Нижние земли
- -
- 100%
- +
Монастыря, по-прежнему, было не видать, и Рууд начал осторожно обходить странное облако сбоку.
Чем ближе он подходил к монастырю, тем отчетливее сквозь серую пелену проступали развалины, бывшие когда-то монастырской стеной и храмом. Стало трудно дышать. От святилища осталась лишь одна, ближняя к реке стена, которую жадно лизали языки пламени. У столовой были целы все стены, но она лишилась крыши и из-за бушевавшего внутри огня, была похожа на огромный очаг. На месте библиотеки не было даже обломков. Ее словно корова языком слизнула. То, что это была за «корова», Рууд понял, подойдя ближе. Там, где стояло хранилище церковных книг, теперь пролегала гигантская дымящаяся борозда. Страшная догадка заставила схватиться его за голову. Неужели на монастырь напал «огненный червь»?
Закашлявшись, Рууд побежал к подземным кельям. Жар, исходящий от пылающей столовой заставил его сделать крюк, но все равно, ее упавшая стена взметнула облако пепла, и Рууд снова закашлялся.
Вот и вход в кельи. В дымном сумраке он споткнулся о чье-то лежащее поперек коридора тело и тут же упал на еще одно, такое же.
Вскрикнув, Рууд вскочил и бросился во внутрь. С трудом отыскав келью Хендрика, он толкнул дверь. Та долго не поддавалась. Мешало чье-то тело. Наконец дверь поддалась, и проскользнув в образовавшуюся щель, Рууд увидел растянувшегося у порога Кееса ВанХогдалема. Лицо его было так обезображено, что узнать столь неожиданно оказавшегося здесь наемника, можно было только по его ружью, которое тот намертво прижал к груди, да по неизменной латанной-перелатанной кожаной куртке, которую Кеес ни за что не соглашался сменить на что-то более приличное.
Из угла, где стояла кровать послышался стон. Рууд бросился туда. На обломках мебели, заваленный всякой утварью, лежал, держащийся за бок, Хендрик.
– Рууд, – прохрипел он, – слушай меня внимательно. Вон там, под сундуком спрятано все самое ценное, что у меня есть… – старик закашлялся и его грязная, изорванная рубаха покрылась красными пятнами.
Рууд подался к Хендрику и только теперь увидел, что из раны, которую зажимает старик, торчит обломок ножки стола.
– Граната, – выдавил умирающий из себя непонятное слово. – Возьми там дневник Стеенерсона, пистолет и узелок с антирадом… кхы, кхы… ну с леденцами. И запомни хорошенько… кхы, кхы… обязательно ешь эти леденцы, пока не кончаться. И слышишь, мой мальчик… кхы, кхы… не больше и не меньше одного раза в три дня… кхы, кхы… ты должен пойти в Роттердам… кхы, кхы… и найти там Вима – брата Кеса… кхы, кхы… он знает, как отомстить огненному чер… кхы, кхы, – старик захрипел, выгнулся дугой и застыл, уставившись немигающим взглядом в потолок кельи.
Рууд, глотая слезы, подошел к огромному сундуку. Поначалу тот и не думал тронуться с места и только когда паренек упершись ногами в стенку, навалился на дубовую громадину – чуть-чуть сдвинулся.
После того, как Рууд повторил эту операцию несколько раз, из-под проклепанного брюха показалось какое-то углубление, доверху засыпанное опилками.
Он пошарил в них рукой и, выудив несколько узелков из невиданной до этого прочной ткани, бросил их в сумку и выскочил на улицу. Надо было еще проверить свой тайник – уцелел ли?
С тайником ему повезло. Та стена, в кладке которой он запрятал приготовленные для побега пожитки, оказалась цела. Она была похожа на кусок оплавленного сахара, который отрезали гигантским раскаленным ножом совсем не далеко от его тайника.
