Сороковник. Книга 4

Глава 1

Медленно, неторопливо, как позитив в кюветке с проявителем, на молочном фоне утра проступает город. С серого неба осаживается морось, холодит лицо, забирается под воротник. Туман с утра – вроде бы к погожему дню, но не верится, что день этот настанет. Временами чудится, что всё вокруг – очередной сон, а на самом деле я дома, лежу, уткнувшись в подушку, на грани пробуждения, которое никак не настанет, так и увязну в чужом городе. В такие моменты я замедляю шаг и думаю: а стоит ли идти дальше? бессмысленно, ибо в никуда…

Но потом вдруг соображаю, что всё-таки стоит, что вот он, вполне реальный холод, доказывает: не сплю. Зябнут руки, ощутимо ноют ступни. Нужно брести, чтобы добраться, в конце концов, хоть куда-нибудь – домой, например…

Домой? А где я сейчас? Вроде бы мы с Норой вышли совсем недавно, сумерки едва-едва собирались. Откуда туман? И куда меня занесло? Мы только что свернули с Советской, на улицу Победы, к небольшим частным домикам… Да, именно они должны были появиться перед глазами, но то, что я вижу, напрочь расходится с ожидаемым. Нет-нет, это не мой город. Это…

Зажмурившись на несколько мгновений, открываю глаза. Под ногами по-прежнему вместо асфальта выпуклая брусчатка, по сторонам высятся фасады массивных двух– и трёхэтажных домов, словно перенесённых со старых европейских улочек, даже фонари здесь… Фонари не электрические. В них пляшут огоньки голубоватого газового пламени.

Не может быть, не занесло же меня в какой-то там параллельный мир, в конце концов! Это лишь у фантастов бывает, а я – реалист до мозга костей и во всякие переносы в пространстве-времени не верю. Читать – люблю, но представить, что это случится на самом деле? Со мной? Никогда. Просто…что-то неладное происходит. Может, я заболела, и всё это бред?

Но бред бывает при температуре, меня же ощутимо морозит. Что за дрянь сыплется сверху? Машинально обтираю влажную щёку и лезу за носовым платком, но кармана на привычном месте не нахожу. Тут-то до меня доходит, что изменился не только город: из дома я выскочила в ветровке, а сейчас на мне чужая куртка на пару размеров больше, без единой «молнии», на пуговицах, медных, крупных как прабабушкины пятаки. И руки у меня… руки отчего-то посмуглели и обветрились…

Пустые руки, без поводка. Пустые, только сейчас понимаю. Неужели я потеряла свою собаку? Где? Как? Что происходит?

Даже если в полном беспамятстве я упустила поводок – умная псина никуда не делась бы, потрусила следом. А я его… да, выронила, точно, когда удирала от раптора. Настолько тогда перепугалась…

Вспомнила. Так всё и было: и улица Победы, которая вывела прямёхонько в иную реальность, и… и чудом уцелевшая девочка, и ведунья Гала… Но где же собакин? Спокойно, Ваня, сейчас и это припомним… Гала просветила меня насчёт Сороковников и обычаев этого мира, потом куда-то повела – кажется, с кем-то познакомить… Это было днём. Она показывала мне город. Но здесь мы точно не проходили. Хотя – кто знает, я сейчас в таком состоянии, что может, и родного дома не узнаю… Что, что со мной?

– Донна?

Высокая тёмная фигура появляется рядом бесшумно, заставив меня отшатнуться. Впрочем, угрозы от неё не исходит, и я перевожу дух. Отчего-то никак не могу разглядеть лица этого человека, оно словно застлано каким-то маревом, сквозь которое видны только глаза, тёмные, чуть раскосые. Кто это? Прохожий, решивший, что я в затруднении?

– С вами всё в порядке? – спрашивает обеспокоенно. Под полами распахнутого плаща поблескивают… пряжки? чешуя? Причём здесь чешуя, что за дикие мысли? – Донна, ответьте же!

