Три тысячи километров до счастья

Часть 1.

Он не спал уже третью ночь подряд. Ложился, как обычно, около полуночи, натягивал на себя стёганое одеяло, закрывал глаза, но сон не шёл. Ворочался, считал баранов, пока не сознавал себя тем самым бараном, после чего вставал, выходил курить, топтался на крыльце, возвращался в дом, ложился и снова по кругу… Бесполезно, – думал он, – ничего не помогает, потому что упрямый как козёл. В гороскопе пишут Ко-зе-рог! Да, рогов ого-го!!! И Тигр, хотя какой тигр? У тигра рога не растут…

После смерти жены он частенько томился без сна час-другой, но чтобы так! А как тут уснёшь?! – бесился он, – кто бы сумел давить храпака, зная, что послезавтра его ждёт самоубийство при отягчающих обстоятельствах?! Настоящее самоубийство, форменный суицид! Каким ещё словом можно это назвать, когда обычный пенсионер, подрабатывающий сутки через трое сторожем на вокзале, влюбляется в молодую бабёнку, фигуристую, грамотную, но главное замужнюю и живущую не где-нибудь, а в Мюнхене! Разве это не самоубийство, ехать при всех этих отягчающих обстоятельствах к ней и не только чтобы увидеть, а предложить руку и сердце?!

Есть ли у него шанс? Конечно! Если не смотреть в паспорт и в зеркало, а заглянуть в это самое сердце, тогда у него стопроцентный шанс, вообще дело решенное – Яночка обязательно уйдёт от мужа к нему. Пусть не на днях, но в ближайшее время, потому что нет в мире сильнее чувства! И не спастись ей от этого огня, надо лишь прикоснуться, поджечь свечечку и начнёт она плавиться, потечёт горячей струйкой…

Красивая чертовка, как Ангелина Вовк, и умная как Хакамада, но при чём здесь всё это?! Тут любовь, та самая, которой все возрасты “поПкорны”, будь она неладна!

***

Яна заметила этого автора на своей странице стихов незадолго до Нового года. “Алексей Петров 19” написал ей то ли рецензию, то ли комментарий на стихотворение о немецком порядке. Неравнодушно так отозвался, – подумала она, – служил наверное в Германии или бывал когда-то… Она привыкла, что мужчины ей пишут. Социальные сети – это же сайты знакомств, где люди встречаются, влюбляются, женятся. Да, она замужем, но небольшой флирт для повышения самооценки ей не помешает. И что в этом криминального? Обручальное кольцо на безымянном пальце не отменяет желание нравиться. И вообще, на то он и сайт, чтобы люди там общались!

На самом деле автор с таким заурядным именем, да ещё под номером, ушел бы мальком сквозь сеть её памяти, если б не проголосовал на стихотворном конкурсе, в котором она принимала участие. Голос оказался для жюри решающим и позволил ей получить главный приз. Правда, Яна почувствовала, что как бы осталась должна этому “литературному герою”, вспомнив антиутопию Е.Замятина “Мы”, где люди жили под номерами. У Яны на этот счёт имелась целая теория, она считала, что все неординарные личности обладают запоминающимися именами, несут свой нейм-код и вынуждены ему соответствовать. Например, Вольдемар Минетович, один из её поклонников на сайте, мог бы легко стать Вольдемаром Михайловичем, но что тогда осталось бы от его экстравагантного отчества? В то же время, невыразительные Ивановы, Петровы и Сидоровы теряются в массе, от них никогда не знаешь чего ждать и не понимаешь кто за ними скрывается.

Спустя пару дней, Алексей написал Яне личное сообщение, просил оценить профессиональным взглядом, не смотрится ли плагиатом его сказка в стихах. Отказать? Но он же ей помог. После этой просьбы последовала ещё одна, потом ещё и ещё… Яна начала злиться – что он себе позволяет? Почему она должна это читать, да ещё комментировать? Ей что, больше заняться нечем?! Это же всё равно, что пасечнику давать пробовать соседский мёд! У неё самой вон сколько ульев! Словно уловив её настроение, Алексей перестал присылать ей рифмованные строчки, зато начал регулярно делать комплименты. Вот это другое дело, – подумала она с удовлетворением, – давно бы так.

