Две тысячи лет от второго сотворения мира. Книга 3. Ворн
- -
- 100%
- +
От досады он даже застонал в голос. Хотелось выть, но все эмоции пришлось грубо запихать поглубже, потому что он уже стоял под директорской дверью, занеся руку для стука.
* * *– И разверзлись небесные хляби, и обрушился поток водный на земли грешные, и взмолились люди на девятый день о милости богов, но боги были глухи…
– Ты чего такое бормочешь, дядь Саш?
– Трактат из древнего писания.
– М-м… Предсказания, что ль?
– Нет. Скорее, былины прошлого. Так боги наказали людей за дерзость их. Затопили земли, не пожалев ни праведного, ни невинного младенца. Всех под одну гребенку.
– Ну и к чему ты это сейчас?
– Да к тому, малой, что все мы в ответе за деяния ближнего нашего, и, видя непотребства, нельзя пройти мимо, сделав вид, что тебя это не касается. Касается. Еще как касается. За грехи одних все мы понесем кару. И ты, кто прошел мимо, виновен не меньше того, кто сотворил зло.
– Но… я не прошел мимо.
– Да, не прошел. И потому я сейчас тут, валяюсь в телеге и беседую с тобой, а не кормлю мух на обочине дороги. И дети мои не останутся сиротами, а жена вдовой.
– А их дети? Ведь их отцы сегодня не вернутся домой.
– А их дети отвечают за грехи родителей своих. И тем бандитам думать об этом надо было прежде, чем разбоем промышлять, – назидательно сотрясал мужик указательным пальцем воздух. – Сколько жизней они сгубили? Хлебушек тот, что детки их кушают, кровью орошен, и за прибыль такую дорого платить придется. Не бывает ничего просто так, задаром. Дармовщинка – она сладкая, да ядовитая. Всему есть своя цена. Готов ли ты заплатить эту цену или шаг сделал не подумав? Расплата-то, она все равно придет, не к тебе, так к детям твоим.
Хлестнув легонько поводьями ворла, парень задумчиво посмотрел вдаль. Пыльная дорога вилась толстой змеей, уходя и скрываясь за поворотом, казалось, бесконечного зеленого поля, вдоль которого они катились уже, считай, полдня.
– Умный ты, дядь Саш, вот только толку с того? Что твой ум тебе дал? Ты живешь небогато, вкалываешь с утра до ночи, рискуешь жизнью, растишь детей аж двенадцать душ, и все они корке хлебной рады будут, не то что окороку свежему или сладости какой.
– И отдадут эту корку другому, если посчитают, что тому она более необходима на данный момент, чем им. Да, я не смог многого, но я посеял отличное семя и вложу в них добро, и, возможно, когда-то в далеком будущем мой труд даст свои плоды и сделает этот мир лучше, чище, светлее.
– И ты думаешь дожить до этого дня? – Скептически подняв бровь, паренек скосил взгляд на лежащего рядом мужика.
– Не думаю. Но было бы хорошо. – Тот огладил коротко стриженную бороду и, подумав немного, добавил: – Но мне это неважно. Важнее то, что я знаю, что поступаю верно, делая то, что делаю. А ты? Ты уверен в правильности своих поступков? Ты готов отдать цену за свой выбор?
Парень ничего не ответил. Он лишь тяжело вздохнул и крепко задумался. Так они дальше и ехали – молча. Дядя Саша лежал на соломе, прижимая окровавленную повязку на груди, и морщился от боли при каждой встряске, а парень сидел на козлах, иногда понукая и без того усталого вида понурого ворла.
Интересный разговор затеял этот человек… «Вроде и ничего такого», – размышлял паренек. Но тут действительно было над чем подумать. Кто он в этой жизни? Для чего его родили на свет? Чтобы дать миру еще одного раба, который потом даст еще несколько рабов, несчастных, голодных, обозленных на власть и на тех, кто живет немного слаще? Или он годен на нечто большее, великое? Изменить мир? Сделать его немного лучше? И какова будет плата за этот его выбор? Смерть? Да, вполне возможно, его убьют в очередной схватке. Но прежняя жизнь, к чему она приведет? Жизнь родителей, что вынуждены продавать своих детей, дабы прокормиться – она ль не хуже смерти?
