Сокровище староверов

– Это довольно занятно и может быть даже правдой. Ребята, давайте-ка спросим у самой Марьи, знает она этого героя или нет.

Семен молча вышел из комнаты. Бородатое семейство продолжало изучающе рассматривать Ивана.

– Может, в речку его? – бодро спросил Петр. Иван, почти окончательно пришедший в себя, сглотнул.

Мужчины вновь захохотали.

– Что с таксистом? – судьба втянутого в историю водилы могла быть ключом к намерениям бородатых.

– Тайгу кормит.

Очередной взрыв смеха ножом полоснул по сердцу Ивана. Из-за него погиб невиновный человек. Погиб ли? Все, что происходило, начинало из любовного приключения превращаться в психологический триллер.

– Ваня! – разрезал комнату знакомый женский голос. У двери с растерянным лицом стояла Марья. Такую ошеломленную растерянность Иван видел впервые.

– Выходит, знаешь его? – строго спросил отец, поворачиваясь к дочери. Марья смущенно опустила глаза.

– Таак, – протянул глава семейства. – Все на выход. Подожди-ка нас здесь, герой.

Мужчины вместе с Марьей вышли из комнаты. Железная дверь с шумом захлопнулась. Иван остался один. Но хотя бы с включенным светом. Немного подождав, пока семейный совет вернется к нему на переговоры, Корнилов устало повалился на матрас. Разговор у Марьи с отцом, видимо, предстоял серьезный.

Дверь отворилась спустя полчаса. В комнату, сложив руки на груди, медленно вошел отец Марьи. Девушка едва выглядывала из-за его спины.

– Ты свободен, Иван. Теперь ты мой гость. Марья покажет тебе наше село. Пообедаем. А потом поговорим. Да, за таксиста не беспокойся, с ним все в порядке.

Мужчина уже было повернулся, чтобы уйти, как вдруг остановился, чтобы сказать последнюю фразу:

– Меня зовут Степан.

Иван остался в комнате с Марьей наедине. Почти сразу Корнилов вскочил. Марья бросилась к нему навстречу. Иван попытался ее обнять, но девушка его решительно отстранила. Бирюзовые глаза светились тихой радостью.

– Ты безумец, Ваня, – Марья пристально смотрела на него. – Ты даже не представляешь, что ты делаешь. Со мной и со всеми нами.

– Теперь ты ответишь на все мои вопросы, – улыбнулся Иван.

– Отвечу. Только не в подвале. Идем.

Они вышли в узкий коридор, выложенный из таких же бетонных блоков. Действительно, подвал. По стенам бежали струи проводов, на потолке горели точно такие же, как в комнате, светильники. В паре мест к стенам были прислонены какие-то ящики. Марья свернула в сторону, и они оказались на лестнице. Через несколько секунд девушка открыла дверь. В глаза ударил солнечный свет. Челюсть Ивана чуть не упала на землю от удивления. Перед его глазами раскинулся потрясающий пейзаж. Они находились на возвышенности, и там, впереди, внизу виднелась река, разбивавшая надвое густой лес. Правее виднелось то самое село, о котором говорил Степан. Буйство красок потрясало взор. Осмотревшись по сторонам, Иван понял, что они находятся на территории какой-то производственной базы. У которой напрочь отсутствовал забор. Ровными рядами стояла техника, высились по обе стороны от выхода из подвала ангары.

Только сейчас Иван заметил на Марье сарафан. Косу, свесившуюся через левое плечо, опоясывала лента. Девушка загадочно улыбалась и словно чего-то ожидала от Ивана.

– Сводишь меня на экскурсию? – Иван чувствовал себя победителем.

– Если будешь себя хорошо вести, – парировала Марья. – Пойдем, рыцарь на белом коне, покажу тебе нашу Успенку.

Девушка подошла к стоявшему неподалеку старенькому «Гранд Чероки». Марья ловко прыгнула за руль, Иван разместился на соседнем сиденье. Зарычал двигатель, автомобиль тронулся с места. Извилистая дорога, посыпанная щебнем, вела прямо к раскинувшемуся посреди леса селу. Иван любовался пейзажами.