Почему он так странно ко мне обратился, может, принял за другую? В смятении озираюсь. Ничего не меняется: ни высокие здания старинной архитектуры, ни одинокие деревца, ни булыжная мостовая… Где я? Минуту. Я ведь только что, кажется, вспомнила, и… снова память отшибло? Да что происходит? Тем временем человек в чёрном не сводит с меня глаз и ждёт ответа. Цепляюсь за него, как за соломинку, потому что больше попросить о помощи некого.

– Со мной что-то не так. Я никак не… – потеряв мысль, морщу лоб. – Ах, да…Вы не могли бы мне помочь?

– Конечно, донна. Я ваш хранитель, вы забыли?

Хранитель?

– Не помню, – признаюсь честно. – Я вообще мало что помню. Что это за место? Куда я попала?

– Успокойтесь, – чёрный человек говорит мягко, будто с младенцем, и тревога во взгляде сменяется облегчением. Он берёт меня под руку столь бережно, что я не сопротивляюсь. – Это бывает. Энергопотеря иногда творит с памятью подобные шутки. Вы придёте домой, увидите знакомую обстановку и всё вспомните. Позвольте, я вас провожу.

– Домой… – Как объяснить, что я из другого мира? Он примет меня за сумасшедшую! Или… Кажется, ведунья упоминала, что попаданцев здесь много…

– Дом вашего мужа совсем рядом, донна, вы забыли?

Новость, совершенно неожиданная. Нет, всё-таки он принял меня за другую! Пытаюсь высвободиться.

– Вы что-то путаете. Я не замужем.

– Минуту, только минуту. – Мужчина не делает попыток удержать, но преграждает дорогу. – Выслушайте, а потом решайте, донна. Только не надо меня бояться. Быть рядом с вами – моя работа, мне хорошо платят за то, чтобы вы были целы и невредимы, поэтому, уж безусловно, я отведу вас в безопасное место.

Его уверенный тон заставляет меня поколебаться в своих убеждениях: а вдруг он в чём-то прав, просто меня настолько перемкнуло, что появилась этакая дыра в памяти? Что, если я в этом мире не день-два, как сперва показалось, а гораздо больше, и чего только за это время не случилось? Но что он там говорил про мужа? Не понимаю. Не верю.

Покачав головой, хочу обойти незнакомца, но он, сдвинувшись на полшага, вновь загораживает дорогу.

– Несколько имён, донна, – говорит быстро. – Дон Маркос дель Торрес да Гама, семейное имя – Мага. Ни о чём не напоминает? Это ваш наречённый супруг. Николас дель Торрес, он же Ник, его брат. Дон Теймур, Глава клана, их отец. Сэр Майкл, ваш Наставник. Васюта, русич, – отец ваших будущих детей. Рорик, ваш друг-обережник. Ну же, вспомните хоть кого-нибудь!

Какое-то время судорожно хватаю ртом воздух, словно задыхаясь, а затем под гнётом информационной лавины подкашиваются ноги. Хранитель торопливо меня поддерживает. А мне ощутимо, физически, до тошноты плохо от переизбытка знания…

– Нет!

Желанное неведение вновь заполняет голову, и я в недоумении смотрю на склонившегося надо мной мужчину. Хранителя, как он себя недавно назвал.

– Я хочу домой, – говорю тихо. – Пожалуйста, отведите меня домой, к детям!

В глазах чёрного человека нескрываемая жалость.

– Донна, – он предлагает руку.

Кажется, не так давно я от неё отказывалась, но сейчас принимаю с благодарностью.

– Конечно, я отведу вас домой. Но до этого нам обязательно нужно заглянуть в госпиталь.

– Нет! – отчего-то пугаюсь я.

Он словно не слышит:

– Я понимаю, вам хочется быстрее оказаться дома, но мы не можем не узнать, что с вашим другом, Рориком. Помните его? Он пытался открыть портал, но пострадал при активации.

