По дорогам Империи

– Куда же я без тебя. Пошли, лист ты мой банный, – обреченно сказал он своей сестрице, медленно поднимаясь с места.

После того, как Взрывник обнаружил на берегу кусок бетонного перекрытия с торчащей арматуриной, вернувшись в пещеру, обратил внимание на стены, пол, потолок их укрытия, и закрались к нему в душу очень сильные подозрения, что это вовсе и не пещера. Потом бытовые дела вновь утянули мальчишку, отвлекли от размышлений и изучения жилища. Ребята ведь и одной сотой не знали из того, чему был обучен их странный с недавних пор друг и брат, и все тяготы дикой жизни легли на плечи Калина, а к вечеру ослабленный организм, вымотанный непривычными для этого тела нагрузками, просто отключился. Ни мыслей, ни снов…

В дальнем конце пещеры чернел неровным треугольником маленький лаз.

– Туда? – спросил Калин товарища.

– Ну да. Осторожно ток, голову не зашибите. И это, возьми чем посветить.

Подпалив свечу, Калин поднес ее к отверстию внизу стены, явно разрытому до размеров, в которое мог пролезть некрупный подросток.

Пламя даже не колыхнулось, значит, сквозняка нет. Глухо.

– Ну, идем, али что? – подпихнув брата в плечо, поинтересовалась Анятка, сгорая от любопытства и азарта.

Калин выдохнул и полез первым. Ему почему-то очень не хотелось залазить в черное, неизвестное Ничто. Нахлынувшее чувство тревоги заставило сердце колотиться в районе горла. Пару раз сглотнул. Вроде, полегчало. Протиснувшись в «кроличью нору», дети оказались… в пещере Аладдина. Свеча горела уверенно, и метров семь, а то и все десять открылись взору.

Множество вертикальных и горизонтальных тумб расположились рядами по комнате, не имеющей ни единого окна – ровные, глухие стены с массивной на вид, единственной дверью. Возле стен – до самого потолка стеллажи-каркасы, в одном из углов охапка странных копий. Калин неуверенно шагнул вперед, обернулся к сестре. Первое, что бросилось ему в глаза – вовсе не вытянутое, с приоткрытым ртом, лицо Аняты. Он увидел дверной проем. Самый натуральный дверной проем, заваленный бетонным крошевом, и лишь в самом низу – ниша, образованная благодаря куску бетонной плиты, косо стоящей под углом, примерно, градусов тридцать. Она-то и держала всю гору строительного мусора, не давая полностью законсервировать помещение. Стоило представить, как оно все осядет вниз, и по позвоночнику неприятно пробежались холодные насекомые. За этой бывшей дверью когда-то располагалось подсобное помещение музейного подвала, которую мальчики и приняли за пещеру. То, что это именно музей, Взрывник догадался по хранящимся экспонатам, многие из них находились в стеклянных, наглухо закрытых аквариумах – тех самых кубах и гробах. Подойдя к одному из них с уже очищенной поверхностью, видимо, в прошлый раз почистили, мальчик обнаружил бюст Сталина, в другом – Дзержинского, уменьшенные до человеческого роста, а некоторые и того меньше, статуи: «Серп и Молот» – рабочий и колхозница, «Баба с веслом» – девушка с веслом, «Защитник отечества с младенцем на руках» – воин-освободитель, «Пионер-горнист» – пацан с трубой, «Чебурашка и Гена», Олимпийский Мишка и многие другие из старинной эпохи СССР. Были там экспонаты и из других исторических эпох и территорий. Взрывник нашел там представителей Древнего Рима, Египта и Эллады. Статуи, чеканки, женские украшения, вазы, амфоры и другая бытовая утварь, представляющая музейную ценность – это, скорее всего, были копии-новоделы для проведения экскурсий, хотя, как знать, мир-то другой, из параллельных. Были и картины в рамах, но время их не пощадило; металлы, гипс, фарфор, янтарь, стекло и мрамор – все же материалы намного прочнее древесины и тканей. Даже некоторые виды пластика уцелели – спасибо герметично запечатанному помещению, иначе не простояли бы столько времени и они – окислились бы, рассыпались в прах, истлели…