Запросы господину Василию Жуковскому от современников и потомков

Господин Василий Жуковский, – зачем поместили вы свое предисловие к собранию русских стихотворений не в первом, a во втором томе?

Зачем не напечатали вы прекрасного перевода Мерзлякова Тиртеевых од, a напечатали его песню, где он говорит: Сила страсти Бога сила! песню, которой должен бы стыдиться и Бланк? Отчего пьеса Шаликова под именем Рощи показалась вам песнию, и от чего мнимая эта песнь показалась вам хорошею?

Зачем не удостоили вы своим благоволением прекраснейшие стихи Магницкого на смерть Валериана Зубова, и оду Державива, писанную к нему же после возвращения из Персии, a напротив, зачем удостоили вы какую-то Феодицею, в которой нет ничего, кроме бомбаста, стоять в числе русских стихотворений, взятых из сочинений лучших стихотворцев?

По какому непонятному капризу не хотели вы нам показать лучшего нашего перевода из Горация, то есть оды к Венере Востокова, a напечатали уродливейший, то есть Боброва: «О ты, Бландунский ключ кипящий»? Отчего предпочли вы похвалу Зиме Шишкова, оде Востокова на Зину, или потому, что в первой стихи подобны следующим: «О, какие тут дурные есть личищи на игрищи», a во второй подобны этим: «От Ладоги на белых льдинах течет зима к нам по реке, глава сей старицы в сединах, железный скипетр в её руке?»

Чем прогневились перед вами Дарования, ода Карамзина, и Фантазия, ода Востокова? A Горы изящности Востокова чем показались вам хуже стихове Капниста к Державнну? Вы нам скажете, что название не имеет смысла; хорошо, согласны, но за то сколько напечатали вы пьес, в которых все бессмысленно кроме названия, и там и здесь обман, но признаться один приятней другого.

Хотелось бы очень нам спросить y вас, зачем не взяли вы ни одной пьесы ни из Кутузова, ни из Хвостова, но угадывая, что вы сказали бы нам в ответ: надобно бы было их прочесть, мы молчим.

Позвольте спросить, отчего в одном первом томе находим мы четырнадцать пьес Капниста, a только четыре Дмитриева? Но однакожь вы не совсем неправы, ибо в четырех пьесах Дмитриева больше превосходных стихов, чем во всех четырнадцати Капниста.