– Рорик! – Кусочек событий, пережитых недавно, вдруг становится на место. – Да, я же просила: не применять магию на крови, а он – всё позабыл, бестолковый…

– У него не было выбора: конструкция нового портала начала распадаться без должной подпитки. Наконец-то вы приходите в себя, донна Ива.

Может, так оно и есть, но только часть оживших воспоминаний для меня пока словно китайская грамота. Что это за портал, который пытался открыть Рорик, для чего или для кого он был нужен – загадка. Но вот что с бедным парнишкой сотворил поток пламени – живо встаёт перед глазами. Невольно прикладываю руку к сердцу.

И ещё… Он о чём-то просил. «Ива», шептал, а дальше… Что, если это важно?

– Вы знаете, где он? Куда его… – В памяти всплывают две крылатых фигуры. – Куда с ним улетели те… существа, да? Я правильно их называю?

– Сущности, донна. Они перенесли его в госпиталь Белой Розы, к паладинам. – В голосе хранителя заметно спадает напряжение. – Это на окраине, довольно далеко отсюда, поэтому мы и воспользовались таким способом транспортировки. Вы не испугаетесь, если я перемещу вас так же?

Не верю своим ушам.

– По воздуху? Но вы же не… вы не сущность? Вы человек?

– Я некромант, донна. Мы умеем принимать облик иных существ.

Складки чёрного плаща разворачиваются и уплотняются в кожистые крылья. Однако ни само зрелище, ни то, что собеседник назвался некромантом, почему-то не ужасает, будто я уже насмотрелась в этом мире всего, и теперь одним чудом больше, одним меньше – без разницы, культурный шок давно пережит.

– Итак? – напоминает он. – Повторю: со мной вы в безопасности. В дневное время можно было бы нанять экипаж, но сейчас это невозможно; к тому же, по воздуху мы доберёмся гораздо быстрее.

Внезапно меня охватывает слабость. Лететь? Не в самолёте, в защищённом салоне, а вот так… с пустотой под ногами, сверху, вокруг… Но надо узнать, о чём недавно просил мой товарищ, превозмогая боль.

– Хорошо, – отвечаю неуверенно. – А после того, как мы его проведаем, вы доставите меня домой?

Несмотря на попытки взять себя в руки, в конце фразы голос у меня предательски срывается.

– Конечно, донна. Куда угодно. Как прикажете. А сейчас закройте глаза и не открывайте, пока я не попрошу. В целях вашей же безопасности: если от высоты закружится голова и вы начнёте вырываться – это повредит нам обоим.

Послушно опускаю веки, и не успеваю ахнуть, как почва уходит из-под ног. Меня подхватывают цепкие лапы, ещё недавно бывшие руками, и даже сквозь плотную парусину ощутимо давят твёрдые когти, а прижимают меня не к человеческой груди, прикрытой одеждой, а к чему-то меховому, пушистому, и под этой шерстью синхронно с шорохом раскрываемых крыльев перекатываются мускулы. Кто он сейчас, как выглядит? И уж не потому ли просил зажмуриться, чтобы я не высоты, а его самого не испугалась?

Сильный рывок ввысь – и внутренности словно проваливаются, а я, зажмурившись сильнее, инстинктивно обхватываю хранителя за шею, так вроде бы надёжнее. Он не возражает. Встречный ветер заставляет съёжиться, однако не очень-то сожмешься в комок, если ты у кого-то на руках. В лапах.

«Придётся потерпеть, донна, – голос звучит прямо в моей голове. – Энергия уходит на полёт и поддержание трансформации, я не могу распределять её ещё и на защитную сферу, иначе мы потеряем в высоте и скорости».

Я только киваю. Ничего, потерплю. Рорику было хуже.

«Сейчас будет теплее, мы попадём в восходящий поток».

Хлопанье крыльев внезапно стихает. Меня охватывает теплом и … примешивается странное ощущение, схожее с тем, которое испытывала я на залитом солнцем лугу, когда сэр Майкл учил меня черпать энергию из света и любви. Парение, вот что это. Мой хранитель экономно расходует силы. К чему лишний раз тратиться, когда воздушное течение само несёт в нужном направлении?

