Да здравствует королева!

Граф Эстеритен невесело усмехнулся. Кажется, он начинал понимать кузину. Во всяком случае, внутри нарастал протест относительно королевских трат. Вот только высказать его было некому – виновник нынешнего положения в стране уже покоился в своем гробу в дворцовой часовне. А что думает его наследница – одной Созидательнице известно.

Взгляд мужчины упал на лежавшую в углу стола стопку газет. В его отсутствие Пьетро успел принести подшивку за последние две недели. Граф невольно улыбнулся. Не зря еще его отец переманил этого человека у герцога Визенского. Пусть платить ему приходилось прилично, но именно он занимался всем имуществом Эстеритен в то время, когда хозяин находился на границе, пересылал ему основную корреспонденцию и газеты, а также выполнял отдельные распоряжения графа.

Филипп взял верхний лист из пачки, и сразу же с удивлением обнаружил объявление об аукционе, который проводится ее величеством королевой Анной-Викторией. Ниже следовал общий список выставляемого на торги имущества: недвижимость, драгоценности, какие-то материалы. Граф несколько раз внимательно прочитал объявление. Особенно его удивила приписка, что полный список вещей и начальная стоимость будут опубликованы в вечернем «Листке».

Распродажа имущества королевской семьи настораживала. В свете того, что сам он планировал опираться в борьбе за трон на армию, можно было предположить, что этой, так называемой, королеве, было мало дворцовой стражи, и она решила пригласить наемников. Нет, это слишком непохоже на Эми, после непродолжительного размышления решил Филипп. Тем более что наемников можно получить у Астизиры, а, судя по тому, как кузина отчитывала Дельтея, к ним она обращаться не намерена. Тогда зачем ей это? Очередная загадка, ответа на которую у графа не было. Впрочем, ответ на этот вопрос можно будет стребовать с кузины уже завтра. Заодно почтить память покойного. По хорошему, следовало уже сегодня наведаться в часовню, отдать дань уважения дядюшке, ну да тот от него никуда не убежит, а то, что выглядеть будет хуже, да запах сильнее станет – он военный, и не на такое насмотрелся.

Придя к такому решению, Филипп поднялся и отправился в свою комнату. Пусть время приближалось к пяти часам после полудня, но за последние трое суток он спал едва шесть часов, и теперь организм настойчиво требовал наверстать упущенное. В очередной раз напомнив Пьетро, что его светлость не принимает, граф поднялся к себе. Постель уже была застелена свежим бельем, окна, выходившие в сад, распахнуты, и в них неслись шелест листвы и аромат цветущих яблонь. Стянув сапоги, мужчина упал поверх покрывала, несколько минут лежал, глядя в потолок, наслаждаясь тишиной, от которой он успел отвыкнуть, потом заставил себя перекатиться, чтобы отодвинуть одеяло. Встать и раздеться сил уже не было.

За окном начало темнеть, потом комнату озарила вспышка молнии. Вслед за ней раздался раскат грома. Филипп улыбнулся. Гроза. Как давно он не слышал этих звуков. На границе дожди были редкостью. Крестьяне вынуждены были прорывать глубокие колодцы, чтобы обеспечивать водой себя и свои маленькие огородики. Некоторые делали углубления в крышах домов, другие ставили под сточные трубы огромные чаны и бочки, накрывая их сверху крышками, чтобы драгоценная влага не пропадала впустую. Как эти люди умудрялись что-то выращивать, до сих пор оставалось для графа загадкой, хотя он часто бывал в деревеньках и видел, как они живут и работают.

Капли дождя зашуршали по листве. Сначала робко, словно извиняясь за то, что тревожат, потом все сильнее и сильнее. В окно потянуло свежестью, к аромату цветущей яблони примешивались запахи сырой земли, травы и, почему-то, сирени. Откуда здесь может взяться сирень, подумал Филипп, и с этой мыслью уснул.

Дворец. Вечер.

Королева отложила в сторону очередной лист с отчетом и вздохнула. За три дня, которые она провела в общении с министрами, разбирая документы, выслушивая краткие сводки о происходящем в королевстве и за его пределами от многочисленных министерских секретарей и заместителей, в адрес почившего батюшки скопилось много нелестных эпитетов, которые приличной девушке и знать-то не полагалось. И тем более никто не подозревал в таких познаниях Анну-Викторию. Хотя посещение трущоб обогатило девушку не только в отношении ее лексики. Случись ей сейчас общаться с восставшей армией, она бы несколькими словами заставила их сложить оружие и вернуться в казармы. Разумеется, оправившись от удивления, они бы вскоре вернулись, но время было бы выиграно.

