Хроники Анклава 2: Настоящее Даровано

– Черт! Ускользнула мысль, блин…

– Ничего, дорогая, вспомнишь еще. – Деметра улыбнулась приятельнице.

– Насчет видения… Именно эти самолеты я и видела… Их крушение.

– Да-а? – Искренне удивилась Лена, – Интересно, очень интересно… Вовремя ты, прям так скажем… Раньше ты заранее видела такие вещи, в смысле, мы еще успевали среагировать. Может, что-то изменилось?

– Вполне возможно… Ты сама прекрасно знаешь, что скоро наступит. Дьявол знает, как это отразится на всем окружающем… Оп-па, а это не твою машинку отгоняют на эвакуаторе? – Девушка увидела, как мимо станции метро провозят знакомую ей поддержанную иномарку.

– Проклятье… Точно, моя! – Выругавшись, подтвердила собеседница, – Я ж ее только на минутку там оставила… Ладно, вам, я думаю пора – до «Выборгской» мы уже дошли, да и твой кавалер что-то непривычно долго молчит… Побегу-ка я вызволять своего железного коня, удачи вам!

Деметра поцеловала в щечки обоих друзей и быстрым шагом отправилась вслед за еле двигавшимся в пробке тягачом, утаскивавшим ее автомобиль.

– Чего молчишь-то, и впрямь? – Маша легонько толкнула приобнявшего ее Берда.

– Да вот, задумался над вашим разговором. Ты сама знаешь, как я отношусь к этой всей хрени.

– Ути-пути, ты мой скептик… – Совсем уж по-девчачьи, с доброй шуткой в глазах, проворковала девушка и поцеловала своего избранника. – Пойдем, домой пора, отдохнуть надо.

Во время поездки в метро каждый из них думал о своем: Анклавка – о том, какие невообразимые силы заставили исчезнуть пассажиров двух авиалайнеров, а журналист – сколько же еще работы накинут ему в ближайшее время.

Артему, в общей сложности, было наплевать на то, что происходило с миром и людьми – он состоял в организации только из-за дружбы с остальными ребятами и из-за отношений с Машей. Берду не нужно было спасать чужие жизни – он был вполне доволен своей, а та, пока что, в спасении не нуждалась. Обычный парень, со среднестатистическими для молодежи его поколения ценностями – любимая девушка, более-менее интересный заработок и выпивка по выходным казались ему лакмусом пристойного успеха. Он не просил у небес большего, но и давал им понять, что в особых случаях на него надеяться тоже не стоит – для этого есть такие вот шизики, как Анклав. Эти ребята играли в какие-то свои собственные игры, непонятные прочим, в том числе и ему.

«Ну и пусть играют… Все это давно уже потеряло смысл…» – Посчитал Артем про себя в заключение мыслей.

Свернувшись под одеялом на кровати, Мария задумалась о последних месяцах. Легкий янтарный свет фонарей с ночных улиц города пробивался сквозь кружевные занавески и освещал спальню. Шума проезжавших мимо машин слышно не было – в квартире, еще при покупке, установили стеклопакеты, ставшие теперь редкостью из-за цены. Иногда в окнах мелькал свет фар, на секунду вытягивавший тени интерьера в извилистых чудовищ.

Из-за накопившегося на душе эмоционального груза уснуть Анклавке было тяжело. Недавно на их улице произошла крупная авария: школьный автобус столкнулся с грузовиком. Машина перевозила несколько газовых баллонов с метаном – взрывом выбило все стекла в соседних домах и задело еще две легковушки. Пятьдесят погибших, двадцать тяжелораненых. Более половины из них – дети. Неделю назад с рельс сошел пассажирский электропоезд – какие-то личности скрутили все, что смогли с починенной железнодорожной стрелки… Четырнадцать погибших, включая машиниста. И это только здесь, в Питере… В Лос-Анджелесе провели серию терактов – взрывы на трех станциях метро и двух автобусных остановках. В Непале мощное землетрясение унесло жизни нескольких тысяч человек. А в Венеции уже почти целый год уровень воды стоял на много метров выше нормы. Мир девушки разваливался у нее на глазах – в мелочах, в миллионе деталей, без внимания не заметных.