К слову сказать, Яна мучительно долго никак не могла определиться с именем для нового воздыхателя. Все Алексеи, в её представлении, начиная с младшего брата Лёхи и заканчивая бывшим коллегой Алексеем Сергеевичем, казались ей недостаточно темпераментными, страдающими дефицитом жизненной энергии. Поэтому она старательно выдумывала жениху милое прозвище, одновременно, пытаясь сломать давнишний стереотип. Пришлось даже спросить Алексея, как его называла жена? Лёнечка, – ответил он. Ну, ладно, Лёнечка, так Лёнечка.

В конце-концов Лёнечка признался Яне в любви и на правах штатного ухажёра принялся преследовать её на сайте, регулярно подогревая пробудившуюся ревность традиционными средствами. Нет, он не злоупотреблял, а лишь немного повышал градус переживаний – две-три рюмки коньяка “помогали ему успокоиться”. При этом Яне такой тотальный контроль и ревность пришлись совершенно не по вкусу. Она быстро объявила “параноику” диагноз и в одностороннем порядке прекратила переписку. Но Лёнечка уже попался на крючок – он клялся и божился, кричал и плакал, требовал и умолял, и Яночка его простила. Да, простила! Конечно, как не простить, когда мужчина сходит по тебе с ума? Не от футбола, не от политических новостей, а выбрал тебя и буквально сохнет?!

Муж есть муж, но кто скажет, что в семейной жизни сохраняется страсть? Кто, живя бок о бок, желает мужа-жену до дрожи в коленках? Семья – это единый организм, об этом ещё Платон писал в пятом веке до нашей эры и ничего не поделаешь. А Лёнечка, пусть немолодой, но такой симпатичный мужчина! И роман-то виртуальный – вообще не измена.

***

Их отношения прошли испытание временем. Десять месяцев Лёнечка писал Яночке стихи, рассказывал на ночь сказки, целовал пальчики и желал приятных сновидений. Можно ли было продолжать эту “лавстори” дальше? Безусловно! Почему нет? Это ведь так приятно! Кому приятно? Ей? Естественно! Но он-то страдал, до зубной боли, до выкуривания двух пачек сигарет, страшно мучился оттого, что всякие мерзавцы-поэты пишут свои стишки! А вдруг у Яночки роман ещё с кем-то, да ещё не один? Лёнечка сжимал кулаки и багровел от одной этой мысли! Он пытался вырвать с корнем этот больной зуб, вытащить эту занозу, излечиться от этой холеры, но ничего не помогало, батарея пустых бутылок росла, а результата не было.

Он должен был прикоснуться к Яночке, попасть в её ауру, вдохнуть её необыкновенный запах. Про запах он знал точно! Хотя иногда его брало сомнение, а что если она окажется вовсе не такой, какой он себе её представляет? Готовился и боялся, что вся выстроенная им шаткая конструкция в один мог рассыпется. Допустим, Яночка издалека увидев “старого барбоса”, не подойдёт к нему. А он будет приходить к назначенному месту, томиться в ожидании и убираться восвояси, каждый день, пока не наступит час отлёта.

Как бы то ни было, но он для себя твёрдо решил, что наступил момент разведки боем. С превеликими трудностями ему удалось добыть загранпаспорт и визу. Чего это ему стоило? Цена истинной любви бросовой не бывает и долг в тридцать тысяч рублей надо отдавать. Но сейчас его занимала только одна мысль – как сделать, чтобы Яночка пришла к нему на свидание? Как поймать золотую рыбку?

Герои книги “Одиночество в сети”, которую она посоветовала ему прочесть, всё-таки встретились, пусть и не остались вместе… Нужно составить план! Во-первых, предложить ей поехать в Дрезден на машине. Во-вторых, попросить показать баварские замки. В-третьих, добиться её! Нет, только первые два пункта, а третий под запретом, однако чем чёрт не шутит, пока Бог спит!

***

Яна выключила компьютер. Потянулась так, что закололо между лопаток. Она давно бы сгорбилась, если бы не совершала ежедневных часовых пробежек, не делала пятнадцатиминутную гимнастику и не ходила регулярно на каток. Плюс раз в неделю сауна. Она держала себя в форме.

А Лёнечка смел, решителен и настойчив, – подумала она. “Я ревную тебя ко всем креслам, на которые садится твоя восхитительная попа!” – написал он как-то. После этого сообщения она почувствовала, что из квартиры откачали воздух. Тело наполнилось какой-то мягкой тяжестью и эта тяжесть оказалась внизу живота. Яна подошла к окну, открыла одну створку. На улице ни души.

