- -
- 100%
- +
Не удержался и спросил его про тот ураганный огонь, что спас наши жизни в древнем храме Айрана после взрыва гранаты. А вот с ним оказалось не так все просто. Создал-то его я, но вот силой напитал уже Лукас. В результате слияния двух стихий и наших общих усилий самое простейшее огненное заклинание обрело силу пятого, а то и четвертого порядка. Так что слияние стихий – это отдельная тема для изучения, но за нее стоит браться не раньше, чем моя собственная магия станет полностью мне подвластна. Чтобы подвергать такому риску жизнь другого чародея – я должен быть уверен в своих силах. И впереди меня ожидает усердная учеба и заучивание трудных заклинаний, позволяющих, например, выстроить щиты с наибольшей эффективностью и наименьшими энергозатратами или блокировать чужую магию в сочетании с молниеносной контратакой. Все это было ново для меня и пока непонятно.
* * *– Йен, ты зачем пошел на площадь, где находились два сильных мага? – Лукас схватился за голову и принялся мерить шагами комнату на постоялом дворе.
Заслуженный упрек от толстяка. Он прав. Я постоянно забываю, что теперь мы в городе, где можем в любой момент наткнуться на мага. Волшебников в Минэе, конечно мало, особенно сильных, но даже и подозрения будет вполне достаточно, чтобы меня отправили в замок на «беседу» с отцом. А надеяться, что меня не узнают даже в таком плачевном виде – глупо.
– Лукас, я не подумал про магию. Решил, что личины будет достаточно.
– Это для простых людей ее достаточно. Но сильный маг тебя и по ауре узнает, а особенно по отпечатку магии, если ты ей нечаянно воспользуешься. Я же не просто так просил подождать, пока амулет не будет готов!
Лукас укоризненно качает головой и отправляется в торговый квартал, чтобы пройтись по лавкам, где продают всякие магические штучки. Конечно, с пустыми руками наш маг Ирут не покинул – как я понял из его скупых объяснений, «тревожный чемоданчик» у него давно уже был собран и припрятан в надежном месте, а уезжая, он прихватил его с собой. Просто Лукас не ждал паладинов так скоро, думал, у него еще будет время продать свой дом и хорошенько замести следы. Но не успел. Поэтому в доме там осталось много чего нужного. Особенно Лукас жалел о наборе инструментов из какой-то особенной стали и редких кристаллах для подзарядки артефактов – все это стоило огромных денег, и было большой редкостью. Но если с кристаллами мы ему помогли – спасибо дорческим бандитам! – то вот инструменты теперь нужно было заказывать у гномов.
Олаф приносит мне обед в номер, а сам собирается на разведку. Город он знает, как свои пять пальцев, так что ему решать, где собирать нужные нам «разведданные». И судя по тому, как тщательно он проверяет свое боевое снаряжение, это будут не самые приличные места столицы. Ох, не завидую я тому, кто обманется личиной почтенного купца и решит поживиться «легкой» добычей! Ну, а я решил посвятить время сочинению барона Дильса, пора уже почитать, что он пишет о родном городе Йена.
Итак, опуская общеизвестные факты – например, что столица Западного Эскела стоит на берегу полноводной реки Нэи, берущей начало в северных отрогах Медных гор и является одним из крупнейших городов светлых земель – можно сказать, что Минэй у Дильса бурного восторга не вызывает. Видимо, встретили его когда-то здесь не очень приветливо. Справедливости ради он отмечает, что князь Тиссен много сил отдает укреплению своей столицы и княжества в целом – вон какую новую крепостную стену выстроил вокруг Минэя! Говорят, зачарованную против основных стихийных заклинаний.
И порядок в княжестве есть, но… дальше целое ведро негатива. И мол, слишком суров князь со своими подданными, и с соседями он не ладит, и вообще – укрылся за Медными горами, а об общих интересах светлых земель забыл. Пользуется тем, что его княжеству повезло с природными ресурсами и не устает всем напоминать, что Западный Эскел ни от кого и ни в чем не зависит. Ну, может если только из Фэсса дорогие вина редких сортов и пшеницу сюда завозят, да и то немного, Минэй вполне мог бы обойтись и без них. Зато рыбой и рудой он сам мог бы обеспечить все светлые земли, особенно Фэсс, не имеющий выхода ни к морю, ни к Медным горам с их богатствами. Короче, эгоист этот князь – не хочет делиться ни с кем, да еще и сам претендует на спорные земли вдоль границы с восточным соседом. Может, эти два крохотных баронства и не стоили борьбы за них – всего-то шесть деревень, но ведь там еще и золотые рудники. А золото это… в общем, что такое золото никому объяснять не надо.
