Потому что ты ждешь меня…

– Я быстро, солнышко, – и он умчался, а я осталась сидеть в машине, раздумывая над странным, тревожным обстоятельством, которое я скрыла – замок в наружной двери моей квартиры был поцарапан. Его попытались открыть, но не смогли, и в квартире никто посторонний не побывал. Это я знала точно, слишком рано мне пришлось учиться заботиться о собственной безопасности, и с годами эти умения не просто усилились. Они были отточены до совершенства. Игорь задерживался, и я то сидела в машине, то прогуливалась неподалёку. Можно было запереть двери и пойти хотя бы в вестибюль больницы, но я не знала, как справиться с замком автомобиля. Меня не отпускала мысль, что кто-то пытался попасть в мою квартиру. Зачем? Красть у меня нечего. Телевизор, микроволновка, ноутбук да личные вещи – за этим вряд ли сейчас охотятся бандиты.

– Мариночка, заждалась, моя хорошая? – Игорь появился неожиданно и застал меня врасплох. Я шагнула навстречу и оказалась в его нежных объятиях. Он поцеловал меня несколько раз и всмотрелся в моё лицо, – ты не расстроилась, моя девочка?

Я прижалась к Игорю, закрывая глаза и отвечая на его поцелуи. В его руках я чувствовала себя в полной безопасности. Мне было так хорошо, что я боялась заплакать. Некоторое время Игорь держал меня в объятиях и шептал мне на ухо очень приятное. Я забыла обо всём на свете… Неожиданное чувство тревоги вернулось обратно. Мне показалось, что за нами кто-то наблюдает, и этот кто-то совсем рядом. Нервы, однако, ни к чёрту, сказала я себе и приказала успокоиться. Приказ выполнить не удалось. Игорь осторожно усадил меня в машину, и мы уехали. Я не знала, кого мне пригласить на свадьбу, помимо двух подружек и Виктора с его девушкой. Со Светой, женой водителя – виновника ДТП, мы иногда общались, и отношения установились хорошие. Мне она очень нравилась, и я надеялась, что мы сможем когда-нибудь подружиться. На днях они с мужем уезжали в Израиль, на очередной курс лечения Сергея. Света позвонила мне сама, рассказала новости, поздравила с предстоящей свадьбой и прислала корзину с цветами и хорошей косметикой. Позвонил и Сергей, и его: "Не побрезгуйте, Марина, примите от нас подарки" меня растрогало. Мои бабушки-пациентки "на дому" тоже очень радовались за меня. Весь мир радовался вместе со мной и был счастлив, как и я. А уж про Игоря и говорить было нечего! Он сказал, что возьмёт все отгулы, освободится за неделю до свадьбы, и мы будем  делать покупки к поездке на море и готовиться к свадьбе. Хотя, честно говоря, мы толком и не готовились. Оставшись вдвоём, мы почти всё время обнимались и целовались, забывая обо всём на свете.

С Виктором и его девушкой Беллой мы сдружились ещё ближе, и я втайне радовалась, что у меня есть "свои" близкие люди, и я не одна, как перст, на Земле. Виктор продолжал работать на "скорой помощи" фельдшером, несмотря на небольшую зарплату и ненормированный рабочий день. Он был замечательным человеком, и я очень гордилась нашей дружбой. Казалось, я должна была спокойно ожидать наше счастливое событие – свадьбу. Так оно и было, только в последнее время со мной стало происходить что-то непонятное. Втайне от Игоря я плакала несколько раз, а однажды, когда он уехал по делам, разрыдалась навзрыд. Мне казалось, что может произойти что-то плохое, и наша свадьба не состоится. Не знаю, откуда брались эти мысли, но моё волнение стало заметным. Игорь хмурился, не понимая, что происходит.

– Марина, давай поговорим, – произнёс он, вглядываясь в меня и удерживая за руки, – что с тобой? Солнышко, ты даже ночью спишь беспокойно, плачешь иногда, я же вижу. Скажи мне, не бойся ничего. Я всё пойму.

