Дело было в Городце

– Да, досталось от тебя знатно. И Василию и Никитке влетело.

– Василий меня уже простил, – улыбнулась девушка, – а таких, как Никитка твой, я десятой дорогой обхожу. Зубоскалить они могут, а потом в кусты.

– Вась, он парень хороший, – вступился за друга Кощей. – Опять же, дружка мой, так что можешь не бояться, не обидит.

– Знаешь, Костя, нет у меня веры вашему брату, – резко ответила девушка. – Была давно, да вся вышла. Пока не докажете делом, а не словами, не поверю.

Она собрала свои записи, убрала траву подальше от кота и ушла в свою комнатку. Костя несколько минут смотрел ей вслед, после чего поднялся и пошел к коню. Негоже скотину на дворе оставлять. Надо хотя бы в конюшню завести, а там уже табунник о нем позаботится.

Остаток дня прошел привычно. Яга накрыла стол, втроем поели, причем Костя делал вид, что ничего не произошло. Василиса старалась соответствовать, но была молчаливее, чем обычно. После ужина Кощей отправился на двор, надо было ворота запереть, коня проведать да посмотреть по мелочи, мало ли где что сработать надо. Пусть за усадьбой следили домовые и дворовые, иногда и мужская рука нужна была в хозяйстве. Отметил, что надо в одном месте подправить крышу. Забор чинить уже по весне придется. Убедившись, что больше ничего серьезного не предвидится, Константин вернулся в дом.

Яга и Василиса к тому времени убрали со стола и намыли посуду, и теперь хозяйка пытала девушку по тому, что рассказывала накануне. К удовольствию наставницы, ученица отвечала, почти не путаясь, только иногда случались заминки, когда приходилось вспоминать что-то не связанное напрямую с медициной. Удостоверившись, что урок выучен, женщина начала рассказывать дальше. Василиса периодически делала записи на заранее оставленном свободном месте. В отличие от Марии Данииловны, Яга рассказывала все подробно, даже не требовалось уточнять ничего. Внезапно хозяйка замолчала. Вася проследила ее взгляд и обернулась. Костя стоял на пороге и о чем-то думал.

– Что случилось, Костюша? – обратилась к нему нянька.

– Да вот, думаю, надо бы крышу немного поправить, а то потечь может. Вот думаю, деда Архипа просить помочь.

– А что не Никитушку? – удивилась хозяйка.

– Да не приветили его сегодня, – усмехнулся Кощей, а Василиса почувствовала, как краснеет. – Уж дед Архип то на цветочки в нашем дворе заглядываться не будет.

– Вот как даже, – задумалась Яга.

– Да зови ты хоть Никиту, хоть кого, – Василиса собрала свои записи. – Только ко мне пусть не приближается. Коли он меня не будет трогать, и я его не трону.

Костя нахмурился, но нянька опередила.

– Предупредим, касатка, предупредим. Пока ступай к себе, а я с дитятком своим потолкую, – мужчина хмыкнул, но смог промолчать.

Васю долго просить не пришлось. Девушка подхватила вещи и пошла.

– И чего она так на парня взъелась. Ведь впервой видит, – Кощей опустился на то место, где недавно сидела девушка.

– Всякое бывает, – задумчиво произнесла Яга, – бывает, что один обидит, а потом всю жизнь на других с оглядкой смотришь.

– Так тогда бы и на меня бросалась, – буркнул мужчина. – А так со мной она бывает спорит, бывает и огреет полотенцем, а на парня взъелась, точно он во всех ее бедах виноват.

– Молод ты еще, – покачала головой женщина. – Сызмальства к службе царской тебя готовили, воспитывали, чтобы и с боярами речи вести мог, и простого человека обласкал. Каков сам, такими и остальных видишь. А не все люди помыслами чисты.

– Знаю, нянюшка, научила жизнь за годы службы, – губы Кощея чуть тронула улыбка, вот только глаза смотрели серьезно и немного печально.

– А раз знаешь, понимать должен. Разные люди бывают. Встретился Василисушке один такой подлец, так иному в лепешку придется расшибиться, чтобы доказать честность свою.

– Знаешь ты что-то, верно няня?

– Знаю, карты показали, – не стала скрывать женщина. – Но не скажу никому, не мой то секрет. Захочет – сама расскажет, не захочет – так тому и быть.

– Только разъясни уж мне, непонятливому, – задержал ее Костя. – Почему на Никитку она набросилась, словно пес с цепи сорвавшийся, а со мной нормально общается?

– Да потому, Костюша, что ты для нее изначально мужчиной не был, – усмехнулась Яга.

– Как так? – опешил Кощей.