Посмотрела на недавно присланное ей в почту фото. Боже, какой он волосатый! Лицо не волевое, но … Такой будет давить, пока своего не добьётся. Интересно, кто он по гороскопу? Надо бы спросить. С ним интересно общаться. Много повидал, перечувствовал, только неуч, однако от его обращений веет теплом, искренностью, лаской. Лаской…. Как ей не хватает этой самой ласки! Как хочется просто уткнуться в грудь и подышать лаской, почувствовать у себя на спине его руки, отдать свои волосы пальцам, которые нежно потянут их, запрокидывая голову и открывая лицо для поцелуев.

За восемь лет Яна ни разу не изменила мужу. Закалённая в интернет-отношениях, она всегда могла дать отбой любому прилипчивому ухажёру, который навязывал ей нечто большее, чем флирт. Но ЭТОТ настойчиво сокращал три тысячи километров, сокрушая полосатые шлагбаумы пограничников и преодолевая таможенные барьеры. Она не боялась его, но её почему-то тянуло к нему и это немного пугало. Он ежедневно занимал часть её сознания. Вот и сейчас Яна заметила, что он заставил биться её сердце чаще. А вчера, когда написал последнее послание перед вылетом и указал точное время прибытия, она остро почувствовала, что ждёт его. И физически хочет тех ласк и прикосновений, которыми он нежил её в инете.

Не будучи глубоко верующей, она перекрестилась.

– Господи, наставь меня на путь истинный!

Закрыла ноутбук и пошла в спальню. Муж уже спал. Завтра он будет здесь… Послезавтра встреча…

Часть 2.

Он летел в никуда. Сексапильная, экзальтированная, всёсебепозволяющая в интернет-сообществе особа поглотила его полностью. Он должен увидеть её! Разглядеть! Победить! Откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза и продолжил вести непрерывный диалог с собой: “А вдруг она не придет к фонтану?! С неё станется. Сколько раз он с надеждой вглядывался в верхний угол монитора, желая увидеть там надпись (1 сообщение). Но тщетно. На его посылки ответов не было. И только около полуночи приходило короткое: “Я спать, до завтра. Целую. Пока”.

Впервые он увидел её на фотографии, сделанной на катке. Слегка раскинув руки, она “наезжала” на фотографа. Улыбка до ушей. Глаза – искры! Он сразу дал ей имя – Обезьянка. Яна не обижалась, вроде бы даже ей нравилось, и ему казалось, что она улыбается, читая: “Обезьянка моя хорошая”…

Сейчас, терзаемый сомнениями, он с быстротой, на которую был способен Аэробус А 320, сокращал расстояние до своей цели, намеченной ещё в мае, когда, придав признанию шутливый тон, он написал: “Ты знаешь, я кажется влюбился в тебя…”

Будучи профессиональным военным, он не был избалован женщинами. Частые и длительные командировки туда, “куда Макар телят не гонял” лишили его этого удовольствия. Мужское напряжение он сбрасывал, общаясь с дамами на ходу: в дежурках медсанчастей, подсобках военторгов, просто на природе вблизи палаток, где жили офицеры.

И вот теперь он летел к той, с которой не мог вот так, походя, в скоростном режиме, быть партнёром на час. Он хотел говорить с ней, говорить долго, пока хватит слов, а потом ласкать, сколько хватит сил, гладить руками, телом, нежить глазами, и всё время шептать: люблю тебя, люблю, Обезьянка! А вдруг она не придет?! Просто не придёт и всё! Или скажет при встрече – у меня 15-20 минут… Нет! Он уговорит её! Уболтает!! Не отпустит!!! Хотя бы три часа побыть рядышком!

Незаметно для себя он впал в дрёму, но слышал, как стюардессы покатили тележку с напитками и едой, как переговаривались впереди сидящие пассажиры, обсуждая планы предстоящего отпуска. И вдруг он увидел Яну. Она стояла спиной к нему, а потом развернулась и села на подоконник. “Я ревную тебя ко всем креслам, на которые садится твоя восхитительная попа,” – сказал он. “А к подоконникам не ревнуешь?!” В это время её рука пробралась в трусики и она стала ласкать себя, полуприкрыв глаза. Всё происходило неторопливо, нежно, вперемешку с любовным шепотом.

***

Алексей открыл глаза, услышав аплодисменты. Хорошая традиция благодарить экипаж за полёт.