Приземление не столь стремительно, и потому обходится без неприятных переживаний. Просто в один момент тепло вытесняется прохладой, угол наклона становится иным, объятия чуть сильнее. Но движение вниз, пусть и скользящее, чувствуется, и меня охватывает непроизвольный страх: а ну, как шлёпнемся – костей не соберёшь!

« Всё хорошо, донна. – Голос охранника спокоен, без признаков паники. – Мы почти на месте».

А меня вновь перемыкает, как после того, когда Мага снял с меня заклятье. Предыдущие события заволакивает туманом, я теряюсь, вновь не понимая, что со мной и как я здесь очутилась, и силюсь открыть глаза.

О чём я совсем недавно подумала? О Маге? О заклятье?

…Вижу себя на небольшом диванчике в холле Каэр Кэррола. Мага, неловко подвернув ногу, раскинулся на полу, мёртвые глаза уставились в пустоту. Очередной кусочек мозаики встаёт на место очень уж болезненно.

– Донна, я же сказал, что всё в порядке!

Мой хранитель переходит на обычный способ общения. По лёгкому толчку, сотрясшему его тело, по шороху сворачиваемых крыльев понимаю, что посадка завершена. Открываю глаза. И, наконец, вижу его лицо.

– Бастиан? Вы?

Щёлк-щёлк в мозгу… Пыль от мраморной крошки, разорённый павильон, твёрдая надёжная рука, поддерживающая меня, вынужденно ослепшую. «Дон Теймур здесь, донна». Лёгкие шаги моего свёкра. Фонтан в гаремном дворике. «Бастиан? Что он сказал?» Я знаю, кто это спрашивает. И кто отвечает: «Почтенный старец изволил утешить донну, сообщив, что»… Далее – что-то очень важное. «…Что беременность и роды пройдут хорошо. И так же намекнул, что младенцев мужского пола будет больше одного».

Я бы рада снова нырнуть в беспамятство, да не получается. Картинки прошлого наплывают волнами, одна за другой, и захлёстывают с головой. Не вчера, не позавчера – я прибыла сюда почти месяц назад. И всех, кого называл недавно хранитель, всех, оказывается, помню.

– Не Бастиан, его брат, – поправляет он. – Мы с ним похожи. Рад, что помог. – Перед его лицом вновь непонятное марево. – Простите, это условие работы: меня не должны узнавать. Вы в состоянии идти?

Осторожно ставит меня на землю и поддерживает, давая возможность прийти в себя. Только зря он думает, что объект заботы в каком-то шоке: я просто заторможена.

Перед нами, окружённый парком, высится настоящий дворец – с колоннами, портиком, со статуями в полукруглых нишах. К парадному входу ведёт широкая лестница, а с обеих сторон – заезды-пандусы, по таким раньше прямиком к дверям подкатывали кареты. Вроде бы, мы направлялись в госпиталь, а тут…Моему спутнику, вероятно, кажется, что я всё ещё торможу, он окликает:

– Донна, вы меня слышите?

– Да-да. Простите, я всё понимаю, только соображаю медленно. Я помню, мы здесь, чтобы узнать о Рорике, – заканчиваю с облегчением. Мне важно показать, что я адекватна. – Так ведь?

– Совершенно верно. Пойдёмте.

В этот раз он не предлагает руку, а поддерживает за талию, но я не возражаю, потому что чувствую усталость. Идти всё тяжелее. Внимание у меня, как у ребёнка, направлено на то, чтобы не споткнуться. Гляжу под ноги и насчитываю десять шагов по дороге, вымощенной белыми плитами, затем двенадцать ступенек вверх… на тринадцатой запинаюсь, но надёжная рука моего спутника не даёт упасть. Совсем рядом мелодично звякает колокольчик, с негромким скрипом открывается створка двери.

