Третья мировая война. Оккупация

Морда решил засаду здесь не оставлять. Понятно, что никто сюда уже не вернется.

Бронетранспортер оставили в трех километрах от этого места, замаскировав его в овраге, которым закачивалась уже начинавшая зарастать молодыми деревцами не широкая просека. Следы на ней от бэтра ликвидировали, как смогли. Шмотье же навьючили на лошадей, которых перегнали сюда из-под Рундейки, где их пасли деревенские пацаны.

Лошадь теперь для нас, для партизан – наипервейшее средство передвижения по лесу, а главное – единственная автономная тягловая сила. Проходимость сто процентов, и утащит на себе во много раз больше чем человек. Спутники и беспилотники караван из навьюченных лошадей, конечно, могут засечь. Ну, так они и пешую колонну тоже обнаружат запросто, если кто инфу сольет. А так стая волков, выводок диких свиней или те же лоси…

В общем уже к утру мы были дома. Злые, уставшие, но целые и почти невредимые. Банька, гречка с тушенкой и тюфяк – это все, что нам было нужно.

10.11.2024 г. Москва.

«Хьюман Райтс Вотч» ранее уже осуждала группы русского сопротивления за систематические нарушения международного гуманитарного права – похищения и нападения на гражданских лиц и сотрудников гуманитарных организаций, взрывы бомб на рынках, вблизи мечетей и в других гражданских районах. «Хьюман Райтс Вотч» считала и считает, что ответственные за эти нарушения, в том числе лидеров групп сопротивления, и в случае их захвата, они должны быть после соответствующего расследования привлечены к уголовной ответственности за нарушение законов Центральной Северной России и законов и обычаев войны.»

«Власти Кувейта объявили о намерении оказать финансовую помощь властям Центральной Южной России в размере ста семидесяти семи миллиона амеро. Об этом сообщил глава переходного Национального совета ЦЮР Мустафа Юнусбек Нияз в ходе пресс-конференции», – Передает Би-би-си.– «По словам М.Ю. Нияза, новому правительству молодой республики сейчас необходима финансовая поддержка, которая позволит платить зарплату сотрудникам территориальной полиции и контртеррористических подразделений, что существенно укрепит безопасность и будет способствовать укреплению демократии в регионе.»

Лондон. Агентство «Рейтер»: – «Маленькие дети подвергаются сексуальному насилию в зоне действий русских повстанцев, – Сообщили в субботу британские правозащитники. Сотрудники организации «Спасти детей» сообщили, что около пятисот детей из шести временных лагерей в зоне, контролируемой правительственными силами, были опрошены по поводу изнасилований и убийств, совершенных в течение последних четырех недель в Астрахани, Владимире, Нижнем Новгороде и Вологде.

По словам Марти Майлза, проводившего собеседования, семьи и дети говорят о «солдатах», совершавших нападения, но он не может уверенно сказать, какую сторону они представляли. Он сообщил, что, как рассказывают матери семей беженцев, несколько групп из четырех-пяти девочек в Астрахани были похищены, и их насиловали четыре дня, прежде чем отпустить. Кроме того, в той же Астрахани восьмилетняя девочка была изнасилована в присутствии ее братьев и сестер. Как утверждает Майлз, сообщения о сексуальном насилии над детьми не подтверждены документально, но их очень много.

«Эти истории, услышанные нами в лагерях, слишком одинаковы, – сказал он корреспонденту Рейтер. – Я совершенно уверен, что это правда».

По его словам, насильники не пренебрегают и взрослыми. Дети рассказывают, что их отцов убивали на их глазах, а затем насиловали матерей, после чего били и насиловали их самих.

Неправительственная организация «Спасем детей» сообщает, что, по крайней мере, триста детей и шестьдесят взрослых, вероятно, подвергались сексуальному насилию и стали свидетелем изнасилования своих семей в лагерях беженцев в Ставрополе.

НПО заявила, что, хотя не может подтвердить показания пострадавших, сумевших бежать из зон боевых действий и ныне находящихся в лагерях для перемещенных лиц, – тем не менее, обнаружены совпадения в отчетах и показаниях свидетелей.