Аккуратно поднявшись с постели, чтобы не разбудить Артема, Анклавка накинула на себя футболку и мягкой кошачьей походкой прошла на кухню. Легким прикосновением руки девушка включила свет. Подойдя к полкам и достав оттуда чашку, принялась заваривать себе кофе. Сон на сегодня откладывался. Люди гибли день ото дня во всех частях света, с каждой неделей все больше. Различные стихийные бедствия рекордных масштабов уносили с собой целые города в анналы истории. Знаки бывали и раньше. Начиная с зимы две тысячи десятого года, после землетрясения в Гаити, ситуация стала усугубляться. С тех пор число катаклизмов принялось расти в геометрической прогрессии. Правительства самых развитых государств закрывали глаза, стараясь замять подобные явления, изредка приговаривая: «Все будет хорошо, беспокоится не о чем». «Ага, как же…» – подумала Маша. «Из-за вашего чертова кризиса большая часть людей осталась без работы, жилья и средств к хоть какому-то существованию. За всю историю последних веков такого не случалось. Демократия, Федерация… Феодализм, мать вашу! Горстка богатых чиновников имеет всех и вся, а остальные вынуждены выживать чуть ли не как дикие звери, да еще и без всякого способа исправить положение. Сделаешь что-нибудь не то – тюрьма, либо расстрел. И это еще «мирное время»! Политики дорвали себе все, что плохо лежало и теперь начали лаять друг на друга. Несогласия точек зрения в ООН стало обычным делом, каждая сторона пытается показать себя. Запасы мировых ресурсов подходят к концу… Только где эти ресурсы? Общество катится к чертям под громогласные заявления президентов о всеобщем благополучии. Люди по всей планете с нетерпением затаили дыхание, смотрят вокруг и ждут: «А что же будет дальше?» Да ничего! Ничего не будет! Конец это, конец!»

Кофе закончился. Мария решила узнать, какие проблемы приключились в мире сегодня, и подошла к маленькому белому телевизору, закрепленному под потолком. Нажав на кнопку включения и пощелкав по каналам, она нашла ночной выпуск новостей. Помимо необъяснимой трагедии с падением самолетов в Санкт-Петербурге, рассуждения о которой длились почти двадцать минут эфирного времени, она узнала и кое что еще не менее интересное.

«Сегодня приблизительно в три с половиной часа утра был совершен ужасный акт террора и вандализма – была взорвана Рослинская Капелла, великий памятник культуры, находившийся в Шотландии. Британские спецслужбы пока не в состоянии твердо прокомментировать случившееся. Жители Объединенного Королевства недоумевают, кому и зачем потребовалось взрывать древнюю часовню… По последним данным, правительство Евросоюза поручило расследование инцидента Скотленд-Ярду…»

Анклавка уже не слушала голос дикторши. Ее заняли собственные мысли. «Интересно… Это какого черта взорвали Рослин? Что?! «Предположительно это были террористы?!» Ага, ну разумеется… Чуть что взорвалось – сразу «глупые самоубийцы», которые якобы только и делают, что бегают по всему миру с поясами, напичканными взрывчаткой, да подрывают себя. Зачем им уничтожать бесполезный со стратегической точки зрения и совершенно безлюдный в момент взрыва памятник?».

Причина уничтожения старинной церквушки Марии была не ясна, а ночной эфир новостей продолжился.