Парень зло плюнул в сторону, крепче сжав поводья. Пару дней назад он самолично купил у своего отца своих же младших брата и сестру и отдал их хозяйке в рабство взамен на свою свободу. Об этом дне, дне своей свободы, он мечтал с того самого часа, как их таверну посетила странная компания, в числе которой был и мальчишка, едва ли старше его самого. Но взрослые, бывалые воины, несмотря на возраст мальчика, относились к нему с уважением, как к равному. Мальчик-воин. Зависть тогда обуяла его, но зависть не злая, а чистая, добрая. Он тоже хотел, чтобы и с ним так же считались, а не мокрой тряпкой по морде и коршня под зад, как это любила делать управляющая таверной – его хозяйка тетка Галина. В принципе, на нее зла он не держал. Она купила его у родителей тощим оборванцем, одела, обула, откормила. В таверне мелкий поваренок впервые в жизни попробовал настоящего, хрустящего белого хлеба. А расстегаи тетки Галины чего стоили! За эти расстегаи можно было еще хоть десять раз продаться в такое рабство! От воспоминаний в желудке парня звучно заурчало. Ворл лениво повернул морду, скосив глаз на «кучера», и, подняв короткий хвост-обрубок, громко испортил воздух. Мухи, которые вились всю дорогу над животным, исчезли. Парень забористо выругался, размахивая руками, а мужик, лишь посмеиваясь, натянул ворот рубахи на лицо и попытался повернуться набок. Отдышавшись и утерев слезившиеся от вони – а может, и не от вони вовсе – глаза, бывший поваренок вновь погрузился в размышления.
Не, тетка она неплохая, добрая даже иногда. Не жадная, кормила вдосыть. Вот потому-то и пришла ему мысль выкупиться не только деньгами, которые он старательно собирал целых три года, но и людьми. Она теряла помощника, и ей по-любому нужны руки, чтобы помогать по хозяйству, и ноги, чтобы бегать по всяким разным поручениям. Она купит нового раба, обязательно, или даже двух. Вот он и подумал, что знает, кто будет очень рад оказаться на его месте и жить в его каморке, хоть и маленькой, но теплой и сухой, и спать на настоящей кровати, с подушкой и одеялом, и не ходить зимой босиком по снегу…
Паренек передернул плечами, вспомнив, как мерзли его ноги.
Насобирав достаточную сумму, он пришел в отчий дом и купил у отца десятилетних Тину и Павлика. Теперь они будут сыты. И в тепле.
Старая телега, поскрипывая, катилась к столице великой империи, к городу Николоту, чьи стены отчетливо прорисовывались в мутной ряби горизонта. Там он отыщет того мальчика-воина. Обязательно отыщет… Тошка мечтательно вздохнул. Да, теперь он точно знал, что готов отдать жизнь за свою цель, но к прежнему существованию он ни за что не вернется.
Глава 5
Глубоко вдохнув, как перед прыжком в прорубь, Ворн постучал в двери директора Тарга.
– Ну здравствуй, Калин. – Мужчина в балахоне стоял у окна, рассматривая плац. Директора Тарга в кабинете не было. – Ну, входи же, входи, – повернулся он к входу лицом. Глубокий капюшон все так же скрывал это лицо, и вот только сейчас Ворн понял, что он уже слышал этот голос. Не сейчас, а очень давно.
– А ты, погляжу, нехило подрос за эти три года. Уже и не мальчишка вовсе, целый муж. – В голосе слышалась улыбка. – В плечах раздался, да и ростом почти с меня стал. Молодца.
– И я рад тебя видеть, Кирилл. – Настороженность на лице сменилась улыбкой.
– Неужели по рясе признал? – усмехнулся кардинал. – Лица-то не видал ты.
– Не видал. Да и не надо оно мне. И так помню, каждого. Три года тому назад кардиналы спасли мне жизнь. Такое сложно позабыть.
– Ну молодца. А я-то думал, гадать станешь, мучиться. Да садись, садись, никто не видит и разговора нашего не слышит. Конфиденциальность, так сказать.
Ворн кивнул и присел на ближайший табурет.
– Ну-с, рассказывай, как ты докатился до жизни такой? – Кирилл медленным шагом, лениво заложив руки за спину, прохаживался по комнате. – Каким ветром тебя сюда занесло? Хотя с твоей феноменальной тягой находить проблемы на пятую точку… – усмехнувшись, похлопал он парня по плечу. – Талант!