В частности, одна из матерей рассказала, что ее дочери были похищены и четыре дня подвергались изнасилованиям, а затем были отпущены в полубезумном состоянии. Советник организации «Спасем детей» Марти Майлз подтверждает, жестокое обращение с детьми «является фактом во всех республиках, которые мы посетили: в Центральной Южной России, Западной Южной России, Западной Северной России и Восточной Северной России.»

«Дети сказали нам, – говорит он, – что стали свидетелями ужасных сцен. Некоторые из них видели, как убивали отцов и насиловали матерей. Они рассказали, что это же произошло с другими детьми, но многие слишком травмированы, чтобы рассказывать о пережитом подробно. Это общий психологический признак для детей, ставших жертвами таких злоупотреблений». Maйлз рассказал также, что многие дети отказываются играть, плачут по ночам, не спят и вообще проявляют признаки серьезного психического расстройства.

НПО призвал «международное сообщество позаботиться о том, чтобы все стороны уважали права детей и защитить их от насилия и жестокого обращения».

ОЛЕСЬ ШТЕПА

12.11.2024 г. Пенза.

Вчера на трассе Пенза-Саратов совершенно случайно перехватили крупную партию героина. Тридцать килограмм. Ловили беженцев, что угнали из лагеря из-под Петровска два автобуса. Просто перекрыли шоссе. Этого хватило, чтобы не выдержали нервы у дагестанских полицейских, что сидели в мчащемся к нам на скорости под сто километров внедорожнике с мигалками. «Ровер» резко затормозил, его развернуло на сто восемьдесят градусов и повело вбок к обочине. Там он и завалился. Один из троих его пассажиров просто сломал шею. Второй ногу, а третий… с третьим не понятно что. Он сразу вылез и задал стрекача. Никто его ловить не стал, конечно.

Этой находкой ООНовцы серьезно осложнили себе жизнь. Теперь жди гостей из аула. Труп, калека и мешок с героином. Такого южане им не спустят. Могут начаться подрывы, похищения ООНовских чиновников и просто восстание. Такое уже бывало и не из-за таких происшествий. Как-то один аул три дня стоял на ушах, потому что в него так некстати заявилась какая-то инспекция, помешав какому-то их там намазу.

Украинцев, конечно, это касалось в меньшей степени, но фугасу все равно, есть ли на машине голубой флаг и буквы «UN» или нет.

Олесь Штепа поежился и полез обратно в теплый МРАП. С утра выпал снег. И хоть теперь к обеду он уже растаял, холодный восточный ветер забирался под разгрузку, выдувая тепло, накопленное в броневике.

И как это русские тут жили все это время? Штепе снова захотелось домой. За последние несколько дней на него опять накатила депрессия. Регулярные встречи с психологом уже не помогали.

Сам Олесь точно не мог определить причину расстройства. К обстрелам и подрывам он не то чтобы привык (к такому в принципе невозможно привыкнуть), а как-то сам себя уговорил, что с ним ничего плохого случиться больше не может. Дважды бомба в одну и ту же воронку не падает, а тогда при разгроме колонны миротворцев Штепа здорово натерпелся.

Условия жизни, конечно, не самые комфортные, но скоро укрбат переедет на гигантскую коалиционную базу «Лейтон», что раскинулась почти на километр рядом с бывшим гражданским аэропортом Пензы. На их же место в здание школы заселятся «территориалы». Сейчас их ряды растут и ширятся, потому что платить стали больше. Правда, убивать стали тоже больше, но когда это останавливало кавказцев или скажем тех же киргизов?

Кстати в ООНовской полиции парни из Киргизии тоже были. Двое. Но именно что из Киргизии, тогда как в территориальную полицию набирали народ из местных диаспор.

Так вот эти двое, Нурлан и Тахир, уже полгода тут, и успели накопить деньжат ровно на поездку в штаты и обратно. Визы не дали. Иммиграционный офицер сказала, что они оба «из зоны с повышенным иммиграционным риском».

Вот и проливай потом кровь за Америку…

Может, поэтому и колбасило Штепу. Казавшаяся раньше четкой и ясной перспектива теряла свои очертания под гнетом новых жизненных обстоятельств. У Олеся сложилось впечатление, что он участвует в каком-то грандиозном лохотроне, где обещанный главный приз, в виде американского гражданства, никто и не думает вручать победителям. То есть с самого начало это было ясно, и все кроме Штепы об этом знают. Кто-то смирился, кто-то договорился об особом статусе за спинами других. Но главное, все с жалостью смотрят на него, дурачка из хорошей киевской семьи.