Мюнхен встретил его приветливой погодой. Стюардесса сказала, что температура воздуха +6. Солнышко сквозь кучовку пыталось взглянуть на новоприбывших. Пройдя пограничников и забрав с транспортёра сумку, он попал в зал ожидания. Ну что, можно подвести первые итоги: добрался почти без приключений, единственная неприятность – билет, купленный турагентством, был без багажа. Пришлось платить шесть тысяч рублей за то, что вёз с собой кожаную куртку, термос с кофе, бутерброды и бутылку минеральной воды. На эти деньги мог бы купить две куртки замшевых, два портсигара отечественных и т.д. по тексту… Ладно, будем считать это издержками начинающего туриста. Ещё есть почти тысяча евро – 500 на карте и 387 в кармане, плюс оставшиеся четыре тысячи рублей. На неделю должно хватить, шиковать он не собирается.

Сейчас возьмет автомобиль, сядет за руль и окажется в своей родной стихии. Дорожные знаки знает с детства, немецкий вспомнит по дороге, недаром восемь лет служил в Германии, всё будет хорошо, только бы Яночка пришла на площадь к фонтану.

“Ich moechte ein Auto nehmen”, – собрав волю в кулак, с дрожью в голосе произнёс он у стойки проката автомобилей. На этом диалог на немецком закончился, практически не начавшись. Служащий фирмы, молодой парень, догадавшись о его языковых трудностях, перешёл на английский, решив, что этим поможет клиенту, стал разъяснять ситуацию: в наличии есть только машины премиум-класса, а эконом разобрали, сами понимаете, в стране праздники. Всё сказанное ему показалось стихами из песни группы “Битлз” “Естудей”, но услышав слово “Мерседес”, сообразил – такую машину не потянуть.

Во всех остальных агентствах его ожидал один и тот же стандартный ответ – бюджетных автомобилей в наличие нет. Ангелы, они часто спускаются и помогают, но нынче их поблизости не оказалось. Весь его план, как домик Ниф-Нифа разрушился на глазах. Что делать? Хорошо, есть место ночёвки. Но как добраться до гостиницы без машины?! Об этом он даже не думал. Придётся брать такси? Хотя… он же выучил несколько фраз и может спросить, где останавливается автобус до города.

Да-а, шикарно немцы живут, коль позволяют себе за 80 евро ехать 35-40 км! Поблагодарив таксиста, но отказавшись от его услуг, направился к автобусной остановке. Показал водителю бронь отеля и вполне удачно добрался. Встретили его спокойно, без объятий. “Moechten Sie mit Kreditkarte oder bar bezahlen?” (Вы хотите заплатить по кредитной карте или наличными?) – дежурно уточнила администратор. Из этой фразы он выловил лишь одно знакомое слово “карта” и легко подал её, совершенно не догадываясь, что одним махом решил свою дальнейшую судьбу.

Получил ключ. На смеси немецкого, английского и языка жестов ему объяснили правила проживания и любезно пожелали приятного отдыха. Номер оказался спартанским. Обычная деревянная полуторная кровать, пара стульев, небольшой письменный стол с двумя выдвижными ящиками, встроенный платяной шкаф, крохотный столик, очевидно для приёма пищи, и всё.

Зашёл в ванную комнату. Напор воды показался ему сумасшедшим! Да-а, это не наши самопадающие капли. Мылся долго, смывая остатки усталости и наслаждаясь контрастным душем. Вода несомненно была его стихией. Надев свежее бельё, спортивный костюм и допив остатки привезённого из России кофе, поспешно вышел из номера. Ещё в самолёте он решил провести рекогносцировку на местности, найти фонтан “Рыбка”, где завтра, в одиннадцать, ему предстоит встреча с Яной. Хотелось знать точно, сколько времени придётся добираться на свидание.

Добрые люди помогли купить билет, показали куда идти и где выходить. Он не сразу отыскал на площади “Рыбку”, обошёл её три раза кругом, сделал несколько снимков, побродил по Мариенплац, но при этом совершенно не запомнил обратную дорогу. Русская речь нигде не слышалась, а спрашивать по-немецки было слишком затруднительно, потому, лихо распрощавшись с очередной двадцаткой, он доехал до отеля на такси. Вернувшись в номер, снова залез под душ. Выйдя, перекусил бутербродами, купленными в городе, и выпив большую чашку чая, блаженно растянулся на кровати, не укрываясь одеялом. В комнате было тепло.

***

В 6:00 мелодия телефона возвестила о начале пути в неизвестность. Тщательно побрившись и освежившись любимым дезодорантом, не в силах больше сидеть на месте, он спустился в холл, где находилась столовая. Шведский стол не изобиловал яствами, но позавтракать можно было плотно. Однако Алексей решил ограничить себя, подумав о том, что неудобно будет в первую же встречу спрашивать Яну про туалет. “А вдруг ей придёт в голову мысль появиться раньше?” – это предположение заставило его выйти из отеля задолго до назначенного времени и рвануть к остановке.