– Он про сестер моих…
– Да знаю, знаю уже все. И то, что он неделю тебя донимал, и то, что ты в город рвешься прям очень сильно в этот раз, и про то, что заказали тебя, тоже уже в курсе.
Глаза парня округлились от удивления.
– А ты думал… – вновь насмешка в голосе. – В общем так, Ворн, – шлепнул он о столешницу папкой с личным делом, которую безошибочно вынул из шкафа со множеством точно таких же папок, и, присев в кресло директора Тарга, раскрыл ее. – Веселый ты малый, я погляжу, – перебирал он лист за листом. – Побег, драка, драка, побег, опять драка, еще драка с тяжкими телесными… А вот это интересно, – приподнял он один из листов. – Нашел ты, значит, своих сестер, друзей потерял… хм… а это что у нас? – замер он, читая. – А из чьего племени те меченые были, узнал? – поднял он голову от бумаг. – Лекса?
– Нет, не его вроде. Но я не уверен. Ваше святейшейство…
– Ой, давай без пафоса. Тошнит, знаешь ли, от всего этого.
– Мне в город надо завтра, очень. Кровь из носу надо. Но из-за сегодняшнего… – Ворн виновато опустил голову. Знал же, чувствовал же, что провоцируют, и не сдержался. – Помоги, Кирилл, прошу тебя.
– Расскажи свою проблему. – Кардинал вернул лист на место, и чернота капюшона внимательно «уставилась» на парня.
– Друга я нашел, Гриню. Он ждать будет. – И, уловив ниточку надежды, встрепенулся: – Меня не надо отмазывать. Я виноват по полной и наказание готов понести. Ты письмо ему передай, весточку. Пожалуйста. А потом уже я свяжусь с ним, когда-нибудь. Наверное. – Ворн вздохнул, ссутулив спину, понимая, насколько он сейчас себя нагло ведет.
– Ну что за пессимизм у тебя на лице? Куда же делся тот жизнерадостный, любознательный мальчишка? Ладно, не порть мне настроение своим кислым видом – помогу. Но и дело у меня к тебе есть, серьезное. Думал я сегодня просто бумаги на тебя изучить да с Таргом поговорить, но судьба иначе все повернула. Ну да и ладно, что ни делается – к лучшему. Значит, так, сейчас ты пишешь мне свою записку и объясняешь, где Гриню этого найти да выглядит он как. А сам чешешь в свой корпус… – задумался. – Нет, не надо в корпус. Что ж мне с тобой делать-то? – легонько барабанил он пальцами о стол. – Так, ладно, со мной пойдешь. Не знаю, как Тарг будет выкручиваться, но уж не дурак, придумает как. А тебя тут оставлять нельзя. Ты мне живой еще нужен. – И задумчиво повторил еще раз: – Живой и здоровый… Ну что расселся? Подъем! И бегом мне Тарга сюда! На первом этаже он.
* * *Спустя час Ворн, переодетый в простую рубаху и штаны, в сопровождении Кирилла шагал по улице Николота по направлению к дому, в котором была назначена встреча с Гриней.
– А клиночек-то сберег, молодца. Ценный артефакт. Тот же это всё? Верно?
Ворн кивнул.
– Родовой, да.
– Ну и хорошо. Отличное оружие. Нам только в помощь будет. Ты мне сейчас еще раз объясни: зачем Вильяму понадобился Лаки? И ты точно уверен, что твои друзья у него?
– Да, точно. Я все узнал, он ребят у себя в подвале держит. Там целая тюрьма у него обустроена, с пыточной даже. А Гриню он тягал, как пса на цепи, и на бои выставлял. А вот потом что произошло за тот месяц – я не знаю, но неделю назад повстречались мы с ним в таверне. Поговорить тогда не удалось. Ну, в общем, я тебе рассказывал уже. А вот и хата эта, – указал он взглядом на порядком пошарпанный, но вполне еще жилого вида одноэтажный серый дом.
– Не, малой, ты сам иди. А то мне задницы задратые вместо лиц видеть осточертело уже. Я лучше тут тебя подожду, неподалеку. – И, не дожидаясь ответа, шагнул в сторону подворотни да словно растворился в ночном полумраке.
