наконец я получил ответ и мой диагноз гласил – здоров. Кислицин вызвал меня и сказал, что ничего страшного, главное что я в порядке, остальное не важно. Но руку мне пожать он все-таки побоялся и в этот раз не ходил п кабинету, как он обычно любил делать, а разговаривал через стол, еще и отставил свое кресло подальше к окошку. Это показалось мне смешным и одновременно с этим я испытал некую горечь и разочарование.

Олег Дмитриевич так же на остался равнодушен, Горшок позвонил мне на работу и посочувствовал. Сказал, чтобы я не переживал, что он похлопочет продвинуть меня на корреспондента первой категории. Я поблагодарил и ответил что не стоит, ведь я уже к тому моменту понял, что за любое «похлопочу» нужно будет платить Горшку по самому высокому тарифу. За время метаний по врачам и переживаний у меня напрочь вылетело из головы, что я оклеветал Анну К. и только после звонка Горшка я задумался к каким последствиям это может привести. Моя статья прошла в нашей редакции незамеченной, по крайней мере так я думал. Но как выяснилось позже, я ошибался.

Однажды, придя пораньше на работу я не обнаружил дяди Бори ни в кабинете ни в курилке. Он появился ровно в девять что-то буркнул в ответ на мое приветствие и сразу же уткнулся в свои бумаги. Людочка принесла пирожки с мясом, я показал дяде Боре палец под столом, но как ни странно, ответной реакции от него я не заметил.

- Дядь Бор, ты что не в духе?

- Да, работы много навалилось, - с деланно деловым видом ответил Борис Львович.

Я почувствовал, что было это сказано не совсем так, как обычно. Работы навалилось, подумаешь делов-то! Завалы и авралы никогда не сказывались на нашем настроении, была другая причина и я в глубине души догадывался, откуда у настроения этого ноги растут. Так продолжалось до обеда, пока я не столкнулся в коридоре с девочками из соседнего отдела. Они как-то странно посмотрели на меня, потом одна из них едва заметно кивнула в мою сторону и что-то тихо сказала подруге. А к концу дня, когда мы с Борисом Львовичем остались в кабинете одни он спросил меня, не моя ли это статья вышла неделю назад в моей бывшей газете. Скрывать было бы глупо, как и предупреждал меня Горшок - шила в мешке не утаишь. Так как о статье знали и Кислицин и Инга Карловна, то информация об этом уже просочилась из кабинета шефа и гуляла теперь по всему нашему издательству.

- Да, дядь Борь. Это я написал.

- Хорошая статья, - съязвил мой коллега, - ты просто профи.

У меня не было ни малейшего желания оправдываться. Я вообще не знал как себя вести. Меня раздирали совершенно противоречивые чувства, с одной стороны меня съедали угрызения совести, с другой с другой я чувствовал настоящую ярость. В конце концов я же делал это не ради своего благополучия. И моя сорвавшаяся поездка вовсе не была основным мотивом, вовсе нет. Мне никто ничего не обещал, меня меня всего-навсего напугали, указали мне на мое место. Я был загнан в угол просто у меня работа такая, черт бы ее побрал! Это была чистая правда, но разве в это кто-то поверит? А ведь я всего лишь хотел вернее даже не хотел, а должен был отблагодарить Горшка за то, о чем я его собственно говоря вовсе и не просил! Поэтому будет лучше, если все будут считать эту статью моим мнением, моей позицией. Я действительно осуждаю Анну, советский артист не должен и не будет срывать спектакли, не станет хамить режиссеру, ставить себя выше коллег по цеху, бухать и скандалить на гастролях. Все. Точка.

Через пару дней дядя Боря собрал свои вещи и ушел в другой кабинет. На вопрос ошарашенной Людочки он ответил, что воздух не такой спертый.

- Открой окно, если воздуха тебе мало, - сказала Людочка.

Дядя Боря ничего не ответил, просто молча продолжал собирать свои пожитки.

- Да там же народу как селедок в бочке, Борис Львович, - не унималась Людочка.

- Я потерплю, - ответил дядя Боря.

Я молчал во время всего диалога и усиленно делал вид что занят. А еще через два дня ушла Людочка и я остался в кабинете совершенно один.

***

Досидев до конца рабочего дня, а последнее время я именно досиживал не работал в поте лица, не радовался шуткам коллег, не осуждал решения самодура руководителяа просто банально досиживал, чтобы как можно скорей одеться и сбежать с работы. Так вот, дотерпев до конца рабочего дня, я как и обычно в последние дни, пришел домой в совершенно подавленном состоянии. На днях должна была вернуться мама, но позвонила и сказала что задержится у брата, так как у нее обострилась гипертония, и она боится в таком состоянии оправляться в дорогу. Я достал с полки атлас и как всегда раскрыл его на случайной странице. Аделаида. Австралия не так интересна, как густонаселенная Европа, где городов на городе, что блох на дворняге, где полно дорог, рек и деревень. Но я никогда не изменял своему принципу, раз выпала Аделаида, значит сегодня мое виртуальное путешествие пройдет именно там. В самом городе с красивым названием я вряд ли найду то, что хочу отыскать и я направился по дороге на север, в направлении пустыни Симпсон.