Закинув мешок и арбалет за спину, Рууд поспешил прочь из развалин. Он шел со стороны реки и минуты через три наткнулся на необычное место. Возвышавшийся раньше на противоположном берегу утес полностью сполз в воду, наполовину перекрыв русло реки, отчего, то сместилось левее, покрыв собою монастырское пастбище.
А за остатками утеса Руду и вовсе открылась невероятная картина. В по-прежнему высоком берегу зияла огромная пещера. Вернее, все это было похоже на кротовью нору. Ее неестественно ровные края были оплавлены как и куски монастырской стены. Из кромешной тьмы поднимались клубы белого дыма, похожие на то облако, за которым он наблюдал с опушки леса.
Не в силах сопротивляться мальчишескому любопытству, Рууд подошел поближе. Даже на противоположном берегу чувствовалось жаркое дыхание пещеры-норы. Разглядеть что-либо сквозь белую завесу было сложно, но в одной из редких прорех он все-таки увидел пугающую своими размерами, уходящую куда-то вниз, бездонную черную глотку.
Какое чудовище могло вырыть такой ход? Неужели это тот самый огненный червь, о котором ходили слухи и о котором были последние слова Хендрика?
Рууд повернулся и пошел в направлении тракта, до которого было полдня пути. Нужно было до темна найти какую-нибудь старую машину и заночевать в ней. Рууд несколько раз произнес вслух непривычное слово «машина» – а ведь был еще и «пис-то-лет», который грел ему бок одним своим присутствием в сумке.
А оглядываться на развалины монастыря, ставшего могилой для Хендрика Эгелькампа и еще многих других людей, с которыми Рууд прожил не один год, он не хотел. Или не мог.
Еще совсем тоненькая розовая полоска на предрассветном небе потихоньку увеличивалась в размерах, отвоевывая все больше и больше пространства у холодного серого монолита, придавившего собой и притихший в это раннее время лес, и усыпанную мертвыми автомобилями автостраду, которую вообще-то всегда называли попросту, трактом.
Но на здоровом листе, исчерченном линиями различной толщины и усеянном разноцветными кляксами, тракт назывался автострадой N-228. Сам этот лист назывался картой.
Возможно, в этой карте Рууд так бы ничего и не понял, если бы в свое время покойный Кеес не показал бы ему: их монастырь, реку возле него, Хогендорп, озеро Маствикердик, сам тракт и Роттердам. Желтая полоска N-228 тянулась на верх и упиралась в толстую оранжевую E31, которая, извиваясь, справа на лево, доходила до самого Роттердама.
Вот туда-то он и пойдет. Рууд закусил нижнюю губу. Так, озеро у него за спиной – значит идти нужно направо. Он свернул старинное потрепанное полотнище и убрал его в мешок.
Карту Рууд вытащил из-за голенища мертвого Кеса. Он хотел взять и его ружье, но посмотрев на развороченный боевой механизм, передумал. Хотя патроны к нему прихватить не забыл, и теперь коробка с ними делала и без того тяжелый заплечный мешок, просто неподъемным.
Еще раз обернувшись на приютивший его средних размеров автомобиль, похожий на маленький домик, он обматерил проклятые пружины, всю ночь проверявшие его бока на прочность. Когда-то автомобиль был голубого цвета. Это можно было понять по редким проплешинам, еще не изъеденным ржавчиной. А спереди сквозь ржавчину проступала какая-то надпись, по-видимому, имя его хозяина.
– Спасибо тебе Вольво, – Рууд поправил лямку мешка, передвинул колчан, висящий на поясе, чуть дальше назад и пошел вдоль выстроившихся в ряд автомобилей.