– Я не знаю, Игорь, не знаю! – чуть не плача, воскликнула я, – мне бывает страшно, сама не понимаю, чего боюсь.

– Так бывает с девушками перед свадьбой, – улыбнулся Игорь, облегчённо вздохнув, – а я уж было подумал, что ты не хочешь за меня замуж; разочаровал я тебя, наверное. И так страшно стало, еле решился на разговор с тобой.

– Ты что, Игорь, – со слезами заговорила я, – в жизни нет человека лучше тебя, и не было. Я люблю тебя, мой хороший, очень люблю…

В эту ночь я уснула на руках Игоря, успокоившись окончательно. Всё будет хорошо! Не может не быть, ведь мы с Игорем очень любим друг друга.

– Солнышко, мне на работу надо съездить, есть и ещё дела. Поедешь со мной? Или дома побудешь, отдохнёшь? Зачем ты так рано встала?

– Я тесто поставила. Ты какие пироги любишь?

– Любые. Любые, Мариночка. Я, вообще, всеядный, – усмехнулся Игорь.

– Заметила, – рассмеялась я.

В прихожей мы долго прощались, и я просила Игоря вернуться побыстрей:

– Я буду очень скучать.

– Я люблю тебя, моё солнышко.

В самом радужном настроении я порхала по квартире, и к обеду у меня были готовы пироги и ватрушки. Игорь обещал вернуться через час, и я спокойно присела отдохнуть и выпить чашечку кофе, но меня отвлёк звонок телефона. Виктор, обрадовалась я! Он поинтересовался, какие планы у нас с Игорем, дома ли мы и так далее. Меня всегда немного смешила манера Виктора дотошно выяснять все обстоятельства.

– Я заехать хотел, ненадолго. Можно?

– Игорь скоро вернётся, а у меня пироги готовы. Конечно, приезжай! Чай будем пить.

– Спасибо, Марина! Я по делу к вам, по очень важному делу. Ты даже не представляешь… Нет, давай не по телефону. Скоро приеду, всё узнаешь!

Заинтригованная, я была убеждена, что день сегодняшний – один из самых лучших в предсвадебной суете. Произошло что-то хорошее, так мне казалось. Так я чувствовала, и, когда раздался звонок в дверь, я радостно бросилась открывать, уверенная, что приехал Виктор. Я не посмотрела в глазок, как это всегда требовал Игорь. Я просто распахнула дверь настежь, и в неё сразу же вошли. Крайне поразившись – передо мной стояла абсолютно незнакомая девушка – я спросила:

– Вам кого? Я могу чем-нибудь помочь?

На меня смотрели глаза, в которых не было ничего, кроме злобы. Зловещее выражение лица, хищная ухмылка, и освещение было тут вовсе не при чём. Я поняла, кто она, эта непрошеная гостья.

– Можешь, если сдохнешь, – процедила она с ненавистью, – ты думала, всё возможно? Счастье впереди? Прибрала его к рукам и свадебку ждёшь? Нищета, потаскуха детдомовская! Всех мужиков прошла и его сумела охмурить. Дрянь невоспитанная!

– Успокойтесь, пожалуйста, – пробормотала я, не сводя глаз с сумочки, которую девушка прижимала к груди одной рукой. Второй рукой она что-то держала внутри сумки. Я понимала, что она не блефует. Слишком велика была её ненависть и злоба, я это видела чётко, и опасность от неё исходила самая настоящая. Я это чувствовала интуитивно. Я всегда знала, когда мне нужно спасаться по-настоящему. Детдом внёс коррективы во многих вопросах. Пистолет, вдруг подумала я, у неё там пистолет. Она выстрелит неожиданно. С такого расстояния любая травматика смертельно опасна. Противный холодок пополз у меня по спине…Девица продолжала сыпать оскорблениями, и степень её злобы и ненависти поражала. Драгоценные секунды, нужные для моего спасения, таяли на глазах. Что делать, я не знала. Впервые в жизни я не могла придумать, как спастись. Раньше всё было проще, я отвечала сама за себя и никому не была нужна.