И сам Минэй барону тоже не сказать, чтобы особо понравился. Ну, нет здесь такого раздолья для богатого путешественника, как в Ируте. Мода тут поскромнее, торговые кварталы не такие обширные, да и с элитными борделями напряженно. А шикарные куртизанки и вообще, как класс отсутствуют. Приходится приличным господамдовольствоваться тем, что есть, и развлекаться в кварталах с сомнительной репутацией, куда по вечерам без охраны и соваться не стоит. Вот и получается: климат в Минэе не в пример мягче, чем в Ируте, и цены здесь гораздо ниже, товаров больше, а богатому путешественнику в Западном Эскеле откровенно скучно. Да и князя Тиссена гостеприимным хозяином не назовешь – балы и приемы случаются в его замке крайне редко. Не охотник князь до веселья и развлечений, из всех забав у него в почете только охота да сжигание ведьм на костре. Сам барон в княжеском замке побывал лишь однажды, но нашел его мрачным и неухоженным. То ли дело замок Марциев в Веране или резиденция Понтифика на Острове магов!
Всем в столице единолично распоряжается князь. Совет гильдий тут конечно есть, но это скорее небрежный реверанс в сторону горожан, чем настоящий действенный орган управления столицей. Гильдии могут высказать свое мнение по какому-то вопросу и подать коллективное прошение князю, но вступать с ним в жаркие споры, а тем более в конфликт никому и в голову не придет. Бургомистра – и того Тиссен назначает. Т. е. в Западном Эскеле царит настоящий махровый феодализм безо всяких там республиканских поползновений и демократических послаблений. Власть, как, впрочем, и в других княжествах, передается исключительно по наследству и наследника естественно назначает сам князь. Захочет сыну власть передаст, захочет брату, а захочет и племяннику. Единственное ограничение – женский пол. Женщина по определению считается не способной к руководству – хоть княжеством, хоть баронством, хоть торговым домом. Даже будь она семи пядей во лбу. Но если хватит ума прикрыться мужчиной-родственником, тогда – пожалуйста. Рули себе на здоровье из-за широкой мужской спины мужа, брата или сына. Некоторые предприимчивые дамы именно так здесь и поступают.
Читаю разглагольствования Дильса, и перед глазами тут же встает реальная картинка из головы Йена. Не сказать, чтобы автор книги сильно погрешил против истины, но у Йена в памяти все как-то …душевнее что ли, чувствуется, что он вырос в этом городе, любил его, а поэтому и оценки княжича намного мягче. Впрочем, книге Дильса года три, и за это время много воды утекло. А последние события могли вообще кардинально изменить обстановку в Минэе, и об этом Йен знать уже ничего не мог. Так что придется самому прогуляться и составить для себя собственную картину происходящего. При всем уважении к автору этого путеводителя или Йену, слепо доверять их мнению я не собирался. А посему – ждем амулет от Лукаса и разведданные от Олафа.
* * *Пробуждение было тяжелым. Дианель безуспешно, снова и снова пытался вынырнуть из той вязкой трясины, в которой он пребывал последнее время. Дни и ночи для него слились в однообразные сумерки, в носу свербело от раздражающего затхлого запаха подземелья, перед глазами постоянно мелькали темные круги. А в ушах стоял какой-то непонятный гул, вперемешку с людскими голосами. Стоило Дианелю попытаться вслушаться в чужие слова, как его голову тут же пронзали тысячи раскаленных игл, и сознание снова погружало его в вязкую темноту.
Но однажды он вдруг почувствовал легкое прикосновение к своей руке, и по венам его потекла живительная энергия. Ресницы Дианеля дрогнули, и он неосознанно потянулся всем своим существом к источнику этой силы, но она тут же закончилась. Над эльфом спорили двое мужчин. В одном из споривших Дианель узнал по голосу главу церковной инквизиции – Вергелиуса.
– Ну, что там? Он еще жив?
– Жив, мессир. Но очень плох. Советник Дианель умрет, если не оказать ему срочную помощь.
– Живучий гад… Должен был уже подохнуть.