Где-то, через полчаса, он наткнулся на огромный автомобиль, завалившийся на бок. Из телеги, которую он тащил когда-то за собой, вывалились огромные ржавые столбы и перекрыли вход на очередной мост, через очередной канал. Один из столбов буквально расплющил переднюю часть маленького автомобиля. Дверца задней его части была приоткрыта и Рууд, подойдя, увидел отполированные до белизны кости скрюченного скелета. Из-под него торчали обутые в довольно-таки приличные ботинки, тонкие косточки ног, еще одного скелета. Он был поменьше размером (наверное детский) и ботинки к сожалению были тоже маленькие.
Поэтому-то их никто до сих пор и не взял. Рууд протянул руку к находке. Может, хоть поменяю на что-нибудь. Но ребристая подошва от прикосновения его руки моментально рассыпалась в труху. Рууд пригнулся и пролез под грозившим вот-вот рухнуть столбом. Сзади у приплющенного автомобиля тоже была маленькая дверца, которую слегка перекосило от удара.
Он поднял железный прут, валяющийся неподалеку и, сунув его в щель, с силой надавил вниз. Проскрежетав, дверца поддалась, и когда Рууд перестал чихать от поднявшейся пыли, он увидел содержимое ящика, в котором Прежние перевозили свои пожитки.
Прямо перед ним стоял черный сундук со странным окном в одном боку. Такие Рууд видел в нескольких пустых домах, в которые они с деревенскими ребятами залезали, играя в прятки. Для чего нужна была Прежним эта штука сто лет назад, он до сих пор не знал.
За сундуком лежало несколько непонятных плоских коробок и куча узлов, набитых когда-то разноцветным, а теперь выцветшим и покрытым пылью, тряпьем.
Зачем они делали такое? Рууд посмотрел на свет прозрачную рубаху, которая тут же расползлась у него в руках. Да разве такое возможно носить? Он отряхнул от пыли чудную шляпу, напоминающую шляпку гриба и напялил ее себе на голову. Как и следовало ожидать, старинный предмет тут же сдуло ветром, и эта конструкция, словно колесо от арбы кочевников, покатилась по потрескавшемуся полотну дороги.
Еще немного покопавшись в шмотье, он уже собирался идти дальше, когда его внимание привлек еще один странный предмет. Он был похож на копье, но его противоположный от наконечника конец, был загнут крючком, а все древко было обмотано странной тканью, похожей на ту, из которой были сделаны Хендриковские узлы.
Рууд взял копье за крючок и помахал им. Пряжка, держащая ремешок, стягивающий ткань, отскочила в сторону, что-то щелкнуло. Он даже не понял, что произошло дальше, но все это его сильно напугало. Шарахнувшись назад, Рууд больно ударился локтем об край крыши соседнего автомобиля, а копье, превратившееся в небольшой шатер, прыгнуло в противоположную сторону.
Что это? Древняя магия или очередной механизм прежних? Чего еще ожидать от этих столетних артефактов? Может копье-шатер сейчас завертится и, зацепив его своим крючком, поднимет в небо?
Рууд взял металлический прут, которым вскрыл автомобиль и бросил его в шатер-копье. Ничего не произошло. Потом он подошел и осторожно поддел странную штуковину носком ботинка. Опять ничего. Осмелев, Рууд взял маленький шатер в руки. Повертел.
Ветер попытался вырвать находку у него из рук.
Ага, понял. Они, наверное, с этим ходили по ветру, когда уставали. Умно. Но как сделать так, чтобы шатер стал снова похож на копье?
Он внимательно изучил рукоятку и найдя нечто, похожее на переводчик огня, на Кеесовском ружье, нажал на этот рычажок.
