Истории, написанные при свече

Наконец, Гефестион нашёл Роксану и начал разговор:

– Роксана, на каком языке объясняться будем: греческом или македонском?

– На македонском. – с акцентом резко ответила девушка, – Что надо, господин? Не угодила твоему царю? Пусть делает, что хочет, а наложницей его я не буду, не хочу позориться!

– Роксана, дослушай меня до конца: царь Александр не хотел обидеть тебя, он предлагает тебе стать его женой, царицей Македонии, тогда он просто потянулся поцеловать тебя, Александр не собирался позорить тебя. И поверь, хоть вид у него воинственный, он любящий, общительный, внимательный, ты будешь счастлива с ним, езжай с нами в Македонию, там будет свадьба… – упрямо уговаривал Гефестион Роксану.

– Что-то я не очень верю вам, господин, и кто вы царю, что так хорошо знаете его? – выразила недоверие Роксана.

– Роксана, я – Гефестион, названный брат Александра, вместе мы прошли не одно испытание, без поддержки друг друга мы бы не справились. Он красив, храбр и силён, как Аполлон, но поверь, душа у Александра открытая, ранимая… – объяснил Гефестион.

Роксана с удивлением посмотрела на Гефестиона, и уже доброжелательно ответила:

– Что ж, если Александр зовёт меня в Македонию сочетаться браком, я поеду, только с условием, что до свадьбы он не причинит мне обиды…

– Собирайся тогда, можешь быть уверена в честности Александра! – закончил Гефестион разговор и сияющим лицом отправился к Александру с мыслью: «Да, слава прекрасной Афродите Сарагосской, я это сделал!».

Гефестион с лучезарной улыбкой подошёл к Александру и объявил:

– Ну, брат, поздравляю: мы едем в Македонию женить тебя на той красавице, которую, как оказалось, зовут Роксана!

– Спасибо, Гефестион, брат мой, без тебя бы это не получилось! – радостно воскликнул Александр, друзья сели в обнимку, со смехом налили немного вина…

Через два месяца Александр, Гефестион, Птоломей и их армия вернулась в Македонию, Олимпиада, которая ждала их дома, и хотя знала о сыновьях всё из писем, всё равно от переживаний за это время поседела, а в остальном встречала возмужавших сыновей той же красавицей возгласами:

– О, мудрая Гера, ты помиловала меня! Мои сынки, и родной, и названный, вернулись, да с победами, военной славой и жёнами!

В первую очередь взялись за свадьбу Роксаны и Александра, которые за дорогу успели уже привыкнуть к друг другу…

День свадьбы был самым светлым днём в жизни этой компании: Александр в роскошных парчовых одеяниях с золотой повязкой на лбу сам сиял от счастья, как хорошо начищенное золотое украшение, Роксана в дорогих убранствах и свадебном головном уборе из монист и полога из вышитого шифона, тоже выглядела довольной. По одну сторону от молодожёнов сидели нарядные и счастливые Гефестион и Лейла, с другой – Олимпиада и Птоломей…

Вдруг радость свадьбы омрачили язвительные возмущения македонской знати:

– Да что за царь Александр, право?! Никакой величественности, в отличии от его отца!!! Сначала сдружился с этим ненавистным греческим выскочкой Гефестионом, который сегодня почётный гость и одет не хуже царя, потом таскал армию по пескам и джунглям невесть где и зачем, а теперь женился на безродной индуске!!!

Александр стушевался, отозвал Гефестиона и начал разговор:

– Гефестион, ты слышишь, что обо мне говорят? Я… растерялся, и отец учил меня…

Гефестион прервал Александра словами:

– Да отец видно крепко тебе внушил свои принципы: не жалеть, не любить, не плакать, но я повторю сколько нужно: все люди любят, жалеют и плачут, и ты не исключение, так что, если ты любишь Роксану, иди к ней и наслаждайся весёлой свадьбой, вопреки глупостям, которые шепчут эти недотёпы-вельможи!

Александр улыбнулся, вернулся на место, и веселье продолжилось…

К ночи Роксана натянуто улыбнулась Александру и с грустью произнесла:

– Я жду вас в опочивальне, мой царь…

– Не обращайся так ко мне, ты теперь – моя жена, такая же царица, как я – царь… – изрёк Александр.

Роксана мило смутилась и уже радостным голосом ответила:

– Что ж, я жду тебя в опочивальне, любимый муж…

Александр и Гефестион думали, что на этом их проблемы кончились, но как бы не так! Спустя несколько недель, когда Александр решил выпить козьего молока, он уронил кубок, сторожевой пёс слизал молоко и скончался с серьезными судорогами.

