Лучший сценарий

Впрочем, знакомиться с ней я так и не торопился. Даже сейчас, спустя несколько лет, я бы не отважился подойти к незнакомой, пусть и улыбающейся мне, девушке и завязать общение. Но в тот момент в моей голове созрел план. Я куплю розу, привяжу к ней небольшую открытку с номером телефона, подарю ей, и будь, что будет. Если позвонит, то хорошо. Если нет – значит, не судьба. Не понравился. Показалось.

Однако этому плану не суждено было сбыться. Листая социальную сеть, я решил поискать её страничку. Девушка, из Пыть-Яха, лет двадцати трёх, может быть, чуть старше. Я сужал параметры поиска настолько, насколько это было возможно. Спустя несколько просмотренных страниц моё терпение было вознаграждено – я обнаружил её профиль. Открыв личные сообщения, я тут же написал и получил ответ. Знакомство состоялось, пусть и очень скромно.

Я понятия не имел, что она замужем, до тех пор, пока не решился спросить об этом сам. Ответ меня, естественно, не порадовал, но и не особо расстроил. В конце концов, я рассчитывал на дружеское общение, не более. Однако жизнь распорядилась несколько иначе. С каждым днём симпатии между нами всё больше углублялись, превращаясь в привязанность. Однажды она сама предложила мне: «Давай просто дружить?». Я согласился, а на следующий день жадно целовал её в губы, раскрасневшиеся и мокрые от слёз щёки, вдыхал запах её духов и думал, что поступить по-другому я бы не смог.

Мы начали встречаться тайком, а я уже придумывал план побега. Увезу её в Ханты-Мансийск. Она говорила, что училась там, и ей очень нравится город. Что ж, наверное, это судьба. Когда я выложил эту идею, она отказалась, сказав, что не сможет оставить семью, поддавшись мимолётному желанию. Это было в воскресенье, а в понедельник утром, мы снова целовали друг друга, будто пережив долгое расставание.

Наши отношения напоминали качели – серьёзные разговоры сменялись беспечными поцелуями и признаниями, сдержанные вечерние рукопожатия на прощание утром превращались в тёплые объятия, в личных сообщениях было то пусто, то не унимались потоки нашего сознания. Я принял решение переехать в Ханты-Мансийск один, чтобы подготовить почву для её переезда, нашёл работу, несколько позже уладил вопросы с жильём. Впрочем, Тоня переезжать не торопилась, хотя в шутку постоянно спрашивала меня о том, готов ли я принять её и смогу ли унести столько счастья. Раз в месяц я приезжал в Пыть-Ях, и мы виделись. Так и жили следующие три года.

В этом году моё терпение исчерпало себя окончательно. Я приехал на выходные в Пыть-Ях и назначил ей встречу.

– Хочу сделать тебе предложение, – робко начал я.

– Давай, – ответила она.

– Я очень хочу остаться жить в Хантах, но без тебя там – не то. Вот если бы ты переехала ко мне.

– Ты же понимаешь, что просишь от меня невозможного? – спросила Тоня. – Я думала, это уже давно решено, Дим. Я замужем, и не брошу семью.

– Но это же несправедливо, – возразил я. – Почему два любящих человека должны мучиться в разлуке на расстоянии. Давай попробуем?

– Нет, – так же твёрдо ответила она. – Я не готова.

– Тоня, ты меня любишь?

Она молчала, опустив глаза. Любит, но не признается. Знает, что этим откроет мне возможность переубедить себя. Я не был особо силён в дискуссиях, то Тоня умела дискутировать ещё меньше, и она боялась, что я этим непременно воспользуюсь. Сколько раз уже так делал.

Я надеялся получить в ответ хотя бы обещание подумать о предложении, но она, как назло, молчала, а потом и вовсе сменила тему:

– Какие планы на лето?

– Июнь работаю, а в июле отпуск, – без особого участия ответил я.

– Поедешь куда-то?

– В Пыть-Ях.

– А что так? Надо к морю, греться, загорать, купаться.

Не этой беседы я ждал в такой момент. Тут решается судьба, а мы про море с солнцем. Или она издевается?

– Тоня, так что насчёт моего предложения? – напомнил я.

– Дим, нет. Точка. Я в Пыть-Яхе, с мужем. А ты. Хочешь – в Хантах оставайся, а хочешь – переезжай обратно. Но не надейся, что это что-то изменит между нами.

– Но ты же меня любишь, я знаю.

– И что с того? Даже если и так, то это далеко не причина. Если бы решало только наличие чувства, то я бы сбежала в первый месяц. Как видишь, этого не случилось.