Рууд вздрогнул от неожиданно раздавшегося нового щелчка, но копья из рук не выронил. Хорошо сохранилось! Наверное, из-за того, что в тряпках лежало. Рууд и раньше находил много странных вещей, оставшихся от прежних, но всех их, в беспорядке валяющихся в бесчисленных разоренных хижинах, безжалостное время превратило в мусор. Мало что вообще удавалось подержать в руках. Старая одежда расползалась на лоскутки, изъеденные до основания ржой металлические инструменты, переламывались напополам. Особенно расстраивало оружие. Его было много, но что толку? Даже если над ним не потрудилась рыжая убийца всего железного, то первый же выстрел из такой находки мог стать для нашедшего ружье, последним в его жизни. Поэтому и жирели торговцы оружием, о которых было так подробно написано в сгоревшей в библиотеке книге. Эти торговцы обычно покупали у наемников информацию о залежах оружия Прежних и нанимали землекопов, которые извлекали из-под земли более-менее сохранившиеся экземпляры. Существовали еще таинственные хранилища, где по слухам помимо оружия находились и другие несметные богатства, но в их существование Рууд не верил. Мало ли сказок рассказывают старцы.
Повесив трофей себе на пояс за прикрепленную к рукоятке бечевку, он начал обходить придавленный ржавым столбом автомобиль и снова вздрогнул от грохота за спиной. Медленно обернулся.
По крыше длинной приземистой машины гордо расхаживал крупный черный ворон.
Рууд осторожно стараясь не шуметь и не делать резких движений, снял с плеча арбалет. Услышав щелчок взведенного механизма, птица насторожилась, посидела немного, вращая башкой, и вновь занялась утренним туалетом. Рууд прицелился.
Бац и черная туша шлепнулась на дорогу с той стороны автомобиля.
Отлично, можно и позавтракать.
Расставив вокруг будущего очага найденные сундук и плоские железные коробки, и набросав в центр этого сооружения кучу тряпья, Рууд пошел искать что-нибудь похожее на дрова и вскоре нашел большую самоходную телегу (Машину, машину, машину, – несколько раз повторил он вслух), набитую ящиками с какой-то трухой внутри.
Обломки ящиков весело потрескивали; костер разгорался, время от времени, стараясь угодить в Рууда шальными искрами. Искры – это еще ничего, а вот дым, куда бы парень не пересаживался, тот почему-то все время шел в его сторону. И уж совсем стало паршиво, когда едким, вонючим дымом, зачадил сундук с окном. Рууд скорее отпихнул его ногой подальше. Тем более набравший силу костер уже не было нужды прикрывать от ветра.
Обсосав последнюю косточку, Рууд зевнул и потер глаза.
Нет, спать он не будет – пора в путь. Вот только…
Рууд достал из мешка один из узелков, развязал его и достал тяжелый промасленный сверток, потянул за его оттопырившийся краешек, и вот на его ладонь удобно легла рукоятка пистолета.
Мальчик смотрел на черную, блестящую от масла штуковину и чувствовал радость и разочарование одновременно.
Радость – потому, что пистолет был похож на ружье Кееса и, значит, был оружием. А разочарование – потому, что пистолет был маленьким и, скорее всего, не настоящим оружием – наподобие тех игрушечных арбалетов, которые делали для детишек в монастыре.
Он так и считал пистолет игрушечным ружьем. Считал ровно до того момента, когда, ради забавы перевел крохотный переводчик огня (надо же, как у настоящего ружья!) и, прицелившись в окошко воняющего чудо-сундука, нажал на спусковой крючок.
Пистолет дернулся в его руках и вылетевшая из него гильза, звякнув о плоский металлический ящик, покатилась по твердому покрытию дороги.
Рууд наклонился и поднял переливающийся желтый цилиндрик, покатал его на ладони и сунул в карман.
Надо будет повесить на шею – все-таки первая его гильза. Раньше он их видел только в руках у Кееса, когда тот подбирал стреляные гильзы с земли.
Надо бы сделать для пистолета колчан. Вот перед сном и займусь этим. Сварганю колчан и мешочек для гильзы. Рууд сунул пистолет за пояс и подошел к чудо-сундуку.
В центре его непонятного окошка образовалось небольшое отверстие, от которого, как солнечные лучи, расходились мелкие трещины.
Он засунул в отверстие мизинец. Ровное.