«Помимо прочих упомянутых событий, американские сейсмологи предсказывают возможность крупного землетрясения в Калифорнии, в районе разлома Сан-Андреас. Приблизительную мощность толчков, по их словам, предугадать невозможно, но всем жителям участка уже выданы рекомендации покинуть на некоторое время свои дома, взяв с собой все необходимое…»

* * *

«Ненавижу такое дерьмо. Легкое задание, да? Хрена с два!» – мысленно выругался майор Куприенко, висевший вниз головой на прикрепленном к потолку тросе, упершись руками и ногами в железные трубы. В двух метрах под ним проходил патрульный коридор. Руки и ноги мужчины от длительного напряжения затекли, но голова еще работала нормально. Вот уже как полчаса он находился в таком состоянии – выжидал, пока нетрудолюбивый американский часовой дозволит закончить жевать жвачку в углу и решит вернуться к исполнению своих патрульных обязанностей.

Сергей очнулся двадцать третьего июля две тысячи девятого года у себя в постели. За окном стоял типичный летний денек. Взглянув на дату в телефоне, он застыл. Это был тот самый день. Его дочка спала после завтрака, а жена собиралась на работу. Майор подбежал к своей супруге, крепко обнял ее и расцеловал. Он и не мечтал увидеть их живыми. Тем более – ощутить живым самого себя…

Рука немного соскользнула и сдвинулась вниз на сантиметр, из-под ладони армейца просыпались хлопья ржавчины. Отдыхавший патрульный поднялся на ноги, вышел из угла и начал осматриваться. Свет его фонарика выхватил из темноты трубы мрачного коридора, половина из которых была способна рассыпаться в течение месяца и усеять проходы объекта своим металлическим прахом. Ту часть труб, что была несущей и по которым проводилось основное количество нефти, заменили пол года назад на кристально чистые, доставленные прямо с заводского конвейера, в этом же секторе новеньких не было. Луч фонаря осветил силуэт человека в черной экипировке, с разгрузкой на торсе. Часовой инстинктивно потянулся к закрепленной на поясе рации, но в этот момент его глотку перерезал ножом навалившийся сверху Куприенко. Охранник умер беззвучно, заплескав своей кровью весь пол. Поднявшись после сделанного при приземлении переката через спину, майор зашагал вдоль коридора. Наличие тела его не волновало – остальные часовые в данном секторе уже были мертвы.

Через десять минут ходьбы по одинаково ветхим помещениям он все-таки вышел к следующей контрольной точке, в мыслях отмеченной еще на брифинге. Каким-то образом руководство смогло достать карты этого комплекса. «Наверняка, нашли и подкупили старого инженера-проектировщика. Деньги ведь всем нужны, особенно сейчас… Хотя, какая к черту разница, когда? За хрустящие бумажки и золотые монеты люди истребляли друг друга на протяжении почти всего своего пребывания на Земле… Это уже мы сами придумываем отговорки для своей совести, чтобы хоть как-то ее успокоить» – Подумал армеец.

Прямо перед диверсантом находился лифт. Если бы он нажал на кнопку, зашел в кабинку и поехал наверх, то охрана на контрольном пульте моментально бы зафиксировала подъем, а часовые в неположенные зоны во время дежурств не заходили. Двумя часами ранее Куприенко нашел электрический распределительный щит ближайших четырех уровней и отключил эту шахту. А чтобы ей не пришла заниматься ремонтная бригада, он устроил небольшую поломку одним уровнем ниже: вентиляционные шлюзы там перестали функционировать, подвергнув опасности жизни рабочих. В свете более серьезных проблем ремонтники не сразу смогут обнаружить отключение питания одного из лифтов. Хозяева явно сэкономили на безопасности своих сотрудников, и с точки зрения предохранительных мер, лифты вышли просто ужасными. Сергей свободно раздвинул двери кабинки руками – те даже не были застопорены в случае потери энергоснабжения. Зайдя внутрь, он взглянул наверх, увидел люк экстренного лаза на потолке, подпрыгнул пару раз и сбил его подвижную крышку рукой, открыв себе проход.

