Репликация. Книга вторая

Ученые не могли взять в толк, что же такого сверхсекретного они изобрели, всего лишь перенеся дорожную навигацию на покрытие, освободив таким образом пространство от светофоров и регулировочных знаков, потребляющих большое количество энергии. Именно такая задача ставилась перед ними предыдущим правителем. Аугусто Паччоли, отошедший не так давно в мир иной, планировал внедрить технологию на диаметральных трассах Солерно, обеих магистралях, обходящих Западную и Восточную Сьерра-Мадре и соединяющих сообщество с океанами. Магистрали были проложены лет двести назад не только как пути будущего сотрудничества с иными сообществами, но и как подтверждение морского могущества государства. Во время анклавной войны дороги оказались существенно повреждены прицельными ударами Либерти и Грейта, считавшими в то время главными морскими державами себя. Идеи Мэхэна16 будоражили политические умы нескольких столетий, нередко позволяя им достигать самых смелых геополитических целей.

В результате для солернийцев выход к Атлантическому океану оказался сильно затруднен, а к Тихому и вовсе был ими утрачен. Аугусто Паччоли восстановил поврежденные участки в обоих направлениях, по его распоряжению были выстроены океанические порты, в которых возводилась необходимая для международной торговли инфраструктура. Планировал диктатор в действительности устанавливать дипломатические связи с иными сообществами или поддерживал работы ради занятости граждан – сейчас определенно сказать трудно: планы Паччоли почили вместе с их незадачливым генератором.

При диктаторе магистрали эксплуатировались с единственной целью: доставлять рабочих и материалы к месту строительства портов. Паччоли обещал открыть движение по ним к началу лета – именно к этому времени сотрудники исследовательского бюро должны были получить практическое подтверждение своей эффективности. Когда система была готова к внедрению, смена высшего статусного лица на время приостановила прежние проекты, поставив членов бюро перед выбором: ждать и надеяться, что новое правление вспомнит о них и сдержит обещания, данные прежним, или самим обозначиться в поле интересов канцлера, выгодно презентовав ему свою разработку.

Отважиться заявить о себе решился руководитель исследовательского бюро сеньор Перес, напросившись на встречу с Зигфридом сразу после его инаугурации. Единовластный принял семидесятилетнего профессора и выслушал его со всем вниманием, заверив, что обдумает полученную информацию и свяжется с ним в ближайшее время.

Руководитель бюро ни на что особенное не надеялся, когда, вернувшись от канцлера, сообщил коллегам, что информацию передал, формальную заинтересованность Зигфрида наблюдал, но понятия не имеет, что будет дальше. Каково же было его удивление, когда через два дня канцлер самолично объявился в институте и попросил наглядно продемонстрировать возможности навигации.

***

Вэл сидел в кресле на веранде домика в лесу, с наслаждением раскуривая сигару. В кубке золотились тридцать граммов виски, отмеренные с мыслью, что такое малое количество повредить здоровью не сможет, а пойдет исключительно на пользу. Запрет Ашуры впервые был нарушен Вэлом неделю назад, когда сенатор Загория вернулся из порт-лаборатории Кронса с новостями о проекте, над которым они совместно работали.

– Вам не холодно, господин Вэл? – спросил появившийся в дверях Загория. – Солнце село, давайте, я принесу вам плед.

– Что вы, Самсон? Разве может быть холодно летом?

– Не стоит вам пить, а курить – особенно, – осторожно заметил сенатор. – Доктор же не велел.

– Не велел… Но давно, больше месяца назад, и я совсем немного… Возьмите плед себе и посидите со мной. Сегодня мы одни – редкий случай. Расскажите, сенатор, как наше дело продвигается.

– Вполне, – осторожно ответил Загория. – Министр наконец свыкся с тем, что я иногда мельтешу у него перед глазами, и перестал желать мне смерти.

– Ну уж, скажете, Самсон! Кронс никогда не был кровожадным человеком. Самое большое зло, на которое он способен, – это бурчать и ругаться. Он совершенно безобиден.

– Вам, конечно, виднее, – произнес сенатор неуверенно, – только он не раз посылал проклятия в мой адрес…

– Вы жалуетесь, Самсон?

