Тайна красного иероглифа

– Мы учили, – Света села рядом с подругой и, ища в её глазах поддержки, тихо спросила: – Ты всё запомнила, правда?

– Чего там запоминать, две дурацкие реплики. Если бы мне главную роль дали, другое дело, а так мелочевка.

– Мечтай-мечтай, – смеялась Лилька. – Полина за главную роль горло готова перегрызть.

– Да хватит вам, девочки, – миролюбиво улыбнулась Поля. – Настён, всё по-честному, я автор рассказа, я заняла первое место, я играю главную роль. Очевидных вещей не понимаешь.

– Поль, не зарывайся. Именно потому, что ты и автор, и победительница в конкурсе, ты бы могла немного подвинуться и отдать главную роль мне.

– С какой стати?

– С такой! Для тебя это слишком жирно.

– Ну-у, началось, – Лилька поднялась на сцену, стараясь не обращать внимания на перепалку девчонок.

Света как обычно заняла сторону Насти, вдвоём они пытались доказать Полине, что та поступила скверно, подло и совсем не по-дружески. Полинка к подобным выпадам в свой адрес давно привыкла, поэтому, не растерявшись, спустила на подруг всех собак. В итоге мне пришлось растаскивать наших девчонок по углам.

– Дура! – в сердцах крикнула Настя.

– Ты вообще не должна была принимать участие в спектакле, скажи спасибо Оксане, она настояла.

Да, действительно, изначально Полинке жутко не хотелось, чтобы Настя играла в постановке, но Оксана Витальевна убедила её в обратном. Всё-таки не любили девчонки друг друга, и с каждым разом им труднее удавалось скрывать свою неприязнь.

Лиля с Кириллом разговаривали в углу, Олег с Владом прохаживались по сцене, Настя и Светка сидели в первом ряду, исподлобья наблюдая за Полинкой. А я поднялся на сцену, где уже громоздилась высокая декорация с таинственным знаком, выполненным из множества зеркальных лампочек и светодиодных подсветок. Знак представлял собой большой круг – на него ушло не меньше сотни ламп – с иероглифом внутри, который был сделан из красных светодиодов.

– Почему знак висит на декорации? – спросил я. – По сюжету он должен быть на снегу.

Полинку заинтересовало другое. Приглядевшись, она сжала кулаки и топнула ногой.

– Они перепутали. Иероглиф другой!

– Как другой? – не поняла Лиля.

– Так!

– Поль, не паникуй, иероглифы все одинаковые.

– Для тебя, может, и одинаковые, а иероглиф, о котором писала я – особенный. Вы что, не знаете, каждый иероглиф несёт в себе определённый смысл. Он имеет явное и скрытое значение. Даже количество чёрточек, из которых состоят иероглифы строго органично, а порядок их написания фиксирован.

– Закорючка, она и в Африке закорючка, – сказал Влад.

– Я сейчас из тебя закорючку сделаю. Закорючка… Ты неуч! Мой иероглиф означал «Сердце». Идущий от сердца, или от всего сердца. Сердце, понимаете вы?!

– Поль, ну перепутали немного, чего паниковать?

– Как можно было перепутать простейший иероглиф? Да его даже первоклашка написал бы правильно. Справа маленькая чёрточка, она как бы символизирует правую часть груди, слева большая загогулина – левая часть груди, а сверху две чёрточки. Это сердечные удары: тук-тук, тук-тук.

– Тук-тук, – повторил Влад. – Кто там? Никого нет дома.

– Закрой рот! Это у тебя никого нет дома. – Полька схватилась за голову и застонала.

– Полин, не передёргивай, – я обнял Ермолаеву за плечи и попытался улыбнуться. – Меня, например больше интересует, почему эта фиговина расположена на стене, а не на полу.

– Не фиговина, а таинственный знак.

– Знак, знак, – быстро закивал я.

Вскоре в зале появился пухлый мужчина представившийся Алексеем Ивановичем. Выяснилось, что именно он соорудил декорацию с таинственным знаком. Полька начала обвинять Алексея Ивановича во всех смертных грехах.

– Хе-хе, – добродушно улыбался тот. – Я свою работу сделал, мне за неё не стыдно. А что с иероглифом не угадал, так это не ко мне претензии. Мне сказали, сделай круг из зеркальных лампочек и иероглиф внутри из красных светодиодов. А какой иероглиф, не уточняли.

– А вы можете его переделать?

– Не-е, – отмахнулся Алексей Иванович. – И не просите, и не уговаривайте. Я сегодня уезжаю, у меня отпуск, так что… Не-не… Ко мне никаких претензий, – повторил он. – Без обид.