 "Ты больше, чем мечта, моя девочка… Ты выше всех звёзд… Только с тобой я узнал… Моя любовь к тебе больше неба, и никакая жизнь без тебя мне не нужна…"

Очередное похабное слово привело меня в чувство, и я попыталась…

– Стоять! – взвизгнула Алина. Её лицо подёргивалось, кроваво-красные губы застыли в гримасе, в глазах было одно только безумие. Она сумасшедшая, мелькнула у меня мысль, а такие способны на всё. Звуки остановившегося лифта и приближающихся шагов привели меня в смятение. Дверь в квартиру оставалась открытой. Никто не должен пострадать, пусть она расправится только со мной. Если сумеет. Я буду биться до последнего!

– Ты захотела украсть чужого мужчину, и ответишь за это, дрянь! Родинка у неё, и много раз тебе её целовали? Не будет у тебя свадьбы через неделю, не будет!

Железная дверь с размаху ударилась о стену, и это отвлекло Алину.  Она повернулась и кинулась на входящего мужчину. Удар, глухой стук, и сначала я не поняла, что произошло. Виктор вскрикнул, закрываясь руками, и сполз спиной по двери, как в замедленной киносъёмке. Опомнившись,  я нанесла удар Алине в челюсть, вложив в него всё, что только смогла найти в себе. Теперь мы были на равных, в руках преступница больше ничего не держала. Ударившись головой о стену, она попыталась встать и кинуться на меня. Нет, милая, этому я научилась с пяти лет, а потом ещё целых пятнадцать училась спасаться и спасать…Виктор глухо стонал, но крови нигде не было видно, и я не знала, что с ним. Большой букет роз и красивый торт с длинной надписью валялись на полу. "Любимой" – бросилось в глаза первое слово на торте, и я, сняв крышку, изо всех сил припечатала килограмма полтора бисквита Алине на лицо.

– Сука! – взвизгнула она, – сука!

Подхватив с пола сумочку, Алина побежала вниз, а я чуть не споткнулась о маленькую валявшуюся баночку, в которой виднелись остатки маслянистой бесцветной жидкости. Запаха не ощущалось. Страшная догадка поразила меня… На руках Виктора появилось много белых пятен, а вскоре они, наверное, начнут приобретать бурый цвет. Я схватила телефон и набрала 112.

– Вызов принят, ожидайте, – спокойный голос диспетчера произвёл обратное воздействие – меня затрясло, и я с трудом вызвала Игоря.

– Марина, что случилось, не кричи, – он не мог ничего понять, кроме моего истерического: "Игорь, помоги!"

Задав мне несколько вопросов, он приказал поставить телефон на громкую связь.

– Марина, девочка моя, ты же медик. Возьми себя в руки, надо спасать Виктора. Как он? – голос Игоря вибрировал, и я, всхлипывая, ответила, что Виктор потерял сознание.

Игорь отдавал команды чётко, как во время операций – в шкафчике на кухне аптечка, пять миллиграмм эсонила внутривенно.

– У него сердце слабое, я знаю это, возьми в холодильнике ампулы, кропотон, десять миллиграмм. Вены нет? На запястье всегда есть, моя девочка, давай,  быстро!  Вот так, молодец. Осторожно попытайся снять одежду…

– Я знаю, как оказывать первую помощь при ожогах серной кислотой, – всхлипнула я, – и всё сделаю.

Не переставая плакать, я смывала проклятую кислоту с рук Виктора, радуясь, что ему на лицо ничего не попало. Смывать нужно большим количеством воды, и минут тридцать, иначе это только усилит повреждение. Затем нужен мыльный раствор или раствор пищевой соды – 1 чайная лодка порошка на пол-литра воды, чтобы обработать раны.