«Профи», – подумал Ворн с легкой завистью и, быстро взбежав по деревянным ступеням, трижды стукнул в дверь.
* * *Дверь открыл рыжий мальчонка лет восьми.
– Ворн пришел! Ура! – радостно завопил он, оповещая тем самым всех тех, кто был в доме. – Здорова! – протянул он давно не мытую пятерню с обгрызенными под корень грязными ногтями. – А ты зна-аешь, кого мы сегодня на базаре встретили… – начал он радостно заговорщицким тоном и тут же ойкнул, получив звучную затрещину.
– Ну-у-у… – обиженно проблеял он, потирая голову.
– Кыш отседова! – шикнул на него Серый, приправив вдогонку и пинком под зад.
– Вот сопляк, язык чё помело, – с усмешкой поздоровался он с Ворном и, приглашая того следовать за ним, отправился в соседнюю большую комнату.
– Алтая покамест нема, Полкаша, как водится, с ним завсегдатый, – просвещал он товарища, по пути разрезая карманным ножичком огромное зеленое яблоко напополам и протягивая одну его часть Ворну. – Дружок тот твой, с таверны, еще не являлся, но туточки у нас другое чудо нарисовалось. Вот оно, полюбуйся. – И, откинув плотную ткань с дверного прохода, замещающую дверь, указал на долговязого худого паренька.
Нескладный, лопоухий долговязый мальчишка лет пятнадцати сидел у стола, нервно ерзая задом на табурете. Ворн заметил, как неуместно смотрелись босые ноги в коротких штанах, огромный синяк под левым глазом и широкий кожаный пояс вольного наемника с набором довольно дорогих швырковых ножей. Комкая горловину своего походного мешка от явного волнения, паренек при виде Ворна вскочил с табурета, но замялся на месте, окончательно растерявшись.
– И вправду, что ни день, то сюрприз, – пробормотал Ворн, разглядывая пояс с ножами. – Поваренок, ты, что ли?
– Угу, – кивнул тот, заулыбавшись, и бросился навстречу другу, запутался в лямках вещмешка, заспотыкался, неуклюже взмахнув руками, и чуть было не завалился совсем, да крепкая рука Ворна вовремя поймала его и вернула в надлежащее положение.
– Калин! Я так рад! Так рад…
– Да ты чё, – хмыкнул довольный Серый, – и впрямь дружбан нарисовался. А ну геть отседова, покамест ухи целы! – шикнул он на торчащие из-за занавески головы маленьких подельников.
– Ты прикинь, Ворн, я же его чуть не прибил, – виновато улыбнулся Серый, а поваренок, глупо улыбаясь, потер синяк под глазом. – Если бы не Полкаша, кранты бы, как пить дать. Ну ты это, не в обиде же, разобрались уже? – Серый дружелюбно улыбнулся смущенному поваренку.
– Не, что ты, все в порядке, спасибо вообще, огромное! Друга сыскать помогли. Да, если бы не Полкаша…
– Как ты тут оказался, Тошка? – Ворн усадил поваренка обратно и сам уселся напротив. – Неужели сбежал из таверны?
– Не, что ты. Все честь по чести. Выкупился я. Денег собрал, да и вольную выпросил у тетки Галины. Я же все, как вы уехали, думал и думал о вас. Все найти тебя хотел и Хозяина и попроситься к нему в работники. Ну, бойцом он вряд ли меня возьмет. Какой там боец из меня, хотя ножичками швыряться, ты знаешь, я освоил науку. Метко получается. Хочешь, покажу? – И тут же потянулся к поясу, но Ворн оказался шустрее.
– Не тут. Потом. Успеется, – остановил он его. – А нашел меня как? Город-то огроменный какой.
– Да я думал, до Николота, главное, доберусь, а там и искать стану, а оно вона как вышло все лихо. – Счастливый, он вновь посмотрел на Серого. – Повезло мне! Вот как вышло. Приехали мы к вечеру уже, да сразу-то я не пошел никуды. Не пустили. А поутру уже, только с дядь Сашей-то распрощался – хороший мужик такой! – его бандиты там, а я это его, ну спас, в общем, а его ранили. Ну, я его домой-то к жене на его телеге и привез. Они накормили меня от пуза, да с собой дали еще. Ой! Ща, там же пирожки вкусные! – И к рюкзаку потянулся. Ворн вновь остановил его.