Я не знал, как ещё возразить, что противопоставить. Просто молча шёл рядом, провожая её домой. Внутри меня кипело чувство обиды. Почти четыре года коту под хвост. Каждый раз я отвоёвывал её по приезду и терял, как только садился в автобус до Ханты-Мансийска. Я вкладывал в эти отношения всего себя, всю душу, всю любовь, но в ответ почти всегда получал сдержанный отказ. Я устал от такой жизни, бесконечного ожидания, встреч тайком и поцелуев украдкой.

– Может быть, и правда всё? – спросил я.

– Что всё? – переспросила Тоня.

– Прошла любовь. Или ты меня и не любила никогда, раз позволяешь себе так издеваться.

– Можно подумать, ты этого со мной не делаешь?

Я наблюдал, как у Тони блеснули от подступившей влаги глаза.

– Зачем друг друга мучать?

– И правда, – согласилась она, пытаясь придать голосу твёрдости. – Давай просто расстанемся? Давай ты больше не будешь приезжать ко мне и взглядом вымаливать любовь? Давай больше не будем об этом? Никогда.

– Раз ты меня больше не любишь – давай, – согласился я, развернулся и через плечо бросил. – Доброй ночи! И счастья тебе!

– И тебе!

– Ну тебя! – махнул я рукой и без оглядки пошёл в сторону дома.

В тот момент мне хотелось уехать сразу же, перемахнуть через железнодорожный мост и на привокзальной площади сесть в любую попавшуюся маршрутку. Прочь отсюда, здесь теперь всё будет напоминать о ней! Я с трудом преодолел это желание и отправился на остановку городского автобуса. Сначала домой, собрать немногочисленный багаж и обязательно уделить ещё немного времени матери, ведь для неё каждый мой редкий приезд был словно праздник.

Злость на себя, на несправедливую судьбу и сложившиеся обстоятельства понемногу отступала, и на своей остановке я вышел уже с мыслью о том, что давно пора бы смириться со сложившейся ситуацией. Я и так приложил слишком много сил, чтобы иметь шансы на моменты минутного счастья. За эти три с лишним года накопилась эмоциональная усталость от всего этого, и хотелось поскорее достичь хоть какого-то результата в непонятных отношениях. Слезть с качелей. Вместе. Однако делать это пришлось поодиночке. Жаль. Но надо было жить дальше.

«Не злюсь. Это всё равно непродуктивно», – ответил я.

«Отходчивый, – заключила она и добавила, – Я и правда не готова к таким переменам. Честно».

«Забудь об этом», – написал я с неожиданной для себя лёгкостью. Раньше я мог удариться в спор, привести кучу аргументов в свою пользу, нажать на чувства, но сейчас я сомневался, нужно ли всё это и ради чего. Я просто добавил: «Если так будет легче, то давай просто дружить».

«Знаю я вас, Баянкин. Вы дружить не умеете, вы сегодня предлагаете дружбу, а завтра бросаетесь с поцелуями», – ответила она.

«Я больше не приеду к тебе. Теперь мы будем общаться только сообщениями. Я даже звонить не стану», – заверил я.

«Всё так серьёзно?».

«Да. Я тут подумал и сделал вывод, что ты всё-таки права».

«Хорошо. Спасибо за честность», – ответила она спустя несколько минут.

«Лучше так, чем каждый раз питать себя надеждами».

«И правда!», – согласилась Тоня и вышла из сети.

До вечера она мне не писала, и я мог сосредоточиться на работе. Меня снова закрутило в водоворот офисной суеты, оперативная память запоминала и тут же выдавала в редактор цифры идентификационных номеров, кодификаторов, наименования контрагентов, имена и фамилии должностных лиц, даты, сроки. День был насыщенным. Я вспоминал о Тоне только в перерывах, и то мельком. Отрицать тот факт, что я думал о ней, было бесполезно. Но работы было слишком много, чтобы занять ей все свои мысли.

Выходя из офиса вечером, я вспомнил, что так и не занялся ошибочными договорами, которые готовил вчера. Я сделал себе пометку в смартфоне, чтобы не забыть о них окончательно, и успокоился. Домой шёл пешком, решив попутно послушать музыку. Выбор пал на «Мьюз». Уж кого-кого, а этим ребятам можно внимать бесконечно с утра до вечера.

– Я дома, – сказал я, переступив порог и заметив Наташины кроссовки небольшого размера.

– Димыч, привет! – неизменно ответила соседка из своей комнаты.

Я заглянул к ней. Наташа сидела на диване в шортиках и домашней футболке и набирала на миниатюрном ноутбуке какой-то текст.

– Вдохновение снизошло? – спросил я, не скрывая интереса.

– Угу, – ответила она, не отрывая взгляда от текстового редактора.

– Хорошее дело, – сказал я. – А у меня тоже что-то новенькое наклёвывается.

– Что начал? – Наташа подняла голову.

– Небольшую повесть. Автобиографическую.

– Ударился в воспоминания? Завязывал бы ты с этим, Димыч.

– Да, почему нет? – возразил я. – Если есть, что хорошего вспомнить, почему бы не рассказать об этом?