– Мессир, я хочу напомнить вам план его Святейшества… ну насчет того ритуала, для которого понадобится эфирная сущность высшего эльфа…
Дианель застонал про себя. Его мучения только начинаются. Он никак не мог вспомнить, что же произошло в кабинете Аполинариуса. Его воспоминания обрывались на том моменте, где он привычно проверил вино на наличие яда. И начало их беседы с Понтификом носило вполне мирный характер. Опять начали торговаться, а вот потом… один сплошной туман в голове. Через который пока невозможно продраться.
– А эльф точно нас не слышит? – Советник почувствовал, что кто-то дышит ему прямо в лицо – Хотя какая разница…
– Так что мне делать? Лечить его?
– Лечи.
– Тогда снимите ошейник – он блокирует магию.
– Он блокирует только внутренний источник советника. Лечи так.
– Может разрешите использовать его целительский амулет? Я попытаюсь разобраться. Слышал, он абсолютно безвреден и настроен на одного конкретного человека или эльфа, а главное – работает даже при отсутствии в пациенте магии.
– Э… – Вергелиуса явно задумался – Хорошо. Но у камеры будут дежурить пара боевых магов. Приступай.
Дианель улыбнулся про себя, слушая самоуверенные речи мессира Вергелиуса. Столько лет возглавлять Инквизицию и до сих пор не узнать, как работают эльфийские амулеты! Ах, ну да. Разве какие-то невзрачные камушки могут сравниться по силе с красивыми сияющими кристаллами?! Дикари… а еще мнят себя сильными магами. Но сейчас все складывалось, как нельзя лучше. Кто-то торопливо надел на шею Дианеля такой «камушек», чем вызвал презрительный смешок Вергелиуса, и посол впервые за долгое время вздохнул полной грудью, чувствуя как по телу разливается целительная сила. Вот. А теперь спать…
Глава 2
– Резче! Еще резче! А теперь заклинание «Серый прах». Закручивай его. Да, вот так. Отлично!
На главной арене Тар-Некроса бились двое. Марте противостоял молодой, измученный маг-воздушник из Ветрана. Еще в прошлую декаду отряд Лордов и личей совершил очередной набег на границу Фесса, а на обратном пути захватил обоз. В нем ехал недавний выпускник Ордена Воздуха, направляясь к месту новой службы в одном из пограничных гарнизонов. Ехал, но не доехал. Попал в руки Валдиса и спустя несколько дней оказался на арене в качестве тренировочной «куклы». Именно на них темные отрабатывали свои боевые заклинания. Но даже после мучительной смерти в результате таких «тренировок», бывшие светлые маги вопреки своей воле продолжали служить Ашу. Их превращали в личей, послушных приказам Темных Лордов. Ведь маги были слишком редки в этом мире, чтобы разбрасываться такой ценностью, и чтобы делать из них простых рядовых зомби. Впрочем, у темных все шло в дело, и ничего не пропадало зря.
Задумавшись, молодая ведьма все усиливала и усиливала напор «Серого праха», как вдруг поняла, что светлый маг сейчас умрет. Пришлось отпустить силу и ослабить заклинание, чтобы «воздушник» снова смог подняться на ноги и восстановить энергетический щит. Но выглядел он уже словно мертвец – впалые щеки, огромные тени под глазами. Его силы явно были на исходе. Перевела взгляд на Валдиса и наткнулась на осуждение в его глазах.
– Что?! Он бы сейчас умер!
– Пойми! – Валдис подошел, взял ее за подбородок и поднял голову вверх. В его рыбьих глазах впервые мелькнуло что-то человеческое – Вы первый выпуск ведьм, которым ставят боевые заклинания. Нужно освоить всего несколько самых распространенных чар, которые дадут вам шанс спастись в случае провала.
Валдис мгновенным движение руки кинул в парня заклинание «черный полог». Маг так и застыл с поднятой вверх рукой, на ладони которой начал формироваться воздушный кулак. Несколько случайных зрителей на трибунах арены разочарованно засвистели.
– Марта, это ваш спасательный круг, если хочешь знать. Поэтому тот же «Серый прах» должен отскакивать у вас от зубов как молитва Единому в храме светлых святош. А у тебя заклинание действует только на материальном уровне. Астральный – совершенно не задействован! Давай еще раз.