Когда Полька засопела, Алексей Иванович принялся её уверять, что иероглифы похожи друг на друга, как братья близнецы, и не стоит ей убиваться из-за какой-то глупости.

Полинка в свою очередь стала разъяснять коротышке, что в сочетании с лишними чёрточками иероглиф полностью меняет смысл.

– У меня иероглиф означал «Сердце», и состоял он из четырёх символов. Четырёх! А вы какую-то решётку с крестом соорудили. Как теперь его трактовать?

– Переделывать не буду, тут возни часа на два, опять с проводкой возись, то да сё. Отвяжись, зануда.

Влад рассмеялся, Полинка сузила глаза и пнула ногой ни в чём неповинное сидение.

– Кругом одни враги, – прошептала она.

Меня продолжало волновать, почему знак на стене, а не на полу; спросив об этом у Алексея Ивановича, мы услышали:

– Знак вроде как на стене, а на самом-то деле он на полу. Ну-ка, – обратился он к Кирюхе. – Свет в зале выключи. А ты, – Алексей Иванович положил мне руку на плечо, – на сцену пока поднимись.

Какое-то время – секунд двадцать – в зале царил полумрак, я стоял на краю сцены, прислушивался к тишине; ребята перешёптывались внизу.

– Готовы? – крикнул Алексей Иванович.

– Всегда готовы! – ответил Влад.

– Тогда смотрите.

В следующее мгновение разом загорелись зеркальные лампочки, послышался слабый свист и в центре круга вспыхнул ярко-красный иероглиф.

– Круто! – сказала Кирюха.

– Иероглиф другой! – зло проговорила Полинка.

Стоя на сцене, я, наконец, догадался, в чём заключалась фишка. Светящийся таинственный знак зеркально отражался на полу (круг охватывал практически всю сцену целиком), а красный иероглиф мерцал и переливался, создавая иллюзию выпуклой формы.

Я оказался в центре круга, и готов поклясться, в тот момент, когда мне на лицо упали красные линии света, у меня перед глазами появилась странная картина. Я увидел высокие деревья с мощными густыми кронами, сквозь которые пробивался слабый солнечный свет. Земля была покрыта плотным мхом и лишайником, а среди них росли папоротники с красивыми пышными перистыми листьями. Я даже ощутил резкий своеобразный запах папоротника.

Когда Алексей Иванович выключил лампочки, всё прошло. Но с чего вдруг возникло это видение, что оно означало, какой скрытый смысл несло в себе, я, естественно, не мог знать. Потому и не сказал никому, что на миг будто бы выпал из реальности. Побоялся, решив, что моё откровение воспримется неверно и послужит поводом для нескончаемых шуток и подколок.

Из кинотеатра мы с Кирюхой, Лилей и Олегом пошли в кафе, потом заглянули в планетарий, но он был закрыт. Музей естествознания нас не заинтересовал, а вот в музее океанологии мы побывали с большим удовольствием.

Возвращаясь в корпус, встретили возбуждённого Влада, который рассказал, что за время нашего отсутствия он успел повредить ухо, «сломать» палец и натереть мозоль на ноге. Пожаловавшись на свои беды и спросив, почему мы не взяли его с собой, Влад вдруг выдал:

– Когда вы ушли, в зале уборщица появилась. Вредная тетка, со сцены меня согнала, из-за неё я палец сломал. Знаете, что сказала? Намекала, что кинотеатр находится в аномальной зоне. Прикиньте! Говорит, часто свет ни с того ни с сего отключается, батареи лопаются, во время просмотра фильмов техника ломается. А ещё, лично у неё постоянно болит голова, когда она в зале убирается и на сцену ступает. – Немного помолчав, Влад добавил: – Я ей верю. Сам чувствовал неприятные ощущения в затылке, пока по сцене шастал.

– Ты всегда что-нибудь неприятное чувствуешь, это не показатель.

Влад пожал плечами.

– Полинка с Настькой подрались, – выпалил он, поправив на носу очки. – Мы со Светкой их разнимали, меня толкнули… Серьёзный ушиб уха и, вроде… зуб шатается.

– Где они? – всполошилась Лиля.

– В номере. Да ты не паникуй, девчонки уже помирились, я вот чуть инвалидом не стал. Что смешного? Чего вы ржёте? Хватит уже! Да идите вы! – Влад сделал несколько шагов по направлению к входу и, поскользнувшись, упал.

– О-о-о, мой позвоночник! Помогите подняться. Дайте руку… Не бросайте меня одного, я замёрзну.