Глава 4
«ОХОТНИКИ ДОРОГ»
С первой проклюнувшейся звездой он устроился на самом последнем топчане громадной, двухэтажной машины. Сначала он хотел заночевать на втором этаже, но когда полз в темноте по узкому проходу, зацепился ногой за что-то и это «что-то» издало такой нечеловеческий звук, что у Рууда теплым августовским вечером по коже побежал холодок.
Он даже боялся пошевелиться какое-то время. Потом осторожно нащупал то, что его так испугало. На ощупь эта вопящая штука напоминала ту вчерашнюю коробку, в которой Рууд нашел шляпу-колесо. Только к этой коробке была приделана палка с натянутыми на ней лесками.
На арбалет не похоже. Хотя черт их знает – этих Прежних! У них всякое может быть.
В любом случае, ночевать на верху он передумал и, спустившись вниз, выбрал самый дальний и темный угол.
На душе было как-то тревожно, и поэтому разводить огонь он тоже не стал. Пожевал сухарей и вяленой рыбы, хлебнул из фляги и зарылся в найденном здесь же тряпье.
Разбудили его не первые лучи солнца, как обычно, а громкий гогот сразу нескольких луженых глоток.
Рууд привстал и осторожно посмотрел в окно, потянув за краешек пыльной занавески, которая тут же расползлась на части.
Испугавшись, что его заметят, мальчик зарылся в тряпье с головой и стал ждать.
Ничего не произошло. Никто не пришел. Не заметили, слава богу.
Рууд перекрестился, выждал еще немного и снова прильнул к окну, стараясь не пораниться об острые осколки стекла.
Снаружи, у самой обочины, горел здоровущий костер, возле которого на вкопанных в землю палках покоился вертел. На нем была нанизана уже подрумянившаяся туша кабана.
Легкий ветерок донес до Рууда изумительный запах жаренного мяса. Он сглотнул.
– Юрген, зови сюда остальных, хорош им дрыхнуть. Все готово, – широкоплечий детина с рыжей бородой и кривым шрамом через все лицо, для пущей наглядности постучал алюминиевой ложкой по стоящему рядом котелку.
Наемники. Такие ложки есть только у них. У всех остальных если и были ложки, то только деревянные, а в бедных домах в Хогендорпе похлебку черпали из котла прямо глиняными плошками, а твердую пищу ели прямо руками. Да вон и ружье стоит, прислоненное к полосатому заборчику автострады, ну точь-в-точь, как у Кееса.
Сначала по потолку, а потом по винтовой лестнице, что у дальнего входа, загромыхала своими кованными ботинками толпа наемников.
Ага, это точно они. У кого еще такая обувка. Рууд обрадовался. Вот так удача. Сейчас-то он и расспросит их обо всем, о чем не успел спросить Хендрика. Рууд уже было вылез из-под одеяла, но что-то остановило его.
– Шевелись, шевелись, лодыри, – пробасил незамеченный ранее Рудом здоровяк, – нам еще в догонялки сегодня играть.
– А что, Марек, никак дельце сегодня намечается? – тот, которого звали Юрген, потирая ладони и облизываясь, уже сидел возле костра.
– Много будешь знать, завтра состаришься, – Марек, похоже, был здесь главным и явно наслаждался своим положением.
– Что-то уж больно борзый ты стал, Марек, с тех пор как Дитмару башку разнесло. Гляди и у тебя такая неприятность случиться, до совета охотников не доживешь, – Юрген привстал.
– Да ладно тебе, – Марек подался назад. Было заметно, что назревающий конфликт не входил в его планы. – Караван тут один объявился. Сорока на хвосте принесла. Если через час выйдем – к вечеру его обгоним как раз у моста святого Вильгельма, мать его ети. Там засаду о-о-очень удобно устроить.
