Братья и сестры в реестре

Прямое включение

Новомальвиновка – Воронежполис – ОктоМосква, 2049, 8 сентября

Властный мужчина направил к стене осоки судёнышко с отключённым двигателем и бросил якорёк.

Он закрепил в носовых излучинах собственноручно изготовленные держатели. Потом разложил углепластиковый периметр голоэкрана с серебристой полоской во всю длину рамки. Затем неторопливо привинтил его к держателям.

Получилась конструкция, навевающая ассоциации с автокинотеатром. Порывы влажного ветра колыхали стену рогоза, осоки и даже, кажется, крапивы. Квакали краболягушки. Лодка с рамкой голоэкрана на носу покачивалась на ленивых речных волнах.

Немного повозившись, патриарх достал из специального футлярчика золотисто-чёрный телескопический спиннинг и подцепил на крючок наживку из жестяной коробочки. Какую, неважно – уже год клевало практически на всё. Потом раздвинул конструкцию и забросил снасть в реку.

Мужчина очень ценит размеренность и ритуалы. Всё в его жизни должно быть обставлено как следует и обрамлено правильными действиями. И тогда всё сложится наилучшим образом. Он садится на заднюю лавочку. На нём охряной защитный костюм, на груди которого странный белый знак: внутри шестерёнки – кулак с зажатым вертикально гаечным ключом.

Мужчина обречённо вздыхает и включает голоэкран.

Половину занимает видеотрансляция с видом на длинный стол, за которым, уткнувшись в голостолы, скучают семь Великих арбитров – центральная власть многополиса Российская Конфедерация. Напротив – еще один стол с представителями Корпоративного совета. Среди десятка финансовых воротил современник Олега узнал бы разве что дряхлых Дерипаску и Воложа. Остальные известные современнику лица, к сорок девятому году умерли от старости или отошли от дел. Нижняя часть экрана включает в себя пятьдесят шесть строчек, и Патриарх знает, что при нажатии на каждую в маленьком экране появится в полном составе Верхняя палата соответствующего полиса.

– Дамы и господа. Вы знаете, я не люблю вмешиваться в ваши дела. Крайне редко участвую в прямых включених. Но сейчас это вопрос жизненной необходимости. И я воспользовался своим правом советника и секретаря, – тихо молвил рыбак.

И лица на экране замерли.

Зачем сломали?

– Если позволите, я бы хотел актуализировать для себя текущее положение дел в стране, – секретарь-советник позволил себе устаревшее слово, которое все давно старались забыть. Просто потому, что мог себе позволить всё, что считал естественным и правильным. – Вы не могли бы ввести меня в курс дела, дамы и господа?

И чиновники начали поочерёдные доклады. У секретаря-советника не было врагов в естественном значении этого слова. Противник – это всегда существо сопоставимого уровня – либо по статусу, либо по силе духа… Остальных называют жертвами.

У Патриарха врагов не было и быть не могло, как не может их быть у воды, воздуха, огня или земли. Да, встречались весьма высокопоставленные люди, которые не разделяли его убеждения и методы. Но они были вынуждены включать Патриарха в свои планы, как включают стихии или несоизмеримые человеку силы.

Секретарь-советник распространял вокруг себя такую мощную ауру, что с ним просто мирились. Рулить страной он совершенно не стремился – только указывал оптимальное направление, советовал и исправлял ошибки руководителей. Зачем ему земная власть, если он и так содержал в себе природу главной власти – равновесия?

Он любил следить за естественным ходом вещей, но знал, когда, куда и как чуточку подтолкнуть ситуацию, чтобы она кардинально изменилась. Почти всегда – в лучшую сторону.

Однажды один из политиков заказал Патриарха топовому наёмному убийце. Тот вышел на позицию, собрал снайперскую винтовку, прицелился в голову секретаря-советника, мирно читавшего медиаграмму, а после случилось странное – матёрый киллер беззвучно зарыдал и отказался выполнять задание. Вместо этого вскоре грохнул заказчика. После предательства цеховых идеалов экс-убийца отошёл от дел в горы, где и основал тайную киллерскую школу.