***

В половине первого Кирюха начал рассказывать историю о призраках. Свет он выключил, но добиться кромешной темноты не удалось – номер был залит серебристым лунным светом. Я лежал на спине, вполуха слушал Кирюху и смотрел на полную луну, большую, молочно-белую в обрамлении ярких звёзд, разбросанных по небу мерцающими точками. Одна звезда упала, я увидел, как она оставила на небе след, а через секунду он погас и звезда умерла. На небе сделалось меньше на одну звезду. Мне стало её жаль, я начал думать, куда она упала, и пожалел, что плохо знаком с астрономией. Решено, на днях обязательно пойду в планетарий, попытаюсь восполнить пробел в знаниях. И ребят с собой возьму. Наверняка они тоже не в курсе, куда падают звезды.

Я задал свой вопрос не вовремя, Кирюха как раз что-то говорил, про зловещий стон призрака, а тут я влез.

– Куда падают звёзды?

В номере повисла пауза. Потом Кирилл попросил меня умолкнуть. Влад поддакнул, заявив, что я, видите ли, своими глупостями нарушаю атмосферу. И только Олег тихо сказал:

– Падающая звезда это на самом деле метеор, он не имеет отношения к настоящим звездам. Созвездия – своих звёзд не теряют. А вещество, из которого состоит метеор, распыляется примерно на стокилометровой высоте и его частички медленно оседают на землю. Вроде так, если я правильно запомнил.

– Откуда ты это знаешь?

– Читал, – кратко ответил Олег, продолжив слушать Кирюхины ужасы.

Я был и удивлён, и поражён, и растерян. Всегда думал, что твёрдый троечник Олег не интересуется ничем кроме машин. На учёбу он забивал, предпочитая проводить свободное время с отцом в гараже и по сотому разу разбирать старенькую ауди. Ещё Олег любил ввязаться в какую-нибудь драку, иногда кулаки чесались настолько сильно, что провокатором многих потасовок становился он сам. Немногословный, нерасторопный на первый взгляд, с репутацией хулигана и заводилы, он на самом деле был хорошим другом. Мне казалось, я изучил Олега вдоль и поперёк, а выходит, нет. Уже второй раз он здорово меня удивляет. Летом, написав очень даже неплохой рассказ, и сейчас, дав ответ на мой вопрос о падающих звёздах, Олег как будто осмелился на время открыться. Показать себя настоящего, не молчаливого, немного сурового парня, а способного, но почему-то стесняющегося своих способностей человека.

Кирюха умолк. Его история подошла к концу. Влад вскочил с кровати и включил свет.

– Блин, зачем ты это сделал? Выключи! – Олег зажмурил глаза.

– Влад, ну чего ты делаешь? – я накрыл лицо одеялом. – Выключи свет!

– Мне надо поесть, подождите, шоколадку найду и выключу. Офигеть, Кирюх, а чего призраки действительно за ним приходили? Жесть! Куда я шоколадку положил, а-а, я её днём съел. А есть хочется. Я бы на месте того парня никогда домой не вернулся. У кого-нибудь есть жвачка?

Болтовня Влада сильно раздражала, а яркий свет раздражал вдвойне. Наконец, отыскав пачку сухариков, Влад щёлкнул выключателем и сел на кровать.

– А поделиться, – привстал Кирюха.

– И мне, – протянул руку Олег.

– Дели на четверых, – сказал я. – По-братски.

– По-братски? Вы офигели, здесь всего пятьдесят грамм. Если разделить на всех, ничего не останется. Куда ты руку тянешь… Ну хорош! Ты полпачки загрёб. Кирюх, отвали!

Когда минуту спустя мы хрустели сухариками, Влад вдруг тоже вспомнил историю.

– Сколько раз её рассказывал и постоянно сердце в пятки уходит. Страшная очень история. Даже не знаю, стоит ли говорить.

– Колись.

– Начал, так продолжай.

– Короче, произошла она в маленьком городишке с одним мужиком.

– О-о-ой, как страшно, – прогудел Кирюха.

Мы с Олегом засмеялись.

– Я не буду ничего рассказывать, – обиделся Влад.

– Ладно-ладно, я молчу.

– Он жил на двенадцатом этаже и пятого марта услышал ночью стук в окно.

– А почему не четвёртого? – опять не сдержался Кирилл.

И снова мы засмеялись.