– Молодец, Марина, умница. Все правильно, держись, моя хорошая, и будь предельно осторожна! Я уже близко.

Игорь отключился, а я продолжала обрабатывать раны Виктора. Почему он всё ещё без сознания? Вскоре раздались громкий топот бригады "скорой помощи", вопросы, комментарии:

– Молодец, милая барышня, всё абсолютно точно, лучше и не придумать, – сказал пожилой врач, подбирая с пола ампулы, – Вы знаете пострадавшего?

Я не успела ответить – в квартиру вошёл Игорь и сделал это за меня. Мужчины понесли носилки в машину, а я без сил опустилась на пол в гостиной. Слёз не было, меня просто трясло, как при очень высокой температуре. Я услышала вой сирены "скорой". Только бы Виктору помогли, только бы помогли, шептала я, раскачиваясь, как маятник. Вернувшийся Игорь со словами "в третью городскую повезли, в ожоговый" рывком поднял меня с пола и всмотрелся в мои глаза. Затем он как-то ловко стащил с меня одежду, включая и трусики, и бросил на пол. Что он делал, чего хотел, я не знала, да мне и было это безразлично.

– Так, хорошо, – бормотал Игорь, осматривая меня со всех сторон, – на тебя ничего не попало. Марина, оденься, пожалуйста.

Игорь быстро сделал несколько звонков и, вернувшись, нашёл меня всё в том же положении – голую на диване. Меня трясло чуть меньше, я громко всхлипывала без слёз. Они кончились, наверное.

– Господи ты Боже мой, – Игорь взял меня на руки и отнёс в спальню. Там он во что-то одел меня и уложил на кровать. Вернулся он с большим шприцем в руках.

– Ты хорошо делаешь внутривенные, – сказала я машинально.

– Угу, – отозвался Игорь, – стараюсь понемногу. А ещё операции делаю, иногда. Говорят, неплохо получается.

Я судорожно засмеялась. Игорь держал меня за руку.

– Марина, постарайся заснуть. Если сможешь, конечно. Как только я узнаю о состоянии Виктора, сразу тебе сообщу, хорошо? Я отъеду ненадолго, очень надо. Никому дверь не открывай.

– Она не вернётся? – я схватила Игоря за руки.

– Её вот-вот задержат. Не бойся, моя девочка, всё уже позади. Самое страшное прошло. Конечно, такое потрясение пережила, моя хорошая. Сам опомниться не могу до сих пор.

Я вцепилась в Игоря, не желая отпускать его от себя. Я целовала его, как полубезумная, я прижималась к нему и говорила, что никогда никому его не отдам. Я уже купила ему серебряный браслет и как раз сегодня хотела подарить.

– Вечером, хорошо?– улыбнулся, наконец, Игорь. – Я тебя сам никому не отдам. Это потрясение – последнее, обещаю тебе, моя любимая девочка. Отдохни немного, а то скоро полиция приедет, следователи и так далее. Я ненадолго.

Игорь поцеловал меня и быстро вышел, а я лежала, разглядывая потолок, и понимала, что заснуть мне не удастся. Мой любимый человек был прав во всём. Кроме одного – самое большое потрясение ждало меня впереди.

Несмотря на просьбы Игоря полежать и успокоиться, я встала после его ухода. Ни лежать, ни успокоиться у меня не получалось. Я бродила по квартире, старательно обходя места борьбы в прихожей. Ничего нельзя трогать до приезда полиции, и букет роз остался лежать на полу, так же, как и банка с остатками кислоты. На стене, на полу и на пуфике в прихожей виднелись кусочки торта. Я вспомнила, что Виктор шёл к нам в гости с хорошими новостями – так, кажется, он сказал мне по телефону. Телефон! Мне нужен его телефон, надо позвонить Белле, сообщить Виктору на работу, хотя наверняка там всё известно, он сам сотрудник "скорой помощи". Я подобрала с пола барсетку Виктора и открыла её. Телефона не оказалось, но зато там обнаружился большой плотный конверт с фирменным штампом "Центр производства судебных экспертиз. Подразделение генетика". Конверт был вскрыт, и я вытащила несколько листов бумаги. Первые два я отложила в сторону сразу, а третий принялась читать с замиранием сердца. "Генетическая экспертиза по установлению (сводного) родства (сестра, брат). Тест определяет, имеют ли два человека одного общего родителя или нет.

