Парусник № 25 и другие рассказы

По меньшей мере теперь он знал, чем занимались враги – что давало ему некоторое преимущество. Как сбежать? На этот вопрос он еще не мог ответить. Пираты казались неуязвимыми в скоростном, хорошо вооруженном звездолете с командой, насчитывавшей не меньше тридцати или сорока человек – а у него была только старая развалюха с висящей на носу шлюпкой.

Холдерлин пожал плечами. Прежде всего нужно было починить дюзы. А потом уже можно было попытаться ускользнуть из западни. Если бы ему удалось довезти ароматные сокровища, лежавшие в трюме, хотя бы до Ларокника на Гаунаде, шестой планете Дельты Орла, его будущее было обеспечено.

Он мог бы купить космическую яхту и виллу на Веере, «планете наслаждений». Он мог бы купить астероид и сотворить мир по своей прихоти, как это делали миллионеры Империи. Холдерлин заставил себя забыть о мечтах. Схватив мешок, он поплелся по черной пыли к подножию горы – в поисках глины. Примерно в километре от корабля перистый черный лесной покров слегка поредел – Холдерлин вышел на прогалину.

Здесь он увидел высоких человекоподобных существ – не меньше двадцати. Но у них были зеленовато-черные гривы, а не красные, как у той твари, что прошла мимо «Персея» в лесу. Существа суетились вокруг гигантского животного, очевидно смирного и ручного.

Огромное – размером с дом – округлое тело животного поддерживалось кольцом толстых дугообразных ног. Двумя длинными щупальцами оно засовывало длинные черные древесные листья в пасть, открывавшуюся в верхней части туши. Под тушей висело множество сосков – их доили черные существа, наполняя горшки зеленой жидкостью.

Холдерлин пересек прогалину, залитую мрачновато-красным солнечным светом, но твари, бросив на него несколько туповатых взглядов, сразу вернулись к своему занятию. Еще через полтора километра Холдерлин вышел из леса к крутому горному склону.

Почти сразу же он обнаружил под ногами то, что искал. Сила тяжести на этой планете была гораздо меньше земной, так что Холдерлин мог поднять гораздо больше глины, чем сумел бы унести на Земле – пожалуй, половину требуемого запаса. Наполнив мешок, Холдерлин взвалил его за спину и стал возвращаться.

Тем не менее, пока он брел по черной пыли, мешок, казалось, становился все тяжелее, и к тому времени, когда он снова вышел на прогалину, где аборигены доили огромное круглое животное, у него онемели руки и болела спина.

Холдерлин опустил мешок и отдыхал, наблюдая за работой мирных туземцев. Ему пришло в голову, что одного из них, возможно, удалось бы уговорить помочь ему.

«Эй, ты!» – позвал он ближайшего туземца приглушенным респиратором голосом. – Иди сюда!»

Тот оглянулся, не проявляя ни малейшего интереса.

«Иди сюда! – снова позвал Холдерлин, хотя существо явно его не понимало. – Мне нужна помощь. Я тебе подарю… – порывшись в карманах, Холдерлин вытащил сигнальное зеркальце. – Вот это!»

Он показывал зеркальце, поигрывая зайчиками отражений, и через некоторое время туземец прошаркал к нему по прогалине. Членистоногий гуманоид нагнулся, чтобы рассмотреть зеркало, и на его длинной унылой морде появились какие-то признаки интереса.

«Возьми это! – Холдерлин протянул туземцу мешок с глиной. – И следуй за мной».

Существо наконец сообразило, чтó от него требовалось. Не проявляя особого усердия, но и не уклоняясь от выполнения просьбы, туземец безразлично взял мешок тонкими, как прутья арматуры, кожистыми руками и побрел, шаркая, за Холдерлином к кораблю. Когда они пришли, Холдерлин забрался внутрь «Персея», вернулся с длинной блестящей цепью в руках и показал ее своему помощнику.

«Нужно принести еще один мешок, понимаешь? Еще раз. Пошли!» Существо послушно последовало за Холдерлином.

Холдерлин накопал еще глины, наполнил мешок и всучил его туземцу.