– Марь, – после небольшой паузы начал Иван. – Я не смог вот так просто взять и тебе отпустить.

Девушка молчала.

– Я пока не знаю, чем все это может для нас обоих закончиться. Отец зол на меня. Я на тебя. Вопросы у моих братьев. Мама и родня вообще ничего не знают. Нам запрещают даже близко подпускать к себе таких, как ты…

– Таких, как я? – завелся Иван. – Я что, не человек? Да, у меня нет бороды, но…

– Дело не в бороде, – Марья покачала головой. – Ты хороший человек. Просто не наш. Не наш.

При этих словах Иван ощутил какое-то отчуждение. Милая девушка словно возвела между ними стену, значение которой Корнилов не мог осмыслить.

– Не ваш – это как?

– Ты не старообрядец. Я тебе все объясню. Чуть позже.

***

Село Успенка нашло свой приют в долине реки. Вокруг раскинулись лес и алтайские горы. Деревенские дома расположились по обе стороны речки. Село соединялось двумя мостами. Казалось, что дома вытягивались в одну, максимум в три протяженных улицы. Строения в большинстве своем были добротными и даже довольно дорогими для подобной глуши. Стереотипное мышление Ивана проводило параллель между близостью населенного пункта к мегаполису и его благосостоянием. Мимо проносились и дома из красного кирпича, и выточенные из дерева срубы. Иван отметил, что большинство построек были сравнительно новыми. Старые почерневшие постройки встречались, но в общей массе их было не так уж много.

– Здесь живет почти пятьдесят семей, – заметив изучающий окрестности взгляд Ивана, прокомментировала Марья. – Все – наши родственники, так или иначе.

– Много у вас родственников, – задумчиво произнес Иван. Он был немного потрясен встречей с маленькой Швейцарией в алтайских горах. Иван отметил, что заборы большинства домов были достаточно простыми, из досок, и носили, видимо, функцию защиты от забредавших ночью в село животных, нежели от людей. Марья махала попадавшимся по пути людям. Иван был потрясен, видя на улице людей исключительно в народной одежде. Мужчины обязательно с бородами и в косоворотках. Женщины в платках и сарафанах. На многих девочках и совсем молодых девушках Иван платков не видел. Они носили такую же, как у Марьи, косу с вплетенной лентой. Иван сделал вывод, что это отличало незамужних девиц. Девушка приветливо махала рукой всем встречным, они с жаром отвечали ей тем же.

В конце улицы Иван заметил церковь с высоким куполом. Полностью из дерева.

– Церковь Успения, – пояснила Марья. – Наша, родовая.

Ивана поражало качество дорог. Полотно было настолько ровным, что вполне могло конкурировать с лучшими участками федеральной трассы. Казалось, в селе царил какой-то немецкий порядок.

Машина перебралась через каменный мост. Иван в очередной раз с удивлением обратил внимание на его замечательное состояние. «Чероки» вскоре остановился у дома из красного кирпича с высоким забором. Первый (и единственный?) забор такой высоты. Словно у крепости. Марья взяла с панели небольшой пульт, направила его на лобовое стекло, и через секунду кованые ворота дома медленно раскрылись. Машина въехала на территорию.

Перед Иваном раскинулся просторный двор с парковкой, на которой их с Марьей встречали уже знакомые «Круизер» и «Тахо». Квадратный двор с двух сторон закрывался высоким забором, с двух других – стенами дома. Получался некий каменный мешок. Иван подумал, что просто так отсюда не выбраться. Дом со двора представлял собой Г-образное строение, имел два этажа и мансарду. Чувствовалось, что высота каждого этажа выходила за привычные для Ивана три метра. В дом вели две двери. По украшенному крыльцу справа можно было догадаться, где находился парадный вход. Марья, выпрыгнув из машины, жестом пригласила Ивана следовать за ней. Хлопнув дверью, он по направлению движения девушки уже понимал, что в дом попадет через непарадный вход. За «Круизером», как оказалось, стояла похожая на маленький домик собачья будка. Из входного проема торчала внушительных размеров овчарка. Грустным взглядом она посмотрела на Ивана. Корнилов поежился. Марья только усмехнулась.