Это конечно ерунда, но отделаться от такой мысли Штепа не мог. Паранойя, сказал бы его психиатр. Но психиатру Олесь этого не рассказывал по той причине, что ему казалось, что тот уже в курсе и в тайне посмеивается над Штепой.

13.11.2024 г. Пенза.

На новую базу местные проводили их «достойно». Случилось это, скорее всего, из-за того, что английские гренадеры уже свернули свой комфортный городок, что еще летом обустроили на бывшем школьном стадионе и соседнем пустыре. Они первыми перебрались на «Лейтон». Остальные только собирались.

Рабочий день у Штепы в пятницу тринадцатого (вот уж станешь тут суеверным) начался рано. Ему и дознавателю из Непала Санкату Салифу, с которым Олесь работал в паре, на планшет скинули распоряжение, касающееся всех работников ООН, привлеченных к полицейской операции «Внезапный прогресс». Для штатных сотрудников всех анти-террористических подразделений все подробности их участия в операции должны были разъяснить на стандартном еженедельном брифинге, что состоится послезавтра. Поэтому Штепа и в ус не дул. Но внештатников оказывается, это не касалось. Им следовало прибыть в штаб уже сегодня сразу после завтрака. И прибыть не с пустыми руками и головами, а с разработанным планом на ближайшую неделю. В планах еще и конь не валялся, поэтому Олесь забился в свой угол в казарме и под шуточки бойцов укрбата насиловал свой планшетник.

На будущей неделе ему предстояло много работы. Помимо нескольких допросов и как всегда неожиданных, но обязательных выездов по вызовам нужно было пообщаться с местными телевизионщиками. У них было свое задание от администрации – снять несколько рекламных роликов и жизни в республике Центральная Восточная Россия и Штепу тоже припахали к этому.

Ну и хорошо. Всегда полезно крутиться в поле зрения большого начальства.

Как в этот распорядок впишутся мероприятия по «Внезапному прогрессу» было непонятно, но график все равно нужно составить.

Завтракать Олесь отправился едва ли не в последнюю смену. В столовой с отъездом бриттов итак было не столь многолюдно как обычно, а сейчас и вовсе волна самых голодных схлынула, и возле длинной раздаточной стойки стоял только венгерский капрал, несколько индонезийцев и похожий на своего бывшего, ныне покойного, лидера Саддама Хусейна усатый иракский офицер. В зале из полусотни столиков заняты были, дай бог, с десяток.

Штепа взял поднос, подошел к полкам с салатами и в этот момент за окном, совсем недалеко, что-то сверкнуло, негромкий вроде бы хлопок, и по ушам шарахнуло звоном разбивающегося стекла. Их одновременно лишились все окна. Сидевшая к ним ближе всего группа иракцев приняла на себя изрядную дозу стеклянного крошева.

Скрип тормозов, и вот уже метров с тридцати, через образовавшийся в бетонном заборе пролом от РПГэшного взрыва работает крупнокалиберный пулемет.

Штепа выронил поднос и плюхнулся на живот. Его тут же осыпало бетонной крошкой от колонны, что была совсем рядом. Над головой плясали под пулями алюминиевые тарелки с закусками, чуть дальше взвизгивала рикошетами массивная посудомоечная машина и по всему залу медленно поползли клубы известковой взвеси.

Олесь ползком добрался до края раздаточной стойки (благо было недалеко) и нырнул за нее. Одна из крупнокалиберных пуль разорвала бок какому-то баку с кипятком, что находился в правом углу, и теперь облако пара перемешалось с пылевой завесой.

Штепе прямо на щеку свалился масляный салатный лист, а за шиворот капустно-морковная стружка. Справа, гремя посудой, со стойки мешком рухнуло чье-то тело. Завыл, схватившись за обрубок руки тайваньский повар. Но через несколько секунд вой оборвался, азиат потерял сознание.

Еще два раза бахнуло. Похоже, в столовую закинули пару гранат. Потом стрельба прекратилась. Взревел мотор, и наступила звенящая тишина.