Улыбнувшись столь непозволительным для особы ее пола и положения мыслям, девушка потянулась за очередным всеподданнейшим докладом, когда за дверями кабинета раздался громкий шум, а потом звонкий девичий голос.

– Мне все равно, что вам там было приказано! Я все равно войду!

В следующую секунду двери распахнулись, и в кабинет впорхнула виконтесса Остенферд. А за ее спиной возник виноватый начальник караула.

– Все в порядке, Анри, – махнула рукой юная королева. Двери закрылись.

– Эми, милая, как ты тут? Я пустилась в путь сразу как узнала. Матушка и отец даже не успели ничего понять, – затараторила прибывшая. – Родители остались ждать Жозефа, после чего тоже приедут.

– Камилла, дорогая, – Анна-Виктория поднялась из кресла и девушки обнялись.

– Надеюсь, ваше величество простит мне столь фривольное обращение? – лукаво улыбнулась девушка.

– Более того, я приказываю и впредь обращаться ко мне на ты и звать Эмилией, – рассмеялась королева.

– Вот, такой ты мне больше нравишься, – расплылась в улыбке подруга, после чего развернула девушку к свечам. – Эми, когда ты на себя последний раз в зеркало смотрела? Это же невозможно? Ты что, совсем не отдыхаешь?

– Не до того, Камилла, – вздохнула королева. – Ты даже не представляешь, насколько у отца оказались запущены все дела.

– А он ими занимался? – искренне удивилась виконтесса.

– Кажется, нет, – вздохнула королева, – во всяком случае, последние пять лет. Но сейчас моя первая фрейлина рядом, и я могу переложить на ее плечи ряд забот.

– Все, что скажешь, – кивнула Камилла. – Лично я предпочла бы начать с того гадюшника, который негласно зовется королевским гаремом, а официально – двором.

– Только не сильно усердствуй, – Анна-Виктория, а для близких Эмилия или просто Эми, позвонила в колокольчик. Тут же в кабинете возник один из армии вездесущих слуг. – Найдите Андреаса, и прикажите подать ужин на троих в кабинет.

– Да, ваше величество, – мужчина поклонился и исчез так же тихо, как и возник.

– А не проще ли разогнать всех и разом? – удивилась девушка. – По мне так им место не во дворце, а в борделе.

– Было бы проще, – королева вернулась на свое место, проигнорировав последнее высказывание подруги, а Камилла плюхнулась в пустое кресло перед столом, – если бы я не разогнала все министерство.

– Давно пора, – уверенно произнесла подруга. – Я бы половину и вовсе выслала.

– Слишком опасно, – вернулась к давнему спору Эмилия. – Вастилиана планирует скрепить союз с Астизирой при помощи брака наследников.

Камилла что-то тихо пробубнила себе под нос, и можно было не сомневаться, что это те самые выражения, которые не пристало знать девушкам их возраста и положения. Впрочем, стыдить подругу девушка не стала, поскольку несколько раз подобные слова срывались и у нее, благо рядом никого не было.

– И что ты думаешь делать? – успокоившись, поинтересовалась первая фрейлина.

– Честно, не знаю, – юная королева отложила в сторону все бумаги. – За эти дни я пересмотрела кучу отчетов, докладов, счетов. Денег нет, казна не просто пуста, она успела покрыться пылью. Деньги в нее даже не попадают, уходя на королевские траты и покрытие части долгов ростовщикам, чтобы те потом выдали новый кредит. Я поручила мастеру Шамилю изучить содержимое нашей сокровищницы, благо там скопилось много ненужного. Кое-что уже и вовсе отправили на переплавку. И ты уже слышала про аукцион?

– Да, – кивнула подруга, – матушка даже думала туда сходить, но отец заявил, что она может с большим успехом потратить деньги на нужды имения.