Я встретил его в полдень, он сидел на вершине небольшого утеса и грелся на солнышке. Коричневая и бугристая словно земля кожа на лице, длинные черные волосы. На шее бусы из зубов каких-то диких животных. Его зовут Мунроро, что означает «Человек дождя». Имя его произносится с двумя длинными протяжными звуками «о» на конце, Мунроороо.

- Ты идешь на север? – спросил он меня.

Я ответил что иду на север, туда где распласталась на многие сотни миль пустыня Симпсон.

- Из Аделаиды идет семь дорог, но там куда ты идешь ничего нет для белого человека. Ты напрасно потратишь свои силы и время.

- Мне не нужно то, что необходимо белому человеку. Я ищу совсем другое. К тому же у меня достаточно времени, старик.

Он усмехнулся. Он все время усмехался, говорил иносказательно, его речь изобиловала метафорами. Кажется он раскусил меня, а может быть все туземцы пытаются казаться умнее или мудрей чем они есть на самом деле. Поэтому и прибегают к подобным хитростям.

- Я могу пойти с тобой? – спросил я.

- Ты можешь делать все, что хочешь, - равнодушно ответил абориген.

Мы отправились на северо-запад, вдоль побережья. Мой спутник был не очень-то разговорчив. Он только посоветовал мне найти подходящую палку, чтобы удобно было передвигаться. Дело оказалось не таким уж простым. Мне пришлось перебрать около дюжины разных посохов из разных пород дерева.

- Эта не годится, - ворчал Мунроро, осматривая очередной образец.

- Почему? Она удобна, вот смотри

Я продемонстрировал, какая она надежная и легкая и как удобно я могу опираться на палку при ходьбе.

- Палка не только для ходьбы, белый человек. Если ты встретишь на своем пути тилацина, эта палка не годится. Так что ищи другую.

Чтобы не показаться несведущим, я не стал спрашивать, что это за тилацин такой страшный, если против него дубина нужна. Наконец была найдена палка которая отвечала всем требованиям и мы отправились в путь. Весь день до самого вечера мой спутник старался хранить молчание, и только когда я хотел поговорить или просто спросить о чем то, Мунроро отвечал, что нужно беречь силы и не привлекать разговорами диких животных и духов. Когда начало смеркаться мы остановились на ночлег в безветренном месте недалеко от ручья. Теперь времени будет достаточно и я смогу расспросить своего спутника и в свою очередь просветить его немного.

- Ты знаешь, что сумчатые животные встречаются не везде? – спросил я, - например в Европе их вообще нет. А есть звери, которые живут только здесь, например кенгуру или коала.

- Европа, это где? – равнодушно спросил Мунроро и хитро прищурился.

Я рассказал ему про Европу и про другие континенты, про животных и растения, которых не встретишь в Австралии. Он просто слушал без особого интереса и не задавал никаких вопросов.

- Тебе что, не интересно? – спросил я.

- Мне интересно, будет ли здесь дождливая зима. И не случаться ли летом засухи или пожары. Это важно для меня и моего народа.

- Я понимаю - начал я, но Человек Дождя меня оборвал:

- Ты ничего не понимаешь чужестранец потому что не знаешь чего хочешь и что ты ищешь. И поэтому твой путь извилист и не ведет никуда.

- С чего ты так решил?

- Человек который еще утром собирался в пустыню Симпсон, а потом сам не зная зачем пошел на восток через озера к Большой Виктории точно не знает чего хочет.

- Я хотел побывать за границей, мне все равно где. Нет у меня конечно есть предпочтения то есть, я хотел сказать, есть определенная цель.

- В твоей стране недостаточно пропитания? Нет дождей или почва не плодоносит?

- Ну, вроде с этим все в порядке - ответил я неуверенно.

- Вроде? Ты даже не знаешь точно?

Как мне показалось, Мунроро был удивлен моим туманным ответом, поэтому я тут же добавил:

- С этим все в порядке. Все плодоносит, всего хватает.

- Тогда тебе незачем блуждать по свету. Это не безопасно для тебя, ты даже не можешь выбрать правильную палку.

- Я кое чему уже научился, разве нет? Теперь я могу выбрать правильный посох. Но там где я обычно бываю он вряд ли пригодится, ведь не везде же встречаются сумчатые волки как их там ти талацины.

- Кстати, от палки твоей проку все равно не будет, - сказал Человек Дождя и к моему изумлению он схватил ее и бросил в костер.

- Почему?

- Последний тилацин умер почти сто лет назад. И если бы ты знал об этом, то не потратил бы понапрасну столько времени и сил.

- Но ведь мы занимались этим вместе, - возразил я, - выходит ты тоже потерял такое драгоценное время, разве нет?

- Я смотрел, изучал тебя и набирался сил перед переходом, в то время как ты занимался поисками бесполезной деревяшки.

Стало довольно зябко и совер