Подняться из-за стойки Олесь рискнул не сразу. Только текущая в его сторону кровь из-под убитого индонезийца заставила его пошевелиться. К этому времени сквозь раздолбанные проемы окон в столовую начали заглядывать бойцы разных батальонов. В основном украинцы и венгры. Иракцы и индонезийцы храбростью никогда не отличались. Последних вообще не было видно, а арабы как всегда бестолково носились сбоку от здания бывшей школы и громко лопотали по-своему, подойти ближе к окнам столовой, впрочем, не решаясь.

Штепа стряхнул с себя остатки салата и медленно, стараясь не угодить ногой в лужу смешавшегося с кровью компота или не напороться на крупный осколок, направился к выходу, затравленно озираясь вокруг.

Пулеметчик натворил дел. Иракскому офицеру сразу снесло затылок, индонезийца, что лежал рядом с Олесем, первой пулей бросило на стойку, а затем смело с нее следующей очередью. Потерявший много крови бедняга тайваньский повар тоже умер. Несколько человек в зале порвало чуть ли не на куски. А вот группа иракских миротворцев, которые сидели ближе всего к окнам и к которым так и не успел присоединиться неудачливый офицер, почти не пострадала. Только лица и руки посечены стеклянными осколками.

Штепа словно сквозь пелену видел перекошенные от страха лица сослуживцев, их раскрытые рты. Но слух к нему все еще не вернулся, поэтому, что они кричали он так и не узнал.

Его больше поразило другое – как-то спокойно перенес он это нападение и, можно сказать, практически не испугался. Не встал как вкопанный, а укрылся. Точно как и он, там, в столовой, поступил только венгерский капрал. Но тот еще и открыл ответный огонь. Это Олесь видел, но у самого него оружия не было. А то может быть и он стрелять начал.

В штаб Штепа попал только к вечеру. До этого он около часа просидел, запершись в туалетной кабинке – желудок после всего пережитого дал сбой. Потом по приказу комбата часа два или даже три сочинял рапорт обо всем происшедшем. Хреново выходило, если честно.

В связи с нападением неопознанных диверсантов в городе усилили патрули и блокпосты американскими подразделениями. Как всегда, машут кулаками после драки. Тот же укрбат один мог отразить атаку не какого-то паршивого джипа с пулеметом в кузове, а целого подразделения мотопехоты. Если бы знали заранее. Вся фишка во внезапности.

Операция «Внезапный прогресс» была задумана под предстоящие в декабре выборы в Ассамблею Центральной Восточной России. За сто двадцать мандатов предстоит бороться более двум десяткам партий, но, по мнению специалистов, хорошие шансы победить есть только у исламской партии «Возрождение». Это если азербайджанская, чеченская, ингушская и дагестанская диаспоры договорятся между собой. А вот президента и премьер-министра ЦВР будет выбирать уже эта Ассамблея где-то весной будущего года.

Вообще ЦВР – это воплощенная мечта русских националистов – компактная русская республика европейского типа. Одна из девяти таких на территории бывшей РФ. А будет еще больше, когда удасться освободить Урал и Сибирь от этих повстанцев. Получат свою независимость башкиры с татарами, а так же многие народы Сибири. Русские тоже в обиде не останутся. Но конечно это не совсем то, на что рассчитывали националисты, ну тут уже сами виноваты. Надо было решительнее брать власть в свои руки и приветствовать новую администрацию ООН, как это сделали кавказские и среднеазиатские диаспоры. А в рядах русских до сих пор раскол. Некоторые как лидер национал-демократов господин Колупаев давно и тесно сотрудничают с новой администрацией. Вон эти нацдемы даже в выборах принимают участие. А некоторые так и носятся по лесам со своими этими имперскими флагами. Да мало того, с повстанцами объединяются.

Штепа всегда считал идиотами этих родноверов, имперцев и прочих задвинутых на русских древностях и традициях. Вон кавказцы, и те показали себя большими европейцами, чем русские, и теперь активно строят новое демократическое общество в этих краях.

Олесь вышел на улицу. Санкат Халифу предложил подбросить до базы, но хотелось пройтись, развеяться после утреннего события. Да и идти недалеко. Единственное, докучает кавказская детвора. Не дает отвлечься, крутится под ногами и попрошайничает без устали. Все, что ни дашь: шоколадные драже, жвачку, колу, мелкие монеты – все мало.