Где-то наверху послышались голоса, шаги, скрип и шорох камней, скользящих по камню. Холдерлин бросился под прикрытие ближайших деревьев. Туземец продолжал тупо стоять с мешком в руках.

Со склона спускались трое. Два человека в респираторах громко и часто дышали: Блэйн и высокий субъект с заостренными ушами и удивленно изогнутыми бровями полукровки-транкли. Третьим был туземец с красной гривой.

«Смотри-ка! – воскликнул транкли, заметив помощника Холдерлина. – Этот мешок…»

Таковы были его последние слова. Его разрéзал шипящий лазерный луч. Блэйн вихрем развернулся на месте, схватившись за кобуру. Но громкий голос предупредил его: «Руки по швам, Блэйн! Или я прожгу дыру в твоей башке!»

Блэйн медленно опустил руки, злобно поглядывая туда, откуда доносился голос; его кривые губы дрожали и подергивались. Холдерлин выступил из теней под багровые лучи солнца; его лицо застыло, как маска смерти: «Нашел, кого искал?»

Подойдя к Блэйну, он вынул из кобуры первого помощника лучемет, после чего обратил внимание на туземца с красной гривой. Конечно, это был тот самый, который прошел по лесу мимо «Персея» – очевидно, теперь он служил проводником его врагов.

Снова прошипел лазерный луч, и высокое черное тело обрушилось в пыль, как подкошенное огородное чучело. Туземный помощник Холдерлина безучастно наблюдал за происходящим.

«Мне не нужны свидетели», – сказал Холдерлин, обратив на Блэйна ледяные голубые глаза.

«На что ты надеешься, Холдерлин? – рявкнул Блэйн. – Ты не уйдешь живьем!»

«А ты надеешься меня пережить? – издевательски отозвался Холдерлин. – Что это у тебя? Рация? Давай-ка ее сюда! – он отобрал у Блэйна рацию. – Туземец вел тебя к „Персею“, и ты собирался передать координаты корабля. Так?»

«Само собой», – мрачно пробормотал Блэйн; его явно интересовало только одно: когда Холдерлин его прикончит?

Холдерлин задумался: «Как называется ваш корабль? Чей это корабль?»

«Палача Донахью. Он называет его „Маэфо“. Ничего у тебя не получится, Холдерлин. От Донахью ты не уйдешь».

«Посмотрим!» – коротко обронил Холдерлин.

Значит, это был знаменитый «Маэфо» Палача Донахью! Холдерлину не раз приходилось слышать сплетни об этом пирате. Рассказывали, что он – поджарый человек лет сорока, темноволосый, с черными глазами, все подмечающими даже за углом и читающими мысли других людей. У Донахью было лицо клоуна-кривляки, но у него за плечами было столько убийств и грабежей, что собеседники не видели в его ужимках ничего смешного.

Холдерлин помолчал, глядя на осунувшегося Блэйна. Выживший туземец безразлично стоял с мешком глины в руках.

«Что ж, ты хотел найти „Персей“? – произнес наконец Холдерлин. – Пошли!» Он указал дулом лучемета в сторону леса.

Блэйн медленно и неохотно сдвинулся с места.

«Хочешь умереть сейчас же? – поинтересовался Холдерлин. – Или будешь делать то, что я скажу?»

«Лучемет у тебя, – прорычал Блэйн. – Что мне остается?»

«Хорошо! – откликнулся Холдерлин. – Тогда пошевеливайся. Сегодня вечером мы будем формовать футеровку для рулевых дюз». Он подал знак ожидавшему дальнейших указаний туземцу. Пропустив Блэйна вперед, они побрели к кораблю.

«Что там, за горой? Логово Донахью?» – спросил Холдерлин.

Блэйн угрюмо кивнул, после чего решил, что ничего не потеряет, если станет потакать Холдерлину: «Туда ему приносят пыльцу тэйма, он продает ее на Веере».

Из тэйма делали возбуждающий сладострастие порошок.

«Туземцы собирают пыльцу в маленькие горшки. Донахью платит им солью. Они обожают соль».

Холдерлин молчал – он уже устал месить ногами черную пыль.

«Даже если ты сбежишь, – продолжал рассуждать Блэйн, – ты не сможешь нигде продать маслá из трюма. Стоит кому-нибудь почуять сиранг – и за тебя возьмется Межпланетное бюро расследований».