– Нет, что вы! Просто рассказываю… Я ни на что не жалуюсь, господин Вэл, да и на что можно жаловаться в моей ситуации?

– Всегда можно найти при желании, – многозначительно заметил Вэл. – Ладно, давайте к делу. Сколько вы уже смонтировали?

– Почти два часа, час пятьдесят три, если быть точным.

– Хорошо. Как думаете, сколько еще времени нужно, чтобы закончить?

– Недели две, не меньше. И это при условии, что все будет идти по плану, без всяких затруднений, но вы сами прекрасно понимаете, властитель, что в нашем деле затруднения могут возникнуть в любой момент…

– Да, – Вэл сделал глоток виски. – Божественный вкус, – заметил он с довольной улыбкой. – Хотите, Самсон?

– Пожалуй, – согласился сенатор. – Вы так заразительно это делаете, властитель, что и мне захотелось на время забыть о запретах доктора Ашуры.

– Вот и правильно, – Вэл налил немного в другой кубок, протянул его Загории. – Давайте за то, чтобы наше дело получилось и непременно во благо людям.

– Давайте, властитель, – чокаясь, согласился сенатор. – Это будет всем полезное кино, и сенаторам тоже.

– Надеюсь, – не особенно уверенно ответил Вэл. – Вы определились с возрастными ограничениями?

– Да. Кир предложил разрешить просмотр с восемнадцати лет. Он привел аргументы, мы вынуждены были согласиться.

– Себя он, конечно, не планирует ограничивать?

– Он же и так все знает, какой смысл его ограничивать?

– Да, Кир – уникальное создание. В локации его не пускаете?

– Нет, что вы! – поспешно отозвался сенатор, заставив Вэла посмотреть с недоверием. – И он в Есенике, мы с ним дистанционно работаем.

– Конечно… Хотя, зная Кира, не удивлюсь ничему.

– Что вы имеете в виду, господин Вэл?

– Только то, что с ним всегда приходится быть начеку, никогда не знаешь, чего от него ожидать.

Сенатор поежился и отвел взгляд в сторону, делая вид, что любуется закатным небом.

– Говорите, – приказал Вэл, перехватив мысль Загории.

– О чем?

– Не делайте вид, что не понимаете. Что Кир натворил?

– Ничего, властитель, ей богу, ничего, – испуганно и слишком поспешно проговорил сенатор. – Он же в Есенике…

– Будто это может ему помешать! Просился куда-нибудь?

– Нет, господин Вэл, – упорствовал Загория. – Он…

– Что? – Вэл встал и навис над сенатором, не давая ему возможности не смотреть на себя. – Говорите, Самсон, что он вам предлагает?

– Точно не знаю, – сдавался сенатор, поджимая ноги и пряча их под кресло. – Я не понимаю его идею…

– Выкладывайте все, что знаете, – потребовал Вэл. – Я разберусь.

– Поймите меня правильно, властитель, мне особенно нечего рассказать… я даже не уверен, что Кир что-то предлагал… дней пять назад, он заикнулся, что было бы неплохо включить в сценарий материалы, о которых никто не знает…

– Какие материалы? – вены на шее Вэла стали рельефнее, а губы сжались в тонкую линию.

– Точно не знаю, я ничего не понял, – признался сенатор. – Помню только, речь шла о какой-то еще одной возможности…

– Что за возможность? Напрягите память, Самсон, это важно.

– Не знаю, господин Вэл. Правда, не знаю. Спросите министра, мне кажется, он понял, о чем говорил Кир.

– Почему вы так думаете?

– У него лицо тогда было… он только что «Эврика!» не выкрикнул. Я спросил, что Кир имеет в виду, но он отмахнулся, сделал вид, что мне показалось…

– Ясно, – произнес Вэл безрадостно, снова садясь и опустошая кубок одним глотком. – Стоит, пожалуй, с Кронсом…

– Только не выдавайте меня, – испугался сенатор. – Министр меня порешит.

– Это мы еще посмотрим, кто кого порешит, – сурово произнес Вэл и вызвал Кронса. – Простите, сенатор, но я этого так оставить не могу. Если не хотите присутствовать при разговоре с министром, настаивать не буду.

– Пожалуй, не захочу, – обронил Загория. – Только ведь он все равно поймет, почему вы его вызвали.