Анна-Виктория не удержала улыбки. Френсис фон Остенферд славился своей бережливостью. Собственно, их семья и привила эти взгляды принцессе, когда она, еще ребенком, провела у них несколько месяцев. Все свободные средства виконт предпочитал вкладывать в усовершенствование поместья, облегчение труда крестьян, строительство дорог, мельниц, кузниц. Последним нововведением его стала так называемая фактория, где женщины из близлежащих деревень пряли и ткали. Изначально была опасность, что этот проект потерпит крах, но вышло наоборот. Женщины с удовольствием занимались тем же самым трудом в одном месте, прихватывая с собой и детей. Пока одни трудились, несколько молодых крестьянок присматривали за малышами, потом их кто-нибудь сменял и все были довольны. И, насколько знала юная королева, часть доходов от этой фактории предприимчивый виконт планировал потратить на больницу при имении, куда смогли бы обращаться все обитатели его земель и обустройство детской комнаты при этой фактории.

– Все равно твоей матушке делать там нечего, – с трудом сдерживая смех, произнесла правительница. – Вряд ли твой отец одобрит приобретение золотой статуэтки, чья ценность только в материале, затраченном на ее изготовление, или фарфорового сервиза на сорок персон.

– Думаю, он и сам был бы не против избавиться от части подобного добра, – усмехнулась Камилла. – Надо будет подсказать ему идею.

– Сомневаюсь, что у него получится, – раздался за спиной девушки мужской голос, а виконтесса подскочила в кресле. – Одно дело, приобрести сервиз, с которого ел король, а другое дело – виконт.

– Андреас, напугал, – девушка вскочила со своего места и обняла королевского секретаря, только что не повиснув у того не шее. – Ну что, можно тебя поздравлять с продвижением по службе?

– Камилла, право, не стоит… – смутился юноша.

– А скажи ему кто лет так десять назад, что он станет королевским приближенным и вторым человеком в королевстве, ведь никто бы не поверил.

– Госпожа, прошу вас…

– Да ладно, я что, не правду говорю? – девушка вернулась на свое место и посмотрела на подругу. – Ведь так и есть.

– Пока да, – улыбка Эмили слегка поблекла. – Но кто знает, что предпримет Филипп. Уверена, он не станет сидеть, сложа руки.

– Ну, пока до него эти новости дойдут, – махнула рукой виконтесса, краем глаза наблюдая за Андреасом.

– Я сразу же отправила ему весть, так что граф Эстеритен в столице, – сообщила королева. – Сегодня он приходил выразить соболезнования, а, скорее всего, разведать, какая у нас атмосфера. Да еще этот Дельтей вломился в кабинет как раз, когда мы с ним пытались вести беседу.

– Что? – хором вырвалось у обоих.

– Ваше величество, почему вы мне не сказали? – упрекнул ее секретарь. – Ведь я был у вас сегодня.

– Прости, Андреас, – девушка виновато развела руками, – столько всего надо сделать. К тому же я думала, что ты уже знаешь. Такой цирк был. Странно, что по углам еще не сплетничают, ведь двери были открыты, а стража и слуги все слышали.

– Нет, Эми, ты не исправима, – тихо произнесла Камилла, услышавшая главное для себя – Филипп в столице. – Я понимаю, любовь и все такое, но вызывать в столицу своего соперника – это перебор.

– Если бы я его не вызвала, он вполне мог явиться сам, причем во главе армии, – устало произнесла Анна-Виктория, – и тогда неизвестно, сколько бы продлилось мое правление. Сейчас он здесь, а мои люди на границе. Если там будет замечено движение, я получу вести уже через несколько часов.

– Возможно, вы и правы, – Андреас опустился в свободное кресло.

Юноша хотел сказать что-то еще, но в этот момент раздался стук в дверь, после чего появился слуга с ужином, быстро накрыл небольшой столик и также неслышно исчез.

– Предлагаю забыть о Филиппе, – поднялась со своего места королева, и остальные последовали за ней, – и о прочих проблемах. Ну, заодно и о моем новом положении, – хитро подмигнула она, – и отметить то, что мы снова собрались втроем.

– У меня такое ощущение, что после этого ужина мы втроем снова отправимся рвать яблоки в саду герцогини Ириостор, – Камилла с улыбкой плюхнулась в кресло напротив подруги. – Андреас, а ты что, так и будешь столбом стоять?

– Не думаю, что мне дозволено, – замялся юноша.

– О, Созидательница, – Анна-Виктория вздохнула и картинно закатила глаза к потолку. – И что мне с ним делать? Стукнуть что ли?

– Эми, придется тебе пожаловать ему какой-нибудь титул, – рассмеялась Камилла.