– А вот так. Лежал себе в углу и чуть дышал. Да в виде таком, что смотреть нельзя без жалости. А жалость женская – страшное чувство. Неизвестно, во что вылиться может.

С этими словами Яга вышла проверить на ночь скотину. Костя остался один. Неприятно было сознавать, но слова няньки задели его. Почему-то казалось, что девушка с ним так общается потому, что он ей нравится хоть немного, хотя бы как друг. А, оказывается, ей просто жаль его. Понятно, что предстал он перед ней в таком виде, что краше в гроб кладут. Но потом-то и общались у травницы, пока он восстанавливался да время ждали, и путешествие их совместное было, пусть и не долгое. И здесь они уже почитай четвертую седмицу. Константин и думать о ранах забыл, разве что отъесться не успел. А еще появилась мысль, что надо опять идти извиняться. Решив так, он не стал тянуть, и направился к девушке.

Как ни странно, обнаружилась девушка на верху лестницы, играющей с котом. Васька пытался поймать привязанный к веревочке бантик, а Василиса не давала ему это сделать. Услышав шаги, она подняла голову, чем тут же воспользовался ее хвостатый тезка, мигом схватив добычу.

– А я с тобой поговорить хотел, – тихо произнес Костя.

– Хотел, говори.

– Я опять тебя обидел. Прости, пожалуйста, я не хотел.

– Нет, ты не обидел, – девушка подвинулась, и мужчина сел рядом с ней на ступеньке. Васька понял, что играть с ним больше не будут, и направился вниз проверить, нет ли чего в миске. А то мало ли чего вкусное дали, а мыши утащат. – Просто напомнил неприятное.

– Если не хочешь, можешь не рассказывать, – покосился на нее Костя.

– Да это и не секрет, – Василиса вздохнула. – Просто на меня поспорили. Только узнала я, когда поздно было что-то делать.

– То есть, как поспорили? – не понял Кощей.

– А вот так. Я еще молодая была, глупая. Только в колледж поступила, училась основательно, все-таки не ради диплома, а чтобы и знания получить. В нашем деле без них никуда, хотя есть и те, кому главное – корочки. Работать не собирались. В общем, не бери в голову. Суть в том, что я была серьезная, на танцульки всякие не ходила, на мальчиков не заглядывалась. Один вокруг увивался все, но мне он не нравился. В общем, отшила да так, что мало не показалось. А потом за мной другой стал ухаживать. Причем красиво так. Цветы дарил, гуляли мы с ним много, в кино ходили. Я думала, это серьезно. А он всего и хотел, что в постель меня затащить. А на следующий день сообщил, что просто поспорил с тем, которого я послала, что добьется своего.

К концу рассказа Костя уже обнимал девушку. Как это произошло, они сами не поняли, и теперь молча сидели, не зная, что делать дальше.

– А мне ты веришь? – спросил он, когда тишина стала давить.

Василиса подняла голову и посмотрела мужчине в глаза.

– Верю, – выдохнула она, и тут же опустила голову, словно испугавшись того, что могло последовать за этим признанием.

Кощей чуть сильнее прижал ее к себе, и так они и сидели, пока снизу не донесся голос Яги, звавшей своих чадушек чайку на сон грядущий испить.

Следующие несколько дней оказались для Василисы испытанием. Кощей вплотную занялся крышей, разумеется, с помощью Никиты. Причем оказалось, что работы куда больше, нежели он рассчитывал. Уже забравшись наверх, они поняли, менять надо чуть не весь скат. Понятное дело, столовался помощник вместе со всеми. Благо хоть не лез больше разговоры разговаривать с девушкой, но улыбаться не переставал. За столом же привычно шутил, делился последними новостями из царского терема, живописал о боярских спорах. Вася старалась держаться свободно, но все равно под пристальными взглядами молодца ей было неуютно.

Постепенно холодало. И тут уже Яга занялась девушкой, обнаружив, что у той почти ничего и нет. Узнав, что с рукоделием девушка немного знакома, ей вручили нитки и спицы, и Вася вечерами обеспечивала себя шарфом и шапкой. Более того, и Васю и Костю озадачили необходимостью прогуляться на рынок, чтобы подобрать ей соответствующую одежду. Такая перспектива Василисе внушала ужас, поскольку она как ступила на двор, так и носа за забор не высовывала, разве что в окно смотрела. Но делать было нечего. Свитер можно связать, а вот шубу да валенки покупать надо.

– Вася, да что ты трясешься, словно тебя не на рынок, а на плаху поведут, – посмеивалась над ней Яга. – Али так и будешь всю зиму аки юродивая по морозу бегать.

– Да я бы и носу из дому не высунула, особенно в мороз, – скривилась девушка. – Я тепло люблю.