Подтянувшись, майор забрался на крышу лифта, взялся руками за трос и полез вверх. Усталость в руках давала о себе знать, но действовать приходилось быстро, без передышки. Главная цель была близка. Благо, лезть пришлось всего два этажа, десять бы он точно не сдюжил. Аккуратно поставив ноги на бордюр края шахты и оттолкнувшись от троса к стене, военнослужащий умело зацепился руками за верхний бордюр и медленно передвинулся к дверям – разумеется, они также оказались не запертыми. Выпрыгнув из шахты, он тут же пригнулся и осмотрелся. В тусклом освещении флюоресцировавших ламп перед ним предстало три пути: от входа в лифт шло три коридора. Майору нужен был левый. Часовых около подъемника не было – видимо их временно отозвали с постов на сопровождение рембригады. В конце тьмы светился маленький синий огонек – кнопка открытия двери. Нажав на нее, Куприенко зашел в серверное помещение.

Внутри достаточно просторной комнаты вдоль всех стен располагались огромные компьютерные блоки. Посреди главного хранилища информации вертикально стоял контрольный терминал, колонной уходивший в потолок. Над клавиатурой было наклеено изображение символа кампании – античный мускулистый мужчина с огнем в руке, под которым красовалась бордово-коричневая надпись на английском языке: «Prometheus Oil Production». Со всех серверов к центральному терминалу стягивались десятки черных проводов, оплетавших помещение, словно сеть огромного паука, заманивавшего к себе маленьких мух. «Надеюсь, это просто мое ассоциативное воображение так разыгралось, а не предчувствие…» – Проскочило в голове у майора.

Скачав всю информацию на переносной жесткий диск, диверсант решил прикрепить к терминалу взрывпакет, способный разнести на куски всю серверную – после уничтожения главного компьютера нефтяная платформа не смогла бы контролировать системы откачки и подачи давления, и неизбежно исчезла в облаке взрыва. Однако далее произошло нечто такое, чего Сергей никак не ожидал: с гулким грохотом по всей конструкции платформы откуда-то снизу пронеслась мощная волна вибрации – Куприенко даже пошатнулся, но смог удержать равновесие и устоять.

Первая мысль, возникшая у военнослужащего: «Взрыв»… Но ведь он не сделал ничего такого, что могло бы к нему привести. «Случайное стечение обстоятельств, рабочие сами что-то начудили?…» – домыслить мужчина так и не успел: последовал еще один толчок, более мощный, чем предыдущий. «Землетрясение. Только этого еще не хватало… С другой стороны, мне даже повезло – не придется ничего взрывать, за меня все сделала природа!» – Подумал армеец, бросившись вверх по коридорам.

Несколько лестничных пролетов толчки не давали о себе знать, но затем долбануло так, что Сергей не смог устоять на ногах. Повалившись с площадки в сторону ступенек, он инстинктивно схватился за одно из перил, тем самым не позволив себе скатиться вниз. Свет погас столь резко, словно майора вырубили ударом биты по голове. С соседних уровней послышался лязг металла и человеческие вопли. Ситуация вышла хреновая: в любой момент сильный толчок мог разрушить всю нефтяную вышку. Однако отсутствие света могло сыграть ему на руку. Включив налобный фонарик, мужчина побежал наверх. Перемахнув со скоростью заправского спринтера несколько этажей, Куприенко выбрался к выходу на открытый воздух, где образовалась сильная толкучка. Большинство рабочих оказались без фонарей, паниковали, кричали друг на друга и толпой ломились через дверь, на деле лишь задерживая себя и усугубляя панику. Как и предположил диверсант, в темноте и общем напряжении никто из сотрудников платформы не распознал его как чужака – все пытались спасти собственные шкуры.

Выйдя наружу, майор почувствовал приятные дуновения ветра… Сносившего рабочих с платформы в океан. Ватная черно-серая масса облаков играла друг с другом в догонялки. Шквальные порывы били по лицу каплями воды и пытались сорвать державшегося за поручни военнослужащего, медленно пробиравшегося к одной из опор. Обозримый океан превратился в скопление водяных гор и ущелий, постоянно менявшихся местами. Дождя не было. Шторм нес с собой лишь ветер, которого, впрочем, было достаточно, чтобы загубить пару десятков жизней. Кто-то кричал Сергею в спину, что ему нужно двигаться в другую сторону.