1). Единокровные брат и сестра – происходящие от одного отца и разных матерей;

2). Единоутробные брат и сестра – происходящие от одной матери и разных отцов".

Я оторвалась от чтения. Мои руки дрожали, в горле пересохло, а в висках начало давить и стучать. Я боялась продолжить изучение результата. Слишком велико было желание узнать вывод экспертизы, но ещё более страшно было разочароваться в том, что не давало мне покоя все двадцать лет моей жизни. Моя мечта, с несбыточностью которой я давно смирилась… Собрав в кулак всю силу воли, я взяла в руки последний лист экспертизы. Законы Менделя я изучила неплохо, поэтому, бегло прочитав описание экспертизы – анализ генов, их вариантов и поиск одинаковых – в данном случае, совпадал генотип L, у обоих сибсов*, на 50 процентов. И, даже не глядя на вывод, выделенный жирным курсивом, я уже знала, что Виктор – мой брат. По отцу.

(*сибсы, здесь – потомки одного родителя, примеч.автора)

 У нас один отец и разные матери, но это было совсем не важно. У меня есть брат, который сегодня опять спас меня. У меня есть родной брат, роднее которого быть не могло! Потрясённая, с бумагой в руках, я опустилась на пол и заревела в голос… Слёзы кончились быстро, но я продолжала всхлипывать, сидя на полу у входа в зал, прислонившись к дверному косяку. Когда открылась входная дверь, я лишь только покосилась на входящих Игоря и Антона.

– Марина, Мариночка, вставай, пожалуйста, – Игорь испуганно смотрел на меня, – вставай, моя хорошая. Пойдём на кухню, чай будем пить, твои пироги есть, а с Виктором всё хорошо, врачи говорят, это просто чудо, такое количество кислоты было, но попало очень мало, она как будто промахнулась, хотя рядом стояла, а ещё…

– Игорь, помолчи минуту, – в руках шагнувшего ко мне Антона я увидела конверт, – Марина, дай, пожалуйста, бумагу.

Но я мотала головой, не желая никому давать в руки документ, который подтверждал, что у меня есть старший брат.

– Марина, он – твой брат? – спросил Антон. Игорь в удивлении уставился на нас, а я, кивнув головой, заревела с новой силой, – ну, поплачь, поплачь немного ещё, мы же всё понимаем.

Антон осторожно взял у меня из рук бумагу и передал Игорю. Тот внимательно изучил результаты экспертизы и растерянно произнёс:

– Вот это новость, так новость… честное слово, шампанское открыть надо. Когда полиция уйдёт.

– Тогда к нам сегодня, на ужин! – заявил Антон, – маме позвоню пойду. Такая радость у нас!

Алину задержали почти сразу же – в этом очень помог торт, который я размазала ей по лицу. Не справившись с управлением, она допустила столкновение с другим автомобилем, и её странный вид привлёк внимание сотрудников ДПС. Ориентировки уже были разосланы. К Виктору мы попали на другой день. Выглядел он неплохо, встретил нас, улыбаясь, и я удержала слёзы. Нет, теперь только радость!

– Мариночка, я очень счастлив. В тридцать лет найти сестрёнку, да ещё такую! Сам себе не верю. Мне надо многое тебе рассказать – как и почему я решил провести экспертизу, о твоих новых родственниках, о нашем отце.

– У нас впереди столько времени, – отозвалась я, – Витя, ты оба раза спас меня!

– А для чего тогда нужны старшие братья? – улыбнулся Виктор, – Игорь, я прошу тебя, береги Марину.