– Силы небесные! – раздаётся звонкий женский голос. – И она ещё держится на ногах? Проходите, проходите же скорее! Сюда!

– Нам только нужно узнать, что с Рориком, – ставлю в известность миловидную особу в белом сестринском одеянии. – Его должны были…

– Сюда! – словно не слыша, торопит женщина. – На каталку, я сейчас позову братьев…

– Не надо лишних людей, – прерывает мой хранитель. И снова подхватывает меня на руки. – И каталки не нужно, я донесу. Показывайте, куда.

Нет сил воспротивиться. Под негромкие указания сестры милосердия – так я для себя её окрестила – хранитель несёт меня через большой холл, затем по длинному коридору – я вижу неимоверно высокие потолки – затем через ещё одни широкие двустворчатые двери в светлое просторное помещение. Меня укладывают то ли на кушетку, то ли на топчан – какое-то не слишком мягкое, но и не жёсткое ложе с приподнятой спинкой.

– Рорик, – твержу, как мантру. – И потом сразу домой, пожалуйста.

– Конечно, дорогая, – воркует сестра. – Вот только устрою вас, чтобы вы немного отдохнули, а потом схожу к доктору, всё разузнаю, и тогда уже отправим вас домой…

Склонившись, укладывает мои руки вдоль тела, при этом защёлкивая на левом запястье что-то холодное. Рефлекторно пытаюсь отдёрнуться.

– Не пугайтесь, это всего лишь браслет, сейчас мы наденем ещё один, и вам сразу станет легче, вот увидите. Ваши руки совершенно свободны, милая, мы просто снабдим вас хорошими сильными аккумуляторами энергии, вы же совсем истощены, бедняжка, – журчит надо мной женский голос. – Похоже, бархотка у вас почти пустая, вы очень вовремя здесь появились, очень. А это что у вас на поясе? Давайте-ка, я сниму, пока вы случайно не поранились, не беспокойтесь, я передам это вашему спутнику…

Её голос журчит, как ручеёк, так и затягивая в дрёму…

– Рорик, – напоминаю сквозь зубы. Это имя засело в мозгу, позволяя до поры до времени сдерживать ускользающее сознание. Сестра с тревогой взирает на моего хранителя. Похоже, он что-то сообщает ей мысленно, и та понимающе кивает.

– Ах, вот о ком вы, тот самый мальчик! Я слышала прогнозы, с ним всё будет в порядке. Сэр Персиваль занялся им лично; это значит, что через неделю ваш друг выйдет отсюда, как новенький. Подождите здесь, я приглашу дежурного врача.

– Нам нужен не дежурный, – холодно сообщает хранитель. – Нам тоже нужен сэр Персиваль. Несколько дней назад, во время проведения одной… акции он уже осматривал донну и просил сообщать ему о возможных инцидентах, могущих отрицательно сказаться на ходе беременности.

– О-о! – Глаза женщины округляются. Только что она собиралась грудью стать на защиту главного светила, а сейчас готова бежать за ним. – Силы небесные! Что же вы не сказали сразу?

Поспешно возлагает обе ладони на мой живот. В другое время я бы возмутилась от такой бесцеремонности, но сейчас покорно терплю. От её рук исходит благодатное тепло… вот только почему-то не видно сияния, той ауры, которая обычно сопровождала лечебные действа моего наставника; возможно, у женщин паладиновские навыки проявляются иначе?

– Пока тревожиться не о чем, и я не буду посылать мыслевызов сэру Персивалю, хорошо? Он разрешает беспокоить его таким способом лишь в самых критичных ситуациях. Просто схожу за ним, думаю, что основная работа с вашим другом уже закончена и остальное довершат ассистенты. Как прикажете о вас доложить?

– Передайте: донна Иоанна дель Торрес да Гама, с сопровождающим. С того же объекта, что и обожжённый обережник. Донна была под нашей защитой и от огня не пострадала, однако есть осложнения иного порядка.