За дверью путников встретили сени, из которых струйкой вытекал широкий коридор. Направления движения они не меняли. Иван догадался, что коридор насквозь пересекал эту часть дома. По стенам ютились закрытые двери комнат. На стенах, обитых дорогой вагонкой, Иван не встретил привычных для подобного интерьера рамок с фотографиями и чучел диких животных. Коридор был абсолютно пуст. Видимо, проходная функция накладывала свой отпечаток.

Пройдя сквозь двор, Иван убедился в своей теории. Часть дома, в которую вело парадное крыльцо, за пределами своей «Г» выдавалась еще на несколько десятков метров вперед. В конце здания на мансарде Иван отметил строение, напоминавшее башню. Попытавшись глазами продолжить границы обзора строения, Корнилов посмотрел вдаль. За участком густой лес горами уходил за горизонт. Теперь Иван решил осмотреть сам участок. На огромной территории разместился настоящий райский сад. Марья вела его по аккуратной дорожке, бордюрами которой служили маленькие пеньки, вкопанные в землю. В саду были собраны самые разнообразные деревья, они тянулись по всему маршруту движения. Рост не был столь велик, и Иван решил, что их посадили сравнительно недавно. Встречались потрясающие клумбы цветов. Ивану невольно вспомнились чеховские сады.

На территории сада виднелось несколько построек разной величины. Было заметно, что в самом конце участка за деревьями спряталась маленькая деревянная церковь. Снова церковь. Иван пытался вытащить из своего сознания все, что ему было известно о старообрядцах. Они с Марьей прошли мимо одноэтажного деревянного дома, служившего, видимо, чем-то вроде банкетного зала. Одна сторона здания была застеклена, из крыши торчала каменная труба. Обойдя строение, Иван увидел огромную открытую веранду с множеством столов и стульев.

– Все праздники обычно у нас проходят, – подсказала Марья.

На пути им встретился ручеек с перекинутым через него мостиком, и лавка рядом. Как в романе века девятнадцатого. Следующим строением был двухэтажный деревянный сруб внушительных размеров. В половину дома девушки и ее семьи, как показалось Ивану.

– Гостевой дом, – продолжала Марья. – Пока разместим тебя здесь.

– Пока? – улыбнулся Иван.

– Пока отец не решит, что с тобой делать, – голос ее погрустнел. При этих словах Ивану вспомнились подробности его захвата, сырой подвал и последовавший за этим допрос.

Марья проводила Корнилова на второй этаж гостевого дома, завела в небольшую комнату и, развернувшись, собралась уходить. Иван взял ее за руку. Девушка замерла, но не повернулась к нему.

– Марь…

– Что? – на Ивана смотрела пара бирюзовых глаз.

– Мы можем поговорить?

Девушка медленно от двери подошла к кровати и устало уселась на край.

– Ты ведь понимаешь, что я не просто так повидаться приехал? – Иван подошел к ней, сел рядом и взял ее за руку. Марья аккуратно отдернула руку.

– Понимаю. Тебе нужно поговорить с моим отцом. После ужина.

Девушка встала и направилась к двери.

– Твоя сумка в шкафу. С остальным разберешься. У тебя пара часов есть, потом я за тобой приду.

Иван осмотрелся. Комната с одним окном, кровать, тумбочка, шкаф, дверь в ванную. В углу комнаты, окутанная рушником, стояла старинная икона. Иван сходил в душ и повалился на кровать. Ему хотелось есть и спать. Но спать гораздо больше. Вытянувшись на кровати, он некоторое время рассматривал лампочку на потолке. Через некоторое время почувствовал, как проваливается в глубокий сон.

Поспать Ивану не удалось. Марья вернулась гораздо раньше обещанного. Услышав настойчивый стук в дверь, Корнилов, растирая глаза, попросил стучавшего входить. Марья, игриво улыбалась, выглянула из-за двери. Ивану нравился ее настрой.