Тина, как человек сросшийся с властью, феномен Патриарха обойти стороной никак не могла. Этот странный человек-гора воспринимался многополисом РК как некая базовая константа – которая была всегда и пребудет вовеки. Очень удобная для Патриарха система общественных взглядов, в которой его воспринимают как безусловный авторитет, а он остаётся в тени, только советует и рекомендует. И власти его слушают, только во фрунт не вытягиваются, исполняя предложенное.

Так кто он такой, этот Патриарх? Откуда взялся его безусловный авторитет?

Поэтому Романова предприняла собственное мини-расследование. Но вот в чём закавыка – облечённые властью люди словно воды в рот набрали – никто о Патриархе ни слова сверх общих сведений, которые можно найти в сети, не сказал. Интернет тоже не пролил света на личность этого странного человека. Все найденные Первой леди разрозненные сведения напоминали биографию, отпечатанную на предвыборной листовке. И краткостью и отсутствием глубины.

Родился, получил образование, работал, женился, завёл ребенка, снискал себя в политике.

Никакого компромата, что для публичной персоны немыслимо, в открытом доступе не было в принципе.

Никакой личной жизни.

Словно Патриарх возник пятнадцать лет назад на ровном месте – родился сразу Секретарём-советником.

А самое интересное заключалось в том, что как только Тина развила хоть какую-то сыскную деятельность, с ней связались конфедеральный Арбитр защиты Покрова тайны и, справясь о здоровье, робко посоветовал изыскания прекратить.

И Тина прекратила.

Но голове не прикажешь перестать думать. И голова думала. Но никакой внятной версии насчет всемогущества, внезапно обретённого Патриархом, так и не родила.

Секретарь-советник окинул собравшихся добрым прищуром из-под узких очков, дескать, начинайте. Позади него волновалась осока и звенели стрекожуки.

Великие арбитры послушно, как учителю, докладывали о положении дел в многополисе.

Глава великого управления внешних коммуникаций (ВУВК73) поведал о тревожащем поведении Ожерелья Хань. Китайские полисы принялись захватывать феодальные полисы Индии и Пакистана, устанавливать там марионеточную власть и превращать в Эксклюзивные рынки сбыта (ЭРС) – которые отныне могут покупать продукцию только у городов Ожерелья, и точка. Не грозит ли подобное Российской Конфедерации? Особенно её восточным пределам?

Патриарх пожевал губами, и счёл, что опасность пока незначительная. Дальний Восток, который формально оставался под юрисдикцией РК, по факту уже был независимым многополисом. Хотя бы из-за транспортной недоступности. Прорыть хорду длиной восемь тысяч километров никаких ресурсов не хватит. А дирижабли управления путей сообщения и связи больше походили на торговые каравеллы Возрождения, чем на средство контроля. Но Дальний восток опасался ядерного оружия ОктоМосквы и не борзел. Мирно обстряпывал свои делишки с Ожерельем, о независимости не заикался, понимая, что такой глупый ход быстро превратит слабые дальневосточные полисы в Эксклюзивные рынки сбыта.

Глава великого управления здравоохранения и самоизоляции (ВУЗдриС) отчиталась о том, что действенная прививка от КОВИД-49 готова к производству и в случае массовой вакцинации на сорок восемь дней снизит риск массового мора на тридцать шесть целых шесть десятых процента.

Секретарь-советник молча кивнул, производите, дескать, дело полезное, и арбитрша облегченно выдохнула.

А ведь они не тянут, подумал Патриарх. Не держат ситуацию в руках. Какое планирование, я вас умоляю… Они не соответствуют даже текущему моменту. Мир уже скрипит шестерёнками. Он готов провернуться. Радикально измениться. А эти напыщенные серые люди реагируют не на будущие вызовы, а на вчерашние. Надо с этим что-то делать.