Марта молча, кивнула и снова встала в боевую стойку. Ее язык отрос через декаду после Большой Инициации – обретя силу и изучив нужный ритуал, отрастить его, оказалось для Марты несложно. Но молодая ведьма и теперь оставалась немногословной. Привычка постоянно молчать сделала свое дело. Как ни странно, в этот раз из одиннадцати юных ведьмочек после ритуала Большой Инициации выжило аж десять. Что удивило даже Валдиса. Только дамэ Эвета была почему-то страшно недовольна этим фактом – она возмущалась, что к шести сильным чародейкам получили в нагрузку еще и слабеньких ведьм, которых считала бесполезным балластом. Хотя… Марта, кажется, начала уже догадываться о причине ее недовольства. Видимо во время ритуала Эвета собиралась незаметно поживиться темной энергией в личных целях, и сделать это за счет самых слабых девчонок, высосав из них жизненную силу досуха. А самовольное завершение ритуала Мартой сорвало ее грандиозные планы. Да и Валдис с Лимсом начали с подозрением коситься на Старшую жрицу, которая все никак не могла успокоиться и постоянно шпиняла своих подопечных. Счастье еще, что вскоре Эвету срочно вызвала к себе Верховная ведьма, а то неизвестно, чем бы все закончилось.
И вот уже целую декаду пять самых сильных ведьм из последнего выпуска дрессируют как цирковых собак… Хотя какие из них собаки – так, кошки если… После Инициации им дали прийти в себя, отдохнуть пару дней, и изучить ритуал, с помощью которого самые сильные ведьмы смогли вернуть себе язык. Слабых отправили работать в лазарет, а с «языкастых» сняли ошейники, и они перешли под временное управление Валдиса. Как поняла Марта из подслушанных разговоров Лордов, темные готовят новое вторжение в Светлые земли. Но их недавние поездки в Фэсс и отравление колодцев в приграничном баронстве были всего лишь отвлекающим маневром. Цель у них сейчас совсем другая. Что же они задумали…?
* * *Утром за завтраком я выслушиваю доклад Олафа. Пришел он вчера поздно, стыдливо дыхнул на меня запахом браги и, заверив, что ничего срочного нет, предложил оставить все разговоры до утра. Подозрительно это, но до утра, так до утра. Надеюсь, ничего важного он за ночь не забыл.
– Есть у нас в Минэе один кабак недалеко от ратуши – «Ржавый меч» называется – туда по вечерам часто слуги из замка и наемники захаживают. Вот и я вчера по городу походил, походил – послушал, что в столице творится, а к вечеру в «Мече» засел в надежде кого-нибудь из наших увидеть.
– Увидел?
– Да, княжич! Повезло мне: встретил там Конрада Креймера – мужа вашей кормилицы Терезы.
В памяти Йена эта полная добродушная женщина и ее семья занимали особое место. Они были одними из немногих слуг и домочадцев, кто по-настоящему любил младшего Тиссена. А его молочный брат Мирт и вовсе был товарищем Йена по играм. Правда, князь не одобрял этой дружбы.
– Как они поживают?
– Неважно. В замке стало совсем плохо, и Креймеры собираются уходить оттуда. Я сначала даже не думал открываться ему, просто подсел поговорить за кружкой пива. Но… они так переживают за вас, княжич, что я не смог промолчать. Хотите, ругайте меня, хотите нет!
– Ладно… чего уж там. Он не выдаст нас?
– За это даже не переживайте. Конрад – верный вам человек и он обещал молчать о вашем возвращении в Минэй. Так вот…
Дальше Олаф вываливает на меня все последние новости. В семье Тиссенов полный разлад, родители Йена в ссоре, князь совсем озверел после поражения от восточников и пьет, как сапожник. Гномы создали для него огромного механического воина в зачарованных латах, и этот монстр положил целый отряд паладинов во главе с легатом Понтифика. За это Тиссенов, а заодно и весь Западный Эскел отлучили от Церкви. Все храмы теперь закрыты, богослужения не проводятся, народ ропщет. До открытого бунта пока не дошло, но дело идет именно к этому. Слишком много минэйцев погибло в последней битве на Золотой речке, слишком многие несут теперь убытки из-за того, что вся торговля с другими княжествами прервалась.
Восточники пока не наступают. Во-первых, в их рядах появилась «черная гниль» – заразная болезнь, с которой без особых успехов борются маги-целители. Во-вторых, Святой Престол несмотря на гибель легата, не дает благословления на захват Западного Эскела. Боится резкого усиления соседей.