– Не беспокойтесь об этом, – попытался успокоить сенатора Вэл, но Загорию все равно нервно подергивало, и рука его дрожала, когда он ставил кубок на стол. – Давайте еще по чуть-чуть.

– Давайте, – согласился сенатор. – И да простят меня Бог и Ашура!

Вэл натужно рассмеялся.

– Ну что вы, в самом деле! Разве можно так нервничать из-за пустяка? Вы же сами ничего крамольного не делаете, а другие – пусть каждый отвечает за себя сам. В конце концов, я и без вашего ведома мог получить информацию, но всегда предпочитаю брать дозволение, прежде чем проникнуть в чужое сознание. Если, конечно, такая возможность есть.

– Сделайте, пожалуйста, вид, господин Вэл, – взмолился сенатор, – что так оно и было, что я не в курсе, зачем вам понадобился министр.

– Хорошо, не волнуйтесь только, Самсон. Если с вами, что случится, где мы найдем специалиста по цивилизационным проектам? Вы у нас один с таким багажом знаний. Без вас проект сразу загнется: ни Кир, ни Кронс не справятся. Научитесь скрывать свои чувства.

– Поздно мне учиться, – обреченно проговорил сенатор. – Да и к чему? Жить-то осталось…

– Никто не знает, сколько кому осталось и чего. Я уверен, мы с вами еще поживем и повоюем вместе. Так что, вот вам первый урок по управлению собой: если чувствуете, что начинаете нервничать, и желаете это скрыть, перемените позу, закройте глаза и представьте, что все это с вами уже было и очень хорошо завершилось, а сейчас вы просто просматриваете сцену второй раз, а может быть, двадцать второй, сто второй – у каждого свое количество просмотров, после которого происходящее вызывает лишь равнодушие. Попробуйте.

Сенатор вытянул ноги, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и зевнул.

– Прекрасно! Мне бы уметь так схватывать на лету!

– Да это я просто спать захотел, – оправдывался сенатор с довольной улыбкой.

– Именно. Только расслабленная нервная система позволяет захотеть спать… а вот и министр…

– Где? – встрепенулся сенатор, вертя головой.

– Проверка, – рассмеялся Вэл. – Расслабьтесь, Самсон, даже если бы и он, вам нечего бояться: вы теперь отлично умеете притворяться равнодушным.

– Здравствуйте, господа, – за оградой раздался прерывистый голос запыхавшегося Кронса. – Что вас так развеселило?

Загория сразу перестал смеяться и, сев прямо, закрыл глаза.

– Сенатор рассказывает анекдоты, – отозвался Вэл. – Заходите, Артур, и вам расскажем.

Кронс ускорил шаг и, оказавшись на веранде, с удовольствием рухнул в свободное кресло.

– Вы всю дорогу бежали? – спросил Вэл, видя раскрасневшееся лицо министра.

– Нет, я бросил платформу в ста метрах отсюда, – сказал Кронс. – Так что за анекдот рассказывал господин Загория?

– А вот послушайте, – с готовностью ответил Вэл. – Елена Премудрая получает телеграмму от своей подруги, Елены Прекрасной: «Дорогая, поздравь, выхожу замуж за Ивана». «Подожди, не спеши, проверь, не дурак ли он», – отправляет Елена Премудрая. «Поздно», – приходит ответ. И подпись: «Елена Дурак».

Кронс зашелся смехом, сенатор прыснул, Вэл подал кубок министру.

– Мы тут немного нарушаем дисциплину. Надеюсь, вы не сдадите нас Ашуре.

– Ни в коем случае, господин Вэл…

– Совсем забыл, – спохватился сенатор. – Утром прибегал мальчик, Егор, кажется. По-моему, он был очень расстроен и что-то про деда говорил, – неуверенно произнес Загория. – Или мне показалось…

– Артур, ваша платформа где-то рядом? – Вэл положил в чашу недокуренную сигару и быстро поднялся.

– Да, – Кронс с трудом скрывал досаду, догадываясь, что сейчас ему снова придется куда-то лететь.

– Можете подождать меня, если устали. Надеюсь, я недолго.

– Нет, я с вами, господин Вэл. Вдруг помощь какая понадобится. Да и не стоит вам одному…

Примечания