Когда-то система сдержек и противовесов – семёрка равноправных властителей – была уместна. Хотя Патриарх уже тогда был настроен против. Он всегда видел на десятилетия вперёд. Но сейчас…

Доклады шли своим чередом, не очень интересные для непрофильных спецов, немного монотонные, как всегда у чиновников. Но никто не допустил ни тени зевка во время скучного обсуждения, ни призрака улыбки, когда патриарх вдруг стремительно крутанул ручку спиннинга. Резкий умелый рывок, и в лодку шлепнулось речное чудище – полукарась-полурак.

Секретарь взял его на руки, внимательно изучил.

Поднял глаза и посмотрел в душу каждому. А потом сказал тихим спокойным голосом, от которого у всех поджилки задрожали:

– Ответьте, пожалуйста. Почему. Вопреки моим рекомендациям. Уговорам и увещеваниям. Почему вы сразу замахнулись на великое? Без скрупулезного изучения. Без тщательных многомесячных опытов. Мне очень интересно, почему ради спасения от ковида вы поломали Великий Реестр?

Поднял брови:

– Рыбалка превратилась в цирк уродов!

И показал магистрам и арбитрам немыслимое рыбье тельце с глазами на отростках, двумя длинными клешнями и восьмеркой рачьих лап, соседствующих с привычными плавниками. Серебристо блестела влажная чешуя. Суетились, точно перебирали пряжу, суставчатые лапки. Существо пахло тиной.

Бульдожки и носорожки

Воронежполис-2049, «Сонная лощина», 8 сентября

– Ты упомянула какой-то реестр. Что это? – спросил Олег.

– О! Самое большое счастье и самое лютое проклятие человечества, – ответила Елена. Встреча в «Сонной лощине» полномочного представителя будущего и начинающего гипа продолжалась, – Я тонкостей не знаю, потому что не реестратор. Я энергетик вообще-то. Знаешь, что такое реестр операционной системы?

– В самых общих чертах. Это каталог всех программ на компьютере. Где какие компоненты располагаются и прочие системные отсылки на них. Как-то так. Наверное.

– Вооот! А представь, что каждый предмет или живой организм, каждое физическое или химической свойство… Чёрт, каждое расположение каждой клятой молекулы, атома и частицы во вселенной прописаны в гигантском всеобъемлющем Реестре?

Олег промолчал, пытаясь переварить услышанное.

– Его открыли совсем недавно. Оно бы и ладно – содержатся и содержатся. Проблема вот в чём: эти свойства пусть и ценой ужасных последствий можно менять!

– Мать моя женщина! – поразился Олег. – Но это же колоссальная власть, практически божественное могущество в руках у того, кто возьмёт под контроль доступ к этому вашему реестру.

– В точку! – маякнула очередным бокальчиком Елена. – Вот только Реестр просто так себя уродовать не даст.

– Не даст?

– Ты же не думал, что сущность, в которой записано всё и вся, окажется обычным древовидным каталогом? Ты пока что юный прыгун, почти ничего не видел в этом времени… Но если выглянешь за пределы Стены, увидишь зверей, похожих на помесь бульдожки с носорожкой.

Каспер вспомнил про чудище в иллюминаторе, но промолчал. Значит, не аттракцион. Значит, зверюга была настоящая.

– Собственно, нормальных, привычных тебе животных уже не осталось. Так Реестр наградил землян за то, что они попытались убрать короновирус из матрицы мироздания. Да, вмешательство серьёзное. Но ведь это всего лишь вирус, один из тысячи.

Олег даже о возбуждении забыл, до того удивился:

– И?

– Реестр трясло три дня. Если бы речь шла о человеке, я бы сказала так: его рвёт, полощет, и колотит. Короче, систему колбасило не по-детски. Но это я так, образно. Представь, колеблются физические константы. Химия чудит. И так далее… Я всего лишь энергетик. В отместку за людской демарш Реестр на полгода изменил всего одну биологическую установку – скрещиваться и давать потомство могут только близкородственные виды.