Александр сначала с растерянностью застыл, а потом поспешил к близким людям: матери, жене Роксане, Птоломею и Гефестиону с Лейлой с криком стал рассказывать случившееся:

– Ну, вот и как это называется?! А если бы я не уронил кубок?! Меня бы отравили!!! Кто это мог сделать и как мне себя вести после этого?! Я стараюсь для подданных, а мне отплачивают такой неблагодарностью!!!

– Александр, брат, успокойся, мы все на твоей стороне, разберёмся с подлецом, который задумал покушение, только давай без скоропалительных решений… – произнёс Гефестион, а Птоломей взял кубок, внимательно осмотрел и изрёк:

– Александр, тебя действительно хотели отравить, причём так, чтобы ты успел помучиться, прежде чем отойти к богам: тут дурман-трава. Так разбираться в ядовитых растениях в Македонии могут только два мудреца: я и Каллисфен, племянник самого Аристотеля, его ученики прислуживают тебе, они и могли насыпать по приказу своего учителя тебе этой жуткой травы, больше не на кого думать…

– Каллисфен и его ученики? Дурман-трава? – неприятно удивился Александр, – Но что могло не понравиться мудрецу до такой степени, чтобы так изощрённо и жестоко убить меня? Я из македонян, не считая пары наглых воевод, ни с кем не конфликтовал…

– Может, то, что ты дружишь с греком, женился на индуске, и одеваешься и ведёшь себя с персидской роскошью и греческой гордостью, но только не как предыдущие македонские цари? – высказал мысль Птоломей, добавив, – Но ты знай: я обещал быть на вашей с Гефестионом стороне, я это обещание выполняю…

Александр начал расследование, но длилось оно не долго: двое молодых слуг, учеников Каллисфена, сознались.

– Ну, и что мне с вами делать? Казнить? Не хочу, во-первых, вы совсем молоды, мне жалко вас губить, во-вторых, меня же обвинят в жестокости и деспотизме, хотя насыпать человеку дурман-травы – более чем жестоко! – со слезами на глазах изрёк Александр.

Юноши стояли с пристыженным видом, один из них решился обратиться к Александру:

– О, великий царь, нам учитель внушал, что вы – жестоки и безнравственны, и мы думали, что делаем добро, но поняв сегодня, что учитель нас обманул, и у вас милосердная душа, мы просим прощения, раскаиваемся и умоляем выбрать нам не позорное наказание…

– Ладно, за раскаяние прощаю, вы помилованы, ступайте… – ответил Александр, юноши с радостными лицами поспешили выскочить, а близкие Александра, в первую очередь, конечно, Гефестион, поспешили выразить поддержку царю…

Но Каллисфена пришлось посадить в темницу, Александр тяжело пережил это время, неприятные сплетни о себе, но Гефестион, Роксана, Олимпиада, все близкие были рядом, да и государственные дела не стояли на месте: удержать такую империю оказалось сложней, чем завоевать…

В тот день был торжественный пир, Гефестион, как всегда, был рядом с названным братом, македоняне отмечали национальный праздник…

Вдруг кто-то из славных полководцев Александра крикнул молодому царю:

– Александр, ты великий царь и полководец, завоевавший почти всю Азию, создавший империю, тебя считают сыном Зевса и Ра, скажи, ты хоть чего-нибудь боишься?

Александр встал, лучезарно улыбнулся с нежной теплотой в голосе ответил:

– Я боюсь только одного: пережить хоть на один день своего названного брата Гефестиона!

Гефестион встал и улыбнулся так же лучисто Александру…

Через несколько дней случилось горе: Гефестион слёг с тяжёлой болезнью. Молодого мужчину невозможно было узнать: бледный, в холодном поту, горячий, как костёр, самый близкий человек Александра уже три дня лежал в бреду, почти не приходя в сознание…

У Александра от паники дрожали руки, он гонял лекарей и сам крутился вокруг названного брата, как юла. Наконец, Гефестиона осмотрел Птоломей, подошёл к Александру и со скорбью сообщил:

– Прости, Александр, но я не знаю, что это за болезнь, и как её лечить, тебе придётся смириться, что Гефестион скоро отойдёт к богам…

– Нет! Нет! Птоломей, дайте мне надежду, скажите, что он выздоровеет! – с паникой стал просить не своим голосом Александр.

– Прости, Александр, но я не хочу тебе лгать, давать ложную надежду… – со слезами ответил Птоломей и удалился.

Александр же зарыдал, сел рядом с Гефестионом и слегка коснулся губами его руки…

Спустя неделю названные братья скончались. Птоломей, Роксана, Олимпиада – все близкие скорбели. Птоломей же соединил их руки и тихо сказал:

– Пусть их несут в усыпальницу царей именно так: они прошли всю жизнь, как братья, так пусть же и перед богами они предстанут вместе, пусть им там будет отрадно…