– Княжич… может, вам встретиться с вашей матушкой? – Олаф тяжело вздыхает – Она бедная так переживает за вас, совсем извелась!
Хм… Если честно, то как-то я пока не готов встретиться с «матушкой». Да и трудно представить, как княгиня отреагирует на мою нынешнюю внешность. Боюсь, наша встреча закончится ее обмороком, или того хуже – истерикой. Перед завтраком я, наконец, внимательно рассмотрел свое отражение в небольшом зеркале. Да уж… До полного восстановления морды лица мне еще ой, как далеко, если только через год-полтора стану выглядеть нормально, а пока… Нет, шрамы и рубцы, конечно, разглаживаются помаленьку, но вот с мимикой по-прежнему беда – лицо стянуто как маска, а улыбка моя больше на оскал похожа. Спасибо хоть брови с ресницами отрастают и на голове уже какой-никакой, но темный ежик волос пробился. Ага… на новобранца становлюсь похож. Хорошо, что я мужик тертый, и меня увечьями не испугать – на войне и в госпиталях еще и не такого навидался. А вот как бы с таким лицом жил молоденький княжич, у которого вся жизнь впереди? Хотя… вряд ли Йен пережил бы даже первое нападение иниса, давно бы с погребального костра в райские сады Единого отправился. А я вот вцепился зубами в этот чертов мир и уже третий визит инисов пережил. Наверное, и четвертый тоже не за горами. Одного не пойму – как эти твари нашли меня в микенской глуши?
Нет, отказываться от встречи с княгиней мне нельзя – Йен свою мать любил и он бы так ни за что не поступил. Не стоит вызывать лишние подозрения у Олафа своим отказом.
– Даже не знаю, Олаф, насколько это безопасно – я ковыряюсь в тарелке с завтраком – А ты смог бы незаметно провести меня в замок?
– Конрад обещал помочь. Ваша матушка живет теперь в старых покоях рядом с часовней, так что через весь замок пробираться не придется.
Слуга мнется, словно не решается сообщить мне какую-то плохую новость, оставленную им напоследок, а потом выдает такое, что у меня отвисает челюсть:
– Княжич, крепитесь… Конрад сказал, что князь превратил вашего старшего брата Ульриха в лича.
– Что?!!
– Ульрих умирал от раны, полученной в сражении у Золотой речки, и князь решил спасти его хотя бы так.
– Спасти?! Это называется спасением – превратить своего родного сына в умертвие?
Олаф сочувственно отводит глаза, а я ошарашено качаю головой. «Папаша» совсем поехал головой. Теперь понятно, почему он беспробудно пьет и с княгиней поругался. Надо уточнить у Лукаса, когда он проснется, но ведь это же что-то из запретной темной магии? Князь темным продался? Слов нет! Я молчу, пытаясь переварить услышанное. Кусок мне в горло больше не лезет, и я расстроено отодвигаю тарелку с остатками завтрака в сторону. Даже не могу себе представить масштаб грядущих неприятностей, а то, что они у нас будут – и к бабке не ходи. Надо срочно прогуляться и проветрить мозги, которые просто закипают от последних новостей.
В свой первый рейд по столице отправляюсь в сопровождении Олафа и весь, естественно, обвешанный амулетами: к личине купеческого сынка и целительскому эльфийскому камушку теперь добавился еще и новый «гаджет» от Лукаса, скрывающий магию. Он провозился с ним всю ночь, но когда я заглянул к нему рано утром, работа была уже закончена, и амулет стоял на «подзарядке», напитываясь силой от кристалла. Проверив, как все работает, Лукас с чистой совестью завалился спать, заверив, что разоблачение мне больше не грозит, и я спокойно могу гулять по городу. Постоялый двор наш находится в средней части столицы, поэтому знакомство с Минэем я решил начать с торговых и аристократических кварталов, расположенных ближе к центру. Вчера, в людской толчее, многого разглядеть не удалось, а сегодня на улицах такой толпы нет, и Минэй предстает передо мной во всем своем своеобразии.