Влад что-то пробурчал и выбросил в корзину пустую пачку от сухариков. Пришлось уговаривать его минут пять, прежде чем он снова заговорил, а я на всякий случай предупредил Кирюху, чтобы тот не перебивал, хотя меня самого так и подмывало ляпнуть какую-нибудь колкость. Дело в том, что Влад рассказывал свою историю очень эмоционально, с чувством, менял тембр голоса, иногда шептал, иногда срывался на крик, и всё это сопровождалось активной жестикуляцией. Он рассказывал страшилку и истово верил каждому своему слову, от этого его сковывал страх, он на миг замолкал, косился на закрытую дверь, потом смотрел на окно и продолжал тараторить.

– Стук повторялся каждую ночь ровно в полночь. Но стоило мужику включить на кухне свет, становилось тихо. И так на протяжении двух недель. А потом он увидел в окне лицо женщины в чёрном платке. Испугался, отпрянул назад, закричал и лицо исчезло. Утром он в церковь пошёл, свечку поставил. И стук прекратился. А в середине августа всё повторилось, ночной стук, лицо женщины в окне и слабый вой, доносившийся из вентиляционного отверстия. Соседка по этажу, старая бабка, узнав о ночных стуках и лице в окне, сказала, что это призрак забрать его с собой хочет. Посоветовала в следующий раз окно распахнуть…

– И выпрыгнуть с двенадцатого этажа, – в голос рассмеялся Кирилл.

– Влад, не слушай его, продолжай.

– Открыть окно и вылить немного святой воды в то место, где лицо появляется. Он так и сделал, – дыхание Влада сделалось прерывистым, он практически с головой укутался в одеяло, задрожал. – Ночью постучали по стеклу, в углу возникло лицо… Мужик сжал чашку со святой водой, распахнул окно и ощутил сильный толчок в спину.

– Выпал? – спросил Олег.

– Да! – закричал Влад, сорвал с себя одеяло и метнулся к выключателю. – Он выпал! Его толкнули, и призрак женщины забрал мужика с собой. Понимаете? Ей удалось его забрать. Поэтому она и стучала… – Влада начало трясти как в лихорадке.

Перепугавшись, мы минут десять пытались привести его в чувство. Он то и дело смотрел в окно, ему мерещилось лицо женщины. И стук слышал, и холод ощущал и еще много чего, чем впечатлительного Сивцова наградил липкий страх.

Успокоившись, но поставив условие, что будет спать только с включённым светом, Влад предложил опустить на окне жалюзи и придвинуть к двери стол. Олег покрутил пальцем у виска, посоветовав Владу с такой расшатанной психикой забыть о страшилках. Кирюха сказал, что стол останется на прежнем месте, а я в свою очередь отказался опускать жалюзи.

– Терпеть не могу спать, когда закрыто окно. Достаточно того, что всю ночь будет гореть свет.

Влад поворчал, поёрзал на кровати, но вскоре затих. Правда, в ту ночь мы вскакивали каждые полчаса от его визгов и криков, что в номер пытаются проникнуть призраки. В итоге, с пяти часов ни я, ни Кирюха с Олегом не сомкнули глаз – сон прошёл. Зато Влад продрых без задних ног до десяти утра.

До Нового года оставалось чуть больше двенадцати часов…

***

Последний день уходящего года мы провели в нетерпеливом ожидании. Днём были в планетарии, в компьютерном клубе, катались на коньках, девчонки ещё успели сходить в бассейн, а Полька больше часа провела в библиотеке.

Ближе к вечеру, когда терпение оказалось на пределе, и каждый начал торопить время, я решил немного вздремнуть. Проспал чуть больше часа, и проснулся от громкого крика Влада, с шумом ввалившегося в номер, негодуя по поводу очередной случившейся с ним несправедливости. Вроде опять ему кто-то что-то сломал.

…Новый год встречали в просторном зале. Кругом всевозможные гирлянды, мишура, разноцветный дождик и красивые ёлочные игрушки. На самом почетном месте – в центре – на возведённом подиуме с подсветкой, словно греясь в лучах славы, величественно возвышалась шикарная ель. На её пышных ветках, укутанных золотистыми гирляндами, переливались большие и маленькие шары, забавные сосульки, хрупкие фонарики, колокольчики, стеклянные шишки в блёстках, фигурки Деда Мороза, Снегурочки, Снеговика. Макушку ели венчал огромный нарядный бант алого цвета.

Столы с угощениями, покрытые светло-голубыми льняными скатертями были расставлены вдоль стен по периметру зала.

Играла приятная музыка, вроде это были рождественские мелодии, свет в зале был немного приглушен, мерцали огоньки электрических гирлянд, и очень вкусно пахло Новым годом.