– Я подумала, что до ужина ты можешь просто не дожить. Вставай. Жду тебя на улице.

Только сейчас Иван обнаружил, что лежит в одних трусах. Ему стало неловко. Усталость путала сознанье и напрочь вышибала из головы ряд моментов. Поняв, что парадная одежда не совсем уже пригодна для носки, Иван облачился в кроссовки, спортивные штаны и футболку. Да, он был убежден, что валить его посреди таежной трассы на асфальт и держать в подвале никто не будет. Иван верил, что, без особого труда настигнув Марью, он попросит отца выдать дочь за него замуж, а уже на следующий день строгий старообрядец станет для него «дядей Степой». Ночь радостной гулянки по поводу свадьбы дочери сблизит их до того, что он всего за сутки станет в доску своим, и на ужин следующего дня (в пьяном забытьи проспав завтрак и обед) Корнилов получит полное право идти в спортивных трениках. Жгучая самоирония чуть не заставила Ивана зааплодировать самому себе.

С Марьей они проследовали в дом с большой верандой. На столе дымились тарелки с долгожданной едой. Увидев улыбку и кивок Марьи, он не раздумывая набросился на еду.

– Мама готовила. – Марья сидела напротив, правой рукой облокотившись на стол и подложив под щеку ладонь.

Иван уничтожил суп из гуся, опрокинул в рот баранину, опустошил все тарелки с нарезками и салатом, после чего перешел к пирогам. Марья, улыбаясь, молча налила Ивану чай. Гортань ощутила теплую жидкость.

– Чай на травах? – наконец спросил он.

– Наш семейный рецепт, – ответила девушка, не желая, видимо, раскрывать его содержание.

Иван пристально смотрел на Марью. Его взгляд, как обычно, сказал ей гораздо больше слов.

– Твой героизм заслуживает маленького поощрения, – начала девушка.

– Мне кажется, я уже заслужил медаль, – усмехнулся Иван.

Марья улыбнулась, ничего не ответив, и начала свой рассказ, закинув рукой упавшую на грудь косу за спину.

– Наша семья происходит из княжеского рода Успенских. До семнадцатого века предки славились как верные воины. Они участвовали во всех войнах Русского государства. Предание рода гласит, что еще на Куликовом поле отличились наши пращуры… После церковного раскола все изменилось. Никто не собирался предавать заветы отцов, и к Петровской эпохе род Успенских почти полностью был уничтожен. Кто-то попробовал присягнуть на верность царю. Но большая часть уцелевших в гонениях покинула Россию. Тогда и началось наше служение: мы увозили с собой святыни рода, древнейшие иконы, церковную утварь, которая после массового уничтожения «реформаторами» уже считалась большой редкостью. Воинский навык, смекалка, способность выживать в любых условиях сделали свое дело. К середине восемнадцатого века нас нанимали охранять древнейшие христианские святыни, которые могли быть украдены или попросту уничтожены. Мужчины нашего рода разрабатывали систему защиты могилы боярыни Морозовой, несли у нее длительную охрану. К девятнадцатому столетию Успенские превратились в целый клан хранителей святынь. Воинское ремесло оттачивалось частью представителей рода в боевых действиях на стороне России – отношение к старообрядцам несколько изменилось…

– Мне в это трудно поверить, – кусок пирога уже не лез в горло зачарованному Ивану. – Получается, вы что-то вроде старообрядческого спецназа?

– Да, так и есть. Мы спасали иконы, походные церкви, облачения, антиминсы, книги и многое другое от наполеоновских войск и обер-прокурорских фискалов. Знаменитые подземные ходы под купеческими домами в разных уголках России – разработки наших предков… Ты ведь слышал о том, что перед революцией на долю старообрядцев приходилось две трети ВВП империи? Это был золотой период. Распечатали алтари. Из разных уголков России и из-за ее пределов мы сопровождали святые грузы… Все изменилось, как ты понимаешь, с началом революции. Никто сразу не понял, что же на самом деле произошло. Но мы сориентировались быстро. Вплоть до начала Великой Отечественной Успенские провели более тысячи операций по спасению христианских святынь. Они вывозились за границу и в те уголки Советского Союза, куда еще не дошла нога большевиков. С огромным риском для жизни. Кто-то погиб. В войну приходилось действовать на оккупированной территории, в Европе очень ценились предметы религиозного культа из России. В общем, немцы хоть и воспринимали их как дорогой антиквариат, готовы были за него драться, как за Сталинград.