Русские детишки в этом плане не такие. Они даже от организованной помощи отказываются.

Как-то поехала колонна с гуманитаркой в русский квартал. (Такие кварталы кардинально отличаются от исламских. Настороженность во взглядах и бросающаяся в глаза нищета.) Так вот собранные возле частично сгоревшей библиотеки детки отказались принимать в дар ручки и блокноты с ООНовской символикой, а работники этой библиотеки не взяли великолепные книги на английском языке. Не хотят приобщаться к европейской культуре, что тут поделаешь. Все уже к этому привыкли. И если эти русские детишки ведут себя иначе – жди беды.

Вот пару недель назад два белобрысых мальчонки и одна девочка вертелись вместе со своими кавказскими сверстниками возле дислокации канадской миротворческой бригады. А на следующий день возле их КПП во время проезда бензовоза рванул прикопанный недалече фугас. Двенадцать человек погибло, еще сорок получили ожоги разной степени. Такие дела.

13.11.2024 г. Пенза.

Нью-Йорк. «Осудив смертельное насилие, Совет Безопасности ООН подтвердил приверженность идее мультиэтнического построения конфедерации независимых российских республик.

Состоящий из пятнадцати членов СБ ООН собрался на чрезвычайное заседание после кровавого двухдневного хаоса, устроенного боевиками русского сопротивления в Центральной Восточной России.

Основание многонационального, толерантного, демократического общества в стабильной Конфедерации независимых российских республик остается главным стремлением международного сообщества.

Насилие неприемлемо и должно быть остановлено немедленно. Виновные должны быть переданы правосудию. Преступники должны понимать, что атака на международное присутствие – это атака на международное сообщество в целом.

Экстремизму не место в будущей конфедерации»

14.11.2024 г. Пенза.

Оказывается, нападение было совершено далеко не на одну их базу. Опять подорвали канадцев. На этот раз ворота их базы протаранил грузовик со взрывчаткой. Какие-то, по-видимому, религиозные православные фанатики сожгли только что отстроенную мечеть. Обстреляли и миссию ООН в центре города. Так что им, можно сказать, повезло. У других потери были куда как существеннее.

Но Олесь был спокоен. У него определенно влиятельный ангел-хранитель. В который раз отвел все напасти.

Сегодня утром и укрбат и остальные подняли в три часа ночи. Еще с вечера начальство поставило на уши все технические службы. Были перелопачены гигабайты спутниковых снимков и видеозаписей с беспилотников. Все до одной смены операторов носились как ужаленные по коридорам левого крыла здания бывшей городской администрации, здание которой сейчас делили миссия ООН и штаб миротворческой бригады.

И в результате все-таки выяснили, откуда и в каком количестве в город вошли русские боевики.

Тянуть не стали, и на ночном брифинге нам поставили задачу навестить кишлак, из которого вчера приехал тот самый джип, что обстрелял нашу базу. Минимум нужно было попытаться распросить местных, знают ли они, кто это такие были и откуда, а затем действовать по обстоятельствам. Шансы на успех были высокие. Все-таки вряд ли мусульмане будут выгораживать русских.

Через полчаса после брифинга, колонна вышла за пределы базы. На душе у Олеся было какое-то странное чувство. Не страха, нет, обреченности какой-то. Это – когда знаешь, что должно случиться что-то плохое, но сделать ничего не можешь. Причем случиться должно, слава богу, не с тобой. Ну, как во сне, когда на твоих глазах здоровый самосвал несется на твоего хорошего знакомого, ты протягиваешь к нему руку, чтобы выдернуть, пытаешься сделать шаг, а ноги увязли в неожиданно мягком асфальте.

Всю дорогу Штепа всматривался в темноту, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть. Несколько раз опускал окуляр и включал режим ночного видения, но за зеленой пеленой тоже ничего.