* * *Торговая часть Минэя, где расположен наш постоялый двор, представляла собой ничем не примечательную застройку, выглядевшую как тысячи и тысячи земных средневековых кварталов. Улицы – узкие и кривые – дома так тесно прижаты друг к другу, что словно идешь вдоль одной сплошной стены между двумя перекрестками. Все лавки расположены на первых этажах, здесь они, как правило, не жилые. Если не лавка или склад, то обязательно какая-нибудь маленькая контора или кабак. Заведения местного «общепита» здесь, кстати, часто и в подвалах располагаются, в отличие от того же Ирута, а вот жилые покои в этих домах – только на верхних этажах. Все окна первых этажей забраны мощными решетками, – видно, с преступностью здесь беда. И не удивительно – фонари встречаются крайне редко, в основном только на перекрестках. Что еще странно – в домах совсем нет занавесок на окнах, и там где окна расположены на уровне глаз, все помещения просматриваются с улицы. Подозреваю, что хозяева так экономят на освещении, ведь свечи стоят дорого, не говоря уже о магических светильниках, которые по карману только богачам. Вывески на лавках есть, но далеко не на каждой. Где-то просто за решеткой окна выставлены какие-нибудь товары, продающиеся в лавке, или намекающие на род деятельности хозяина.
Короче, типичный средневековый город, и такие же типичные узкие улочки, обычно выходящие на небольшую площадь или заканчивающиеся тупиком, упершись в старую крепостную стену. Дома здесь не слишком ухоженные – стены с облупившейся краской, мостовую местами покрывает слой грязи. И даже в этом сравнительно приличном, по местным меркам, квартале повсюду валяется мусор, а посреди мостовой тут и там лежат яблоки конского навоза над которыми вьются мухи. Антисанитария полная. Да уж… прав барон Дильс: до торговых кварталов Ирута минэйским и, правда, как до луны.
Смотрю на местные «красоты», а из головы все не идет рассказ Олафа о семейных неурядицах Тисенов. Вот казалось бы – ну, что мне до совершенно чужих людей? Деньги у нас есть, можно же купить приличный домик в пригороде и тихо зажить там в свое удовольствие: поправлять здоровье, развивать магию, готовить сюрпризы к прибытию следующей команды инисов, и не лезть с головой в проблемы Тиссенов. Ведь лично у меня никаких родственных чувств к княжескому семейству нет и в помине. А вот поди ж ты… Почему-то переживаю за них, как будто от Йена мне по наследству досталось не только его обожженное тело, но еще и ответственность за весь род, Минэй и все княжество в придачу. Странно даже. Но, наверное, все дело в том, что как у человека, прошедшего войну, срабатывает у меня интуиция, и чувствую я сейчас какую-то непонятную тревогу, разлитую в воздухе столицы. Не знаю даже, как это описать словами. Просто в очередной раз чуйка моя срабатывает, заставляя все время держаться настороже. На улице летняя жара стоит, полуденное пекло, а по загривку то и дело словно холодок пробегает, не давая расслабиться и получить удовольствие от прогулки.
Из раздумий меня выдергивают детские жалобные крики. У дверей одной из лавок на другой стороне улицы здоровый бородатый мужик в грязном кожаном фартуке лупит смертным боем мальчишку лет семи. Причина наказания очевидна – под их ногами на мостовой валяется разбитый глиняный кувшин, и растекается большая лужа какого-то мутного пойла, распространяя вокруг тошнотный запах сивухи. Но бьет мужик мальчонку за провинность так, что оторопь берет: жестоко, не соизмеряя сил, швыряя его об стену с какой-то животной яростью и не оставляя бедняге шанса остаться в живых. Тут же начинает собираться толпа зевак. Зрители ржут, свистят, подзуживают мужика, и никто даже не собирается вступаться за мальчонку. Уроды…! Я непроизвольно хватаюсь за кинжал на поясе, но мой локоть крепко перехватывает Олаф.
– Не вмешивайтесь, княжич. Этот урод в своем праве.
– Каком праве?! Убить ребенка?!
– Он уже не ребенок, этот мальчишка – подмастерье. И побои от хозяина ему наверняка достаются каждый день.
– Да, этот подонок вместо обучения покалечит его!
– Не вмешивайтесь, вам нельзя раскрывать себя. Я сам все сейчас улажу.
Олаф быстро переходит улицу и бесстрашно подходит к озверевшему мужику, расталкивая со своего пути зевак.
– Уважаемый! – горбун ловко перехватывает кулак, снова занесенный над головой мальчонки. – Не могли бы вы подсказать мне, где здесь у вас лавка нотариуса?