Сыщики не промах

Странное поведение

Мне стоило больших трудов убедить Люську, что ехать к Светлане Аркадьевне должен именно я.

– Почему нельзя поехать вместе? – кричала Люська, яростно откусывая большой кусок от плитки шоколада.

– Снижается вероятность, что нам удастся вызвать ее на откровенность.

– А при виде тебя одного у нее прям развяжется язык, и она поведает все свои тайны.

– Может быть, – ответил я на полном серьезе. – Узнать тайны Светланы Аркадьевны я не рассчитываю, а вот уточнить некоторые детали – не прочь. Некоторые женщины охотнее разговаривают с ребятами, чем с девчонками.

– Ой, Глеб, не будь придурком. Все никак не можешь перестать играть в героя дня? Если новая училка с куриными мозгами положила на тебя глаз, это не значит, что все тетки от тебя без ума.

– Перестань, – отмахнулся я.

– А что, скажешь, я не права? Почему новая историчка занижает оценки всему классу, в особенности девчонкам, а тебе одному завышает? И смотрит она на тебя, как кошка на банку сгущенки.

В марте у нас действительно появилась новая учительница истории. Молодая и, как мне кажется, довольно стервозная особа. Так получилось, что практически с первого урока она прониклась ко мне симпатией и стала завышать оценки. Полагаю, ей было необходимо найти в классе человека, к которому она будет относиться лояльней всего. И выбор пал на меня. А всякие там домыслы… полная фигня. Люську как обычно заносит, историчка от меня вовсе не без ума, но вчера я вбил себе в голову, что дочь Аркадия Михайловича не прогонит меня, и у нас состоится продуктивный разговор. Почему я так решил? Да потому что дочь старика зовут так же, как нашу новую историчку – Светлана Аркадьевна.

Сказав об этом Люське, я услышал:

– Допустим, ты меня убедил. Так и быть, вали к Светлане один, но учти, если вернешься без новостей, тебя придется выписать из квартиры.

– Обязательно, – хмыкнул я, подняв с пола рюкзак.

Минут через десять я вышел из подъезда.

***

Диана любит повторять, что женщины делятся на красивых, некрасивых, и тех, кто считает себя красивыми. Увидев Светлану Аркадьевну, я моментально причислил её ко второй категории. Дочь Аркадия Михайловича даже миловидной не назовешь, уж слишком отталкивающе выглядело лицо. Длинный нос с горбинкой походил на орлиный клюв, чуть кривоватые губы были плотно сжаты, от острого взгляда веяло холодом и неприязнью. Создавалось впечатление, Светлана Аркадьевна видит перед собой не меня, а старуху с косой.

Секунд тридцать мы играли в гляделки, в итоге я не выдержал:

– Простите, могу я поговорить со Светланой Аркадьевной?

– Ты кто? – вопросом на вопрос ответила она.

– Меня зовут Глеб.

– И?

– И мне нужна Светлана Аркадьевна.

– Зачем?

– Поговорить.

– Я тебя впервые вижу. Не о чем нам с тобой разговаривать.

– Так это вы? Ещё раз здравствуйте. Понимаете, Светлана Аркадьевна, мы с вами не чужие люди друг другу.

– Интересный поворот.

– Разрешите мне пройти?

– Нет, не разрешу. С какой стати, я тебя не знаю.

– А Серафиму Серафимовну знали?

Светлана Аркадьевна вскинула брови и усмехнулась.

– Знать про неё не хочу. Она мне никто!

– А я двоюродный внук Серафимы Серафимовны, – выпалил я.

– Ах, вот оно как. Значит внук. Теперь совсем хорошо. А от меня чего внуку понадобилось?

– Вы в курсе, что Аркадий Михайлович пропал?

– Да, я в курсе. Я очень расстроена и подавлена, но, к сожалению, ничем не могу ему помочь. Я, знаешь ли, не занимаюсь сыском пропавших людей, на то у нас есть специально подготовленные люди. Надеюсь, в скором времени отца найдут. А теперь… Глеб… кажется, я не ошиблась?

– Глеб, – кивнул я.

– Выкладывай, откуда ты узнал мой домашний адрес?

– Адрес узнала моя сестра. Мы хотели приехать вместе, но в последний момент обстоятельства изменились.

– Сестра где адресок раздобыла?

– Взяла у вашей подруги.

– У меня нет подруг!

– А Татьяна?

– Трепло! Чем еще с твоей сестрицей поделилась Танька? Код моей кредитки не продиктовала?

– Вы не нервничайте. Я знаю, вы относились к бабе Симе с прохладцей, но сейчас случилось горе, наше общее горе. Бабушку задушили, ваш отец…

Внезапно Светлана Аркадьевна посторонилась.

– Проходи.

Оставив меня в прихожей, она зашла в комнату, откуда вышла спустя полминуты, держа в руках пистолет. Дуло было направлено на меня.

– Опустите пистолет, – попросил я, отяжелевшим языком.