Мусорщик в яркой оранжевой одежде, катящий пластмассовый бак к мусоровозу, чуть не сбил его с ног. Алексей, кое-как увернувшись, услышал вслед что-то недоброе по-немецки и с невольной грустью подумал: “Я бы тоже мог тут работать и жил бы рядом с Яночкой. Ну чем я хуже этого мигранта? И получает небось в разы больше меня!”

Войдя во вчерашний автобус через переднюю дверь, он протянул купюру в 5 евро водителю со словами:

– В центр.

Чуть смутившись своего акцента, повторил, как ему казалось с немецким произношением:

– Центрум битте.

– Was fuer ein Zentrum? Es gibt mehrere auf der Strecke.

Слегка раздражённо спросил водитель.

Не поняв вопроса и от этого ударяясь в панику, Алексей заискивающе ответил первое, что пришло в голову:

– Мюнхен. Штадт. Центрум.

– Ich habe jetzt keine Zeit! Das Stadtzentrum ist Gross! Zone 3 inklusive Hauptbahnhof? Ja?

Водитель уже стал заводиться.

– Я-я, битте!

Выдавив это, он почувствовал себя до предела неуютно. Водитель кивком указал ему на высунувшийся бумажный прямоугольник, обращаясь уже к следующему пассажиру. Алексей покорно взял билет, собрал выброшенную кассовым аппаратом на металлический поддон мелочь и прошёл вглубь салона. Сейчас он не сомневался, что все взоры пассажиров направлены только на него и невольно съёжившись, держась за поручень, стал глядеть в окно. Неподалёку было свободное посадочное место, но сесть рядом с дородной немкой, занявшей своим объемом почти оба сиденья, так и не решился. “Лучше постою, так спокойней будет!” – подумал он про себя.

“Так вот, значит, как чувствуют себя таджики и узбеки у нас в России,” – грустно размышлял он, выходя из автобуса и направляясь прямиком к площади. Было еще слишком рано. 9:30… Алексей смотрел по сторонам, но прислушивался скорее к внутреннему голосу… Обойдя пару раз всю площадь и сделав несколько фотоснимков, решил пройтись по магазинчикам с красивыми безделушками – куколками, статуэтками, всевозможными сувенирами. Этот вид товаров он любил больше всего.

Налюбовавшись всей этой прелестью, он вышел на ту часть площади, где прямо на брусчатке, под открытым небом, стояли большущие, ничем непокрытые столы, вдоль которых, с двух сторон, располагались такие же простые лавки. Несколько человек уже заседали там, смакуя с утра пораньше пиво. Пенный напиток в литровых кружках и в высоких бокалах подавал типичный баварец – на нём не было ни соответствующего санитарным нормам халата, ни спецодежды, ни даже фартука, только широкие, засаленные донельзя непонятного цвета кожаные шорты на помочах, розовая рубашка в крупную клетку с закатанными по локоть рукавами, да на голове маленькая серая шляпа с пером.

Пить хочется! Выпить пива? Ага, а потом дышать на Яну пивными дрожжами! А если целоваться придётся?! Нет уж! Надо показать товар лицом. Потом, ежели что отпразднуем поражение. Ну, а может победу? Это сладкое слово растянуло губы Алексея в улыбке, глаза заискрились и он ещё раз сфоткал рыбку фонтана. Купить воды? А как же я воды-то попрошу? Вассер вроде вода… Или флюс? И как сказать “дайте”? Тьфу ты! Да и чёрт с ним, дождусь Яну, она-то уж знает!

Подошёл к фонтану. Обхватил ладонями гранитный камень, обрамляющий фонтан. Придёт или нет? А если она вообще не придёт? Дела там какие или просто в последний момент передумает. Или с какой-нибудь своей подружкой заявится – тогда разговора не получится. Или наоборот – так мне даже проще будет?

А вокруг размеренно лилась спокойная бюргерская жизнь. Одни прохожие шли по своим делам, другие – кого-то ждали возле “Рыбки”, третьи – встретившись, счастливо куда-то отправлялись. “Походка у них у всех не наша, – обратил он внимание. – И лица чужие. Ухоженные, вроде даже и приветливые, но – чужие. И как Яночка с ними уживается?” Развлекая себя такими мыслями, он и не заметил, как осталось всего 10 минут до её прихода.