– Какой-нибудь, – девушка сделала вид, что задумалась, потом перевела взгляд на подругу, – как думаешь, виконта Френсиса устроит, если в будущем его дочь станет баронессой.

– Думаю, его бы устроило, даже если бы я потеряла титул, лишь бы была счастлива, – задумчиво начала девушка, – а вот матушка будет в восторге.

– Значит, решено, – довольно захлопала в ладоши юная королева, – Андреас, после ужина подпишу указ о присвоении тебе титула барона. И тысячу акров земель на юге. Уж извини, из тех, что не заселены и не обрабатываются. В общем, какие-нибудь заросли не сильно далеко от дорог. Ну да ты потом сам разберешься, что к чему.

– Ваше величество, – юноша пораженно смотрел на свою повелительницу. – Допустимо ли это? Я обычный мальчишка из трущоб. Да и внешностью примечательной не отличаюсь. Возможно ли…

– Возможно, – девушка энергично кивнула, подтверждая свои слова. – Во-первых, мой батюшка транжирил средства на своих любовниц, не буду уточнять за что, раздавал имения и должности направо и налево, прежде всего супругам-рогоносцам. Неужели я не могу сделать добро другу за его верность и преданность? Кроме того, я уверена, ты еще не один раз подтвердишь правильность этого решения.

– Благодарю вас, ваше величество, – Андреас склонился в поклоне, не замечая, как поморщилась королева.

– Кроме того, – дождавшись, когда он выпрямится, строго произнесла Эмилия, – приказываю вам, барон де Мичелли, когда мы с вами остаемся наедине, или в схожей приватной обстановке, обращаться ко мне исключительно на ты и по имени, словно я так и осталась той девочкой, которая когда-то удрала от няньки и заблудилась в городе.

– Хорошо, Эми, – улыбнулся новоиспеченный барон, опускаясь в кресле.

– В таком случае предлагаю выпить за нашего барона, – расплылась в улыбке Камилла. – Андреас, наполни бокалы девушек, пожалуйста.

– Моя дорогая виконтесса, а родители уже разрешают вам пить вино? – попытался подшутить над подругой королевский секретарь.

– Эми, можно я его чем-нибудь стукну? – девушка закатила глаза к потолку.

– И превратишь меня в горбатого дурака? – юноша вооружился бутылкой и принялся разливать вино дамам.

– Да где ты там этот горб видел? – фыркнула Камилла. – Чего только мужчины не наговорят, лишь бы не жениться

– Теперь не чем отговариваться, – рассмеялась над друзьями Эмилия. Она уже давно заметила, что эти двое испытывали друг к другу симпатию, явно выходящую за рамки дружеской. Раньше отсутствие у ее друга титулов и земель ставило преграду, если не непреодолимую, то брак этот все равно осуждался бы обществом. Теперь же все вопросы были решены. И, если у нее будет немного времени, она еще устроит их свадьбу. И, кто знает, может получится уговорить Филиппа оставить юношу при дворе. Все-таки он разбирается в делах королевства, во всяком случае, лучше графа, сидевшего на границе. Ну и друга уговорит оставаться на этой должности пока не появится кто-то знающий на его место.

Андреасу было немного неловко. С одной стороны, конечно, приятно, что его подруга сделала столь щедрое пожалование. При этом юноша понимал, что на самом деле все шикарно выглядит только на бумаге. При нынешнем жаловании новоиспеченного барона тысяча акров земли только звучит хорошо. На деле же с его жалованьем в сто пятьдесят золотых в год можно разве что самому взять в руки лопату и начать вскапывать грядки, а ночами рубить деревья, чтобы выстроить хоть какую-то хибару, поскольку все средства быстро уйдут на постройку хоть какой-то дороги от тракта до имения. Нет, со временем все может оказаться не столь грустно. Вот только будет ли у них это время? Про брак с Камиллой, на который все намекали уже давно, и говорить нет смысла. Пусть он теперь дворянин и землевладелец, но на что им жить? А существовать за счет средств тестя юноше не позволяла гордость. Значит, им или придется подождать до лучших времен, когда его королева будет уверенно править страной, и будут решены все вопросы в экономике, или он попросту расстанется с пожалованиями, а то и вовсе с головой, если на трон взойдет Филипп.