По воде прошла сильная, заметная даже с вышки, рябь и волна сместившихся на глубине масс врезалась в платформу. Звук искореженного металла, вперемешку с завываниями ветряных потоков, составил неописуемые впечатления. Башенный кран, установленный чуть севернее того места, где полз Куприенко, начал прогибаться. Металлические сваи не выдержали и обломились. Огромная стальная конструкция упала, подмяв под себя целые уровни северо-западного крыла и засыпав обломками бежавших рядом людей. С этой частью нефтяной вышки можно было попрощаться – все крыло начало обваливаться и падать в разбушевавшуюся водную стихию. Безумная совокупность лязга и криков умиравших пробрала майора до костей. Мужчина повидал на своем веку многое, но чтобы такое… Единственная мысль захватила Куприенко – не отцепилась ли его миниатюрная субмарина в такой-то шторм? Течение могло совершенно спокойно унести его билет к спасению далеко в открытый океан. Тряска стала продолжительнее, пускай и не столь сильной, как раньше. Вибрации разрушали платформу прямо перед очами диверсанта – в воду посыпался целый дождь из различных обломков творений американских инженеров, в том числе и эвакуационные шлюпки. Рабочие, уже осознавшие, что мест на всех не хватит, завязали драку и принялись скидывать вниз не приглянувшихся им коллег.

– Помоги ближнему своему… – Прошептал Сергей, заметив устроенное людьми зверство.

«Закон джунглей – выживает сильнейший. Именно такое понятие стало решающим за последние десятилетия» – Мысленно добавил майор.

Наконец подобравшись к краю платформы, военнослужащий столкнулся с очередной проблемой – лестницы вниз по опоре не было, а до воды оставался добрый полтинник метров свободного полета. В план Куприенко шторм не входил. Спускаться на тросе при такой ситуации было равноценно суициду, но выбор у него не был велик – либо просто умереть, либо попытаться спастись, хоть с небольшим шансом. В обоих случаях он оказался бы в воде, но второй вариант прельщал Сергея больше. Накрепко зацепив «кошку» за более-менее устойчивую балку, военный подошел к краю и взглянул вниз. Умирать мужчине абсолютно не хотелось, но прыжка все равно было не избежать. Среди откатившейся от опоры волны показался верх его мини-лодки. Сосчитав про себя до трех, Куприенко прыгнул.

Правильно рассчитав направление ветра, Сергей оказался на загражденной от шквальных порывов стороне опоры, что стало значительным плюсом во время спуска. Трижды оттолкнувшись от конструкции и чуть ослабив при падении трос, майор медленно спустился. Зависнув на безопасном от воды расстоянии, он рассчитал время отхода волны, прыгнул на крышку люка, отдраил его, отцепился, моментально упал внутрь и произвел герметизацию как раз за секунду до прихода следующей – вертикальные отклонения в уровнях водной массы, напрямую влиявшие на их длину, также сыграли ему на руку. Отключив электромагнит, Сергей вдавил педаль до предела, и его судно мягко оторвалось от опоры. Буквально в ту же секунду волна вибрации ударила и в крохотную субмарину, чуть не расплющив ее, и в нефтяную платформу. Второй повезло меньше – удар оказался последним мгновением ее жизни.

Опоры сломались, титаническое сооружение разошлось по швам и низверглось в воду. Несколько балок упали прямо перед носом подлодки, но Куприенко сумел вовремя отклониться, чудом оставшись в живых. В этот день госпожа Фортуна явно была на стороне армейца, столько раз выручив, а мысль об ожидавшем на побережье Сан-Франциско эвакуационном вертолете тепло обогрела его душу.