Из эмоционального рассказа Елены вставала фантасмагорическая картина. Калейдоскоп безумных животных совокуплений потряс планету. Все звери мира словно впали в неистовство. Полгода всё живое пребывало в жуткой, сладострастной, невероятной, самоубийственной оргии. И все половые контакты давали потомство. Конечно, гибли те материнские организмы, которые чисто физически не могут выносить то, что предусматривает сперма самца. Собак, беременных слонами, разрывало на куски. Мучительно дохли жирафы, оплодотворённые носорогами, рыбы – членистоногими (кстати, не все). Но поскольку крупные животные порождали от некрупных гибриды своих привычных габаритов, зверье, получившееся в результате всей этой вакханалии, переросло своих более мелких родителей.

Снабжённая прихотливыми клыками, рогами, копытами и ядовитыми железами, новая фауна быстро помножила на ноль прежний животный мир – потому что агрессивные повадки предков сохранила в полной мере. А по возможностям – значительно превзошла.

– Так что для тебя всё, что сейчас можно встретить за периметром, – сумасшедшая кунсткамера. А для нас – свершившаяся реальность, которую уже не откатить назад. Вот так Реестр реагирует на попытки что-то в себе исправить. И так происходит с того самого момента, когда люди его открыли.

Явление Реестра

Новосибирскполис-2040, 29 февраля

Новосибирск-полис-2048, 23 декабря.

Так, дайте минутку собраться с мыслями и подобрать верное слово. Изобрел? Какое там! Явление, о котором пойдёт речь, существовало веки вечные, о нём просто никто не знал.

Открыл? Может быть, может быть, но всё-таки это не вполне точная формулировка.

Наткнулся? Да, слово корявое, но оно лучше всего отражает смысл происшедшего.

Да будет так.

Двадцать девятого февраля две тысячи сорокового года человек со столь гнусным запахом изо рта, что непонятно, как умудрился стать главой небольшой, но успешной лаборатории-фрилансера, Савелий Иванович Нудов-Мори, впервые в истории человечества наткнулся на Великий реестр.

Ну как – наткнулся. Провалился в него.

Его лаборатория разрабатывала эффективный прибор для осознанных сновидений – по заказу одной крупной корпорации. Зачем это устройство понадобилось? Официальное объяснение гласило – для гипнообучения и развлечений во сне. А на деле – с целью трансляции контекстной рекламы в сны подписчиков. Всё всегда упирается в рекламу.

С задачей лаборатория успешно справилась, и Нудов-Мори взялся лично испытать предрелизную версию гипношлема.

Надел. Удобно расположился на кресле, похожем на стоматологическое. Выпил лёгкое снотворное. И в полутёмной комнате, расцвеченной только морганием разноцветных лампочек, сопровождаемый запахом озона и корицы, нажал на виске шлема нужную комбинацию кнопок.

И провалился.

Провалился в немыслимое пространство. В чернильной тьме пляшут серебристо-изумрудные светлячки, одни – стремительные до трассирующего эффекта, другие неторопливые, а третьи и вовсе будто в замедленной съёмке.

Серебристые кляксы не просто парили в невесомости. Учёный в ужасе осознал, что и сам висит в пустоте, и малейшее движение толкает его тело в противоположную от импульса сторону.

Только дурак не поймёт, что физические тела ведут себя так только в космосе. Хорошо хоть можно было дышать.

Серебряные искорки то и дело образовывали причудливые то ли узоры, то ли объекты – он не рассмотрел. Нудов-Мори, в дополнение к омерзительному запаху изо рта, отличался ещё и чудовищной близорукостью. А в эксперимент ухнул, естественно, без очков. Кто ж берёт с собой в сновидения оптические приборы? В стране Гипноса и без очков отлично видно.

А здесь он видел смутно, прямо как в жизни.

В тот же момент учёный понял, что не мириады феноменов неясной природы окружают его. Его окружает некое единое существо, которое осознало присутствие в себе инородной пылинки.

И озадачилось.

От нестерпимого звона в голове, нет, не звона – гула, грохота, ультразвукового писка, нет, миллиона острых игл или даже ножей Нудов нечеловечески, но совершенно беззвучно заорал.

Сущность словно бы принесла извинения и поубавила интенсивность размышлений. Из ушей учёного струилась кровь, в голове шумело и звенело, в глазах плыло, а руки тряслись, как у эпилептика посреди припадка.