– Ты хочешь сказать, вы с фашистами за иконы сражались?

– Да. На оккупированных территориях мы почти всегда действовали вместе с партизанскими отрядами. Как это ни странно, некоторые Успенские после войны даже получили государственные награды.

Иван не верил своим ушам.

– Девяностые годы конца прошлого века были не менее жаркими. За иконами в церкви, моленные дома, даже таежные скиты направлялись дельцы. Не обученные, как бойцы спецназа, но вполне способные обокрасть обычных молитвенников. Работы хватало. Из страны на Запад вывозили все, за что платили. Именно тогда отец впервые столкнулся с хорошо подготовленными группами. Знаешь, никто тебе не расскажет о разграблении монастыря на Дубчесе, притоке Енисея. Добраться туда – архисложно. Прилетели вертолеты, людей построили под дулами автоматов, храмы зачистили. Возникало много вопросов, кто за этим стоял. Я рассказываю это для того, чтобы ты мог примерно понять, какую ценность имеют наши святыни даже для людей, далеких от религии.

Нам и сейчас хватает работы. Иногда приходится ехать в какую-то глушь, забрать для сопровождения груз и вернуть его обратно. Порой приходится просто покупать. Бывает, что на мировых аукционах. Есть серьезные ценители – они доходят до исступления, готовы заплатить деньги, которые тебе и не снились… Самые серьезные задания состоят в возврате украденных святынь. Такие операции не сказать что бывают часто, но их уровень требует предельной концентрации. В Поволжье мы делали передышку после задания в Европе. Возвращали икону. И сейчас вернулись домой…

– Послушай, а кто все это содержит? – резонно спросил Иван. – Вы сами? Я смотрю, у вас тут совсем не бедно…

– Старообрядцы живут по всему миру. Вне зависимости от согласий – внутреннего деления по религиозным убеждениям – есть вопросы, в которых мы едины. Старообрядческие миллиардеры остались, они живут в разных странах. Ты удивишься, в самых развитых они могут занимать первые строчки местных журналов «Форбс». Серьезную поддержку оказывают они. Но благодаря появившимся связям и жилке отца мы сумели отточить самодостаточную систему, открыли ряд своих фирм самой разной направленности. Я говорила, что в поселке – только наша родня? Весь наш бизнес на них и тех, кто им занимается за пределами Успенки, в том числе и в Москве и даже в Нью-Йорке. Лесная промышленность, добыча ископаемых, переработка, производство, сельское хозяйство, сервис.

– А твоей отец… – осторожно начал Иван.

– Здесь главный он. Отец происходит из воинской ветви, он знает столько, сколько не расскажет тебе ни один инструктор лучших спецподразделений мира. Ратный навык насчитывает столетия. Он обучал моих братьев, племянников, которые сейчас со своими отцами выполняют свои задачи. В общем, если резюмировать, мы что-то вроде крутой частной военной компании.

– А что делаешь в этих командировках с отцом и братьями ты? – Ивану с трудом верилось, что «ратным навыком» может владеть эта хрупкая девушка.

– Меня кое-чему обучили. Помимо прочего в мои функции входят и задачи тонкого исполнения, работа под прикрытием. Иногда, чтобы снять подозрение и аккуратно выполнить работу, нужна очаровательная девушка.

Марья обворожительно улыбнулась. Внутри Ивана потеплело.

– Расскажешь о какой-нибудь операции? – Иван отхлебнул чаю и с интересом смотрел на девушку. Он действительно ее не знал. Она раскрывалась перед ним в необычном свете.