Его голос становится всё тише, как будто невидимые волны подхватывают и уносят нас каждого в свою сторону. Меня ли от незримого берега, его ли – разницы нет, кричи, не кричи – не услышат.

***

Вновь я перед злополучным порталом. Что-то он как-то усох, не верится, что когда-то в него умудрились протиснуться и громадный циклоп, и Игрок на своей злобной зверушке… Ах, да, Рорик ведь говорил, что кольцо со временем сжимается… Оживают в памяти яркие картинки. Вот я старательно пилю тугой обод нашего самодельного портала, тем самым ножичком… Жорка мне его подарил, тот самый пастушок, встречающий прохожих в далёкой деревушке. Вот я в защитной полупрозрачной сфере, сквозь которую смутно видна фигурка обережника; у него никак не получается вдохнуть жизнь в наше совместное творение. Сейчас он от безысходности полезет за ножом, когда-то наполненным мной под завязку лунной энергетикой. Нет, какая я всё-таки дура, предупреждала, чтобы не строил заклятий на крови, а всего-навсего надо было у парня нож отобрать… да поздно уж в пустой след плакаться. Сноп огня. Воссиявший новорожденный портал в мир русичей. Дверь. Ключ. «Открой, И-ва…»

Дверь, за которой ждёт Любава, чужая суженая чужого мужа. Наконец-то я помню всё. Всё. Окончательно и бесповоротно.

В этом призрачном, уже привычном состоянии воспоминания не взрывают мозг, просто всё, забытое ранее, разом оказывается на своих местах. Кажется, я опять незрима. Сгусток чистого разума, не обременённый телом, парю метрах в трёх-четырёх от мостовой в восходящих потоках разогретого воздуха. Должно быть, недавний полёт впечатлил подсознание, вот оно и решило изощриться, само повторив полученный опыт. Или хотело обеспечить лучший обзор, да не получилось: что-то он гораздо хуже прежнего. Если раньше мои видения были ярки и реалистичны, с полным эффектом присутствия, то сейчас я не могу охватить взглядом всю окрестность, лишь то, что неподалёку, остальное как-то… рассеивается.

Вот и люди: горожане из Европейского сектора, Восточники, русичи – всех понемногу. Кто-то пришёл поглазеть, иные что-то обсуждают с соседями. Но все выдерживают почтительную дистанцию: портал отгорожен рядом невысоких столбиков, вроде тех, какими обносят памятники, только тут вместо декоративных цепей мерцают линии энергетической защиты. Возле свободного просвета – две внушительные фигуры. Часовые.

Пропускают они далеко не каждого. Своих – беспрепятственно; зевак, любопытных отваживают. Но вот появляется целая семья: муж с женой, совсем уж ветхий дед и четверо ребятишек разного возраста, от грудничка на руках у матери до отрока.

Часовой окликает главу семейства.

– Никита, неужто и ты уходишь?

– Я-то вернусь, – словно оправдывается тот. – Прикипел уже. Да и жёнка-то, сам знаешь, из местных, и старший здесь в учениках. Наставник больно его хвалит, говорит – Мастером скоро сделает; так куда ж нам уходить-то? Родителя вот провожаю, опять же – со своими повидаться, кто жив ещё, могилки пращуров навестить. Хлопцам показать, откуда их род пошёл. А там видно будет. Старец обещал раз в день портал открывать, чтобы всяк желающий пройти мог.

– Так-то так, да ты в уме держи, что через неделю совсем закроет. Не опоздай.

– Помню.

Дед скорбно жуёт губами

– Неделю-то всего… Рази надышишься? И-йех!

Махнув рукой каким-то своим думкам, бредёт к порталу. Прежде чем пересечь заветную грань, принюхивается, ловит встречный ветер. Но почему-то я ничего не слышу и не ощущаю, я, прирождённая нюхачка, способная даже во сне чуять ароматы.

– Ново-Китеж, – тихо говорит старик. – Дождался нас, батюшко.