Казалось, лучше всех ощущала себя Камилла. После смерти короля Шарля-Антуана она автоматически стала первой фрейлиной при дворе королевы Анны-Виктории, поскольку предыдущая первая фрейлина покинула дворец с нервным срывом. Шутка ли – в самый интересный момент король вдруг замирает, а потом с хрипами обрушивается на нее и умирает. Пусть подруга просила не разгонять бывших фавориток ее отца в первый же день, она больше не даст им спуску. То, что они все это время оставались при дворе – акт величайшей милости предыдущего правителя, натешившегося девушками вволю. Хотя, сама девушка назвала бы это актом величайшей распущенности.

Собственно с этим явлением Камилла и думала бороться. Нет, сама она не воспитывалась при монастыре и прекрасно была осведомлена обо всем, что касалось явления, которое во дворце называли куртуазностью, и что на самом деле являлось развратом, но не торопилась пополнить ряды его слуг. А раз королева и первая фрейлина блюдут свою нравственность, то и остальные должны следовать их примеру. Если кого-то что-то не устраивает, то пусть отправляются в свои поместья под крылышко мужа или родителей, если мужем не обзавелись. Пару особо веселых вдовушек и вовсе можно будет выдать замуж. Камилла даже примерно представляла за кого. В миг про веселье забудут. А вот самой ей придется подождать, пока Андреас соизволит официально просить ее руки. Девушка прекрасно знала, что их с Эми друг слишком горд, чтобы жить за счет родственников. Значит, надо набраться терпения, упрочить положение своей подруги, а потом о собственном счастье думать.

А жаль, что все сложилось именно так. Виконтесса с трудом сдерживала негодование. Ну почему этот Филипп прибыл в столицу? Неужели не мог задержаться на границе еще. Ну что стоило этим варварам с севера Вастилианы снова устроить набеги, как они делали в прошлом году. Нет, как раз сейчас там снова тишь да гладь. Нет, набеги, конечно, не прекратились, но в прошлом году они только чудом не вылились в военные действия. Словно заговоренный этот граф. Несколько раз за это время был ранен, один раз довольно тяжело, судя по тому, что ей рассказывал брат, но каждый раз вновь возвращался в строй. А теперь с ним вообще не сделать ничего. И ведь выискался претендент на трон. Всего-то прапрадедушка Эми был братом прапрабабушки Филиппа. И то потом то ли прабабка, то ли бабка вышла за графа Эстеритен. Не могла себе найти жениха среди герцогов. Камилла только чудом не фыркнула от своих мыслей. Как бы то ни было, за подругу обидно. Хотя… Мелькнувшую мысль девушка отогнала прежде, чем она успела оформиться во что-то более четкое, и даже головой мотнула. Нет, они будут бороться. Их трое, а еще есть ее родители, брат, нянька Эми, Гильермо и его ребята. Неужели они так просто дадут какому-то там графу сожрать их. Да никогда!

Юная королева просто наслаждалась обществом друзей. На столе ждали своего часа стопки бумаг, только девушка понимала, что сейчас она почти ничего не может сделать. От того, прочитает она их за три дня или за две недели, положение в королевстве не улучшится. Для этого надо ломать всю систему. Сейчас все, что она может – провести аукцион, осуществить ряд мероприятий по привлечению денег в казну и ждать. По предварительным подсчетам вырученных средств должно хватить на выплату жалованья армии, чиновникам и покрытие небольшой части долгов. А дальше все будет зависеть от того, будет ли доход от ее планов, и насколько исправно в казну станут поступать налоги, которые со временем надо будет уменьшить, чтобы не висели на народе бременем. Для себя Анна-Виктория определила годовой строк траура, что позволит существенно сократить личные расходы. Больше всего девушке хотелось отменить систему откупов, но это вызовет недовольство среди тех, кто занимался сбором налогов. Значит, прежде чем приступать к столь резким переменам, надо договориться с армией, то есть с Филиппом.

Договориться. А что если… Девушка быстро встала и подбежала к рабочему столу, чудом не опрокинув на платье тарелку. Быстро сделав пару записей, понятных только ей одной, она, под удивленными взглядами друзей, вернулась на свое место.

– Я предлагаю тост, – взяв бокал, произнесла юная королева. – Зато, чтобы наши с вами мечты сбылись.

– Хороший тост, – Камилла отсалютовала своим бокалом, стрельнув глазами в сторону юноши.