– Знаем мы эту «сороку», – Юрген расслабился и загоготал. – Каждый раз, когда мы мимо башни в Кроммеслеег ездим, ты эту «сороку» топчешь. Другие охотники за ее чириканье барахлом да жратвой расплачиваются, а ты хорошо устроился… Приятное с полезным…
Теперь настала очередь привстать уже Мареку. Его багровеющая рожа, не предвещала для Юргена ничего хорошего, и только вмешательство сотрапезников предотвратило намечающуюся драку.
Еще где-то с десяток минут до Рууда доносился лишь звук скребущих о глиняную посуду ложек и дружное сопение двух десятков головорезов. Потом так же молча, без суеты, обычно сопровождающей сборы в дорогу, Марек и его подельники собрали свои пожитки и, вскочив на лошадей, умчались в сторону большой дороги. Заскучавшее было от томительного бездействия эхо, вырвалось из-под копыт и пошло гулять между выстроившимися в четыре ряда трупами машин. Но вскоре оно выдохлось и вновь прилегло вздремнуть где-то среди мягких еловых лап соседнего леса.
Рууд осторожно, стараясь не задеть еще чего-нибудь, выбрался из своего убежища.
Нет, это не наемники. Не похожи они на наемников. Наверное, это и есть те самые «охотники дорог», что промышляют разбоем на трактах. Как-то он совсем забыл про них. Теперь надо быть осторожнее.
Вялое, заспанное солнце потихоньку разогревало окоченевшую за ночь землю. Вода во фляге, найденной накануне в одной из машин, закончилась и Рууд, приметив неподалеку обещающую родник ложбину, сошел с дороги и, отмахиваясь от колючих веток кустов, начал спускаться вниз.
Надо бы еще одну такую штуку найти, а то хороший родник не каждый день попадается, а из болота пить ему не хотелось. Реки – отдельный разговор. Если после иного болота день-другой помаешься животом, то некоторых рек или каналов и касаться то было опасно. Вон вчера, когда он по большому мосту через один такой переходил, от того так какой-то едкой гадостью несло, что пришлось бежать до другого берега, натянув на нос воротник.
Рууд заскользил по песчаному склону. Чтобы не навернуться, он смотрел под ноги и, подняв, наконец, голову, едва не дал деру в обратном направлении – настолько неожиданно выросла перед ним необычная ржавая махина. Она была похожа на скелет огромного ящера, прилегшего отдохнуть у ручья, да так никогда и не проснувшегося.
Рууд стоял и смотрел на творение Прежних. И дело было даже не в том, что нависающая над ним громадина, потрясала своими размерами – просто в этот момент маленький деревенский паренек осознал, что все диковенные сказочные механизмы, о которых он читал в «Церкви и мире после апокалипсиса» существовали на самом деле. Только через некоторое время Рууд вспомнил, зачем он сюда пришел.
О том, чтобы наполнить здесь флягу не могло быть и речи. Последнее звено стального позвоночника омывалось мутной и такой же рыжей, как и он сам водой, а слабенького родничка, что пускал пузыри ровно посередине зловонной лужи, не хватало даже на то, чтобы сделать ее хотя бы прозрачной.
Но Рууд все равно не жалел, что спустился сюда. Ржавый труп монстра, созданного руками прежних словно передал ему часть своих сил. Теперь он обязательно доберется до Роттердама. Увидеть плавающие и летающие машины прежних – разве не об этом он мечтал, сидя длинными зимними вечерами в библиотеке с книгой предыдущего Настоятеля в руках? А что, если какой-нибудь чудак, более удачливый, чем Клаас Лейнстра вернул к жизни одну из железных птиц?
Рууд так замечтался, что едва не наступил на оказавшийся у него на пути древний котелок с проломленным дном. Еще бы чуть-чуть, и он остался бы без ноги.
Выругавшись, Рууд посмотрел вдоль вереницы машин, вытянувшейся до самого горизонта и, вздохнув, зашагал, лавируя между брошенными телегами Прежних, которые, теперь он в этом не сомневался, могли двигаться сами, без лошадей и муллов.