Обернувшись, долгим взглядом обводит площадь, здания, немногих людей, словно прощаясь.

– Спасибо тебе, славный Тардисбург. Благодарствую за приют, за людей хороших. Оставайся с миром.

И кланяется в пояс. Уходит, не оборачиваясь, не замечая, как невестка прикрыла рот ладонью, чтобы не охнуть скорбно, Вслед за ним устремляется и семейство.

– Не вернётся, – говорит рядом знакомый голос.

– Думаешь, простился перед смертью?

– Вопрос риторический. Ты же сам это понял, Джон. Кроме того…

Мой свёкор смотрит вслед уходящим, пронзая взглядом, как мне кажется, пространство иного мира не менее чем на сотню метров. А мне – так до сих пор ничего не видно за лазурным овалом.

– Они вернутся раньше, чем через неделю. Без него. Дед стар, но, похоже, запрещал себе умирать, пока не вернётся на родину. Теперь сдерживающего фактора нет, и тамошняя Морана уже поджидает на той стороне.

– Ах, да, ты же её видишь…

Совсем нехорошо: даже фигуры «отцов» для меня неясны, расплывчаты, несмотря на то, что пытаюсь приблизиться к ним вплотную. Но голоса пока что чёткие.

– Постой, Тимур, ты сказал – тамошняя Морана? Я как-то не задумывался над этим вопросом раньше… Подразумеваешь, что в каждом мире своя Смерть?

– Ипостась, Джон. Смерть едина, но проявлений её – бесконечное множество. Давай подойдём ближе.

Портал по-прежнему горит синим пламенем, по зеркальной поверхности пробегает рябь, хотя, подозреваю, для окружающих открывается совсем другой вид. Что-то ведь там высматривал дон Теймур? Солнце высоко… Я в будущем? Или в настоящем, просто долго лежала в беспамятстве? Остаётся только гадать.

Пытаюсь продвинуться к порталу – и не могу. Словно не подпускает что-то.

– …Она отказалась уйти, Джон. И это был её выбор.

Дон Теймур отвечает другу, предыдущую реплику коего я, кажется, пропустила. Рукой, затянутой в плотную перчатку, проводит вдоль окоёма портала.

– Вот здесь ещё чувствуются эманации ключа, и дорого я отдал бы за то, чтобы узнать, откуда она его взяла. Придётся порыться в памяти этого молодчика, как его… Йорека? Рорика? пока он не пришёл в себя.

– Это чужой ученик, Тимур. Не забывайся.

– Симеон мне должен. – На губах Главы угадывается желчная улыбка. – Чрезвычайно. Проступок его ученика, который иначе как провокационным, не назовёшь, сводит на нет все мои прежние обязательства перед его учителем. Старик разрешит сканирование, будь уверен. Однако, – предваряет он возмущение друга, – разумеется, ты будешь присутствовать при этой процедуре, дабы я не преступил, не нарушил, и прочая и прочая. Джонатан, я чту наш Кодекс и не собираюсь превышать полномочий, но ты же понимаешь, что сам факт спонтанного возникновения межмирного портала должен быть расследован Советом со всей тщательностью?

Паладин сканирует тот же фрагмент, что до него служил предметом пристального внимания дона.

– Да, ключ был именно здесь.

После недолгого молчания добавляет.

– Тебе не кажется, что она копировала чью-то технику, сознательно или неосознанно?

– Ты даже понял, чью. – Дон Теймур закладывает руки за спину, упругим шагом огибает портал, рассматривая с обратной, невидимой для меня стороны. – Успел оценить работу Маги? Подумать только, этой женщине оказалось достаточно вспомнить единожды увиденное и подогнать под своё восприятие! Право, Джон, иногда я начинаю жалеть, что однажды они с моим сыном повздорили, у неё довольно хороший магический потенциал. Иметь бы такой дар в семье ещё пятнадцать лет назад… Как далеко мы бы продвинулись!