Сердце и стрелки часов работали ровно. Эмоций никаких. В каком наряде она будет? Наверное в чёрном костюме. Яна в черном костюме на фото казалась Алексею верхом совершенства. Она умела его носить и показать. Юбка в складку чуть выше колен выказывала красивые ноги, талия не затянута, но подчеркивается, роскошная грудь прячется под верхней частью этого костюма, ворот оголяет восхитительную шею, а руки, словно руки Венеры, которых не достаёт скульптурам богини красоты, а у Яночки всё на месте.

Ровно 11-ть! Спинным мозгом почувствовал – идёт! Сзади, прямо на него! Выждав паузу, обернулся. Вот она. Со своей дежурной, но откровенной улыбкой, которую она искренне дарит всем и всему. Такая уж натура.

Часть 3.

Яна собиралась на рандеву. Ох, давно она не бегала по свиданиям, пожалуй, как героиня любимого поэта Роберта Рождественского в монологе “Ожидание”, приговаривавшая: “Ну конечно, на свиданьи не была я столько лет, даже страшно подсчитать…” Только та дамочка сидела дома одна, а Яна оказалась отлучённой от встреч с мужчинами по причине прочного замужества. Нет, Манфред вовсе не тиран и не контролирует перемещения супруги в течение дня, просто она никого не ищет, а сами мужчины, зная о её несвободе, активных попыток не предпринимают. В парфюмерно-хозяйственном магазине, где она выкладывает товар и протирает полки четыре раза в неделю, флиртовать некогда. Оттого все Яночкины любовные приключения происходили исключительно в интернете.

Сначала она решила надеть чёрный костюм – как-никак встреча тайная, вернее почти тайная, так как о ней знает Иринка. Она сообщила подруге, что встречается со знакомым “сосайтником”, приехавшим в Мюнхен. Ирина сразу же рассказала ей леденящую душу историю про поэта, который познакомился с женщиной в соцсетях, пришел в гости, убил и съел её мозг, запивая кровью, и потребовала от Яны имя, фамилию и телефон этого ухажёра.

– "Алексей Петров 19", а номера телефона я не знаю, – виновато произнесла Яна.

– Понятно, немного информации. Будь на связи, неизвестно, где тебя потом искать, точнее твоё тело, – мрачно пошутила Ирка. – Я тебе категорически не советую с ним встречаться! Все поэты немного со сдвигом.

– Да, но у него есть водительские права, – слабо защищалась Яна, – он собирается взять машину и поехать в Дрезден, кстати, приглашает и меня. Давай поедем вместе? Мы же давно хотели увидеть “Сикстинскую мадонну”. Прокатимся завтра до Саксонии, ещё рядом Траумфельд, он там служил.

– Так он жил в Германии?

– Да, несколько лет, лётчиком что-ли был.

– Ну, посмотрим, если он болтливый или скучный, то мне рядом с ним находиться шесть часов неохота.

– А я встречусь и узнаю, можно с ним ехать или нет.

Чёрный костюм делал Яну строгой – она глядела на себя в зеркало и думала: нет, не идёт! Мужчина от неё без ума, будет смотреть с обожанием, признаваться в любви, тут должно быть что-то более весёленькое. Самый легкомысленный цвет – желтый, особенно, если нарядиться цыплёнком. А если только добавить желтого в общую гамму, то он становится интеллектуальным. Это хорошо, то, что надо. Тёплый и с намёком на мыслепроцесс. Юбка чуть выше колен подчеркнёт стройность ног, золотистый шарфик придаст законченность образу.

***

Поздняя осень на юге Германии бывает очень тёплой, за последние годы несколько раз дневная температура воздуха даже на Рождество поднималась до двадцати градусов и в этом ноябре можно было гулять без пальто и зонтика. Яна появилась на Мариенплац вовремя – колокола Ратуши ещё не закончили звонить, а она уже подходила к Рыбке. “Ну, в общем, делаю так, как мне Ира сказала – если на вид маньяком покажется, то я руки в ноги и сваливаю!” Слегка напуганная предостережениями подруги и твердо решившая заботиться в первую очередь о своей безопасности, Яна уже издалека приметила Алексея. “Сразу видно – наш”, – подумалось ей. Каким-то чутьём она довольно скоро научилась безошибочно выделять из многоликой толпы граждан постсоветского пространства. Один раз, правда, женщина оказалась болгаркой, но как правило распознавание «наших» шло быстро и чётко.