Полуденное солнце сверкало в осколках окон все реже и реже встречающихся машин.
А на широком тракте, который на карте назывался Е31, автомобилей не было вообще. Если, конечно, не считать за автомобили груду искореженного металла, встретившуюся ему ближе к вечеру.
Рууд уже миновал ее, когда что-то необъяснимое заставило его обернуться.
Возле задней части маленькой машины, торчащей из под большого, похожего на сарай металлического короба, завалившегося на бок, стояла маленькая девочка и с интересом рассматривала Рууда. Он уже хотел, было развернуться и идти дальше, но что-то необычное в ее облике заставило мальчика остановиться.
Малышка перестала тереть грязной ручонкой у себя под носом и хитро улыбнулась. Вторую руку она держала за спиной, и вот в этой второй руке, и был зажат ремень, закрепленный на здоровом двуствольном ружье.
Рууд сделал шаг к девочке, которая тоже шагнула к нему, волоча за собой двустволку.
Ничего себе!
– Эльза, ну-ка иди ко мне, – закричала женщина, которую от Рууда заслоняли обломки машин.
Мальчик развел руки в стороны и сделал два шага назад.
Кто его знает, может быть в этот момент еще кто-нибудь третий целится в него из кустов?
Бросив беглый взгляд на женщину, которая припав на одно колено разравнивала землю на свежей могиле, Рууд развернулся и быстро пошел по широкому тракту в направлении Роттердама.
Но не прошел он и ста метров, как наткнулся на труп лошади. Рядом валялась перевернутая повозка, возле которой был разбросан нехитрый домашний скарб. Дальше валялась еще одна повозка, дальше еще одна…
Это был обычный обоз беженцев – семь восемь повозок, запряженных в старую кобылу или мулла. Иногда среди них можно было встретить и такие, в которые за неимением скота впрягались люди, положив на повозки самое необходимое. Да, вон одна такая лежит на боку.
Последнее время многие срывались с насиженных мест. Кого-то гнала нужда, кто-то, наоборот, отправлялся в родные места, узнав, что «невидимая смерть» давно ушла из тех мест, некоторые просто шатались по белу свету в поисках хоть какого-нибудь пристанища, потому, что их родную деревню разорила какая-нибудь пришлая банда, а все соседние общины не желали пускать к себе беженцев. Были скитальцы, приходившие со стороны земель готов. Сам Рууд их не видел, но слышать о них, слышал. Похоже, Эльза и ее мама были из таких.
Обойдя очередную поваленную повозку, он едва не растянулся на покрытой трещинами поверхности тракта, спотыкнувшись о чью-то ногу. Это был мертвый старик. Голова его была запрокинута, а обе руки вцепились мертвой хваткой в мешок с зерном.
Ближе к началу обоза мертвецы стали встречаться все чаще. В основном это были старики, женщины и дети.
Странно. Неужели у них совсем не было мужчин. Куда они все подевались? И что здесь вообще произошло?
Что произошло, Рууд понял, как только прошел еще метров десять.
Справа, в канаве лежало полтора десятка страшно изуродованных тел. Похоже, их искромсали огромным, двуручным топором. (Не тем ли, что был воткнут в пенек возле костра, на котором сегодня утром готовил завтрак рыжий бородач?) Рядом сваленные в кучу, лежали допотопные берданки, арбалеты и даже пара копий, принадлежащих убитым защитникам обоза. Такое оружие не заинтересовало давешних «охотников дорог». А то, что это были они, Рууд понял, когда увидел того, которого звали Юрген. Половина головы у лиходея отсутствовала напрочь. Видимо получил картечью метров с пяти. На уцелевшем же ухе болталась сережка, по которой мальчик и опознал «охотника», сцепившегося с тем, кого звали Мареком. Так вот, что их так взбесило.