«А я и не собираюсь их продавать, – отозвался Холдерлин. – Ты меня за дурака принимаешь? Зачем, по-твоему, я потребовал у Крида свидетельство о кораблекрушении? Я предъявлю права на вознаграждение за спасенное имущество. По закону, это девяносто процентов стоимости корабля и груза».

Блэйн замолчал.

Когда они наконец добрались до «Персея», изможденные и перепачканные пылью, туземец бросил мешок на землю и протянул сучковатую руку.

«Фоуп, фоуп!» – сказал туземец.

Холдерлин взглянул на него в замешательстве.

«Он хочет соли, – объяснил Блэйн, все еще намеренный как-нибудь заслужить расположение Холдерлина. – За соль они готовы сделать что угодно».

«Неужели? – поднял брови Холдерлин. – Что ж, пойдем, найдем в камбузе соль».

Холдерлин расплатился с туземцем блестящей цепью и кульком соли, после чего отпустил его. Повернувшись к Блэйну, он вручил ему рацию: «Вызови Крида или Донахью и скажи им, что, по словам туземца, до „Персея“ вы не дойдете до завтрашнего вечера – корабль слишком далеко».

Блэйн колебался лишь долю секунды – достаточно долго, чтобы Холдерлин многозначительно положил руку на рукоять лучемета. Блэйн передал требуемое сообщение. Он вызвал Крида, и капитан, судя по всему, был удовлетворен полученными сведениями.

«Скажи ему, что не будешь пользоваться рацией до завтрашнего вечера, – приказал Холдерлин. – Скажи, что Холдерлин может уловить отражение сигнала от горного склона».

Блэйн подчинился.

«Хорошо! – одобрил Холдерлин. – Блэйн, я чувствую, что мы с тобой поладим. Может быть, когда кончится вся эта история, я даже тебя не прикончу».

Блэйн нервно сглотнул. Ему не нравились такие разговорчики.

Холдерлин потянулся, разминая руки: «А теперь изготовим футеровку для дюз. Так как именно ты их испортил, заниматься этим придется главным образом тебе».

Всю ночь они сушили футеровку в атомной печи. Холдерлин выполнил обещание – Блэйну пришлось трудиться за двоих. Его вспотевшая лысина блестела в зареве печи.

Футеровка получилась – глина превратилась в тяжелые трубки, отливающие металлическим блеском. Холдерлин закрепил их в дюзах. Утром, когда взошло мрачное маленькое светило, «Персей» был снова готов к полету.

С помощью Блэйна Холдерлин отсоединил спасательную шлюпку от кольца на корпусе звездолета и посадил ее рядом с «Персеем». Затем Холдерлин запер Блэйна в кладовой.

«Тебе повезло, – заметил при этом Холдерлин. – Ты можешь спать. А мне придется работать».

В арсенале «Персея» нашлась пятикилограммовая банка ванзитрола – химически стабильного материала с неустойчивой атомной структурой. Холдерлин отмерил полкилограмма ванзитрола в бумажный кулек – достаточно, чтобы «Персей» разнесло на кусочки по всей планете.

Захватив с собой детонатор, Холдерлин забрался в спасательную шлюпку и взлетел. Чувствуя себя в относительной безопасности после того, как Блэйн снабдил Крида дезинформацией, Холдерлин мчался над лесом на бреющем полете, пока не нашел километрах в пятидесяти от «Персея» подходящую поляну – не слишком большую, но и не слишком маленькую.

Холдерлин приземлился и закопал ванзитрол вместе с детонатором посреди поляны, после чего вернулся к «Персею» и проспал пять часов.

Проснувшись, он разбудил Блэйна. Они разместились вдвоем в спасательной шлюпке и полетели к заминированной поляне. Холдерлин посадил шлюпку в лесу, метрах в шестидесяти от поляны.

«А теперь, Блэйн, – сказал Холдерлин, – ты вызовешь Крида и скажешь, что нашел „Персей“. Скажи ему прибыть немедленно туда, откуда передается сигнал твоей рации. Скажи, что в этом месте – удобная для посадки поляна».