– Вот прогуляешься с Костюшей на рынок, и будет тебе тепло.

Переспорить Ягу было невозможно. На каждый аргумент у нее находилось десять причин и двадцать поводов. Не считая подшучиваний и подтруниваний. Но самый убойный довод привел именно Кощей. Устав слушать непрекращающийся несколько дней спор, он посмотрел на Василису и скромно поинтересовался, думает она только по теплому времени людей лечить, или все-таки круглый год. Василиса смотрела в его синие глаза, но не нашла и тени шутки. Мужчина был предельно серьезен.

– Никогда магазинов не любила, – вздохнула она, – а уж рынков тем более. Ну, разве что карандаши, краски смотреть…

Теперь на нее уставилось аж четыре пары удивленных глаз: Кощей, Яга, Васька, и даже одна из обитавших в подполе мышей высунулась из норки посмотреть на женщину, не любящую наряды выбирать.

– Обещаю, зайдем в лавку, где для художников товарами торгуют, – улыбнулся Костя, – но только когда купим все, что тебе надобно.

Против такого довода спорить было невозможно. Оборона девушки пала, и уже на следующий день они отправились в сторону торговых рядов.

Василиса шла рядом с Кощеем, недовольно пиная камушки, попадавшиеся под ноги. С тем фактом, что надо идти на базар, она успела примириться, но необходимость обряжаться в юбку тяготила. Хватило с нее, когда на свидания бегала. Когда выяснилось, что ее усилия были не нужны, поскольку парень преследовал одну единственную цель, все юбки и платья отправились на антресоль, и то потому что мама уговорила не выбрасывать, косметика той же маме и двоюродной сестре. Потом раз на работу одела, уговорили дома, и чем дело кончилось? Возможно, Василиса, оставшаяся там, достанет пакеты с одеждой, а в ящике стола вместо карандашей вновь поселится косметика. Но здешняя Васька менять привычки не хотела. Увы, Яга заявила, что в лес за травами девушка может в чем угодно ходить. А то и вовсе без ничего, леший ей за такое зрелище сам все соберет в лучшем виде. А вот в город как все девки обязана одеваться, пока имя себе не сделает. Уже потом, когда к ней люди потянутся, может хоть в штанах, хоть в юбке ходить. Вот и тащилась она за мужчиной, периодически одергивая подол. Хорошо хоть платок не обязательно повязывать, достаточно было широкой ленты. А вот волосы пришлось в косу собрать. Правда, коса эта была короткая, жидкая, и волосы торчали из нее во все стороны.

Чем ближе подходили они к торговым рядам, тем медленнее шла Василиса. В какой-то момент Косте пришлось взять ее за руку и тащить за собой.

– Васька, да не трусь ты, – не выдержал Кощей.

– Я не трушу, – девушка вздохнула совсем тяжко, – я ненавижу людные места, магазины и юбки. Ну почему без меня ничего купить нельзя?

– Можно, – Костя равнодушно пожал плечами, – но ты потом не будешь носить половину того, что я куплю. И не потому, что не красивое выберу, а потому, что с размером не угадаю.

Василиса вновь тягостно вздохнула. Кощей огляделся, потом дернул девушку в какой-то проулок между заборами, где бы никто их не заметил.

– Ты чего? – дернулась, было, обратно девушка, но мужчина держал крепко.

– Васька, – он заставил ее посмотреть себе в глаза, – запомни, я никогда не причиню тебе зла. Хотя бы потому, что обязан тебе своей жизнью.

– Брось, – поморщилась девушка, – Марья Данииловна все сама сделала. Я ей нужна оказалась скорее для морального комфорта, чем для дела.

– Нет, Василиса, – Костя скривил губы в подобии улыбки, – тело, возможно, она и исцелила бы, но в этот мир меня ты вернула. И лучше тебе не знать никогда, что я видел, пока не позвал меня тихий голос, за которым я и пошел, а после в тело вернулся.

– Погоди, ты хочешь сказать…

– Я маг, Васюш, уж не знаю, куда меня закинуло, но простой человек сошел бы с ума в первые же минуты. Там нет времени, потому я не знаю, сколько провел там. Знаю только, что с каждым мигом вернуться было бы все труднее. Сначала меня не пускали усталость и боль, а потом они пленили сознание. И только твой голос серебряным колокольчиком разрушал все оковы, коими меня удержать пытались. Страшно представить, что бы было, останься я там навсегда. В лучшем случае мое тело просто умерло бы, и не стало бы последнего Кощея, – усмехнулся он, – в худшем им бы завладел кто-то из тех монстров, и тогда сложно представить, что бы ждало всех людей.