– А то, что таким образом ты просто держишь прошлое рядом и не отпускаешь его. И если его постоянно при себе держать, ничего нового не произойдёт. Ты занимаешь в своей душе то место, которое мог бы заполнить новый человек, понимаешь?

– Возможно, ты права, – согласился я немного подумав. – Но теперь уже как-то некрасиво будет бросать. Раз начал – надо сделать до конца. И отпустить.

– Ты неисправим, Димыч, – заключила она и улыбнулась.

– Даю слово – напишу повесть и выкину всех из головы.

– Даже Тоню?

– И её тоже.

– Посмотрим, посмотрим, – сказала она. – Знаешь, что? Давай-ка я тебе погадаю? Я же не делала этого тебе ни разу?

– Нет.

В самом начале нашей дружбы Наташа призналась, что обладает некоторыми способностями, умеет читать людей по прикосновению. Ореол девушки-колдуньи и правда над ней витал, но скорее она казалась мне загадочной, чем экстраординарной. Наташа достала колоду карт Таро, зажгла свечу. Перетасовав колоду, она предложила мне сдвинуть её часть, потом ещё два раза, чтобы карты «настроились» на меня. Потом она стала постепенно прикидывать расклад.

– Впереди у тебя перемены, – начала она. – Потребуется внутренняя сила и терпение, но ты справишься. Работу вынужденно придётся сменить, но это к лучшему, потому что ты откроешь в себе новые способности и сможешь найти место, где их реализовать. Но учти, работать придётся много. По крайней мере, поначалу.

– А с личной жизнью что? – спросил я.

– Тоже постепенно наладится. Правда, придётся избавиться от иллюзий и пересмотреть своё отношение к противоположному полу. Твоя беда в том, что ты готов носить партнёршу на руках, едва ли не обожествляя её. Не многие такое любят и стараются избегать подобных мужчин, а некоторые не особо приличные вообще зачастую пользуются.

– Это точно, – согласился я.

– Мой тебе совет: отвлекись от вопросов личной жизни и сосредоточься на себе. Поработай над тем, как ты себя реализуешь. А любовь сама тебя найдёт, вот увидишь. Как раз в тот момент, когда произойдёт переоценка ценностей. Девушка появится, не отвертишься.

– Это хорошо, – довольно сказал я.

– Но не забывай, что сначала нужно заняться собой, – напомнила Наташа, возвращая меня с небес на землю.

– Знаешь, а я ведь и правда подумываю работу сменить. Не вывожу объём, да и зарплата скромная. А Тоне вообще сказал, что мы теперь только дружим.

– Тем лучше, – ответила Наташа, и при упоминании о другой девушке сморщила носик. – Но, если честно, не нравится мне эта Тоня. Я вижу, как ты по ней убиваешься, и мне тебя жалко. А она живёт себе, поди, хорошо устроившись.

– В какой-то момент мне показалось, что она и дальше будет так жить. Никогда не решится покинуть зону комфорта. Знаешь, мне в дороге сон приснился. Будто прошло лет пятнадцать, я стал состоявшимся писателем, даже сценаристом какой-то игры, и тут в Москве на концерте встречаю её. И она ничуть не изменилась, разве что стала чуть взрослее и ещё строже, но до сих пор замужем. Причём я отчётливо запомнил, что мы были в шаге от совместной жизни, я даже в Пыть-Ях переехал за ней, а потом что-то пошло не так.

– И чем сон закончился в итоге?

– Я высказал ей всё, что у меня наболело за эти пятнадцать лет, и мы окончательно разошлись.

– Вполне вероятно, что так и будет, если ты станешь хранить для неё место в душе, – сказала Наташа. – Отпусти её. Серьёзно. И ты увидишь, как жизнь начнёт выстраиваться совсем иначе.

– Стоит только сделать этот выбор, – дополнил я и внезапно вспомнил концовку сна. – Наташ, слушай, а что, если всё происходящее с нами не реально?

– В смысле? – непонимающе спросила она.

– В том смысле, что мы с тобой, как и все остальные заключены в симуляцию и каждый из нас проживает свой строго определённый сценарий?

– С чего ты так решил?

– Перед тем, как проснуться, я якобы уснул во сне. Или не уснул. Но передо мной был экран, знаешь, такой, с синим фоном и жёлтыми буквами, а в нём меню. Меню выбора сценариев. И куча непонятных файлов с указанными датами, из которых надо было что-то выбрать, какой-то один файл. Я так и сделал, потом побежал ползунок загрузки, после чего я резко проснулся от рывка маршрутки.

– А какую дату выбрал ты? Помнишь?

Я напрягся и меня тут же будто шибануло током. Наташа молча наблюдала, как от шока расширились мои зрачки, а дыхание и сердцебиение участились.

– Ну? – нетерпеливо спросила она.