«И что потóм?» – недоуменно спросил Блэйн.

«Потóм ты будешь ждать прибытия „Маэфо“ на поляне. Когда звездолет Донахью начнет приземляться, у тебя будет выбор. Если хочешь вернуться к Донахью, оставайся на поляне. Если хочешь вернуться ко мне, беги к шлюпке со всех ног. Дело твое».

Блэйн ничего не ответил, но взгляд его стал подозрительным, а кривые губы догадливо поджались.

«Передай сообщение!» – приказал Холдерлин.

Блэйн так и сделал, к полному удовлетворению Холдерлина. Блэйн сказал Криду, что они нашли Холдерлина в «Персее», и что Морданг, полукровка-транкли, держал его под прицелом, пока Блэйн говорил по радио.

«Прекрасно, Блэйн!» – послышался ответ Крида. Донахью вмешался и сухо задал несколько вопросов. Разбился ли «Персей»? «Нет, – ответил Блэйн, – корабль в полном порядке». Можно ли обстреливать упомянутую Блэйном поляну из лучевого орудия «Персея»? «Нет, – сказал Блэйн, – поляна достаточно далеко, почти в километре за кормой „Персея“». Донахью приказал Блэйну ждать прибытия звездолета на поляне.

Через двадцать минут Холдерлин, прятавшийся в лесу, и Блэйн, тревожно переминавшийся с ноги на ногу на поляне, увидели в небе угрожающе приближающийся силуэт «Маэфо».

Звездолет завис метрах в ста пятидесяти над поляной. Выполняя указания Холдерлина, Блэйн, озаренный красным солнечным светом, призывно махал руками.

Наступила пауза. Осторожный Донахью изучал окрестности.

Через некоторое время Холдерлин, ожидавший на краю леса, увидел, как от «Маэфо» отделился и стал спускаться к поляне небольшой разведочный катер. Холдерлин досадливо поджал губы и громко выругался.

Крид или Донахью – кто-то из них почуял неладное. Его план провалился – причем ему нужно было спешить, чтобы спасти свою шкуру! Блэйн тоже понял, что ловушка не сработала, но никак не мог решить, куда ему податься.

В конце концов Блэйн пришел выводу, что в сложившихся обстоятельствах Холдерлин представлял собой меньшую опасность, и стал уходить с поляны так, словно хотел освободить место для посадки катера. Рация в руке Блэйна тут же рявкнула потрескивающим голосом Донахью: «Блэйн! Стой, где стоишь!»

Блэйн бросился наутек, но бежать по колено в черной пыли было трудно. Прошипел луч лазерного орудия «Маэфо», и Блэйн испарился – составлявшие его атомы рассеялись в облаке черной пыли.

Холдерлин уже подбежал к спасательной шлюпке. Оставался ничтожный шанс на то, что команда разведочного катера, опустившегося на поляну, не найдет мину, что «Маэфо» так-таки приземлится и взорвется. Но Холдерлин сомневался в возможности такого исхода, так как детонатор был очень чувствителен, а поляна – небольшой.

Оглушительный взрыв, раздавшийся в тот момент, когда он залезал в шлюпку, подтвердил обоснованность его сомнений. Почва всколыхнулась, как студень, и град комьев земли, камней и щепок прокатился волной по черному лесу. Даже громадный «Маэфо» подбросило, как воздушный шарик. Небо потемнело в пелене черной пыли.

Холдерлин тут же взлетел и принялся лихорадочно маневрировать между деревьями, над самой землей. Его жизнь висела на волоске – шлюпка задевала за стволы, и иногда и сбивала те, которые он не успевал обогнуть.

Он улетел как раз вовремя: орудия «Маэфо» обрушили на лес целый шквал огня, выжигая дотла каждую пядь земли вокруг поляны. Дважды разряды, несущие миллионы ватт энергии, воспламеняли деревья буквально в нескольких шагах от шлюпки Холдерлина.

Холдерлин, схватившийся за штурвал в истерическом напряжении, вырвался за пределы зоны поражения и, замедлив сумасшедший полет, стал осторожнее лавировать между стволами.