– Думаю, ты меня достаточно отблагодарил – не дал пропасть в вашем мире, в город привел, крышу над головой предоставил, Яга меня теперь учит. Я в первые дни даже не думала о таком.

– Нет Вась, не достаточно. Ты из-за меня тут оказалась, так что мне за это ответ держать до конца жизни.

Он смотрел в ее глаза, и Василиса видела, не обманывает. Говорят же, что глаза не врут, почему же она только сейчас вспомнила об этой истине? Возможно, прислушивайся она к народной мудрости, и многих проблем удалось бы избежать. Увы, медики, глядя в глаза, могут найти там что угодно, и только в последнюю очередь эмоции. Если не будут увлечены обнаруженными болезнями Чтобы научиться этому, стоило попасть в другой мир. Решив, что спорить дальше в любом случае себе дороже, Василиса лишь кивнула мужчине, соглашаясь сразу со всем.

– Пойдем, – вздохнула она. – Разделаемся с покупками, а то я себя пугалом огородным ощущаю, на которое все пялятся, да только что пальцем не показывают.

– И ничего не пялятся, – возразил Кощей, – разве что немного, и то потому, что ты со мной. Шла бы одна, никто бы и не обернулся.

– Так говоришь, словно раньше с девушками не ходил.

– Именно что не ходил, – тихо произнес мужчина, а потом вдруг с вызовом посмотрел на нее. – Да, у царя на подворье со служанками дело было, но что б по городу, такое в первый раз, не считая того дня, как мы приехали. Довольна?

– Костя, ты чего? – Василиса с удивлением смотрела на мужчину.

– Извини, – мужчина вздохнул. – Сам не понимаю, что со мной. Наверное, до конца после всего не восстановился. Колдовство пока не ладится, у царя очередные идеи, от которых отговаривать надо, царевич периодически капризы всем закатывает, хотя вроде как уже взрослый парень. Слухи разные ходят нехорошие. Когда оно по отдельности, еще куда ни шло, а как все разом навалилось…

– А тут еще и я как маленький ребенок, – дополнила девушка то, что Костя сам бы не сказал. – Ладно, пошли, будем меня по местной моде наряжать. Постараюсь быть послушной девочкой, и не сильно спорить.

Базар Василису оглушил. Она крепко вцепилась в руку Кости, словно боялась потеряться. Ни один рынок или торговый комплекс ее родного мира не сравнился бы по многолюдности и шуму с этим местом, разве что перед новогодними праздниками можно было встретить подобные толпы людей, и то в огромных торговых центрах, где было собрано несколько больших магазинов.

Откуда-то доносилось ржание лошадей, мычание коров, блеяние коз, с другой стороны слышался звон кузнечного молота, повсюду раздавались крики продавцов, расхваливающих свои товары, разносчиков всевозможной еды и питья.

– А кому платки! Платки теплые, платки летние, расцветки разные.

– Сапоги, сапоги покупай! Сам царь у меня обувается!

– Ой, да не ври ты, царь, да твои сапоги через три дня развалятся!

– Ткани, лучшие ткани! Из Византии, Сины, земель моголов! Шелка, парча, бархат! Отрежем сколько надо!

– Пирожки, с капустой, грибами, яблоками! Пирожки!

– Сок березовый, свежайший!

– Да какой свежайший? Его ж по весне добывают. Вот Сбитень горячий! Квас!

Девушка старалась не смотреть по сторонам, от пестроты товаров рябило в глазах. Кощей же уверенно шел вперед, таща за собой Василису, словно отец маленького ребенка. Наконец, остановился перед одной лавкой, хозяин которой не бегал перед дверями, зазывая покупателей, а спокойно сидел внутри с какой-то книгой.

– Здрав будь, Василь Юрьевич, – войдя в лавку приветствовал хозяина Константин.

– И тебе по здорову, Кощей, – мужчина отложил книгу и поднялся навстречу гостям. – По делу, али так?

– И так, и этак, – он выудил из-за спины притихшую Василису. – Вот, ученица Яги. Одеть бы надо девушку, а то зима скоро, а у ней и нет, почитай, ничего. На средства не смотри, ты мои возможности знаешь.

Хозяин лавки несколько минут внимательно изучал девушку, после чего громко крикнул:

– Дашка, Глашка, куда запропастились, девки, живо сюда!

Через считанные секунды откуда-то из дебрей лавки выскочили две девицы. Внешне они были весьма похожи. Только у одной одежда была яркая, пестрая, вся в вышивке, цветах. Вторая же, напротив, была одета неброско. Впрочем, ткань на сарафаны и рубашки обеих пошла явно не дешевая, а украшения, без которых ни одна женщина из дому-то не выйдет, были не простым кузнецом сделаны.