– Она самое лучшее, что у меня есть, – ответил Игорь, – и я люблю её больше жизни!

– Марина, выполни мою просьбу, пожалуйста, – помочь брату мне было приятно, и я поторопилась заверить, что сделаю всё, что он ни попросит, – не откладывайте свадьбу. Пожалуйста. Игорь, и тебя прошу тоже. Ребята,  совет вам да любовь!

                ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Наша свадьба прошла весело и ярко, а мы с Игорем были счастливы беспредельно. Все задания и приметы говорили о том, что главой новой семьи становился безоговорочно Игорь. Он радовался, как ребёнок, а я еле сдерживала смех – зная все задания заранее, я незаметно поддавалась ему, вызывая бурную радость всех присутствующих мужчин. Виктор уговорил Беллу пойти на торжество без него, делать фото и видеосъёмку и отправлять ему в режиме "онлайн", а сам он позвонил мне несколько раз.

Через неделю состоялась свадьба Антона и Лили, а на следующий день Игорь увёз меня в Сочи. Я никогда не была на море, и мой муж подарил мне настоящую сказку. Он сказал, что я буду счастлива с ним всю жизнь, и я ему верила. По-другому с ним и быть не могло.

Виктор вылечился довольно быстро, а все говорили, что ему повезло – кислоты на него попало совсем немного по сравнению с количеством принесённого, да и помощь была оказана квалифицированно и вовремя. Постепенно Виктор познакомил меня с родственниками, которых оказалось немало, и я, никогда прежде не знавшая семьи, просто тонула в бесконечной радости. Мы с Виктором решили докопаться до истины и узнать историю моего появления на свет. Не сразу, но это нам всё же удалось.

Оказалось, что Герман Клосс тяготился первой женой, матерью Виктора, да и пила она много, сбивая его с пути. Он хотел переехать в другой город, где по работе бывал в командировках. Там он полюбил молодую, скромную девушку. Подал на развод с первой женой, но вернуться к любимой девушке не смог – жена накупила "палёной" водки и устроила пир горой. Тогда насмерть отравилось несколько человек, и Герман с женой в том числе. Виктор попал в семью дальних родственников, а о родившейся в другом городе маленькой Марине так никто и не узнал. Её мать, собрав ребёнка, поехала искать пропавшего Германа. Она утонула, спасая из проруби провалившихся на её глазах детей, а Марина попала в детский дом. Я слушала рассказ частного детектива, боясь расплакаться. Моя мама, оказывается, рано потеряла родных, а сама работала в кукольном театре. Она была очень красивой, талантливой актрисой, а в жизни добрым и светлым человеком. Я была очень похожа на неё – в кукольном театре нашлось несколько фотографий. Моя родинка на лице, которую так любил Игорь, имела объяснение – точно такая же была у матери Германа, бабушки Аполлинарии, которой уже не было в живых. Виктор хорошо помнил бабушку, и две абсолютно одинаковые родинки не давали ему покоя.  Впрочем, он не остановился на достигнутом и решил написать историю нашей семьи, ведь, как оказалось, у нас есть родственники даже в Германии – отец Аполлинарии был пленный немец. В общем, семейных историй и тайн имелось немало! Наши новые друзья Света и Сергей вернулись из Израиля радостные – болезнь Сергея пока отступила. Они ходили к прозорливому старцу, и тот сказал, что болезни отступают, когда человек перестаёт поступать подло. Не знаю, как другие, но я была с этим согласна полностью. Через год после описываемых событий у Антона и Лили родился сын Виталий, а чуть позже и я подарила мужу красавицу дочку, которую он назвал Вероникой. Малышка очень похожа на Игоря, и у неё тоже есть маленькая родинка, точь-в-точь, как у меня. Верная примета – наша Вероника будет счастлива в жизни. Антон утверждает, что мы растим будущую жену их Виталику. Мы с Игорем смеёмся и не возражаем.