Доехали неожиданно быстро. У поворота с трассы на аул стоял изрешеченный минивэн «Тойота», на которых теперь возят свои многочисленные семейства уважаемые люди в любой диаспоре. Даже в ночи можно было рассмотреть темнеющие с обоих его бортов огромные лужи крови. Чуть дальше на обочине колонну поджидало подразделение территориальной полиции. Это были кабардинцы и ехали украинцы в их родовое село Хуштосырт, раньше носившее русское название Александровка. Кавказцы хотели было пристроиться в хвост, но комбат взял пример с американцев и приказал кабардинцам встать в голову колонны. Их же потрепанный «Хаммер» отправили в головной дозор – все фугасы теперь его. Если они не радиоуправляемые конечно. Хотя с этим вроде бы все должно быть в порядке. HSMDS (Handheld Standoff Mine Detection System) исправно сканировала окрестности.

Не доехав примерно на пол клика до аула, остановились и расположили технику в шахматном порядке, сами выстроились в таком же. Вперед ушли разведчики. Два облета беспилотников не выявили никакой активности ни в населенном пункте, ни вокруг него. Даже собак не было. Первый лейтенант Цоротько еще раз проинструктировал необстрелянных новичков. Штепа слушал его в пол уха, всматриваясь в экран планшетника, на котором раз за разом прокручивал запись с беспилотников. Не нравилась ему эта мертвая пустота.

Разведчики тоже вернулись ни с чем. После этого платун Штепы разбился на сквады и охватил аул с северо-запада в полукольцо. С юго-востока тоже самое сделал второй платун, а еще два образовали второе внешнее кольцо. Так из Хуштосырта никто не проскочит.

Прочесали аул вдоль и поперек два раза. Пусто. И тут один из осмелевших кабардинских «территориалов» нырнул куда-то в сарай и словно под землю в нем провалился.

Парни едва не перекрестились. Оказывается, под землю джигит и нырнул. Дмитро Кардаш, шапочно знакомый Штепе снайпер из второго платуна, заметил за разворошенным стогом соломы на половину, сдвинутую деревянную крышку люка, из-под которой раздавались радостные возгласы на незнакомом языке.

Оказывается, все жители аула укрылись в самодельных схронах. В этом сарае пряталась семья того самого «территориала». Если бы не кабардинские полицейские, украинцы так бы развернулись и уехали отсюда не солоно хлебавши. Кавказцы, еще в начале десятых годов, когда начали осваивать эти земли, дополнили архитектуру местных домов такими сооружениями как «зиндан» и схрон. И то, и другое было в каждом дворе и под каждым сараем. Сеть подземных сооружений за десятилетие разрослась, и теперь, например, из этого сарая запросто можно попасть на окраину аула. Почувствовал опасность, нырнул и был таков.

После некоторой суеты, связанной с радостью родственников полицейских, навстречу миротворцам вышел старейшина посёлка. Его вежливо препроводили к первому лейтенанту Цоротько. А тот уже по внутренней сетке связался с комбатом, так и не покинувшим мобильный командный пункт. Теперь кэп мог и сам, если что, задать вопрос старейшине. Благо переводчика не требовалось. Старые кавказцы по-русски трепались получше своей молодежи.

Пока шел допрос, из своих берлог кабардинцы перебрались в дома, и вот уже их женщины с подносами, на которых были несколько чашек чая и чайник, начали обходить солдат.

Олесь такое уже видел и смело взял дымящуюся чашку с какими-то золотистыми петушками на боку. Новички же этого делать не спешили. Лишь косились на Штепу и местных полицейских. Их можно было понять. Боятся, что отравят. Олесь поначалу тоже боялся.

Он пил чай и прислушивался к тому, что говорил старейшина. Оказывается, вчера примерно в это же время в Хуштосырт пешком тоже с разных сторон как и миротворцы вошли неизвестные. Это были русские. Все тепло одеты, все хорошо вооружены. Старосту и нескольких полицейских они застрелили сразу. Оставшихся двух сначала пытали, а потом тоже застрелили. Старейшина покажет. Ведь это важно для международного правосудия.

Затем русские сели в несколько полицейских джипов и уехали. Откуда пришли у куда уехали старейшина не знал. Не знал этого и никто в ауле. Еще из подробностей: у кого-то из русских боевиков был спутниковый телефон и практически у всех коммуникаторы. Оружие у них в основном натовское. Лишь у некоторых калашниковы, но такие же новые, что раньше с трофейных российских складов выдавали территориальным полицейским. Это теперь им выдают румынские и болгарские калашниковы.