– Я разберусь, что и как мне делать.

– Почему сразу не сказали, что не расположены к разговорам? Я уже ухожу. Только открою дверь и…

– Стоять! Никуда ты не пойдешь. Кто ты такой?

– Меня зовут Глеб…

– Слышала уже. Иди в комнату.

– Может, все-таки уберете пистолет? Как-то неуютно разговаривать в его присутствии.

– Шевелись, сказала! – взвизгнула Светлана Аркадьевна.

Опасаясь, что съехавшая с катушек дочь Аркадия Михайловича вот-вот нажмет на курок, я глупо улыбнулся и прошел в гостиную. Главное, не паниковать и вести себя как можно спокойней. Если тетка не дружит с головой, неизвестно, какие шаги она предпримет, попытайся я полезть на рожон. Вдруг у нее справка имеется, что она завсегдатай психиатрической клиники, в таком случае, даже если выстрелит, ей ничего не будет. Заберут в очередной раз на лечение, а потом отпустят. Н-да, вляпался я.

– Садись, – приказала Светлана Аркадьевна, продолжая держать меня под прицелом. – Я жду твоей исповеди.

– Мне не в чем исповедоваться.

– Дай мне свой рюкзак.

Я протянул руку.

– Брось его на пол и толкни ногой.

Вытряхнув содержимое рюкзака на журнальный столик, она схватила мой паспорт.

– Глеб Озеров. Гм, имя назвал свое. А дальше начал врать. Не было у старухи внуков.

– Я двоюродный внук.

– И двоюродных не было. Она воспитывалась в детском доме, – Светлана Аркадьевна зацокала языком. – Так-то вот! Прокололся ты, Глеб Озеров. И если сейчас не выложишь всю правду, я за себя не ручаюсь.

– Вы так реагируете на всех, кто приходит к вам без приглашения?

– Похитили моего отца, убили его жену, и почти сразу нарисовался ты – лже-внук. Как мне себя вести? Я не знаю, кто тебя отправил ко мне и какие цели ты преследуешь.

Поняв, что меня рассекретили, я был вынужден рассказать Светлане Аркадьевне правду. Закончил словами:

– Нам с сестрой показалось это странным, и мы решили провести собственное расследование.

– Детективы, – засмеялась Светлана Аркадьевна, положив пистолет на столик. – Делать больше нечего?

– Мы никому не мешаем.

– Вы можете мешаться под ногами тех, кто похитил отца. Куда ваши родители смотрят?

Я скользнул взглядом по пистолету. Светлана Аркадьевна нехотя проговорила:

– Он не настоящий.

– Можно спросить? Почему вы так спокойно говорите о похищении отца? Вас совсем не беспокоит его судьба? Понимаю, отношения были натянуты, но не до такой же степени.

– Во-первых, хватит читать нотации, во-вторых, я не обязана его любить. Сам виноват. Он первый отрёкся от своих детей. Не в буквальном смысле, конечно. Наш разрыв произошёл после его брака с ведьмой. Она пасла отца лет пятьдесят. Да, да, я знаю, о чём говорю. Знакомство с Серафимой состоялось задолго до его встречи с мамой. Он никогда не скрывал, что был в неё влюблён. В памяти отчётливо запечатлелись его выходки. Отец любил поиграть на нервах мамы. После каждой ссоры вспоминал Серафиму, мол, какой прекрасной жена она могла ему стать, не свяжись он с матерью. После его выкрутасов мама рыдала в подушку, а этот гад дрых богатырским сном. Я уже тогда возненавидела Серафиму. Она представлялась мне трёхглавым монстром, который жаждет разрушить нашу семью. А после похорон мамы, отец даже не удосужился сделать вид, что страдает. Через три месяца привёл в квартиру старуху, с порога заявил – она новый член семьи. И после всего случившегося я должна быть ему благодарна? Человеку, который ни в грош не ставил мать, доводя её до безумия?

– Он всё-таки отец.

– Формально да, но я давно перестала считать его таковым. Когда у отца случился инсульт, я пересилила свой гнев, стала изредка наведываться к ним, с продуктами, деньгами.

– Светлана Аркадьевна, вам абсолютно не интересно, где он может находиться в данный момент?

– Нет.

– А ваша сестра, почему она не приезжала к Аркадию Михайловичу?

– По аналогичной причине. Мы не простили ему его выходку.

– Как она отреагировала на известие об исчезновении Аркадия Михайловича?

– Понятия не имею, не общаемся.

– Вообще?

– Мы с Римкой очень редко созваниваемся.

– Странное у вас понятие о семье, отца ненавидите, с родственниками отношений не поддерживаете.

– Римка – пьяница, с ней невозможно контактировать. Она не в состоянии думать ни о чём кроме водки.

В этот момент в комнату вошла полноватая русоволосая женщина лет шестидесяти. Её появление было настолько внезапным, что и я, и Светлана Аркадьевна невольно вздрогнули.