Когда «Маэфо» закончил канонаду, в радиусе нескольких километров лес превратился в дымящиеся воронки и поля обугленных пней. Осторожно приподняв шлюпку, чтобы выглянуть над кронами деревьев, Холдерлин заметил огромный угрожающий силуэт боевого корабля, возвращавшегося над горами к пиратской базе. Над поляной вздымался к облакам постепенно расширяющийся гриб черной пыли.

Холдерлин вернулся в каюту на борту «Персея» и сидел, погруженный в мрачное раздумье. Он зашел в тупик – уже через несколько часов Крид и Донахью не преминули бы найти очередного туземца, готового служить проводником. Теперь ничто не мешало им найти «Персей».

Холдерлин растянулся на койке, подложив руки под голову. Ему внезапно вспомнилась крупица информации, полученная от Блэйна, и у него в голове сразу возник новый план действий. Холдерлин вскочил, наполнил ванзитролом еще один кулек, взял из камбуза несколько пачек соли и поспешил к спасательной шлюпке.

Примерно через четыре часа, когда сумерки быстро сгущались над черным лесом, он вернулся – в его пружинистой походке, в решительно выпяченном подбородке снова стала заметной торжествующая самоуверенность.

Холдерлин направился к телеэкрану и вызвал пиратский звездолет: «Вызываю „Маэфо“! Крид или Донахью, отзовитесь! Вызываю „Маэфо“!» Экран сразу засветился. На нем появился Донахью; за спиной пирата маячила чернобородая физиономия капитана Крида.

«Да? – сухо спросил Донахью. – Что тебе понадобилось?»

Холдерлин ухмыльнулся: «Ничего мне не понадобилось. Примерно через две минуты взрыв разнесет ваш звездолет на куски. Если вам дорога жизнь, смывайтесь!»

«Как ты сказал? – голос Донахью стал хлестким, как плетка. – Пытаешься взять меня на пушку?»

«Через две минуты узнаете, – пожал плечами Холдерлин. – Сегодня туземцы принесли вам горшки с пыльцой тэйма – они у вас на борту. Три горшка наполнены ванзитролом. У меня – гамма-лучевой детонатор, заглушить его сигнал вы не сможете. У вас осталось меньше двух минут».

Донахью вихрем развернулся и прокричал в микрофон системы оповещения: «Покинуть корабль! Всей команде – покинуть корабль!»

Пират тут же подскочил обратно к телеэкрану, как подпрыгнувший от испуга кот. Холдерлин с любопытством наблюдал за ним. Тем временем капитан Крид поспешно направился к выходу – но встретился глазами с Донахью. Увидев в них смерть, Крид остановился и медленно повернулся лицом к пирату.

Донахью начал говорить – и Холдерлин понял, что этот человек давно сошел с ума. Пират разразился потоком грязной ругани.

«Паршивый пес, ты меня погубил!» – истерическим фальцетом вопил Донахью; все мышцы его тела предельно напряглись, как в эпилептическом припадке.

«Давайте покинем корабль – спорить можно будет потом», – хладнокровно предложил Крид.

«Стой, где стоишь, и заткнись, жирная мразь!» – закричал Донахью, выхватив лучемет.

Крид выстрелил из потайного оружия, спрятанного в рукаве; Донахью с визгом повалился на пол – ему обожгло правое плечо.

Пират подобрал выпавший лучемет левой рукой и принялся беспорядочно палить из него в Крида. Капитан спрятался, пригнувшись за стойкой оборудования, но не мог добраться до двери. Лазерный луч разрéзал кабели питания. Телеэкран погас.

Холдерлин взглянул на наручные часы. Другую руку он занес над небольшой черной клавишей.

Двадцать секунд – десять секунд – восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, две… «Подожду еще пять секунд», – сказал себе Холдерлин. Одна – две – три – четыре – пять! Она нажал клавишу, замкнув контакт, и замер, ожидая прибытия ударной волны из-за горного хребта.

Бум!

Ухмыляясь во весь рот, Холдерлин встал, задраил люки и уселся за пульт управления. Предстояла хлопотная неделя, и работать нужно было за четверых. Он потянул на себя рукоятку дросселя. «Персей» взлетел, направляясь в Ларокник на планете Гаунад.