Андреас только улыбнулся своей по-мальчишески открытой улыбкой. Кабинет наполнил звон бокалов.

Дальнейший вечер продолжался в веселой обстановке. Друзья строили планы на будущее, соревновались в изобретении наиболее полезных реформ. В какой-то момент Камилла и вовсе начала фантазировать, за кого будет выгоднее выдать впоследствии Эмилию, ведь стране нужен наследник, а принц-консорт должен быть тем мужчиной, который не будет лезть в дела государства, довольствуясь ролью полководца. Андреас только смеялся над идеями девушки, а Анна-Виктория и вовсе пригрозила назначить ее главнокомандующим, поскольку такой боевой первой фрейлины дворец не выдержит. Правда девушка тут же фыркнула и предложила на эту роль хоть своего брата, хоть того же Гильермо, а ей самой на мужчин в форме смотреть не интересно, хватает и брата, и вообще у нее неправильные вкусы.

– Мне бы пару лет продержаться, – рассмеялась королева, – а там я за вашу парочку всерьез примусь. А то удумали жениха мне искать. Вот поженю, и будете заниматься домом, детьми…

– В крайнем случае, Эми всегда может женить Филиппа и объявить его детей своими наследниками, – осторожно предложил Андреас.

– Женить Филиппа? – призадумалась Эмилия. – Знаете, а мне нравится эта идея. Можно будет спокойно заниматься делами королевства, не отвлекаясь на нянек, гувернанток и прочие хозяйственные вопросы.

Шум за дверью возвестил о смене стражи. В комнату неслышно скользнул лакей заменить почти догоревшие свечи свежими, и только тогда друзья заметили, что уже поздно.

– Думаю, мне пора на покой, – Камилла поболтала в бокале остатки вина, решая, допить или оставить. С одной стороны для нее было многовато, с другой – вкусно, а матери рядом нет. Решившись, она сделала последний глоток. – Андреас, ты ведь проводишь меня до комнаты.

– Только до, – уточнил юноша. – Мне еще нашу Эми надо будет выгнать из кабинета.

– Нет, на сегодня я с делами закончила, – девушка чувствовала, что голова немного кружится, правда, не столько от выпитого, сколько от эйфории, охватившей ее в результате дружеской беседы. – Сейчас пару идей запишу, чтобы завтра не забыть, и тоже пойду к себе, пока Росита не пришла. Все-таки она права. Послезавтра похороны отца. Надо показать народу, что у него сильная наследница. А то решат, что я лью слезы и молюсь над его телом. Ведь не докажешь, что я эти дни провела разбирая скопившиеся ворохи бумаги и решая, где взять деньги и какие дыры спешно затыкать.

– Хвала Созидательнице! – воскликнул секретарь. – Наконец-то ты поняла это. Эми, мы не против, что ты занята делами, мы только хотим, чтобы на похоронах народ видел в меру скорбящую дочь, а на коронации и вовсе молодую и красивую девушку полную сил, а не бледного заморыша с черными кругами вокруг глаз, зевающую на каждом шагу.

– Убедили, – Анна-Виктория махнула на них руками, улыбаясь от нарисованной секретарем картины. – Идите. Я скоро.

– Я зайду и проверю, – уже на пороге пригрозил ей юноша. – Пабло, – обратился он к стражнику, – предупреждаю, я еще вернусь. И если ее величество еще будет в кабинете, клянусь, если понадобится, то силой уведу ее отсюда, а то и вовсе унесу на плече, аки варвар.

Стражники кивнули, пробурчав что-то вроде «давно пора», после чего вновь приобрели вид статуй. Юная королева с улыбкой посмотрела на закрытую дверь. Приятно, что о ней беспокоятся. Вот только дел оказалось куда больше, чем она изначально предполагала. Сделав несколько записей, девушка покинула кабинет, распорядившись в ее отсутствие никого, кроме барона де Мичелли, не пускать. Объяснив удивленной страже, что это ее личный секретарь, Анна-Виктория в сопровождении лакея, несущего свечи, проследовала в свои комнаты.

Когда Андреас вернулся, то один из стражников отворил дверь. Юноша вошел в пустой кабинет, быстро посмотрел на последние записи его королевы, задул свечи и вышел. Идеи, пришедшие их правительнице в голову, стоили того, чтобы основательно их обдумать и решить, что из этого осуществимо на сегодняшний день.