Но через минуту ему стало легче, и естествоиспытательский интерес пересилил первобытный ужас. Что-то скрипело на зубах. Ученый выплюнул изо рта серебристую искорку с изумрудным отливом.

Так он познакомился с Великим Реестром.

Когда его позже спрашивали – коллеги, психиатры, журналисты, Нудов в благоговейном ужасе вспоминал, как Сущность будто бы попробовала инородную соринку всеми органами чувств. Послушала, снизив собственный фоновый гул, отчего биологические процессы собственного, нудовского, организма, включая сердцебиение, движение крови по венам, бурление в желудочно-кишечном тракте, чуть не оглушили его самого.

Потом Сущность его понюхала, и ученый с омерзением услышал усиленные во сто крат его собственные запахи, а амбре изо рта его чуть вообще не убило.

Потом как будто бы лизнула – мурашки разбежались повсюду, даже по глазным яблокам и по икре – мышце, которую Савелий не ощущал с детства.

И, наконец, посмотрела, соткав перед ученым из серебристых искорок с изумрудным отливом нечто похожее на фасеточный глаз. В каждой фасетке отразился Нудов, и все эти миллионы нудовых он увидел собственными глазами, и мозг зашёлся в истерике не в силах одновременно переварить неисчислимое множество зрительных слепков (проснувшись, Нудов тут же пережил тяжелый инсульт, его еле откачали).

Вот так Реестр, сам того не желая, поступает с незваными гостями.

Нудов почувствовал себя бактерией, которую разглядывает вселенная.

Они еще немного пообщались: Сущность – гудениями-эмоциями, от которых у Нудова появлялась одна хроническая болезнь за другой. Савелий вопрошал и отвечал традиционным способом – то есть разговаривая в невесомости.

Каким-то невероятным чутьём умный Нудов понял, с чем именно ведёт саморазрушительный диалог. В паузе между репликами, среди одуряющего гула и мельтешения он умудрился поймать ближайшую искорку, а потом, следуя необыкновенному наитию, нажал на неё. Искорка развернулась во что-то вроде древовидного меню. Нудов «кликнул» на одной из строчек. Раскрылось еще одно разветвление. Так он «кликал» раз триста. Сущность делала больши-и-и-и-е паузы, и он успел между репликами.

В итоге перед учёным в серебристом «тридэ» отобразилось нечто похожее на инфузорию туфельку. С ног до головы в мурашках, Нудов ткнул в изображение. И чуть не потерялся в мириадах контекстных и древовидных меню – это он потом, в интервью, пришел к такой компьютерной аналогии. В момент действа его просто заворожили масштабы и непохожесть того, что происходило у него на глазах, ни на что виденное ранее.

За то что учёный не распылился на атомы там же, на месте, скажем спасибо мирозданию. Оно целиком содержится в Реестре, а Нудов, хоть и невообразимо микроскопическая, все-таки полноправная часть этого самого мироздания.

Реестр не любит незапланированных изменений в самом себе. Даже своими собственными… руками. Ох, не любит.

Свой первый контакт Савелий Нудов-Мори вспоминал сейчас, в две тысячи сорок восьмом. Всего за восемь лет цветущий зрелый мужчина превратился в полутруп.

Он сидел в инвалидном кресле и выглядел так, что краше в гроб кладут – лет на девяносто. Такой же развалиной он себя и ощущал. Имена участников проекта по уничтожению ковида учёный даже не пытался запомнить. Глаза различали только ближайшие фигуры реестраторов, в шлемах его (точнее, его лаборатории) разработки и производства – почти совсем слепые сделались нудовские глаза в ходе недолгого, даже по меркам человеческой жизни, изучения Реестра.

Учёный знал, что они собирались предпринять.

А ещё знал – по собственному печальному опыту, – что многие из этих людей вернутся из «экспедиции» либо мертвецами, либо искалеченными людьми.

Поэтому даже не пытался с ними познакомиться или хотя бы узнать их имена.