– Потом. Ты дальше рассказывай.
Тут уже Серый не выдержал:
– Да чё тама рассказывать. Идем мы, значится, на дело, срисовали этого длинного. Рожа не местная, походняк тоже, сразу видать: птица залетная, ненашенская. Да мешок свой еле тащит. Значится, есть там чем поживиться. Ну, мы и думали – лошок очередной, деревенский, быстро обуем. А он-то – не тут-то было! Шустрый, зараза! Реакция – что у зверя дикого. Косой его вроде отвлек, Гуня сумку хвать, а он как дернет – и повис малый, рукой в ремешке запутался. А там петелька хитрая…
– Ага, – закивал Пашка, довольно улыбаясь. – Это дядь Саша научил меня так, петельку-то приладить…
– Ну так вот, я на помощь и вырулил мелким-то. По морде ему с налета вмазал раз, и хлоп – а у моего горла и ножичек уже. Ну, думаю, ничего себе, лошок залетный! Встряли, однако. Тут и народ собираться начал…
– А я испугался так! – перебил Серого Тошка. – Чё делать, не знаю. Не резать же его, в самом деле! Ну и выпустил. Подумал: людей много, уже не кинется, испугается, убежит. Ножичек-то спрятал сразу, от греха подальше…
Серый красноречиво продемонстрировал свою шею с алым следом свежего неглубокого пореза.
– А тут парень ко мне подходит, культурный такой, приличный на вид, и говорит: мол, сейчас разъезд патрульный нагрянет, в допросную заберут, допрашивать полдня будут, сумку отымут. Идем скорее отсюда, я провожу, мол, вижу, не местный ты. Ну я и пошел, – смеясь, рассказывал поваренок.
– Ага, Алтай его, как барана на веревочке, к нам в тихое место и привел, – уже во весь голос ржал Серый. – Ну, мы его приняли как полагается, с распростертыми объятьями, а он снова за ножички свои хвать! А тут и Полкаша спикировал, да прям на голову ему, да давай топтаться и мурчать. Ну, понятное дело, зверь умный у тебя, абы к кому не пойдет. А тут явно признал!
– Ну да, и я узнал, правда, не сразу. Вырос он сильно прям. Да и ты, Калин, тоже вымахал будь здоров! Тебя я вообще не признал даже. Во какой стал: ручищи, – что две мои, лицом так и вовсе другой сделался – серьезный совсем. Строгий какой-то.
– Ой, чё там было дальше! – Теперь Сергей перебил Тошку. – Прикинь, мы все офигели такие. Алтай на него давит, значит: «Ты кто такой, откуда зверя знаешь?!» А он орет в ответ: «Ты кто такой, почему мрякул у тебя, где Калин?!» А мы уже и забыли, что Калин – это же ты у нас, ну, был когда-то. И тупим стоим. Алтай первый прочухал, о ком он талдычит. Ну, расспросили, уже без ору, спокойно. «Друг, – говорит, – Калина ищу…» Ну и пригласили мы его в гости. Так сказать, до выяснения, подтверждения личности, в общем. А этот твой Гриня, как проспался – свалил восвояси, даж спасибо не сказал. Так и не появлялся больше. Мы ему все сказали, как ты просил, но запомнил ли он – не ручаюсь. Видок был у него нездоровый очень. Совсем прям нездоровый.
Глава 6
Кто сказал, что смерть – это плохо? Кто сказал, что смерть – это страшно? Страшно, когда твое тело выкручивается, как морской канат, в жилах кипит кровь расплавленным свинцом, обжигая немыслимой болью, голова пульсирует так, что блевать уже нечем, и кажется: вот-вот – и из тебя полезут внутренности наружу. Вот это плохо, а смерть в такие моменты жизни – хорошо. Очень хорошо. Она желанна, как глоток воды в бескрайней пустыне, как самая прелестная дева в лунную ночь, как первый вздох при рождении… Гриня не кричал. На крик не осталось сил. Лишь, хрипя, изгибался он и бился о землю, роняя розовую пену изо рта. Глаза его закатились, являя миру покрасневшие белки, цвет кожи изменился, став серым, как пепел, такими же стали и волосы.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.